Где-то рядышком

      — Господин Детектив, вы принесли на мое задержание револьвер? Или это что-то другое?       Именно это должен был сказать Чуя, чтобы ситуация стала полностью похожа на одну фантазию Дазая. Не подумайте! Осаму честно подошел к поискам Чуи Накахары и ни разу не придался неподобающим мыслишкам. Только строил реальный план. Потому не вините в том, что сейчас он вспомнил один сон. Заслужено! Осаму может насладиться этим! Жаль, конечно, что Чуя без прекрасного наряда в духе Викторианской Англии. И, кажется, вообще не расположен к поцелуям.       — Твою мать…       Чуя, видимо, не осознал всю значимость момента. Его прекрасные небесные очи смотрели недовольно, со злостью и раздражением. Хорошо же его приложило, Дазай видит наливающуюся красноту прямо под пушистой челкой. Будет ли подобающе, если Осаму сейчас приподнимет чудесные локоны и поцелует в лоб? А если дважды? А если посчитать все звезды-веснушки губами?       Что за вопросы? Разумеется, они же почти женаты! Конечно можно!       — Чуя-кун!       Ацуши тоже не чувствовал момента и бросился к другу, сбив его с удобного и комфортного, по мнению Дазая, места. Осаму хотел было возмутиться: он первый нашел, а значит его! Накаджима уже свое отгулял с Накахарой, они, можно сказать, почти жили вместе последние несколько лет, Чуя наверняка ему завтрак даже готовил. А значит все поползновения только через Осаму! А Осаму никакие поползновения к своему парню не приемлет!       Накахара приземлился на спину и тут взгляд Дазая упал на ноги вора. Щеки тут же запылали, пришлось прикрыть рот рукой, чтобы подавить вздох.       Штаны Чуи задрались и теперь Дазай видит лодыжки! Обнаженный участок кожи его жениха выглядит так провокационно.       — Ацуши-кун?..       Так близко. Невероятно! Осаму с трудом сглотнул, кто бы знал, что вид может быть таким сексуальным. Дазай решил оторваться, дабы не соблазнять себя в совершенно неподходящем месте, и обратил свой взор на парочку.       Ладно, так и быть, Накаджиме можно сидеть так близко и прижиматься так крепко к его милому Чуе. Всё-таки именно благодаря ему Осаму находиться сейчас здесь. Чуя резко сел и впился милейшими пальчиками в щеки белобрысого, приблизив его лицо.       — Ацуши-кун… Это ты?..       Занятная встреча двух хороших друзей. Накаджима выглядит счастливым, а Чуя прямо-таки напугано. Будто бы Ацуши в опасное место пришел, ей-богу. Осаму так же сел и приблизился к дорогому и прекрасному лицу.       — Что ты здесь делаешь?!       Чуя держал лицо Накаджимы слишком близко к своему. Слишком близко. Накахара должен держать так лицо Дазая, во время нежного утреннего поцелуя после горячей ночи. Не лицо своего друга. По тому как двигаются эти рыжие брови и бегают зрачки можно решить, что Чуя парня признал, вот только…       Осаму заключил щеки рыжего в свои ладони, жадно впиваясь в глаза, ища подтверждения своим мыслям. Зрачки были расширены, а голубая синева казалась не такой яркой, будто бы слегла притупленной. Чуя нахмурился, оскалился, продолжая держать Накаджиму за руку.       Накахара не видел. Вернее, видел плохо, расплывчато и мутно. Дазай знаком с таким эффектом, ходил несколько дней наощупь после колотого ранения в одно веко. Но там Мори вливал какой-то раствор, дабы подлатать возможные неполадки со зрением, а вот что касается Чуи…       — Какого черта?! — вау, Дазай поражен этой линией губ в самое сердце, — Ацуши, этот идиот притащил тебя сюда?!       Что-то подсказывает Осаму, что сознаваться не стоит. Бросил панический взгляд на Накаджиму. Тот, зная нрав своего друга, тут же переключил внимание на себя. Тактильно. Ацуши, на кой черт ты такой тактильный? Иди и найди себе своего парня и тактильничай с ним!       — Хорошо, — выплюнул Чуя, поняв Ацуши лишь по касанию. Дазай тоже так хочет. Ах, вот если бы Чуя почувствовал и услышал все то, что таиться в сердце и в голове Осаму лишь по касанию… ладно, в голове пока еще рановато, шокировать может, обойдемся пока сердцем, — Сейчас нужно выбраться отсюда. Тебе придется объясниться и… хватит лапать меня!       Дазай оскорбился:       — Я не лапал!       Чуя-Чуя, ты, кажется, не знаешь, что такое «лапать», вот и путаешь с простым знакомством. Дазаю нужно! Жизненно необходимо! Он столько лет смотрел на одну единственную фотографию, а теперь ему говорят «хватит». Или, может быть, ты сам хочешь сказать, сколько у тебя веснушек на левом плече, а? Осаму ведь только посмотреть хочет!       — Вот вы где, — к идиллии присоединился Доппо. Отлично, Куникида, на тебе Ацуши, а Осаму с Чуей тут как-нибудь сам. Спокойно, тихонечко, романтичненько, вон через те углы выберемся на улицу и там тоже как-то своими силами, занимаясь своими делами, доберемся до агентства. То, что Чуя в таком состоянии не отличит табличку агентства от таблички загса всем только на руку, — Накахара-сан!       Накахара прищурился. Эффекта это не принесло.       — Ацуши…       К великому сожалению детектива, Чуя подтянул ноги и поднялся с пола, подтягивая Накаджиму за собой.       — Я с нетерпением жду твоих объяснений.       Пусть Ацуши и выглядел как тот, кто может получить нагоняй за то, что подвергает себя опасности, Дазай не видел ничего криминального.       — Не беспокойся, Чуя, просто Ацуши послали небеса, дабы он исправил чудовищную несправедливость вселенной.       Иначе наше с тобой положение, Чуя, никак не назовешь. Накаджима ангел, стёрший это недоразумение, и Дазай обязательно расскажет об этом на церемонии венчания. Даже сделает пометку в списке гостей и подпишет стул.       — Ацуши-кун, — серьезно позвал Осаму, — если захочешь, то можешь выбрать два десерта.       Для тебя ничего не жалко.       — А ты, Куникида, одним обойдешься.       Потому что прервал нас и не оставил наедине, осознав свою ошибку. Фу так делать. Может еще и ночью к нам в спальню ворвешься? Посреди процесса?       Доппо телепатией не обладал.       — Это все безумно интересно, — с явным сарказмом прошипел Накахара, — Но если вас не подстрелили, то только благодаря чуду и… прекрати уже! Ацуши, только не говори мне, что ты близко знаком с этим пришибленным. Куда руками, блять, полез, я тебе их сейчас вырву и вставлю в другое место!       Чуя тоже телепатией не обладал. И слава богу.       — Накахара-сан, прошу простить моего напарника, он временами слишком…       — Очарователен? — Куникида, ты, как хороший напарник, должен меня расхваливать перед будущим супругом, а не оправдывать, — Мил? Умен? Хорош собой? Или горяч?       — Если вы имеете дело с этим каждый день, то я вам сочувствую, — не беспокойся, Чуечка, вскоре мое общество станет и для тебя постоянным, — Но, признаться, меня и ваше присутствие здесь настораживает.       — Могу понять вас, — кивнул головой Куникида, — Как только мы выберемся отсюда, я расскажу вам историю. Разумеется, с комментариями Ацуши-куна.       Такой ответ пришелся Чуе по нраву. Или же он устал хватать Осаму за руки и оттаскивать. Или же, что кажется Дазаю наиболее верным и разумным, Чуя готов отправиться дальше, подгоняемый мыслью, что там, уже на суше, сможет остаться с Дазаем наедине. Всё так. Дазай знает.       Жаль Накаджиму так и не отпустил, едва не вписался в поворот, когда спросил у белобрысого:       — Откуда вы пришли?       Но с той стороны послышался шум шагов. Осаму схватил свободную руку вора и бросился в другом направлении. * * *       Ладно, Осаму не против спорта, если он происходит в такой обстановке. Посмотрите на них, они словно парочка из бульварного романа, сейчас будут целоваться в лодке и завалятся в свой крохотный домик на окраине. Вафли будут печь. И никто не потревожит, никто не найдет, не достанет.       С очередным поворотом Дазай признался себе, что понятия не имеет, куда бежит. Из каждого угла слышится гомон и шум, Чуя что-то пытается донести. И ему-таки удается, когда Осаму замирает у очередной стены. В него только что чуть не попали, пули пролетели прямо перед носом, стоило его только высунуть из-за угла. Так, вперед нельзя. Назад тоже. Ацуши кидает испуганный взгляд, он, по всей видимости, был уверен, что Дазай знает, что делает.       Чуя выдернул руку, слегка поднял голову и, приблизившись к чужому лицу, выдохнул в самые губы:       — Сколько их?       Осаму сглотнул. Скажите ему несколько дней назад, что Чуя Накахара будет вытворять такое… Дазай бы точно прибрался в доме и купил бы ароматические свечи. И заранее подготовил свои документы для заключения брака. Ну и конечно вытряс бы информацию, сам бы явился на порог Чуи и…       — Трое, — да, конечно, Чуя делает так, потому что пытается разглядеть его, но как объяснить это своим фантазиям, — На четыре часа, семь метров.       Накахара точно не делает это нарочно? Дазаю кажется, что он не дышит, ибо кое-чья рука настойчиво влезла под его плащ.       — Ах, Чуя-кун, я и не знал, что ты будешь настолько активен.       Чуя выудил чужой пистолет.       — Ты явно больной. Держись подальше от Ацуши.       Дазай всё равно доволен! Какой шаг для их становления парой, Чуя уже обозначил свое отношение и свои намерения, пробравшись под одежду детектива. Пистолет всего лишь прикрытие, будь они в другом месте, то Накахара бы точно набросился на него и потом…       Раздался выстрел. За ним другой. Судя по звуку пули попали в пол, привлекая внимание. Чуя дождался чужой перезарядки и громко крикнул что-то на иностранном, отшвыривая пистолет. Его голос звучал твёрдо, заставляя твердеть кое-что другое у мужчины рядом. Дазай даже пожалел, что взял только один пистолет, если Чуе так нравиться стрелять, отдавать приказы и бросать оружие, то Осаму готов это спонсировать. Только бы слушать, как вор тянет звуки, ставит ударения и слегка с хрипотой произносит слоги.       Пальба прекращается, несколько голосов что-то отвечают явно извиняющимся тоном. Чуя хватает Ацуши за руку и уверенно выходит из-за угла, параллельно продолжая ругаться на французском. Он указывает рукой на Накаджиму, у которого дрожат коленки и чей взор направлен в пол.       Осаму выглянул из-за угла, несколько вооруженных лиц озадаченно глядят на немного напуганного и удивленно Ацуши. Один из шайки склоняет голову, выдавая с сильным акцентом:       — Приносим свои извинения.       Дазай надеется, что Чуя не представил белобрысого как своего парня.       Накаджима цепляется за руку рыжего, выглядя смущённо.       — Идиоты, — выдыхает Накахара, явно забыв, что с ним было еще двое спутников, — Не переживай, Ацуши-кун, они просто выполняют свою работу. Сейчас всё в порядке, они запомнят тебя и впредь не станут трогать. Ты, наверное, сильно испугался.       — В меня никогда не стреляли, — честно выдал Ацуши, немного выдыхая, — Я… просто рад, что ты в порядке… То, что я увидел утром напугало меня больше, чем это.       Чуя мягко улыбнулся.       Чуя улыбнулся, а Дазай понял, что когда Чуя так улыбается, то он должен стоять рядом и видеть это поближе. Но самое главное, что с этой милейшей улыбкой не сочетается рубашка Накахары, она просто ужасна. Нужно снять. Штаны тоже. Оставаться в одних трусах неприлично, так что придется снять и их.       — Ты голоден? Давай сходим сейчас куда-нибудь перекусим, а? — Чуя ободряюще улыбнулся, — В ту кафешку с вафлями. Не знаю, как ты, но я еще не ел сегодня.       Так а вот этого Дазай не понял.       — Эй-эй-эй, Ацуши-кун, подожди-подожди! Я!.. Чуя, я тоже голоден… Просто умираю, Чу-чу, мне тоже нужны вафли! И твое тепло тоже не помешает!       Дазай оказался рядом с недовольным лицом Накахары и замер. Сейчас в хорошем освещении Осаму смог лучше рассмотреть человека перед собой. Бегать по коридорам не то же самое, что стоять так близко и сейчас детективу открылся не менее потрясающий вид. Преступление ходить в футболке с настолько растянутым воротом, чтобы всем было видно эти аппетитные ключицы. А эти скулы? А недовольно сложенные губы Чуи? А это выражение лица «я дам тебе пизды»?       Пушистая челка Накахары кажется Дазаю настолько мягкой, что трудно удержаться. Мелкие веснушки хочется увидеть поближе и Осаму поймал себя на том, что присел, дабы их лица были на одном уровне. С ума сойти можно насколько Чуя в жизни мил и очарователен!       Указав на Дазая, Чуя что-то велел на французском. Несколько человек достали оружие.       — Накахара-сан! — Куникида тоже присоединился, — прошу прощение, нас же не представили…       Чуя приподнял бровь, и обратился к Ацуши:       — Ацуши, ты должен сказать. Кто их них притащил тебя сюда? Он?       — Нет, Чуя! — Дазай тут же привлёк внимание, схватив вора за руку, — Это был я! Я притащил сюда Ацуши! Поверь все было под моим чётким контролем и руководством, Ацуши-куну ничего не угрожало, верно, Ацуши-кун? Ему даже было весело!       — Нет, не было…       — Вот видишь, он полон энтузиазма, — Чуя, если меня сейчас пристрелят, то я хочу, чтобы ты попробовал оживить меня поцелуем. А если меня просто подстрелят и я окажусь в больнице, то… что там говорил Рембо? Чуечка будет кормить его бульоном? Осаму в деле! — Ты же не попросил их пришить нас, когда вы пойдете есть с Ацуши-куном вафли?       Чуя дёрнул руку, упёрся расфокусированным взглядом в грудь Дазая. Разглядывал пару секунд прежде чем точно схватить воротник рубашки и притянуть мужчину ближе к своему лицу.       Осаму остался в восторге. Лицо Чуя так близко.       Только Накахара открыл рот, чтобы, как думает Дазай, высказать все слова любви, их маленькая компания пополнилась ещё одним новым участником. Услышав голос вошедшего, Чуя не сильно обрадовался. А после его лицо приобрело недовольное, но немного азартное выражение. Осаму передумал вмешиваться, его милый муж сейчас будет кого-то материть.       — Что, Поль, решил поглядеть, кто пол часа шатается по твоему хваленому судну?       В ответ пронеслось что-то весьма недовольное. Светлые брови нового участника сведены к переносице, взгляд немного обиженный.       — Научись нужные замки закрывать! — ответил Чуя, весьма харизматично махнув рукой, — Отдать приказ к отплытию! Ты в своем уме?!       Что-то очень нехорошее скользило в голове у Дазая. Он ведь прямо сейчас что-то упускает. Но что? Пахнет упущенной возможностью получения благословения.       — … ты должен… в кровати…       Разговор тем временем не утихал, мужчина понемногу начал переходить на японский.       — … серьезно… состав…       Дазай заметил несколько веснушек за ушком у Чуи. Одна прядка выпала!       — … и сейчас… с оружием… если бы свалился за борт…       Прям так кружится, спускается волной и завивается на кончике. Очаровательно!       — И после!.. Чуя, милый, кто это и что он делает с твоими волосами?       Ну вот и зачем ты Чую отвлекаешь, а? Сбиваешь его с темпа, заставляешь обернуться на меня и ударить по руке.       — Чуечка, больно! Если тебя ещё смущает проявление любви на публике, то просто скажи мне. Начнем активничать через неделю.       — Я сброшу тебя за борт, если не заткнешься.       — А мы потом поцелуемся? Как в том фильме, смотрел его, а, Чуя? Ну там искусственное дыхание, музыка ещё такая…       — Чуя, милый, давай только выйдем в море, я обещал Мори, что не буду сбрасывать людей в воду на его территории.       — Я спрыгну сам, Поль, если ты дашь ещё один приказ к отплытию, пока мы с Ацущи здесь. Заканчивай это! Что ты собираешься сказать Рандо обо всем этом?       — Дорогой, что мы говорили с тобой о похищении?       Даже Дазай вздрогнул и схватил Чую за руку. А потом и за плечи. Так спокойней. Рембо не только неожиданно исчезает, но и неожиданно появляется. А еще подходит к мужчине, с которым Чуя вел разговор, и целует в щеку. О-о-о-о, Осаму понял. Да, он почти проебал свою возможность произвести впечатление на старшего брата Чуи. Но зато тот уже знает, что они вместе.       С приходом Артюра Чуя немного расслабился.       — Оставь это, Рандо, Поль не делал ничего такого, — махнул тот рукой, — Скажи ему! — обратился он уже к Полю, — Скажи ему сам. Вы оба взрослые люди, а ведете себя хуже детей! Только и делаете, что бегаете вокруг проблемы.       Хорошо сказано, Чуя! Хватит бегать, пошли в магазин канцелярии и купим ручки, а то вдруг те, что в загсе, писать не будут.       — Поль?       У Осаму ощущение, что он становится свидетелем чего-то личного. А нет, показалось. Они же почти семья. Все только в кругу семьи. Куникида, отвернись.       — Если он узнает это от кого-то другого, — продолжил Чуя более спокойно, — поверь, будет только хуже.       Вся эта сентиментальная картина безумно дразнила Дазая. Посмотрите на них! Посреди дня и народа шепчутся между собой! Вот Артюр наклонился и провёл по чужой щеке, пробежался подушечками пальцев пальцев по плечам и складкам пиджака. Поль приблизился еще, хотя казалось куда ближе и так воздуха не было. Что-то зашептал на ухо, выглядят донельзя обеспокоенным.       Хорошая картина. Дазай думает, что им с Чуей тоже надо. Ах, да, Чуя же сейчас не видит и атмосферу не почувствует. Как же замечательно, что Осаму всегда готов на первый шаг!       — Да отстанешь ты от меня или нет?! Куда руками? Убрал! Ацуши, отойди, не хочу случайно задеть тебя.       А прицел даже так на высоте. Чёткий. Характерный. Прямо коленкой в живот.       — Если не угомонишься сейчас — не побрезгую и утоплю. И всё равно как ты с Ацуши-куном связался.       — Чуечка, — протянул Осаму, — я не с Ацуши-куном… Я с тобой почти помолвлен…       — Пришибленный, — Накахара встряхнул детектива за грудки и оттолкнул, — Ацуши, не водись с такими.       — Чуя, от тебя такое тепло, мне так комфортно в твоем личном пространстве! Ты жесток, когда гонишь меня!       — А лучше, — продолжил Чуя, стараясь предотвратить чужое поползновение, — вообще обходи стороной. За километра два. Или сразу в воду толкай. Ты что там руками делаешь, болезненный?!       А Накаджима прямо-таки потерянная овечка. Стоит и не знает, что и сказать. Он явно не так представлял детектива за работой.       — Но Чуя, — попытался тот напомнить, — Ты же сам мне говорил, чтобы я… Обратился…       — Ацуши-кун, — Осаму одобряюще улыбнулся, — не переживай, Чуя просто смущен. Чуя, у тебя такая талия! А можно потрогаю?... Ай, прямо локтем по носу, Чуя, это больно! Я же на это раз спросил разрешение!       Удивительно, как легко Чуя определял его местоположение! Да, Осаму тискает его, но как же Накахара мастерски, а главное нежно, вплетается рукой в волосы. Ах, столько мыслей вертеться в голове у Дазая. Великолепных. И не совсем пристойных.       Поль тем временем заключил:       — Это был… седой волос…       Рандо моргнул. Затем ещё раз. И зашептал:       — Но, мой ангел… мое сокровище островов… сердце мое…       — Да хорош скажи ему прямо, что ему нужно в зеркало посмотреться! Поль, у тебя, блять, волосы серебристые сами по себе! Нет, это не проблема. Нет, это не повод переживать. Нет, тебе не нужно подкрашивать корни. Да, тебе стоит задуматься о своих приоритетах. Но у тебя с ними по умолчанию проблемы. И вообще, — Чуя схватил Накаджиму за руку, — если хочешь совет по краске волос, держи: не скупай всё с чертовых полок в сезон скидок! И вообще — звони прежде чем появится. Или хотя бы напиши!       И уверенно зашагал в сторону, таща за собой Ацущи. Именно «зашагал». Осаму видит эти почти уверенные шаги и попытки не врезаться в дверной проем. * * *       Поспевая за ненаглядным и Ацуши Накаджимой, Дазай смог сложить примерную картину произошедшего. «Примерную» — поскольку основывалась она на отрывках информации, которую Чуя давал Ацуши. Осаму процитирует: «Ацуши-кун, поверь, тебе тоже переживать о седине не стоит. Структура волоса поменяется, но в глаза бросаться не будет. Блять, не тот поворот. Ты не подумай, Поль хороший человек, просто тревоги много, если начнет волноваться, то натворит страшного. Твою мать, Ацущи-кун, указатель был желтым? Или зеленый? Нам в зеленый, сюда. А тут еще и эта банка с краской! Ну не умеешь открывать — так не вскрывай ножом. Как его не зацепило — понять не могу, откуда у него растворы для глаз вообще загадка и… да блять, почему закрыто?! Ацуши-кун, что написано на двери?»       В последствии, почувствовав свежий морской воздух, Чуя настолько воодушевился своему освобождению, что свалился с трапа в воду. Столько проклятий Осаму даже в свой адрес не слышал.       — А теперь, Ацуши, — Чуя выжимал лишнюю воду из рубашки, выглядя донельзя разъяренным и одновременно с этим сексуальным. Дазай не знал, что сегодня за жалкий час увидит больше, чем ему может подарить фантазия, — что ты делал на корабле? Как ты вообще попал туда?       Наконец-то Ацуши дали возможность объясниться. Всё это время его то затыкал Осаму, то не давал высказаться сам Чуя.       — Чуя, я всё сделал, как ты говорил!       — Что я говорил?       — Про агентство, — честно сообщил Ацуши, — Что я должен обратится к детективу Дазаю Осаму, если что-то случится!       Выражение лица Чуи меняло стремительно. Вот он недоволен и зол на Ацуши за то, что тот подвергся себя опасности; вот он переживает и хочет выяснить причину; вот он удивленно поднял брови вверх.       А вот он широко раскрыл глаза, очевидно, что-то вспомнив.       Дазай наслаждался этим зрелищем, а потом положил руку на плечо Накахары:       — Поймал.       Вся злость от положение и недовольство мокрой одеждой сменилось ступором. Чуя схватил щеки детектива будто бы в неверии, снова приблизил к своему лицу, прищурился. Пробежался пальчиками по коротким кудряшкам, мазнул кончиками пальцев вдоль скул и ошарашено выдохнул:       — Твою мать…       А после ещё более чувственно.       — Твою мать.       Уши Накахары краснели, румянец постепенно окрашивал и скулы. Он отпрыгнул на пару шагов, чуть не споткнулся:       — Ацуши! — Чуя почти сразу нашел его руку, — нам нужно срочно домой, — спешно развернулся, — Немедленно!..       Дазай только и успел крикнуть.       — Чуя, там столб!       Как разнёсся звон удара. Бедный-бедный Чуя.       — Чуя, дай поцелую!       — Н-нет!...       — Чуя, там ещё один столб!       На это раз Накахара замер.       — Чуя-чуя, — Осаму снова положил руки на чужие плечи, мягко отводя от несуществующего столба, — дома тебе в таком состоянии делать нечего. Бытовые травмы могут быть опасны для такого беспомощного малыша, как ты. К тому же вдруг на тебя снова нападут. Но, не беспокойся, великий детектив Дазай Осаму позаботится о тебе! И приютит в своей квартире на время разбирательств и проследит, дабы с тобой ничего не случилось. Ацуши очень расстроится, если ты вдруг поскользнёшься в душе и ударишься своей чудесной головушкой. Ацуши, не беспокойся я буду бдителен! Бдителен абсолютно ко всему!