Violet sugar

За прошедшие полтора месяца многое изменилось: Альберт наконец справился с огромным потоком работы, вернувшись в свой привычный ритм, а Фокки... Фокки обзавёлся новым хобби. Это случилось после случая с комментарием под постом с Лил Фитом. (Который, к слову, маскот пережил абсолютно без проблем. Комментарий сочли за вторжение на аккаунт компании злоумышленника. Но впредь Фокки похожих ошибок не совершал.) Так вот. Этим увлечением стало использование социальных сетей. Привычный час просмотра мультсериалов превратился в скроллинг ленты на платформах вроде ВК. Маскот находил отдушину в том, чтобы искать мнение, схожее с его собственным. Правда, сам он выражать этого не мог: исключительно читал. Но даже это помогало ему в моментах почувствовать себя лучше. Информационное поле было сплошь напичкано матами. Оказывается, люди не всегда осуждали друг друга за их употребление. Фокки всё чаще находил значение слов, что были ему незнакомы. Со временем они так въелись в мозг, что он начал осекать себя за их неосторожное использование у себя в голове. Ведь даже сотрудникам Альберт запрещал так выражаться. Вслед за новыми словами в жизнь вошла и новая музыка: не те пережитки прошлого, которыми заслушивался Фоккман, не что-то, что маскот должен был слушать. Он выбирал её сам. Строки в чёткую рифму, мелодия, напичканная битами - вот, что он ценил в понравившейся песне. Сегодня же он не мог снова окунуться в интернет пространство. Еще вчера его предупредили о том, что им с Альбертом предстоит поехать на интервью для "Главного" канала. Потому его с самого утра прихорашивали для этой поездки: нужно было произвести наилучшее впечатление на зрителей и ведущего. Маскот общего состояния суеты не разделял, хотя волнение и копилось со вчерашнего дня, скатываясь в комок где-то в районе желудка. Он надумал себе с десяток фраз, которые мог бы выдать в ответ на те или иные вопросы, чтобы быть таким же полноправным участником опроса, как и Альберт. Уже к началу десятого Фокки был готов. Изрядно вымотавшиеся гримерши наводили последние штрихи, покрывая лаком перья в области головы. Как только одна из них произнесла заветное: "Готово", маскот встал с места и принялся осторожно разминать конечности. Он поспешил показаться боссу, который, по словам работников, тоже был собран и был у себя. После того как он пересёк длинный коридор, вблизи оказалась тёмная дверь с табличкой - кабинет Фоккмана. Он постучал и, заслышав грозное: "Входите", открыл дверь и переступил порог кабинета. - Привет, пап! - Сказал он, довольно улыбаясь. - Привет, Ф... - Начал мужчина, не поднимая глаз. Но стоило ему посмотреть на вошедшего, как по телу прошлелся эфемерный разряд, потонув в напрягшихся тут же мышцах. Сейчас не время. Альберт сменил тон на более официальный, ухмыляясь одними уголками губ и обратился к маскоту в английской манере, - Простите, забылся. Здравствуйте, мистер Фокки. В данный момент к маскоту было более чем применимо подобное обращение. На нем был идеально выглаженный чёрный смокинг. Было очевидно, что он сшит на заказ: на Фокки он сидел как влитой, а в брюках было предусмотрено отверстие для хвоста. Окончательно завершали образ чёрный галстук и запонки, купленные специально для этого случая. Одежда, которую маскот почти не носил из-за ненадобности, придавала ему особый шарм. Благодаря нему Фоккман чувствовал возбуждение едва ли не в десяток раз большее, чем обычно. Но он не мог позволить себе поддаться ему: Фокки долго готовили, а он мог своими, что ни на есть варварскими действиями в момент мог разрушить всю красоту. Нужно было держаться. - Уверен, что вы поразите всех одним лишь видом. - Продолжал он в профессиональном тоне. - Вам очень идёт. Фокки лишь неловко переминался с лапы на лапу: похвала босса всегда смущала, хоть он и обожал её. Мужчина всё же пересилил себя и поставил собственное желание на нижнюю ступень иерархии. Всё же, главной задачей на сегодня были успешные съемки. А удовлетворить подобного рода потребности можно было и после. Альберт подозвал маскота к себе лёгким махом руки и тот покорно подошёл ближе. Мужчина потянулся к его шее, но лишь затем, чтобы поправить его галстук и ворот рубашки. - Вот теперь - идеально. - Довольный своей работой сказал он. - Волнуетесь перед поездкой, мистер Фокки? Через пару минут мы отправляемся. - Ужа-асно волнуюсь. А по мне видно? - Спросил маскот и вмиг состроил серьёзный вид. - Уже нет... Вы слишком свыклись с призванием актёра. - Шутливо изрёк Фоккман, легонько проведя пальцами по клюву утенка. - Всё пройдёт отлично, я уверен. Тебе незачем себя изводить. Его тон из официального снова вылился в "домашний". Он приобнял любимца за плечо, стараясь особо не задевать его шевелюру, и сидел так, словно успокаивая маскота и себя самого этим простым жестом. Спустя какое-то время по стенам разошелся звук: на телефон Фоккмана пришло сообщение. - Нам нужно идти. Машина прибыла. - Нарушил он молчание и приподнялся с места. - Давай лапу. Он протянул ему раскрытую ладонь, на что маскот без колебаний ответил тем, что вложил в нее свою. До выхода из здания компании добрались без особых происшествий. Какого же было удивление Фокки, когда вместо стандартной небольшой машины на улице его встретил черный лимузин. Он ездил на нем всего один или два раза за все время. Видимо, его всегда хранили для важных событий. Таких, как сегодня. Ведь они будут сниматься на "Главном" канале! - Прошу, - сказал Фоккман, открывая маскоту дверь в салон. Они сели. После сорока минут, проведенных в пробке, кое-кто нарушил тишину. - А можно музыку? - попросил утёнок. Альберт скомандовал водителю: - Протокол "поездка с Фокки". Тот кивнул и покрутил что-то на магнитоле. В салоне заиграли "Нарнарики".

"В лесу собрали мы грибы,

На них ты только посмотри!

Раз, два - есть маслята,

Три, четыре - и опята!"

Фокки насупился. - Это для детей. Мне не нравится. Альберт приподнял бровь. - Эту музыку подбирали специально для тебя. - Я не хочу это слушать, - продолжил Фокки. - А какую хочешь? - Тебе она не понравится. - Это что-то запрещенное? - поинтересовался Фоккман с опаской. - Нет. Но не в твоём вкусе. Альберт подуспокоился. Недовольный маскот в этом смокинге походил на взрослого, и ограничивающее убеждение о том, что с детьми нельзя творить мерзости, больше не имело власти над Альбертом. Сам маскот видел и чувствовал в директоре эту скрытую энергию, и решил впервые воспользоваться этим исключительно для своих целей. Нажав кнопку и закрыв окошко, ведущее в отсек водителя, Фокки обратился к мужчине: - Знаешь, да, ты можешь не понимать новых веяний, но я знаю, что тебе точно понравится, - на этих словах маскот кокетливо прикусил клюв, - хочешь, я сделаю тебе приятно? Альберт не выдержал напора своего сознания и внешних обстоятельств и положил свою тяжёлую ладонь на колено Фокки: - Поработаешь клювом? - Да... А ты скачаешь другую музыку? Фокки слез с сиденья и опустился на идеально вычищенный коврик пола лимузина, оказавшись прямо напротив паха Альберта. - Пожалуйста, пап. - Ладно, - согласился Фоккман, - но прошу, не испорти свой вид. Я не буду к тебе прикасаться. - Идёт, - ответил маскот. Ему это было выгодно. Альберт снял пиджак, оставшись в идеально белой рубашке. Через его плечи были перекинуты лямки подтяжек. Фокки потянул одну из них и отпустил под таким углом, чтобы лямка хлёстко ударила сосок, спрятанный под плотной тканью. Маскот сам не знал, как ему пришла такая идея. Вероятно, большую роль в этом играл опыт, впитавшийся в подсознание. Альберт тихо выдохнул, прикрыв глаза. Ему понравилось. Фокки расстегнул одну металлическую клипсу и медленно провёл лапой по открывшейся части бедер. Сквозь штаны явно проглядывал стояк. У маскота не было цели тянуть кота за хвост, поэтому он принялся отцеплять вторую клипсу. Альберт не мешал ему. Фокки изучал мир. Всё равно, что мир ограничивался брюками. Расстегнув пуговицу и ширинку после клипсы, Фокки вытащил чужой половой орган из брюк. - Давай, - прошептал Фоккман. Фокки хотел взять в клюв, но вдруг машина тронулась. Похоже, загорелся зелёный. Уткнувшись по инерции в живот Альберту, Фокки чуть не испортил причёску. На белой рубашке остались следы полироля для клюва. Машина остановилась очень быстро, очевидно, на очередном светофоре. Альберт подгонял Фокки: - Давай скорее. Нас могут засечь. - Я постараюсь. Маскот аккуратно приоткрыл клюв и начал лизать головку. Он делал это медленно, изучающе. Фоккман не мог ничего с этим сделать, потому что боялся и тронуть напомаженного и приодетого маскота. Такая неприкосновенность создавала эффект связывания рук. И Альберта это только возбуждало. - Быстрее, - просил он, запрокидывая голову и зажмуриваясь, не в силах стерпеть "пытку", - пожалуйста... Фокки начал стараться лучше, и вскоре у него начало получаться. Альберту понадобилось около семи минут, чтобы достичь оргазма. Так, как сперму девать было некуда (салфеток не оказалось), Фокки пришлось её проглотить. Не очень приятная процедура, но улик оставлять было нельзя. Маскот не задумывался пока, почему, он просто ещё слушался Альберта в таких ситуациях. Оставшиеся несколько минут поездки они пытались приблизить свой внешний вид к исходному. По прибытии на студию не случилось ничего увлекательного. Разве что, Фокки про себя отметил, что не он один волнуется перед предстоящей съемкой: Альберт то и дело теребил манжеты своей рубашки. Хотя, причиной этому могло служить и незапланированное стояние в пробке. Но подъезжающий на отдельной машине менеджер уверил бы любого, что у них есть ещё как минимум 20 минут, которых хватит и на то, чтобы поправить костюмы и грим сегодняшних гостей студии. А может, он всегда так делал, а маскот заметил это только сегодня: слишком уж было скучно просто сидеть в лимузине. Альберт любезно взял Фокки за лапу и повёл за собой в то место, где проходили съёмки проектов "Главного" канала. Как только они вдвоём оказались в лифте, маскот неловко отметил: - Ты спрашивал у меня, волнуюсь ли я, когда мы были в твоём кабинете. А я у тебя спросить забыл... - И посмотрел в лицо мужчины. - Волнуешься? - Ну, может быть, немного. - Ты ведь так часто бываешь на всяких интервью, а все равно боишься. Почему? - Ну, Фокки... Интервью это такая штука - к нему никогда не получится быть готовым. Даже если постараешься, все равно не выйдет. - Он издал что-то схожее с нервной усмешкой, а затем продолжил. - Тем более, это "Главный" канал! Что бы привести тебе в качестве аллегории... - Алле... Чего? - Аллегории. - Добавил мужчина и задумался. - Ну, например. Представляешь, если бы тебе предложили сняться в одной рекламе с Соником? И как тебе было бы страшно облажаться в этом случае... Примерно это я и ощущаю. - Ааа... Понятно. - Фокки вновь прокрутил у себя в голове возможность сниматься с Соником. Звучит круто! И он совсем не беспокоился бы - это ведь Соник. Потому сравнение показалось ему нелепым. Ведь о крутости "Главного" канала он ничего не знал, да и в интернете часто писали, что его смотрят исключительно пенсионеры и те, кто не может позволить себе доступ к другим видам информации. Но согласиться с Альбертом было проще - спорить сейчас совсем неохота. Да и в смокинге это будет выглядеть как-то по-детски.

***

- Милый костюмчик, - сказал Фокки юный гримёр с подведенными черным глазами, - тебя зовут Фокки, да? Я Миша. Приятно познакомиться. - Спасибо, - ответил Фокки. Альберт в это время разговаривал за дверью с кем-то и ничего не слышал. - Мне кажется, ты бы круто смотрелся на каком-нибудь маскараде, - продолжил Миша, поправляя маскоту причёску, - я увлекаюсь всем этим делом, а моя мама разрешает мне устраивать костюмированные вечеринки у нас в доме. Мою маму зовут Лариса Негина. Знаешь такую? Она певица. - Да, я слышал. Мне нравится её песня "В твоём плену". Я бы хотел с ней познакомиться. - Что ж, это можно устроить. Давай я тебя в гт найду? Напишу, как буду собирать гостей. - А что такое "гт"? - В смысле? Ты не знаешь? Мессенджер такой. - У меня телефон кнопочный. - Ну тогда давай по старинке. Фокки согласился и продиктовал Мише свой номер, а тот ему - свой. Вскоре в комнату зашли Альберт и работник телеканала. - Всё готово? - спросил последний. - Да, - отчитался Миша. - Отлично.

***

Фокки вновь осматривал незнакомую съемочную площадку, мысленно сравнивая её с их собственной. Одно из главных отличий: камер было значительно больше, и, как ему объяснили, кадр на каждой значительно отличался. Вот эта, слева, будет снимать его и Альберта. А вот та, что стоит поодаль - ведущего. На третьей вся студия целиком. А остальные отвечают за крупный план каждого участника будущего интервью. "Для большего погружения в происходящее" - отметил для Фокки Альберт. Маскоту всегда были интересны подробности работы всех участников съемок: от режиссёра до редактора. Даже будучи утёнком, чтобы унять стресс, он расспрашивал присутствующих о том, какую роль они будут играть во всем процессе. Все это происходило в основном тогда, когда постановщики занимались расстановкой мебели в кадре, а ведущие во всю суетились со стопками бумаг в руках. Как только все было проверено, звонкий голос молодого режиссёра отчеканил заветное: "Готовность минута. Всем выйти из кадра! Камера, мотор!". Словно создавая внутри декораций новый мир, в который могли ступить только избранные. Ведущий Александр начал говорить приветственную речь и основное вступление, по окончании которых Альберт и Фокки должны будут войти и сесть напротив него. Они сели на кресла, маскот и директор с одной стороны, интервьюер с другой. - Здравствуйте, Альберт Альбертович! Очень приятно видеть вас в нашей студии, - сказал интервьюер, улыбнулся, и добавил, - Здравствуй, Фокки! Не думал, что когда-нибудь встречу живого маскота. Расскажи, ты готовился к нашей встрече? Вижу, у тебя очень стильный смокинг. Альберт приподнял уголки губ в улыбке и кивнул в знак общего приветствия, так как не хотел сбить с мысли Фокки. Тот же задумался, и немного погодя начал уверенно говорить: - Здравствуйте! - Он перевел взгляд с объектива одной из камер на интервьюера. - Знаете, не то, чтобы я сам готовился... Это заслуга костюмеров и гримеров! Они с самого утра были готовы привести меня в порядок под чётким руководством па... Альберта Альбертовича! - М, как замечательно. Ты называешь Альберта Альбертовича своим "папой"? Извини, если это личное. Но, согласись, всем нашим зрителям было бы интересно об этом узнать. - Я... - Маскот покосился на Альберта, который одним своим видом говорил ему: "Можешь не отвечать". Но все же решил подобрать слова, чтобы все прошло гладко. - Я называю его "папой". А это плохо? Ведь он, фактически, им и является. Он всегда был со мной... - Такими близкими отношениями могут похвастаться далеко не все человеческие семьи, - прокомментировал интервьюер и обратился к Фоккману, - Альберт Альбертович, расскажите, что вас вообще сподвигло посвятить себя такой сложной профессии, как предпринимательство? - Я ценю свободу и независимость, которые дает предпринимательство. Хочу сам управлять своим временем и принимать решения, которые влияют на мою работу. Так же, я всегда мечтал о возможности столкнуться с созданием мира анимационных персонажей, и вот, мы пересеклись благодаря рискованному, с моей стороны, выбору. - Как по подсказке отчеканил Фоккман. - А можете рассказать поподробнее о вашем увлечении анимационными персонажами? - спросил ничего особо не подозревающий интервьюер. Но его вопрос немного подкосил решимость Фоккмана. - Ну... Это началось в юношестве, когда в нашей стране только начинали появляться отголоски чего-то такого. Думаю, что они заинтересовали меня во многом из-за того, что были чем-то недоступным. - Он повернулся к маскоту и улыбнулся. - А сейчас один из них сидит со мной на интервью, и я являюсь для него не только директором компании, но и близким человеком. - Знаете, это напоминает мне сюжет мелодрамы. Неужели анимационные персонажи настолько зацепили вас, что вы захотели стать для кого-то из них чем-то большим, чем просто директором и владельцем? Не похоже ли это на нездоровый фанатизм? - Я не считаю это фанатизмом. Скорее естественным процессом сближения спустя много лет совместной работы и бытовых ситуаций. - Отрезал он уже без улыбки. - Хорошо, - отреагировал интервьюер, но не отпустил рыбку, - переведем тему. Скажите, как часто вы берете отпуск? - Отпуск - редкое явление. Но часто бывают командировки, которые некоторые сотрудники приписывают мне как "отпуск". - Ответил Альберт, снова включив добродушный вид. - Фокки, а у тебя бывают отпуска? Ты, как никак, тоже трудишься очень много. Маскот, который до этого совершенно забыл о том, что его тоже могут спрашивать, неловко ответил: - Ну... У меня есть отпуск! Примерно 1-2 раза в год. - А как ты проводишь их? - поинтересовался интервьюер, поудобнее усаживаясь в кресле. - Чаще всего мы посещаем всякие интересные места... Иногда я бываю у папы. И ещё мне разрешают чаще выходить в интернет. - Перечислил маскот и почесал клюв. - Вы? Ты имеешь в виду Альберта Альбертовича? - было видно, что работник канала заинтересовался темой, - я всё ещё не могу привыкнуть, что вы так близки. Очевидно было, что интервьюер хотел как можно сильнее акцентировать внимание на этом моменте. Дело было в том, что он готовил интересный манёвр. Но попадутся ли на них Фокки и Альберт, зависело только от них. - Да, я имел в виду Альберта Альбертовича.. - Заключил Фокки, с чистым энтузиазмом глядя на интервьюера. - Занятно. Альберт Альбертович, а расскажите нам, какие у вас отношения с семьёй? Как ваша жена относится к тому, что вы столько времени проводите с Фокки? - У меня прекрасные отношения с семьёй. Супруга не испытывает к этому ничего отрицательного. Разве что, иногда упрекает меня за то, что я буквально "живу" на работе. Интервьюер разочарованно моргнул, будто ожидал чего-то, что могло послужить пищей для дальнейшего обсуждения этой темы. - Скажите, а вы когда-нибудь в жизни делали что-то плохое, Альберт Альбертович? - ведущий уже в открытую начал провоцировать гостей. Фоккман выдержал небольшую паузу и, вздохнув, разочарованно сказал: - Съел хлопья, которые предназначались Фокки. - Серьёзный тон сменился на лёгкую усмешку. - До сих пор виню себя за это... Интервьюер фальшиво засмеялся. - Да, это очень серьёзное преступление! Фокки, что ты можешь сказать об этом? - Об инциденте с хлопьями? - уточнил маскот. - Да, и о нём тоже, - попытался создать интригу интервьюер. - Если говорить о плохих делах... Я когда-то ушёл гулять без спроса. А потом случилось не очень хорошее дело. - Ответил Фокки на первый вопрос, и попытался вспомнить о случае с тарелкой сухого завтрака. - А в тот раз... Мы были в квартире у папы. Его жена куда-то ушла, а нам предстояло приготовить завтрак самим. Я сделал себе хлопья и отошёл по важному делу, а когда вернулся, увидел только пустую тарелку. До некоторого времени я и правда думал, что к нам зашли смешарики и попросили еды... Но потом, всё же, понял кто был виновен в пропаже.. Интервьюер снова засмеялся, а потом с интересом продолжил: - "Не очень хорошее дело"... что это значит? Хочешь сказать, что Альберт Альбертович тебя наказывает? Фокки посмотрел на Альберта, желая найти ответ в его жестах. Но тот лишь сидел и сверлил взглядом ведущего. - Он только ругает. И иногда не разрешает мне делать некоторые вещи. - Например? - Ну... Гулять, приходить к нему, когда я не могу уснуть... И всякое такое. Интервьюер похлопал глазами. - Ээ... Иногда? Ладно, - он быстро вернул самообладание, и не стал ничего дальше вынюхивать, - Фокки, как ты относишься к тому, что ты недееспособен? Это же накладывает определенные рамки. Ты не можешь полноценно распоряжаться своей жизнью. Тяготит ли это тебя? Маскот недолго размышлял над вопросом. - Иногда я чувствую, что мне не хватает какой-то нематериальной вещи. Ну, как бы... Свободы выбора? Но это как-то громко сказано. - Он снова ушёл в раздумья. - В общем. Это не очень здорово. Надеюсь, что скоро маскоты смогут быть полноценными гражданами... - Смелое заявление. Вероятно, если это и правда случится, то весь текущий уклад жизни перевернётся с ног на голову. Альберт Альбертович, вы не боитесь, что когда-нибудь Фокки захочет покинуть вас? Фоккман неловко хмыкнул. - Я сомневаюсь, что Фокки сможет прожить без взрослого человека над ним. Всё же, он совсем беспомощен во многих аспектах жизни. - Над ним... вы оговорились, не так ли? - хихикнул интервьюер. - Если во всем ищите подтекст, то я спешу вас расстроить. - Мужчина поменял положение и скрестил руки на груди, принимая закрытую позу. - По вам видно, что вас задели мои слова, - прокомментировал интервьюер, - а я всего лишь переспросил. Наталкивает на размышления, не так ли? - Я не собираюсь спорить с вами, а уж тем более переубеждать, - сказал мужчина и принял ещё более грозный вид. Однако, бледность лица выдавала его. - Я вас понял. Не кипятитесь. Мы можем продолжить или, может быть, вам нужен небольшой перерыв? - Я бы предпочёл десятиминутный перерыв, спасибо. Как только камера перестала снимать, Альберт удалился попить воды. Фокки не стал идти с ним. - Ну что, мы можем продолжить? - сказал интервьюер, когда они снова сели по местам. - Да, вполне. - Ответил Альберт, напоследок грозно поглядев на ведущего. После громкого: "Мотор!" он сменил взгляд на более мягкий. Интервьюер никак не отреагировал на взгляд и начал: - Мы остановились на том, что вы, Альберт Альбертович, сказали, что Фокки не сможет обойтись без взрослого. Фокки, а что ты сам думаешь на этот счёт? - Возможно, это так... - Протянул маскот. - А может и нет. - Не кажется ли тебе, что твой "папа" тебя слишком сильно опекает? Позволю себе предположить, что он тебя очень сильно ограничивает во взаимодействии с внешним миром. Я сужу об этом потому, что тебя лично нечасто увидишь где-то помимо рекламы. - Да нет, знаете, все не так плохо. Я могу общаться с другими людьми и маскотами, просто этот круг ограничен. - Он оперся головой о лапу. - По-моему, но относится ко мне как обычный родитель к обычному ребёнку... - Ты хоть сам слышишь, что говоришь? - Слышу. А вы нет? - Ответил он с ноткой грубости. - О, кажется, Фокки, я раскусил тебя. Ты ведь хочешь больше свободы, правда? Неужели твоё детское доверие к боссу - всего лишь маска? - Блять, хайло захлопни! - резко взорвался Фокки, сжимая кулаки и вспучивая перья, явно не собираясь позволять сомневаться другим (и себе) в его преданности Альберту. Но, в миг опомнившись, маскот закрыл рот лапами и замолчал в тряпочку, вжавшись в кресло. Что же он выдал?!.. После такого внезапного перфоманса Альберт и интервьюер не сразу заговорили. - Ч-что это было? - проговорил Фоккман, - объяснись немедленно. Маскот молчал, ещё и зажмурил глаза. Он и сам не понимал, что это только что было. Просто вырвалось. Просто... Просто пиздец, короче. - Я полагаю, на этом мы закончим? - вежливо подал голос интервьюер. - Да, - согласился Альберт. Когда маскот и его босс возвращались домой на том же лимузине, опять под "Нарнариков", Фоккман сказал: - Больше никакого интернета. Но у Фокки всё ещё был номер Миши.