Violet sugar

После случая на интервью отношения Альберта и Фокки накалились. На "Главном" канале, конечно, не показали полного разговора, но неприятный осадочек остался у всех. Особенно у Фоккмана. "А вдруг кто-то что-то заподозрил?" - постоянно вертелось у него в голове, - "Ещё и Фокки... с ним явно что-то не то последнее время... надо бы поговорить". Но ведь они уже говорили много раз. Становилось только хуже. В постели у них тоже всё было откровенно плохо. Фокки и раньше не очень хорошо справлялся с теми поручениями, которые на него накладывал Альберт, а тут вообще отбился от рук. "Лапы под хуй заточены" - это было явно не про него (или не совсем про него, учитывая изначальный слысл этого выражения). Маскоты не были предназначены для такого использования, но раньше это хотя бы нивелировалось сильным влечением Альберта и их с Фокки полным взаимопониманием. Хорошо хоть, что дела самой компании шли как обычно. Фокдринк и Фокушки покупали с таким же энтузиазмом, а рекламу соглашались крутить практически все каналы. Ну, кроме православного. Он после инцидента с комментарием про Лил Фита отказался сотрудничать. Фокки, в отличие от Альберта, не задумывался особо о последствиях своих действий. Ну было и было. Пофиг. Единственное, после запрета на интернет маскот стал более вспыльчивым и непослушным. Даже попытался один раз стащить сигарету у одной из "офисных крыс", как он называл их про себя. Всё так бы и осталось в состоянии средней паршивости, если бы в одно утро Фокки не позвонил Миша, тот гримёр с "Главного". - Привет, - поздоровался парень из трубки. Фокки в это время был на съёмках, но без Альберта, поэтому ответить он смог без особых проблем. - Здарова. Че как? - Да ниче. Завтра у меня вечеринка. Приходи в гости. - А эт где? - улица Пушкина, дом 114. Коттедж. - А это далеко от центра? - Довольно. - Тогда я, наверное, не смогу... - Мои друзья из центра. Могу сказать им, чтобы подкинули тебя. Маскот быстро согласился: всё же, торчать в здании компании ему не хотелось. После съемок он перезвонил Мише и назвал адрес магазина "Шестерочка", что был в паре десятков метров от FOCK.Inc. Незнакомая машина на парковке могла вызвать подозрения: все встречи и поездки были точно расписаны. Во время рабочего дня Фокки не скучал: всё же, придумывать план побега - дело увлекательное. Он разбирал многие варианты: через дверь не выпустит вахтер, сверху падать слишком высоко. Может, попросить какого-нибудь сотрудника вынести его в сумке? Да нет, бред какой-то... Идея пришла сама по себе, когда он решил прогуляться по первому этажу один. Основой плана было служебное помещение, которое изредка посещалось уборщицами. В нем было окно: без сеток и прочей, как отметил про себя маскот, ерунды. Да и ко всему остальному окно выходило почти в помойку, что делало падение окончательно безопасным. Весь вечер он обдумывал все нюансы побега. Потому как очередной раз попасть под наказание Альберта совсем не хотелось. Миша удачно выбрал днем проведения вечеринки субботу. В этот день редко ставили съёмки, а жена Альберта затаскивала мужа обратно в семейную квартиру, как паучиха надоедливую муху, которая постоянно вырывалась из цепких сетей. Фокки похвалил самого себя за такое удачное сравнение. Хотя последнее время он начинал лучше к ней относиться. Общество Альберта начинало ему надоедать. Впервые за прошедшее время он уснул сразу, как лёг в постель. Утро началось по обычаю поздно: в районе 12 часов. Разве что, раньше его в это время будил директор, а в этот раз разбудило приятное ожидание будущей вечеринки. Маскот решил вновь пройтись по нижнему этажу компании, чтобы лишний раз удостовериться в удачности своего плана. Быстро спустившись вниз на лифте, он начал с наигранно задумчивым видом бродить вдоль коридоров. Раньше он не замечал то, что почти каждый угол был напичкан камерами. "И чего только Альберт боится? Что украдут мою картонную копию? Вот же параноик." Благо, ни одного внятного сотрудника здесь он не видел: в редких комнатах они проскакивали, но были так заняты сидением за мониторами, что не обращали внимание даже на свободно разгуливающего утёнка. Словно даже они забыли про него. Да что уж, Альберт совершенно перестал обращать внимание на него, его замечания и просьбы: одни отписки и план на день. В остальное время маскот заставал его исключительно за работой или бессмысленным просиживанием кресла. Чего это он так, интересно?

***

Как только стрелка часов перекатила за 5 вечера, Фокки поспешил приступить к выполнению своего плана. Спустился на первый этаж, пересёк "сектор офисных крыс", оказался в нужном помещении и закрыл дверь. Дело было за малым: залезть на окно, прыгнуть в мусорный бак, а оттуда сбежать. Первое оказалось сложнее, чем он ожидал. Пришлось воспользоваться несколькими вёдрами, чтобы оказаться на подоконнике. Он открыл окно и окончательно раскрыв его, нырнул вниз. Ему показалось, что он на несколько секунд застыл в воздухе, потому как он успех разглядеть в баке только тёмное, покрытое пятнами дно. Ни коробок, ни пакетов. Падение отдалось в воздухе негромким "дын". Маскот знатно ударился головой, но сдаваться не собирался. Выбравшись из мусорки он потер место ушиба и быстрыми шагами пошёл к назначенному месту. До коттеджа получилось добраться без передряг: друзья Миши легко вычислили фиолетовую утку среди небольшой группки других людей. Сам же Фокки почти все время поездки глядел в окно, наблюдая за тем, как высотки сменяются лесными пейзажами и небольшими яркими домами. Они остановились у одного из таких. Коттедж был построен явно не по-феншую: у него было две крыши, стоящие рядом друг с другом, одна больше, другая меньше. Казалось, что дом разверзся на две части: одна громоздкая, темная, слегка несимметричная, а вторая небольшая, но ровная и светлая. Миша самолично открыл дверь гостям. - О, кто пришел! Как дела, ребят? Когда они прошли в зал, Фокки отметил то, что все гости вечеринки были в костюмах: кто в бальном, в закосе под старину; кто представлял собой рок звезду во плоти, а кто-то вообще примерил на себя образ доблестного пожарного. Хоть Фокки и был без костюма, он не чувствовал себя здесь лишним: когда все разные, то нет выделяющихся. Освоившись, маскот облюбовал стол с едой и напитками. Гости его не привлекли. Он так бы и трапезничал, если бы к нему не подошла женщина, сильно отличающаяся от основной массы, но не костюмом, а возрастом. Длинные русые волосы, идеально прямые, струились по спине, на которую была накинута тонкая шаль. Коричневая юбка-карандаш и тёмно-бежевая водолазка прибавляли ей возраста, но не статности – она выглядела как всё ещё враждующая с миром девушка-подросток, только уже с редкими морщинами на лице и каким-то изнеможением в мимике и движениях. - Вкусно? – спросила она у Фокки, спешно поедающего пирожки и запивающего их шампанским. - Угу, - пробурчал маскот с набитым ртом. - Знаешь, как называется это блюдо? Вегетарианские пельмени в печи. - Во это же обышные пирошки! - Может быть. Но мне ближе называть их так. Когда-то я услышала это сочетание от весьма интересного человека: он был коком на яхте, на которой праздновали свадьбу одного моряка. Я выступала там. Фокки пригляделся к женщине повнимательнее: она же была ему знакома! Только без толстого слоя косметики её лицо не было таким гипертрофированно ярким, и макияж не скрывал печаль, сквозившую из каждой её черты. Последнему, кстати, Фокки значения особо не придал. Он не знал, как выглядят люди, страдающие от глубокой депрессии. - Вы Лариса Негина? Женщина взяла бокал шампанского и отпила половину. - Она самая. А ты кто, птенчик? Фокки понравился Ларисе. Она позволяла сыну окружать себя молодёжью, потому что юные души отвлекали её от тяжелой тоски, вызванной старыми травмами и увяданием красоты и популярности, а маскот напоминал ей ребёнка - наивного, ещё не разочаровавшегося в своей деятельности - работе на публику, которая зачастую оказывалась неблагодарной. - Когда я была молода... - делилась Лариса с Фокки, когда они перешли в гостиную на втором этаже выпить вместе вина, - одну мою подружку-актрису застрелили прямо на съёмках, представляешь? Маскот испуганно спросил: - Че, правда? Прям на площадке? - Да. Револьвер в сцене со стрельбой оказался заряжен. Мне стало так больно, когда я узнала об этом. - Понятно... - ответил Фокки, хлебая вино из бокала, - а расскажи ещё что-нибудь! И Негина рассказала, как фанат ударил её по лицу во время автограф-сессии (тогда ещё охраны у неё было не так много), как муж обокрал их с сыном и уехал, как она по собственной глупости убила свою кошку, забыв про неё в водовороте концертов. Много ещё чего она поведала... Обычная звезда с почти свойственной звездам жизнью. Но Ларису такой режим очень быстро сломал и погрузил в алкоголизм - она пила вино без конца, изредко закусывая фруктами. Она была похожа на монашку, которую вытащили из кельи работать на мафию воровкой детей. Фокки было по кайфу слушать её истории, потому что приятно найти человека, у которого в жизни творится больший капец, чем у тебя. Время шло. Фокки впервые выпил больше полулитра. В "FOCK.Ink" его отвезли те же друзья Миши. На следующее утро у маскота болела голова. Но ощущения непонимания со стороны окружающих не было. Ведь нашёлся человек, который мог его понять. "Надо будет повторить" - подумал Фокки, вытаскивая из-под подушки вскрытую пачку сигарет, которую выпросил у Ларисы. Он не понимал до конца, что такое курение, но ему ужасно хотелось попробовать.