Натянутая тетива

В уме Драко Малфоя раздавались голоса акционеров, искажая реальность болезненным эхом, которое только усугубляло состояние. Он с трудом сдерживался, ощущая, что если собрание продлится хотя бы ещё на секунду, он не вынесет этого и потеряет сознание под напором оглушительной боли в голове, которая накатывала волнами, искусно пробивая каждый нерв. С каждым движением дискомфорт усиливался, пульсируя где-то у висков и отдавая тупыми ударами в затылок. Как только протокол собрания был зафиксирован, Драко с трудом попрощался с партнёрами и выскользнул из конференц-зала, не дав себе ни одной секунды для общения с родственниками, ведь почти вся компания принадлежала ему и его ближайшим родственникам. В середине января Люциус собрал всех акционеров компании, чтобы поставить цели на год и обсудить финансовое обеспечение проектов. «Malfoy Corporation» считалась одним из самых успешных конгломератов Великобритании, охватывающим сферы от недвижимости до IT. На собрании обсуждался выход на новые маркетплейсы, и именно в этой сфере Драко чувствовал себя наиболее уверенно. Разрабатывать идеи, креативить и оценивать риски — это было в его духе. Но сейчас, когда голова раскалывалась от похмелья, он мечтал лишь о том, чтобы выпить обезболивающее и упасть в объятия сна. Выскользнув в свой кабинет, он попросил секретаршу принести ему таблетки и не пускать никого, но вряд ли она смогла остановить тех, кто, по каким-то причинам, счёл уместным заглянуть к нему в кабинет после собрания. Дверь распахнулась, и в комнату вошли Люциус с Асторией и Дафной, которые заняли места на диване, расположенном у окна. — Ты плохо выглядишь, — заметил отец, усаживаясь и нахмурив брови. Драко уронил голову на рабочий стол, чувствуя, как волны головной боли накатываются вновь. — Ваш сын уже неделю почти каждый день приходит домой пьяным, иногда даже не приходит вовсе, — прервала тишину Астория, её голос звучал немного осуждающе. — Астория, пожалуйста, — только и смог вымолвить Драко, когда Милли, его секретарша, принесла ему долгожданное обезболивающее со стаканом воды. — Ох, зятек, не думала, что увижу твоё похмельное лицо в такой прекрасный день, — с легкой усмешкой произнесла Дафна, проходя по его кабинету. Драко едва обратил на них внимание, сосредоточенность его мыслей была полностью поглощена желанием избавиться от мучительной боли, которая продолжала пульсировать, как непрекращающаяся буря. Астория и Дафна занимались акциями Гринграссов в компании, редко появляясь на таких собраниях и один раз в квартал забирая прибыль для своего отца. Таков был бизнес: богатые наследники вступали в браки, соединяя капиталы, и богатство приумножалось, в то время как бедные становились ещё беднее. Капитализм во всей своей красе. Милли принесла всем чашки кофе, и, как только Драко почувствовал, что обезболивающее начинает действовать, и головная боль отступает, он смог немного обсудить дела компании. К счастью, январь и февраль были спокойными месяцами: биржа начинала новые финансовые сделки только в марте, и как глава компании, Драко мог облегчённо выдохнуть. Как только кофе был выпит и последние новости обсуждены, Гринграсс вызвали своих водителей. Попрощавшись с Малфоями, сестры удалились, и Астория слегка обняла мужа, надеясь, что он вернётся домой вовремя и в трезвом состоянии. Как только дверь за ними закрылась, Люциус лениво встал со своего места и, открыв окно, достал трубку для сигар. В Лондоне стоял мороз, несмотря на то, что снег давно растаял. Отец смотрел вдаль, прикуривая с привычной аристократичностью. Драко предчувствовал недоброе. В свои 11 лет он мог позволить себе многое, будучи спокойным и не избалованным ребёнком, хотя иногда его шалости, как у всех детей, всё же имели место. Но однажды его отец пригласил его в свой кабинет в Меноре, куда ему заходить было запрещено. Люциус, как всегда статный, смотрел в окно, наблюдая за тем, как Нарцисса заботится о своих розах, и сообщил сыну, что тот отправляется в Итон — школу-пансионат. Это известие обрушилось на Драко, как грозовая туча, ведь теперь ему предстояло жить вдали от родителей в частной школе и стараться, чтобы оправдать статус наследника Малфоев. Он покорно кивнул. Во второй раз, когда Люциус стоял в своём кабинете с трубкой во рту, смотря на жену из окна, он сообщил, что Драко хотят помолвить с младшей дочерью известного банкира Гринграсс. Для Драко, который в тот момент ещё не знал настоящей любви, это не стало проблемой. Чтобы соответствовать своему статусу и как истинный наследник Малфоев, он снова покорно кивнул. В третий раз, когда ему было 36, отец сообщил ему, что уходит на пенсию и передает всю работу сыну. Драко, как и прежде, стоял смиренно, наблюдая за отцом, которому ни разу не перечил. И в тот раз, он как истинный наследник своего отца, лишь покорно кивнул. — Почему ты пил всю неделю? Что тебя тревожит? — спросил Люциус, выдыхая дым от трубки, и в его голосе слышалась строгость, присущая его отцу. Хороший вопрос, не так ли? У Драко был на него ответ, но делиться им с кем-либо он не мог. Он не смог бы изложить то, что творилось в его душе в течение последней недели. Когда он встретил Гермиону в конце августа, ему показалось, что он вдохнул свежий воздух, который наполнял его лёгкие. Жизнь обрела яркие краски, точно так же, как её карие глаза загорались, когда она улыбалась ему. Впервые за долгие годы он нашёл человека, с которым чувствовал себя спокойно. С ней тревоги и проблемы отходили на второй план, уступая место её милой болтовне, где она постоянно удивляла его новыми фактами и своими взглядами на мир. Гермиона делилась интересными историями, обсуждала с ним философию, музыку, политику, дразнила его «капиталистом» и слушала его так внимательно, казалось, понимала все, что он недоговаривал. А когда разговор иссякал, наступала тишина — та, в которой не нужно было слов, чтобы понять друг друга. Теперь же всё это было утрачено. Она попросила оставить её в покое, и он опять покорно кивнул, когда уходил. Он не мог её в этом винить. Она была права, и Драко не хотел ставить её в неловкое положение. Если она решила прекратить общение с женатым человеком, тогда ему оставалось только уважать её решение. Покидая кабинку первым, позволив себе посмотреть на неё последний раз, Драко ощутил пустоту. Выйдя из ресторана на прохладный воздух, он почувствовал, словно она забрала с собой всю радость, высосав её до последней капли. Он не спешил уезжать. Благо, Грэгори ждал его на парковке. Попросив его отъехать на обочину, Драко смотрел в окно. Через пятнадцать минут Гермиона вышла из ресторана и неспешно направилась к остановке. Грэгори ехал за ней, по автобусной трассе. Драко наблюдал за ней из машины, как она, такая маленькая и осунувшаяся, шла вперёд, не замечая ни метели, ни сугробов. Добравшись до остановки, она вытащила из рюкзака толстый зелёный оксфордский шарф — он был так знаком ему — и, закутавшись в него, закрыла лицо и шею. Драко не мог отвести от неё взгляд, и в груди у него разгоралась боль, заставляя дышать глубже. Когда она села в автобус и выехала, он попросил водителя отвезти его в бар, где за закрытыми дверями собирались богатые клиенты с эскортницами на любой вкус. Погружаясь в алкоголь, он захватил с собой молодую женщину, имя которой не запомнил, и остался с ней на ночь. Так продолжалось ровно неделю. Но ни выпивка, ни женщины, ни даже танго не заполняли пустоту внутри него. Теперь, стоя перед строгим и проницательным взглядом отца, Драко не знал, что ответить. — Блейз женится, так что мальчишник слегка затянулся, — проговорил Драко, делая вид, что спокойно пьёт воду, избегая пристального взгляда Люциуса. — Наконец-то, — ответил тот, — а то ты выглядишь так, словно тебя бросила девчонка. Рука Драко замерла с стаканом в руках на секунду, но он быстро взял себя в руки. «Бросила девчонка»… Эта фраза отозвалась в его сердце, как хлёсткий удар, от которого не укрыться. — Что вы решили насчёт наследника? — произнёс Люциус, отступая от окна с угрюмым выражением лица. Его голос звучал настойчиво, как всегда, когда речь заходила о важном. Драко, зная, что ловит гнев отца на себя, смущённо ответил своё привычное: «Ещё ничего не решили». Люциуса это не обрадовало: он скривился и, поморщившись, начал говорить о том, что время не ждёт, и что наличие собственных детей — это не просто необходимость, а долг перед родом Малфоев. Его слова сыпались как дробь, каждая фраза о необходимости следующего поколения была обернута в тон наставления, которое сын слышал тысячу раз. Он предупреждал о последствиях бездетности, о том, как важно сохранить имя и богатство семьи, об ответственности, которая лежит на каждом из них. Эти речи стали для Драко привычными, но все равно цепляли его за живое. Но он не стал перечить отцу. И в этот раз, сорокалетний Драко, как и одиннадцатилетний покорно кивнул отцу. Как только дверь за Люциусом закрылась, Драко смог облегчённо выдохнуть. Он почувствовал, как напряжение покидает его, унося с собой и часть тех обременительных ожиданий, которые были на его плечах. Позвонив своему водителю, он быстро собрал свои вещи и покинул офис. В его голове крутились мысли, наполненные решимостью: пора прийти в себя. Он понимал, что ни один глоток не вернёт ему тех светлых дней, когда рядом была она — кудрявая девушка, о которой он постоянно думал. Она стала его потерей, тенью, что нависла над ним, не давая покоя. И, покидая здание, он уже знал: эти безумные ночи и глупые похождения не смогли заполнить ту пустоту, которую оставила она.

***

Гермиона сидела в ожидании приёма у эндокринолога, нервно теребя край своей толстовки. Последние дни выдались настолько суматошными, что ей едва удавалось выкрасть время для прохождения обследования. Январь пронёсся мимолётно, и в начале февраля, наконец, ей удалось отпроситься с работы, чтобы сдать необходимые анализы. После сдачи анализа крови и успешного визита к терапевту и гинекологу, её направили на повторную сдачу анализов на гормоны и к эндокринологу. Проблемы не возникли сразу: сначала появилась постоянно нарастающая тревога, которая заставляла её быть рассеянной. Затем пришла бессонница, от которой она не могла найти избавления. По началу она пользовалась лёгкими снотворными, которые отпускали без рецепта. Но когда из-за плохого сна у неё пропала менструация, Гермиона поняла, что что-то действительно не так. На её вопросы гинеколог ответила, что с репродуктивным здоровьем у неё всё в порядке, но необходимо сдать анализы на гормоны. — Репродуктивное здоровье тесно связано со стрессом, который мы испытываем в жизни, — заметила доктор Коллинз, женщина средних лет с невероятными зелёными глазами. — Испытывали ли вы в последнее время стресс, который сильно вас подорвал? Стресс… Если бы её чувства можно было каким-то образом охарактеризовать, то вряд ли бы это слово лучше всего отражало её состояние после того, как Драко ушёл из её жизни. Прошло почти три недели, но она до сих пор не могла смириться с тем, что они перестали общаться. Сначала ей казалось, что это была просто обычная симпатия, которая быстро пройдёт, но то, что она испытывала к нему, было гораздо глубже. Конечно, она не могла навесить ярлык «любовь» на свои чувства, но с уверенностью могла сказать, что влюбилась в него. В Драко Малфоя, который был старше её на двадцать лет и находился в браке. Да, у них было общее увлечение, но они были по-прежнему из разных миров: она — сирота, работающая официанткой, он — Лорд и глава целого конгломерата. Она часто задавалась вопросом, каким образом эти два мира могли когда-либо пересечься. Первые дни после событий в японском ресторане, поздней ночью, лёжа в постели и борясь со сном, девушка снова и снова перечитывала их переписку и просматривала его фотографии в Instagram. Она увеличивала снимки, под тёплым одеялом тихо проливала слезы, чувствуя горечь несправедливости судьбы. Её бессонница началась субботним вечером, после смены в ресторане, где она работала. В тот вечер пришли две ослепительные девушки, облачённые в дорогую одежду и окружённые атмосферой лёгкости и веселья. Они были вежливы и абсолютно не жалели денег, не скупясь на дорогие блюда и алкоголь. Когда Гермиона принесла их заказ, она случайно услышала разговор, от которого у неё подкосились колени. Едва добравшись до служебной уборной, она дрожащими руками оперлась о раковину. Высокая блондинка, смеясь, делилась с подругой своим опытом, рассказывая как всего неделю назад ночь в отеле с ней провёл сам Драко Малфой, и он был очень щедр после. Почему-то именно это признание заставило её сердце разбиться на множество осколков. И тогда, когда она узнала, что Драко не только женат, но и изменяет своей жене с молоденькими девушками, в ней вызрела непреодолимая волна отчаяния. Поверить в это было сложно, ведь с момента их встречи он ни разу не намекал ни на какие отношения с ней, а лишь раз прикоснулся к её ладони в порыве нежности. Когда она попросила его оставить её в покое, он с уважением принял её желание; в её глазах это было проявлением порядочности и достоинства. Но теперь, услышав от незнакомки, что он такой же изменщик, как и многие другие, Гермиона не могла вынести горькую правду. Она совсем забыла, что идеальных людей не существует, и что Драко, оказывается, был лишь одним из многих типичных богатых изменщиков. Невзирая на то, что она узнала о его новой стороне, её чувства не угасли; это только раздражало больше. Ей стало невыносимо оттого, что она вновь дала волю своим чувствам и не заметила очевидного. Она не могла убедить себя в том, что такой богатый и красивый мужчина может быть верным, когда вокруг так много привлекательных и интересных людей. В глубине души у неё возникла мысль, что, вероятно, он ни разу ей не намекнул на какие-то более интимные отношения, потому что она не соответствует его стандартам красоты. Ей становилось грустно от осознания, что для него такие женщины, возможно, были всего лишь приятными собеседницами, с которыми можно поужинать и поболтать о танго. Она быстро отругала себя за столь непристойные мысли, ведь быть чьей-то любовницей — табу для неё. Ей достаточно было видеть измученное лицо Лаванды, которая постоянно ревновала Теодора Нотта и ссорилась с ним из-за его жены. Каждое воспоминание о таких ситуациях только укрепляло её решимость: она не хотела быть частью подобной драмы, утопая в собственных переживаниях, ещё больше запутываясь в своих чувствах к Драко. Отряхнув голову от множества мыслей, Гермиона достала из сумки свои анализы и вошла в кабинет эндокринолога. Пройти осмотр в обычной больнице было сложно из-за длинных очередей, поэтому в этот раз она решила обратиться в частную клинику, не пожалев 87 фунтов за приём. В кабинете её встретил седой мужчина в белом халате. Кабинет был светлым и уютным, с большим окном, сквозь которое лился мягкий дневной свет. На стенах висели анатомические плакаты, а на столе аккуратно были уложены медицинские инструменты и бумаги, создавая атмосферу порядка и безопасности. Доктор внимательно посмотрел на неё через стекла своих очков и приветливо кивнул. Его спокойный и уверенный вид внушал доверие, и Гермиона почувствовала лёгкое облегчение. Послушав её жалобы и внимательно изучив представленные анализы, доктор Ким начал осмотр. Он провёл пальпацию щитовидной железы и лимфатических узлов, измерил рост, вес и артериальное давление, а также оценил состояние кожи, ногтей и волос. Затем он снова углубился в изучение документов и, спустя пять минут, с доброй улыбкой спросил о её графике сна. — Я работаю в ресторане — на вечерней смене, выхожу на работу четыре раза в неделю, со среды по субботу. Обычно моя смена заканчивается около двух ночи, и я прихожу домой примерно в три, а с четырёх уже сплю до обеда. Это никогда не было для меня проблемой. На выходных стараюсь ложиться пораньше, — пояснила она, прочистив горло. Доктор Ким нахмурился и кивнул, принимая во внимание её слова. — Так, мисс Грейнджер, у вас нет ничего серьёзного, — начал доктор. — Однако у вас наблюдаются довольно низкие уровни мелатонина и повышенный уровень кортизола. Мелатонин известен как «гормон сна», а также «гормон красоты». Организм человека устроен так, что он должен спать с наступлением темноты. Рекомендуется ложиться спать уже в 10 вечера и соблюдать этот режим каждый день. Ваш рабочий график, к сожалению, не соответствует этим рекомендациям. Что касается кортизола, то это «гормон стресса», и его повышенный уровень может вызывать тревожность. Совершенно очевидно, что высокий уровень кортизола и низкий мелатонина приводят к бессоннице. Я выпишу вам витамины и некоторые лекарства, — сказал доктор, доставая рецептурный лист и начиная записывать рецепт. — Однако хочу предупредить, что без соблюдения режима сна таблетки не смогут помочь вам в долгосрочной перспективе. В данный момент у вас только бессонница, но со временем ваш организм может ослабнуть. Гермиона внимательно слушала доктора, иногда задавая вопросы. Доктор Ким выписал ей необходимые витамины и гормональные таблетки, а также снотворные на неделю, чтобы помочь восстановить режим. Получив необходимые препараты, она поблагодарила врача и покинула кабинет. «Ещё одна проблема свалилась на голову», — подумала она, направляясь к регистратуре, чтобы оплатить дополнительные расходы. Как только она получила желаемые бумажки, Гермиона услышала своё имя и обернулась в сторону лифта. У лифта, в обычных джинсах и в черной рубашке стоял Оливер Вуд, держа в руках портфель. — Доктор Вуд, — приветственно улыбнулась она, подходя к нему. Воспоминания о рождественском ужине в Эдинбурге всплыли в её сознании, когда они с Оливером подружились. Тем не менее, тогда Гермиона не упустила возможности подшутить над ним, постоянно называя его доктором, что только добавляло игривости их общению. Оливер сразу же произвел положительное впечатление на Гарри и Лаванду, и он сразу же показался им «чудесным молодым человеком». Гермиона знала, что их восторженные отзывы о нем, вероятно, были подогреты хорошими словами от директрисы Макгонагалл, которая весь вечер пыталась подсадить Оливера ближе к ней. Когда они прощались той ночью, Оливер взял номер Гермионы и, неожиданно для неё, нежно поцеловал её в щёчку на прощание. Однако с тех пор ни единого сообщения от него не поступило, и Гермиона начала думать, что, вероятно, он не заинтересован в ней. С другой стороны, она и сама не была уверена в своей заинтересованности Оливером, ведь её мысли были полностью заняты Драко, и она не могла отвлечься на кого-то другого. — Гермиона! — вдруг воскликнул Оливер, и его лицо буквально засияло, когда он подошёл ближе. Он неловко обнял её, и Гермиона немного смутилась его напору. — Что ты тут делаешь? — с интересом спросила она, слегка отстранившись и улыбнувшись. — Ох, я пришёл к другу, — ответил он, потягиваясь к её доброй улыбке. — Он недавно устроился сюда в отделение психиатрии, и я решил поздравить его с новой работой. — Не знала, что здесь есть отделение психиатрии, — пожала плечами Гермиона, и хотя она не могла скрыть своего удивления, зоркий взгляд Оливера лишь добавлял разговору непринуждённости. Оливер слушал её внимательно, когда Гермиона рассказала о своей причине посещения больницы, и его профессиональное выражение лица выдавало искренний интерес. Как только в больнице стало многолюдно, они вышли на свежий воздух и неловко остановились, обмениваясь взглядами. — Знаешь, — произнёс Оливер, нарушая тишину, — я никуда не спешу и с удовольствием выпил бы с тобой кофе. Если ты хочешь. Гермиона почувствовала лёгкое волнение, когда Оливер предложил ей выпить кофе. Все срочные дела были выполнены, и она с радостью приняла его приглашение, радуясь возможности извлечь выгоду из непрерывного потока естественных мыслей. Они шли по ровному тротуару Эбботс-Раут, наполняя улицу звуками приятного разговора. Гермиона с интересом рассказывала о своих делах, а Оливер, в свою очередь, проявлял живой интерес к её жизни, а также спрашивая про самочувствие её друзей. Он рассказал, как ему понравился рождественский ужин и какие были весёлые Гарри и Лаванда в тот вечер. Он сам с увлечением делился новыми подробностями из своей жизни. Например, в новогоднюю ночь он дежурил в больнице и было много работы после двенадцати ночи. Пьяные люди выходили на улицу и естественно поскальзывались, встретив Новый год с новыми переломами. Оливеру приходилось экстренно помогать травматологу в их отделении, ведь персонала не хватало совсем. Гермиона слушала его с неподдельным интересом, кивая и задавая вопросы. Она вдруг вспомнила, как в тот вечер директриса Макгонагалл постоянно намекала ей на Оливера, и теперь, общаясь с ним, понимала, почему. Он был дружелюбен, приветлив, как и его родители, которых Гермиона вспоминала с теплотой. Они двигались постепенно по тротуару, и холод стал пробираться к костям. Поэтому, Гермиона предложила не задерживаться долго на улице. Вместо этого, решив не гулять долго под морозным воздухом, они завернули за угол и увидели уютную кофейню неподалёку от парка Уолтинг. Заказав себе по чашечке капучино и шоколадные круассаны, которых нахвалила официантка, они расположились у ближайшего стола у окна. За окном, несмотря на холод, прохожие гуляли по парку с детьми и партнёрами. Она задумчиво наблюдала за ними, пока не заметила пристальный взгляд Оливера. У него были большие темные глаза и в них было видно его искренность и порядочность. Каким-то образом, Оливеру очень шла его профессия. Смотря в его добрый взгляд, легко было поверить, что он доктор, который помогает людям. Гермиона была уверена, что у таких людей как Оливер, очень спокойная, равномерная жизнь. — Знаешь, — сказал он. — Я писал и звонил тебе несколько раз, как приехал в Лондон и ты не ответила. Тогда я подумал, что, возможно, у тебя есть парень и ты не заинтересована во мне. Гермиона уставилась на него, вытаращив глаза. Она не понимала о чем он, ведь не получала от незнакомого номера смсок или звонков. Тем, кто писал последний раз из неизвестного номера был Драко Малфой, который каким-то образом нашёл её номер пару месяцев назад. Гермиона была уверена, что никаких сообщении или звонков не получила от Оливера, ведь она всегда засматривалась на свой смартфон, надеясь, что, возможно, кое-кто напишет, несмотря на то, что кое-кого она сама попросила не беспокоить её. Это было нелогично, но что ожидать от влюблённого человека? Логики в этом не было. — Оливер, — произнесла она на вдохе. — Я точно уверена, что не получала от тебя ни сообщений, ни звонка. Я заметила бы. Оливер удивился и неловко поёжился на стульчике. Он вытащил свой смартфон, скользя по экрану. — Вот, — показал он, открыв раздел сообщений на своем айфоне. В списке был контакт «Гермиона» с несколькими непрочитанными сообщениями: «Привет, это Оливер» и тому подобные. В ответ она ухмыльнулась и потянулась за своим смартфоном и продемонстрировала, что не получила ни звонков, ни сообщений. Оливер нахмурился и начал диктовать её номер, и тут все встало на свои места: он напутал последнюю цифру. — Мой номер заканчивается на 1909 год, это дата моего рождения — девятнадцатое сентября. У тебя написано 1906, — рассмеялась она, и Оливер повёл рукой по лицу, изображая знаменитый интернет-мем «facepalm». Он бормотал, что ему неловко и стыдно, но Гермиона уверила его, что так бывает. Рядом с Оливером ей было легко — не было той постоянной напряжённости, которая возникла рядом с Драко. Они пили кофе, делились историями и Гермиона почувствовала, как постепенно тревога отходит на дальний план. Она радовалась этой встрече: наконец-то можно было просто посидеть с приятным молодым человеком и отвлечься от мыслей о женатом мужчине, взгляд которого заставлял её теряться и прятать чувства.

***

— Не могу поверить, что зима закончилась! — воскликнула Лаванда, убирая в большой пакет пуховые куртки и огромные свитера. Они убирали их обратно в кладовку, оставляя пальто и весенние плащи. У них с Гермионой совпали выходные, и они решили провести день, освобождая гардероб от зимней одежды, которая занимала слишком много места. Гермиона помнила, казалось только вчера они встречали первый снег в ноябре и вытаскивали эти же вещи для долгой зимы. Зима и вправду оказалась необычно долгой. В декабре она наслаждалась перепиской и редкими встречами с Драко Малфоем, но с января оборвала с ним все связи. В феврале она встретила Оливера и провела с ним несколько замечательных свиданий. Судя по тому, как развивались их отношения, Гермиона не могла с уверенностью сказать, что у неё появился парень. Хотя степень серьёзности их отношений оставалась неопределённой, ни он, ни она не спешили, постепенно узнавая друг друга. Оливер был старше её на несколько лет и работал доктором в больнице, но оказался довольно робким в отношениях. Гермиона не была чопорной, но и вряд ли могла считаться раскрепощённой. Несмотря на то, что она не была против, Оливер поцеловал её только на четвёртом свидании, и разговоры о более близких аспектах их отношений и вовсе не поднимались. С одной стороны, ей было приятно, что он уважал её и не торопился, но с другой стороны… Гермиона по-прежнему прикасалась к себе и видела перед своими глазами серые, и это было ненормально — думать о другом, когда у неё, казалось бы, был «парень». — Судя по прогнозу, зимняя погода в Лондоне, вероятно, продлится до апреля, — заметила Гермиона, надавливая на одежду сверху коленями, чтобы Лаванда смогла закрыть замок большего пакета, куда они запихнули неприлично много одежды. Когда вещи были убраны и ненужный мусор выброшен, Гермиона устало разлеглась на диван, включив новый смарт-ТВ, который Гарри купил в кредит. Она переключала сериалы на Netflix в поисках чего-то подходящего для расслабляющего просмотра. Вечер ещё не настал, и она мечтала провести ленивые выходные, наслаждаясь сериалами, а позже вкусной и вредной едой. Лаванда, находясь на кухне, готовила что-то и бормотала себе под нос, но Гермиона не могла разобрать слов. Едва закончив первый эпизод подросткового сериала «Ривердейл», Гермиона заметила, что на экране телефона высветился звонок. Не спеша, держа в другой руке пульт, она ответила. В трубке послышался шум, а затем заговорил Симус Финниган, её коллега из ресторана. — Гермиона! — взволнованно воскликнул он, тут же переходя к делу. Как выяснилось, у Симуса тоже был выходной, и он помогал другу организовать фуршет в загородном доме. — У нас только что двое официантов поругались с поваром и ушли. Выручи, пожалуйста! Нужно подменить их с восьми до двенадцати. Организатор заплатит по 50 фунтов в час, — без передышки объяснял он. Гермиона пообещала перезвонить, чтобы обдумать ситуацию, и устало направилась на кухню, посоветоваться с Лавандой. После рекомендаций эндокринолога ей удалось справиться с бессонницей, но всё ещё оставался вопрос её здоровья: ночные смены были для неё неподъёмными. Оливер, как врач, тоже беспокоился о её графике без полноценного ночного сна и не раз уговаривал сменить работу. Однако, Гермиона понимала, как трудно найти хорошую, стабильную работу без диплома. Ей нередко предлагали пройти обучение по «быстрой» цифровой профессии, и она даже думала об этом, но что-то удерживало её на месте. Подсознательно она понимала: страх перемен заставлял её оставаться там, где всё знакомо. Пересказав разговор с Симусом, Гермиона заметила, как Лаванда задумчиво прикусила губу. Они нечасто обсуждали подобное, но Гермиона знала, что подруга тоже подумывает уйти. Несмотря на недавнюю ссору с Гарри, Лаванда продолжала встречаться с Теодором Ноттом, который полностью её обеспечивал, настаивая, чтобы она бросила работу и сосредоточилась на учёбе. Лаванда утверждала, что Тео хочет заботиться о ней, и хотя Гермиона не одобряла её отношения с женатым мужчиной, Лаванда наслаждалась его вниманием. Когда они говорили о нем, Гермиона невольно думала, что Драко Малфой тоже может «заботиться» о своих любовницах, и от этих мыслей в груди зарождался неприятный узел. — Всего четыре часа, а завтра снова выходной, — заметила Лаванда, накручивая на палец светлые локоны и глядя на подругу. Двести фунтов за короткую смену действительно были неплохой суммой. Эти деньги Гермиона могла бы потратить на обновление уходовой косметики. Хотя макияж её не привлекал, она старалась покупать качественные средства по уходу за кожей. Недавно они с Лавандой заметили новую линейку для сухой кожи от Clinique в универмаге, и эта подработка была кстати. — Тогда позвоню Симусу и попрошу оплатить ещё и такси, — сказала она, возвращаясь в гостиную, чтобы досмотреть второй эпизод до выхода на фуршет. Её до жути интересовало, кто же всё-таки убил Джейсона Блоссома.

***

Драко считал всего троих людей своими настоящими друзьями: Теодора Нотта, Адриана Пьюси и Блейза Забини. Их дружба, зародившаяся в пыльной общаге Итона, когда им было лишь по 11 лет, выдержала немало испытаний. Когда Драко пропал на три месяца из-за трудного периода, связанного с абортами Астории, повлиявшими на их возможность иметь детей, Тео молча поддержал его отца, Люциуса, на работе, переложив свои обязанности на плечи жены, Пэнси. Когда у Адриана умер отец, Драко взял на себя всю организацию похорон, чтобы его друг мог скорбеть вместе с семьёй, не отвлекаясь на мелочи, такие как размещение родственников по отелям на время трёхдневного траура. Когда Тео начал пить из-за возможного тяжелого развода, который в итоге не состоялся, рядом оказался Блейз, который следил, чтобы друг не натворил бед. Когда у матери Блейза обнаружили злокачественную опухоль, Адриан привёз из Японии опытного онколога, настояв на его полугодовом пребывании в Лондоне, пока опухоль не удалили и не началась ремиссия. На протяжении тридцати лет они всегда поддерживали друг друга в трудные моменты и разделяли счастливые. И сегодня, как обычно, Малфой, Нотт и Пьюси прибыли первыми в загородный дом Блейза, который праздновал помолвку с Джинни. Хотя они редко выражали свои чувства словами, один взгляд на Блейза говорил о том, как он благодарен друзьям за то, что они рядом в этот важный день. С Джинни Драко познакомился в День святого Валентина, когда Забини пригласил всех друзей с их жёнами на ужин в ресторане Aqua Shard на 31-м этаже, откуда открывался вид на Букингемский дворец. Вино, компания друзей и тёплая атмосфера сделали знакомство с Джинни Уизли естественным и лёгким. Она была красива, самодостаточна и остра на язык, что придавало общению искренности и юмора. Даже жена Драко, всегда смотревшая на людей свысока, была очарована этой яркой рыжеволосой девушкой. — Я так волнуюсь, хотя это всего лишь помолвочный приём, — признался Блейз, в сотый раз поправляя бабочку. — На свадьбе, наверное, упаду в обморок. — Не упадёшь. Твоя невеста тебя поддержит, — подбодрил его Адриан, и Блейз благодарно кивнул. Забини не был из аристократической семьи, как Нотт или Малфои. Его мать — итальянка — приехала в Лондон с одним чемоданом, но её упорство и трудолюбие сделали её одной из самых успешных женщин на английской бирже. Позже она вышла замуж за биржевого магната Сесилии Роберто Забини, и они обосновались в Лондоне, занимаясь инвестициями. В семье Забини не было традиции вступать в брак ради укрепления богатства, как это было у Нотта и Малфоя, поэтому Блейз оставался холостяком до сорока лет. Когда он встретил Джинни Уизли, которая была из обычной ирландской семьи, их союз был воспринят с радостью — ведь Забини не нуждались в богатстве. У них и так была внушительная недвижимость по всей Европе, включая огромный особняк в Гринвиче, где проходил помолвочный прием. Завидовал ли Драко другу? Иногда, представляя, какой могла бы быть его жизнь, если бы его брак был по любви и по собственному выбору. Но сегодня был день Блейза и Джинни, и он старался не думать о своём. Когда всё было готово к приёму, друзья оставили Блейза в его комнате на втором этаже, чтобы дать ему и Джинни немного времени вдвоём перед встречей гостей. Миссис Забини гордо стояла у входа в бальный зал с бокалом шампанского, приветствуя каждого, кто входил. Драко и Тео вежливо обменялись парой слов с ней и другими близкими родственниками, а затем направились в зал, чтобы занять свои места рядом с жёнами. Сегодня Астория выглядела особенно красиво: на ней было длинное розовое платье с округлым вырезом на груди и мелкими жемчужинами на талии. Как бы Драко ни презирал свою жену, он не мог отрицать её привлекательности. Астория была изысканна, с аристократичными чертами лица и безупречной осанкой. Кто-то другой на его месте, возможно, был бы счастлив иметь такую жену, но не Драко. Он не хотел её. Он не хотел никого, кроме Гермионы, даже если знал, что не имеет на это права. С тех пор как полтора месяца назад Гермиона попросила его оставить её в покое, у Драко было три стадии принятия. Сначала — погружение в самоуничтожение. В гневе на неё и на себя он бросился в разгул с алкоголем и эскортницами, тратя деньги на попытки доказать себе, что Гермиона была всего лишь мимолётным увлечением, которое вскоре пройдёт. Но даже после недели такого образа жизни — смены девушек, множества выпитых бутылок — ярость не проходила. Затем настала меланхолия. Когда ни алкоголь, ни случайные связи не могли заполнить пустоту, а наоборот только усиливали её, Драко замкнулся в себе и полностью посвятил себя работе, с головой уйдя в бумаги компании с середины января до конца февраля. И, наконец, он пришёл к принятию. Он понял, что его чувства к Гермионе были глубже и сильнее, чем он готов был признать, и принял их как дар. Как бы странно это ни звучало, он был благодарен за то, что в его жизни был кто-то, кто заставлял его сердце трепетать от одного лишь взгляда. И хотя за все эти недели он ни разу не попытался увидеть её, Драко надеялся, что у неё всё хорошо и она спокойна, избавившись от назойливого, женатого взрослого. Он лелеял мысль, что, возможно, иногда, слушая Пьяццоллу, она вспоминает о нём — и этого было достаточно. Так, вместо жгучей пустоты в душе поселилась тихая влюблённость, делавшая его мягче и терпимее. Даже к Астории он стал проявлять больше понимания и терпения, хотя продолжал держать физическую и эмоциональную дистанцию. Помолвочный приём Забини начался в элегантно украшенном зале с мягким освещением, золотыми и изумрудными оттенками в декоре, и живыми цветами, украшавшими каждый стол. Гости в вечерних нарядах заполнили пространство, создавая атмосферу лёгкого волнения и радости. В одном углу, тихий джазовый оркестр исполнял классические мелодии, добавляя торжественности моменту. На столы подали изысканные закуски и редкие вина — от шампанского до выдержанного красного, придававшие вечеру утончённый вкус. По мере того как прибывали всё новые гости, миссис Забини встречала каждого с широкой улыбкой и короткими тёплыми речами. Люди были в приподнятом настроении, обменивались комплиментами и радовались встрече. — Сколько гостей они пригласили? — тихо спросила Астория, пригубив розовое вино. Драко пожал плечами и уточнил у Адриана. — Примерно семьдесят, — ответил тот, оглядывая зал. — На вид больше, чем семьдесят, — заметила Пэнси, отрываясь на мгновение от экрана телефона. Смотря на неё, Драко не помнил, как они раньше обходились без интернета, особенно в Оксфорде. Пэнси, как и он, училась в Оксфорде, в школе права, а затем перевелась к Тео в Кембридж, где их отношения переросли в брак — решение, принятое их семьями еще до окончания магистратуры. Они были знакомы с пяти лет, как дальние родственники, так же, как Нотты и Малфои. — Просто тут много итальянцев и невероятное количество шумных ирландских рыжих, вот и кажется, что их сотни, — пошутил Драко, вызывая улыбки за столом. Миссис Забини явно позаботилась о том, чтобы их компания была вдали от многочисленного клана Уизли. Торжество шло своим чередом, жених и невеста сияли, окружённые толпой гостей. Драко уверенно вёл беседы за столом, слушая собеседников сдержанно и внимательно, временами позволяя себе лёгкую улыбку в такт общей праздничной атмосфере. — Лорд Малфой, — услышал он мужской голос и обернулся. Перед ним стоял высокий рыжеволосый мужчина с лёгкой улыбкой. — Моё почтение, Лорд. Кажется, мы виделись зимой в моем магазине — вы были с мисс Грейнджер, — сказал мужчина, и Драко заметно напрягся. Боковым зрением он уловил, как Тео осторожно придвинул бутылку вина, а Астория заинтересованно посмотрела на незнакомца, услышав незнакомое имя. Малфой поднялся со своего места, положил салфетку на стул и подошел к мужчине для рукопожатия. — Ах, да, точно! Вы же Уильям Уизли, — отозвался он с ноткой удивления. — Значит, вы брат Джинни? — Верно, зовите меня Биллом, раз уж вы близкий друг моего новообретённого зятя, — отозвался он, а Драко попросил не называть его по титулу. Разговор завязался, и Драко пригласил Билла за свой стол, представив его друзьям и знакомым, упомянув, что купил у него антикварную вещь. — А кто такая мисс Грейнджер? — вдруг спросила Астория, и Билл с интересом посмотрел на Драко, ожидая ответа. — Это моя знакомая, — быстро вставил Тео, и Драко внутренне поблагодарил друга. Что бы он сказал? Что это официантка, в которую он безумно влюблён? Вряд ли это обрадовало бы Асторию, но она продолжала проявлять интерес. Тео что-то бормотал, но Драко не слушал его, поглощённый разговором с Биллом. Билл рассказывал о новых находках, и как только Милисента, жена Адриана, услышала слово «фолиант» у неё тут же посыпались вопросы, ведь она коллекционировала старинные книги. Мистер Уизли с лёгкой улыбкой отвечал на вопросы, пока его взгляд не переместился и не застыл. — Гермиона, рад вас видеть, дорогая, — произнёс он, и Драко на мгновение застыл, услышав имя, которое звучало в его мыслях все последние месяцы. Собрав всю свою волю, он повернулся в сторону Милисенты и увидел её позади нее — стоящую с вином в руках, с чарующими карими глазами, которые смотрели прямо на него. «Гермиона»