Натянутая тетива

Лаванда смотрела на себя в зеркало, пытаясь разглядеть в отражении что-то знакомое, но черты лица казались ей чужими. Влажные от душа локоны прилипали к коже, капли воды стекали по ключицам, оставляя прохладные дорожки. Ее голубые глаза покраснели — то ли от слез, то ли от травки, что она курила пару часов назад. Или, может, от всего сразу. Она провела пальцами под глазами, пытаясь стереть усталость, но лишь размазала тонкую черную тень остатков туши. Чувство тошноты поднялось в горле, заставляя сжать губы. Горечь алкоголя смешивалась с неприятным привкусом во рту — напоминание о вечере, который, казалось, никогда не закончится. Желчь поднималась, оставляя тяжесть в груди. Ее взгляд скользнул вниз, к мраморной раковине. Там, рядом с мылом, стояла новая, не использованная зубная щетка. Она резко схватила ее, с силой выдавив пасту, начала чистить зубы, словно это могло смыть остатки произошедшего. Остатки ее ошибок. Мятный привкус во рту оказался резким, почти болезненным, но все же лучше, чем привкус алкоголя и травки. Лаванда оперлась на раковину, чувствуя, как пальцы сжимаются вокруг холодного камня. Сердце билось неровно. В голове звучали вопросы, чей-то голос нашептывал их без остановки. Что она делает здесь? Почему именно в ванной Драко Малфоя? Почему Тео, ее Тео, сидит в гостиной, зная, что они больше не вместе? Но главное — как она могла допустить это? Лаванда закрыла глаза, ощущая, как в груди сжимается ком. Это она предложила Гермионе пойти с Алексом. Это она настояла, когда Диана предложила покурить травку. Это она, Лаванда, уверяла Гермиону, что нужно расслабиться, что нужно повеселиться. И она согласилась. Гермиона доверилась ей. И чем это закончилось? Кормак напоил ее, подмешал в напиток что-то, что свалило ее с ног. И пока все вокруг смеялись, пока Лаванда сама была полупьяной и ничего не понимала, Гермиона оказалась в опасности. Если бы не она, если бы не ее глупые решения, этого бы не случилось. Но больше всего её потрясло другое. Пока она тащила Гермиону прочь оттуда, пока держала её, поддерживала, чтобы та не упала, Гермиона звала только одно имя: — Драко… Драко… — ее голос дрожал, срывался, но она повторяла снова и снова. Лаванда не понимала. Почему Драко Малфой? Откуда Гермиона знает его так? Почему она зовет его, словно они... Она сжала пальцы на краю раковины так сильно, что побелели костяшки. Как только Лаванда заметила на полу ванной Гермиону, она сразу же вытащила ее оттуда, и как только им удалось покинуть здание, сразу же позвонила Тео, несмотря на то, что они расстались. Позвонить своему лучшему другу Гарри почему-то ей не пришло в голову. И теперь Тео здесь. Драко Малфой здесь. Они ждут её в гостиной, хотят знать все, что случилось пару часов назад. Гермиону осмотрел доктор — теперь она спит в спальне, укрытая одеялом, безмятежная и хрупкая. А Лаванда чувствовала, как в ней бурлит вина, как она разъедает изнутри, как жжет каждую клетку ее тела. Она вытерла ладонью уголок рта, бросила быстрый взгляд на свое отражение и шагнула к двери. На секунду она замерла, рука зависла над дверной ручкой. Глубокий вдох, долгий выдох. И Лаванда вышла из ванной.

***

Драко внимательно изучал Лаванду, тихо сидящую в углу бежевого дивана. Она нервно теребила пальцы, словно боялась заговорить. Юная блондинка, подруга Гермионы, была выше её, с большими голубыми глазами и слишком длинными волосами, которые мягко спадали на плечи. Свет падал на её лицо, и Драко понимал, почему Тео так увлёкся ею. Но сейчас было не время для размышлений. Вся его сущность сжималась от одного вопроса: кто и что сделал с его Гермионой? Его? — Мы… мы были в клубе, когда Алекс угостил меня, — начала Лаванда, голос её дрогнул, а Тео нахмурился, повернувшись к ней. Она не поднимала глаз, сжимая в руках край серой кофты — его домашней кофты. В этом пентхаусе у него была только домашняя одежда. Гермиона сейчас спала в спальне в его футболке. Словно это было естественно. Словно не он хотел, чтобы она спала в его кровати. Хотя… зачем обманывать себя? Он разводился после пятнадцати лет брака, чтобы иметь такую возможность. Лаванда глубоко вдохнула и продолжила: — В конце Алекс пригласил нас подняться в VIP-комнату. Там были его друзья. Я предложила Гермионе, но она отнеслась скептически, — в её голосе звучало раскаяние. — Кто там был? — голос Драко был тихим, но напряжённым. — Кормак Маклагген и две девушки — Кира и Диана. Гермиона увидела их и расслабилась, а я тоже… — Ты сказала Маклагген? — Драко прищурился. Маклаггены были известными ювелирами, но он не знал, что у них есть сын с таким именем. — Да. Гермиона говорила, что он младший сын кого-то очень богатого в Европе. Драко скрипнул зубами. Маклагген. Имя ублюдка, который осмелился тронуть Гермиону. — В клубе было душно, Алекс предложил нам поехать к ним и потусоваться у них. Наши коллеги, Симус и остальные не пришли, поэтому я настояла, чтобы мы пошли с ними. Мы всегда присматриваем друг за другом, что могло пойти не так? — Лаванда вздрогнула. — Хотя… Гермиона всегда была осторожна. После того случая… Драко нахмурился. Какого случая? Он хотел знать всё о ней. Всё. — Куда вас привели? — спросил Тео, осторожно беря Лаванду за руку. Девушка посмотрела на него и сжала его ладонь. — Это был элитный жилой комплекс, оттуда видно стадион Уэмбли. Квартира принадлежит Кормаку. Лифт поднимался прямо в апартаменты. Мы устроились, выпивали, болтали, танцевали… И Диана предложила покурить, говорила, что привезла кое-что из Египта. Я заметила, что Кормак не отходил от Гермионы. Но она… я её знаю, она не была заинтересована в нём. Она была там, потому что доверилась мне. Доверилась им… Лаванда всхлипнула, и Тео тут же обнял её. Она уткнулась в его грудь, а он прижался губами к её волосам. Драко отвёл взгляд. Не потому, что им стоило остаться наедине, а потому, что его переполняла ярость. Гермиону напоили тяжёлыми синтетическими наркотиками, её хотели… Драко сжал кулаки и встал. Молчаливый, с холодной решимостью. Он направился на кухню, налил в стакан тёплой воды и вернулся. Подал Лаванде, которая всё ещё дрожала в объятиях Тео. Друг благодарно кивнул, осторожно поднёс воду к её губам. Лаванда смотрела на него снизу вверх, её голубые глаза в свете лампы казались серыми, как его. Драко ощущал, что она постоянно скрытно наблюдала за ним. Она пила медленно, затем продолжила: — Через полтора часа я почувствовала странное опьянение. В то время Гермиона была на балконе с Кормаком. Вероятно, ей что-то подмешали тогда. Когда она вернулась, она была… не такая. Кормак сказал, что ей нужно полежать. Он твердил, что через пятнадцать минут ей станет хорошо. Я не придала значения… Драко не моргал. Он видел, как сжался Тео, как побелели его костяшки пальцев. — Гермиона ушла в уборную. Она долго не выходила. Алекс пытался меня увести, но я вырвалась. Когда я добралась до двери, она была заперта. Я сломала ручку… и увидела, как Гермиона лежала у унитаза. Она едва держалась на ногах, когда я помогла ей подняться. Кормак не хотел нас отпускать. Он схватил меня… Лаванда закатала рукав, показывая огромный синяк на запястье. Тео нахмурился, его дыхание сбилось. — Как вы ушли? — Драко говорил глухо, но его голос отдавался в воздухе, как раскат грома. Лаванда посмотрела на него. Её губы дрожали. — Гермиона… — прошептала она. — Она плакала. И… и звала кого-то, повторяя «Драко». В комнате повисла тишина. — Она повторяла и звала «Драко». Хотела к Драко. Я не знала, о ком она. Теперь знаю, хотя ничего не понимаю. Но, даже тогда, в таком состоянии… — Лаванда всхлипнула, закрывая лицо руками. Драко застыл. Она хотела к нему. Она звала его. Его сердце сорвалось в пропасть, кувырком, без дна. Всё, что он знал, всё, в чём сомневался… исчезло. Он больше не задавал себе вопросов. Она принадлежала ему. Он принадлежал ей. — Кормак не хотел проблем, — голос Лаванды вернул его в реальность. — Он сказал, что найдёт нас и сдаст полиции за наркотики, если мы заговорим. Врачи бы передали дело, анализы бы это доказали. Поэтому… я позвонила тебе, — сказала она и посмотрела на Тео. Тео крепче прижал её к себе и что-то шептал, но Драко уже не слышал их разговор. Весь мир сжался до одной мысли. Кормак Маклагген. Он его найдёт. И свернёт ему шею.

***

Драко медленно вошел в спальню. В полумраке комнаты он увидел, как Гермиона металась в постели, её лицо пылало, а дыхание было прерывистым. Доктор говорил, что она очнётся через пару часов. Так и случилось. Лаванда была слишком вымотана, чтобы расспрашивать её дальше, но главное Драко уже знал. Этот грёбаный Маклагген накачал Гермиону синтетическими наркотиками и собирался… Драко сжал кулаки, пытаясь подавить ярость. Он отдал бы всё, чтобы найти этого ублюдка и сделать с ним всё, что пожелает. Ведь это не первый случай. Он был уверен. Просто Гермионе повезло — у неё была Лаванда, которая вытащила её оттуда. Нарцисса когда-то бывала в доме Маклаггена, но вежливые визиты в высшем обществе не значили ничего. Теперь пришло время преподать урок избалованному мерзавцу. — Я знаю, что ты хочешь сделать это сам, — голос Тео вывел его из раздумий. Он пристально смотрел на Малфоя. — Я бы сам готов оторвать руки этому подонку хотя бы за тот синяк на руке Лаванды. Но нам уже не семнадцать. Мы сорокалетние мужчины, которых знает вся Англия. Ты сейчас на грани развода, тебе не нужны скандалы. — Ты предлагаешь мне оставить это? — Драко зашипел, стараясь не повышать голос, чтобы не тревожить Лаванду. — Совсем нет, — ухмыльнулся Нотт. — У тебя же есть цепной пёс в Уэльсе? Я уверен, что Винсент Крэбб порядком заскучал в Пембрук-Доке. Глаза Драко расширились. На мгновение перед ним всплыл образ его старого друга из Итона, ныне известного как «Огненный пёс» — безжалостного типа, чья репутация соперничала с самыми тёмными легендами британской мафии. Он всегда был опасен. Еще в школе Крэбб отличался жестокостью, и страх не был ему знаком. Однажды он поджёг машину мисс Трелони, потому что она жаловалась директору на него, а позже, получив последнее предупреждение от отца, взорвал старый «Фольксваген» их преподавателя. За это его изгнали из семьи, лишили наследства. Тогда Драко помог ему выбраться — дал тысячу фунтов, чтобы он смог скрыться в Уэльсе. С тех пор Крэбб считал его своим единственным другом, своим хозяином. И теперь, услышав его имя, Драко понял — Кормак обречён. Жестоко? Может быть. Но этот ублюдок посмел посягнуть на Гермиону. Когда Драко сообщил Лаванде, что её комната на первом этаже, та лишь покачала головой. Она останется с Гермионой. Драко ожидал этого, но внутри застонал. Это значило, что он не сможет заходить и проверять её так часто, как хотел. Тео попытался возразить, но Лаванда была непреклонна. Также она хотела уйти, объяснив, что завтра у неё экзамен по архитектуре, а вещи остались дома. Тео вызвался съездить за ними вместе, заодно прихватить и одежду для Гермионы. Видно было, что Лаванда не хотела её покидать, но, посмотрев на Драко, прикусила губу и всё же кивнула. — Присмотрите за ней. Мы быстро, — сказала она. И пятнадцать минут назад Гойл увёз их из пентхауса Драко. Дом погрузился в тишину. Драко вытащил из холодильника холодную бутылку минералки и отнёс её в спальню. Доктор Хамфри предупреждал, что у Гермионы может подняться температура. Её лицо было раскрасневшимся, волосы беспорядочно рассыпались по подушке. Даже со следами размазанной туши под глазами она выглядела невинной, хрупкой. Он осторожно опустился на край постели и просто смотрел. Он столько о ней не знал. Да, у него были досье, собранные нужными людьми, но разве они могли рассказать о том, что действительно важно? О том, что творилось в её душе? Он помнил её страх на крыше Хилтона, помнил, как она тогда прижималась к нему. Помнил и то, как приехал к ней ночью, не выдержав, но так и не получил ответа. А если это было не в первый раз? Лаванда пыталась что-то сказать, но осеклась, словно боялась проболтаться. Потом был Оливер Вуд… Драко сжал челюсти. Мысли о том, что Гермиона страдала, что её ломали, заставляли дрожать от страха, жгли его изнутри, словно раскалённые иглы. — Драко… Он вздрогнул. Хриплый голос Гермионы, едва слышный, выдернул его из мрачных мыслей. Он посмотрел на неё — её глаза были прищурены, взгляд затуманен, но она видела его. Её взгляд метнулся к нему, полный тревоги. — Что… что случилось? — Ты в безопасности, — негромко произнёс он. — Ты у меня. Всё хорошо. Драко заметил, как Гермиона нахмурилась, её взгляд метался по комнате, пытаясь сфокусироваться. Её губы были пересохшими, дыхание — тяжелым. Она попыталась приподняться, но голова откинулась обратно на подушку. — Тебе жарко, — тихо сказал он, опускаясь перед ней на колени. — Доктор предупреждал, что это побочный эффект. Тебе нужно пить воду. Он поднёс бутылку к её губам, но Гермиона только слабо поморщилась. — Жарко… — прохрипела она. Драко провёл ладонью по её лбу, он был горячим. Она с трудом держала глаза открытыми. Гермиона моргнула, её зрачки расширились. И вдруг, словно подброшенная невидимой силой, она резко села, судорожно стягивая с себя одеяло. Драко напрягся. Её движения были порывистыми, неосознанными. — Мне… Мне нужно в душ, — выдохнула она, сжимая ткань его футболки в пальцах. Драко кивнул, подавляя беспокойство. Он помог ей встать, поддерживая за талию, когда её колени подогнулись. Казалось, что она не чувствует своего тела, только одно — пылающую, всепоглощающую жару. — Я настрою воду, — сказал он, ведя её в ванную. Когда он включил душ, регулируя температуру, Гермиона стояла рядом, покачиваясь. Он вытащил свежее полотенце и показал, как настроить температуру, если ей станет холодно. — Хорошо, ты справишься сама? — он повернулся к ней, намереваясь выйти. Но в следующее мгновение её пальцы вцепились в его запястья с силой, которой он от неё не ожидал. Он опешил, но Гермиона с потемневшими глазами стояла перед ним только в футболке. Когда она успела снять шорты, он не заметил. — Останься, — выдохнула она. Её глаза, затуманенные и страстные, прожигали его насквозь. И прежде чем он успел осознать происходящее, её губы прижались к его губам — горячо, требовательно, голодно. Драко застыл. В груди что-то резко сжалось. Это было неправильно. Но, биологии все равно, правильно или нет, его член затвердел при одном виде ее голых ног. — Гермиона… — он попытался отстраниться, но её хватка лишь усилилась. Она прижалась к нему, её пальцы скользнули по его груди, а затем — к вороту его рубашки. — Пожалуйста… — ее голос дрожал, а в глазах блестела неприкрытая мольба. Он ощущал, как её тело извивается, чувствуя каждый изгиб её бедер, каждую судорожную дрожь. Он понимал, что это влияние наркотика, что это не её истинное желание… Но, чёрт, от этого не становилось легче. — Блять, — с его губ сорвался стон, когда она начала прижиматься к нему, задев животом его член. Она хотела освобождения. Доктор предупредил, что метамфетамин вызывает сексуальное возбуждение, но Драко не знал, что настолько. Гермиона продолжала целовать его, она привстала на цыпочки и запустила руку в его волосы, другой рукой цепляясь за его плечи. — Гермиона, — его голос прозвучал с хрипотцой. Он отдал бы всё, чтобы взять ее. Сколько месяцев он мечтал вот так целовать ее, чувствовать ее руки на своем теле, слушать ее вздохи и стоны, кусать её шею, сжимать её грудь. Но не сейчас, когда это была не она, а наркотики в ее крови. Драко пытался отодвинуться, но она настойчиво не отпускала его. Он не помнил, сколько раз выдохнул ей в губы «Гермиона» — она не слушала. Драко не понял, как она затащила его в душ вместе с собой, и ледяная вода обрушилась им на головы. Одежда мгновенно прилипла к телу, но Гермиона не замечала этого. Её пальцы скользили по его шее, груди, срываясь на дрожащие прикосновения. Драко стиснул зубы. Он не мог. Не так. Он взял её лицо в ладони, вынуждая её встретиться с его взглядом. — Это не ты, Гермиона. В её глазах мелькнуло замешательство, затем — отчаяние. — Пожалуйста… Мне больно… пожалуйста, Драко, мне нужно кончить… — Ее дыхание сбилось, слезы дрожали на ресницах. Блять. Блять. Блять. Драко сходил с ума. Потому что это было нереально. Гермиона шмыгнула носом и отступила на ступеньку, прижимаясь к холодной мраморной стене душевой. Драко смотрел на нее — и сейчас он был достоин награды за терпение и стойкость от самого короля Чарльза III. Потому что перед ним стояла Гермиона. Молодая, чертовски ослепительная — и та самая, в которую он был по уши влюблён. Ее карие глаза смотрели на него с отчаянным, беззастенчивым желанием. Вода стекала по ее коже, промочив до нитки его футболку, подчёркивая каждый изгиб её тела. Ее соски затвердели, контуры талии были такими хрупкими, что он боялся — не сломает ли ее, если развернёт и наклонит ее вниз, подстраиваясь к ней сзади? Одна его рука с лёгкостью охватила бы эту тонкую талию. — Я тебя не привлекаю? — Ее голос стал ниже, тише. Она выпятила губы. Чёрт. — Нет, это не так, — он покачал головой, сам едва слыша голос. — Блять… ты бы знала… — Тогда позаботься обо мне. Мне нужно кончить. Я в себе, Драко, но мне так больно… — Она прикусила губу и подняла на него взгляд. Как девушка может быть одновременно такой невинной и такой чертовски сексуальной? Он не знал. Член пульсировал, требуя освобождения, но рациональная часть сознания всё ещё цеплялась за здравый смысл. — Драко… — она прошептала его имя. Драко хотел притянуть ее к себе, но запретил себе этого делать. Вместо этого, он сжимал кулаки так сильно, чтобы держать себя в руках. Гермиона продолжала на него смотреть, и Драко думал, что нашёл в себе силы развернуться и уйти в другую комнату. Но когда Гермиона произнесла следующие слова, он застыл. Она бессовестно посмотрела ему прямо в глаза и прошептала: — Пожалуйста… папочка… Драко Малфой окончательно потерял контроль. Гермиона сумела пробудить в нем темную сторону, о существовании которой он уже успел забыть. Он всегда скрывал её, даже от собственной жены. Общество не принимало и не понимало подобных желаний. Мир мог сколько угодно твердить, что секс — это удовольствие, доступное каждому, но стоило Драко однажды открыть свои фантазии одной из женщин, как та посмотрела на него так, будто перед ней стоял больной человек. И хотя сам он никогда не воспринимал это как нечто запретное, с годами научился скрывать свои истинные желания. В отношениях Драко всегда доминировал, и в постели тоже. Женщины умоляли его, называя «сэр», «мистер» — была даже одна, которую возбуждали титулы, и она шептала ему «мой Лорд». Он привык к этому, находил в этом удовлетворение. Но то, что сказала Гермиона… Малфой резко прижал её хрупкое тело к холодной мраморной стене душевой. Она не шелохнулась. Её глаза жадно блуждали по его лицу, опускаясь ниже, задерживаясь там, где ожидание становилось нестерпимым. Она коснулась его груди, затем спустила руку ниже. Драко схватил ее запястья и поднял их над головой, а другой рукой заставил посмотреть ему в глаза, держа подбородок. Он искал в них что-то. Последний довод, чтобы остановиться. Но нашёл лишь бездонную жажду. — Я не буду сегодня тебя трахать, — его голос был низким, хриплым. Гермиона вздрогнула, её лицо на секунду исказила тень разочарования. — Но ты все равно кончишь. Драко наклонился и впился в её губы. Она застонала, прильнув к нему всем телом, цепляясь за его плечи. Он зарылся пальцами в мокрые кудри, целовал жадно, чувствуя, как она тает в его руках. Гермиона была такой чертовски вкусной. Он провёл губами по её шее, оставляя влажные следы на горячей коже, спустился к ключицам, а затем прижался губами к груди. Её соски напряглись от холодной воды и возбуждения. Он снял с неё мокрую футболку, и перед ним предстало совершенство — почти обнажённое тело, прикрытое лишь тонкой тканью красных трусиков с бантом. Гермиона запустила пальцы в его волосы, а он продолжил целовать её, покрывая грудь ласками, чередуя поцелуи с лёгкими укусами, заставляя извиваться и стонать громче. — Драко… пожалуйста… — голос её был сдавленным, полным мольбы. Он отстранился и выпрямился. — Ты не так меня называла, милая, — напомнил он. Гермиона прикусила губу. Этот жест был таким чертовски сексуальным, что у него болезненно дёрнулся член. Но он не собирался спешить. — Пожалуйста… папочка… прикоснись ко мне… Я кончу для тебя, — её голос дрожал, полон нетерпения и покорности. — Хорошая девочка, — выдохнул он и не смог сдержать низкий стон. Он сильнее прижал её к стене, затем повернулся, выключил воду и снова притянул к себе. Ещё один поцелуй — глубокий, властный — и он опустился перед ней на колени. Гермиона откинула голову назад, закрыв глаза, когда он медленно стянул с неё трусики. Он жадно оглядел её тело, вдыхая аромат её желания. Она была полностью гладкой и, приблизившись к её лобку, Драко провел горячим дыханием по чувствительной плоти, заставляя её шипеть от возбуждения. Если бы она была в сознании, не окутанная пеленой желания, он бы мучил её дольше, смакуя каждый стон, каждую мольбу. Но сейчас ей было слишком больно, но при этом слишком сладко… Малфой закинул её ногу себе на плечо, прижался губами к бедру, затем приблизился к самому центру её киски и провёл языком по влажным складкам, вызвав у неё протяжный, отчаянный стон. Он мельком подумал, запер ли дверь. Но затем вспомнил — в этом доме все работало автоматически. И в следующую секунду Драко отдался её вкусу, её стонам, её полному подчинению. Гермиона выгибалась — её тело сотрясалось от каждой ласки. Драко не останавливался — его язык работал ровно, уверенно, с каждым движением подводя её к краю. Он ощущал, как её ноги дрожат, как руки судорожно сжимаются в его волосах. Она не просила, не умоляла — лишь растворялась в наслаждении, пока волна не накрыла её с головой. Её крик эхом разнёсся по всей ванне, дрожь прошлась по телу, оставляя его удовлётворенно наблюдать за тем, как она теряется в оргазме. — Драко... папочка... Она кончила, резко выгибаясь ему навстречу, пронзительно вскрикнув. Её тело сотрясалось от судорожных волн наслаждения, а губы шептали его имя. Драко не отрывался от нее, продолжая пить её стоны, пока последние дрожи не покинули её тело. Только тогда он поднялся и крепко прижал её к себе, прижимая губы к её виску. — Все хорошо, милая… Я здесь. Гермиона тяжело дышала, пряча лицо у него на груди, и он ощутил, как она едва держится на ногах. Наркотики и оргазм истощили её. Драко осторожно держал её за талию и, включив тёплую воду, бережно помог ей принять душ, смывая с кожи остатки возбуждения. Её веки слипались, она покорно позволяла ему ухаживать за ней. После душа он закутал ее в полотенце, усадил перед собой и медленно расчесал влажные локоны, затем осторожно высушил их феном. Её дыхание становилось все глубже, тело расслаблялось в его руках. Драко надел на неё другую футболку, подхватил и отнёс в кровать. — Не уходи… — прошептала она, полусонно касаясь его руки. — Обними меня, Драко... Его сердце сжалось. Он не мог отказать ей. Осторожно забравшись под одеяло, он притянул её к себе, окутывая теплом своего тела. Она тут же уткнулась носом в его шею, выдохнув с довольным вздохом. Её волосы наполовину все ещё были мокрыми, но он правда пытался высушить их до конца, чтобы ей было комфортно спать. Драко скользнул пальцами по её спине, выравнивая её дыхание, пока она окончательно не заснула. Только тогда он выбрался из постели, бесшумно покинул комнату и направился в гостиную. Там, в темноте, он рухнул в кресло и закрыл глаза. Её вкус все ещё жёг его губы, её стоны звучали эхом в его сознании. Грудь тяжело вздымалась, а тело горело от неудовлетворенного желания. Он расстегнул брюки, проводя рукой по напряженному члену, и мысленно снова почувствовал, как губы Гермионы шепчут «папочка». Драко застонал, запрокидывая голову назад, и, наконец, позволил себе утонуть в этом сладком, мучительном воспоминании.