Кварцевая стена, отделяющая тебя от меня

      Прошло два полнолуния с тех пор, как в последний раз зажигался свет под озером. Прошло так много бесконечно сменяющих друг друга дней и ночей, наполненных взволнованным плаванием по деревне и тайными вглядываниями в бескрайнюю тьму. Ожидание. Надежда хотя бы мельком увидеть далекие зеленые огоньки, которые возвестят о возвращении жизни в замок, построенный на берегу озера, в котором они жили.       У Гарри был план, который он начал продумывать задолго до того, как появился бы шанс воплотить его в жизнь. Он был таким шатким, что Гарри не решался делиться им с кем-либо с самого Дня рождения. Даже Сириус не знал, что он замышляет, потому что, хотя любимый дядя был тем еще любителем приключений (однажды он выплыл в океан!), был велик шанс, что его беспокойство превысит азартный дух, и все подробности дойдут до родителей Гарри.       Если это случится, все охотничьи привилегии, которые он получил луну назад, будут моментально отобраны. Приближение к замку было запретом для всех, кроме старейшин, которые были ответственны за встречи с человеческим правителем в первый день, когда снег касался озера.       Гарри задумался, правда ли снег такой красивый, как о нем рассказывали в сказках. Те несколько раз, когда родители брали его в путешествие наверх, чтобы увидеть огромный мир снаружи, яростно грело солнце. Его семья предлагала эту авантюру только тогда, когда люди уходили из замка. Родители называли это «Летними каникулами», не объясняя толком, что именно это значит. Это сводило Гарри с ума. Право на охоту несколько увеличило его свободу, но этого было недостаточно. Гарри страстно желал приблизиться к огням. Увидеть вблизи тех, кто построил величественные башни, уходящие в небеса.       Однажды он станет Старейшиной только для того, чтобы получить возможность свободно общаться с человеческим правителем, который проживает в одной из самых высоких башен замка. Но этот момент был слишком далек, чтобы Гарри мог утолить свою нынешнюю жажду. До того далекого будущего ему придется скрываться и нарушать правила, чтобы достигнуть желаемого.       Взгромоздившись на скалу, смотрящую в сторону замка, Гарри устроился на своем любимом месте. Он делал так каждый вечер, когда ежедневные обязанности были выполнены. Подход к камню был скрыт разросшимися роголистником и макроцистисом, это было идеальное место для наблюдения, неизвестное остальным жителям деревни. Никто не потревожит его тут.       Вода наверху становилась темнее по мере того, как садилось солнце. Но вдалеке... за колышущимися водорослями и быстрыми тенями аппетитных рыб, оставалось без движения пятнышко манящего света.       Сделав несколько глубоких глотков воды, Гарри удостоверился один раз, затем второй, не обманывают ли его глаза, но все оставалось без изменений. Пальцы напряженно сжали камень, и изумрудный хвост взволнованно замахал. Гарри едва сдерживался, чтобы не выплыть к людям прямо здесь и сейчас.       Они вернулись. Люди снова заселились в замок, впервые у него появится возможность увидеть их вблизи.

︵‿︵‿︵‿︵

      — Ремус? Я бы хотел присоединиться к ночной охоте, — невинно обратился Гарри через несколько минут после своего грандиозного открытия. Как и ожидалось, когда на него обратили внимание, он был встречен глубоким хмурым взглядом. Едва заметное покачивание взад-вперед обломанного хвостового плавника выдавало дискомфорт. Гарри старался не смотреть на него, как никогда не засматривался на укусы и странные шрамы на теле Ремуса – результат почти смертельно окончившейся встречи, о которой русал никогда не рассказывал. Во всяком случае, не Гарри.       — Ты уже охотился днем.       «Это было не "нет"»       Расправив плечи, Гарри посмотрел прямо в желтые глаза.        — Я мало что поймал. Если честно, мне неловко оттого, как мало я приношу с собой с тех пор, как мне разрешили охотиться. Кое-кто сказал мне, что на ночных охотах всегда больше рыбы... Пожалуйста?       Он почти мог видеть, как мечутся мысли взрослого. Беспокойство заставляло шире раскрываться складки жабр Ремуса.        — Твои родители...       Гарри ощетинился при этом упоминании.        — Мне двенадцать! — раздраженно напомнил он. — Охочусь я или нет – это не их забота, только моя и главного охотника. Которым являешься сегодня ты, правда ведь?       На самом деле, довольно глупый вопрос, поскольку практически каждую ночную охоту возглавлял Ремус. Большая часть морских обитателей была одарена превосходным зрением, но у Ремуса зрение было выдающимся.       Русал издал негромкое, ворчливое фырканье.        — Возможно, в самом деле будет лучше, если ты получишь больше опыта в охоте, — прокомментировал он. — Все мы знаем, что ты не пойдешь по пути певца. Самый молодой за столетие ребенок, которого выгнали из хора, да? — То, что это было сказано дразнящим тоном, нисколько не уменьшило возникшей боли при напоминании. Горькое чувство стихло только после того, как получилось раздобыть согласие, открывавшее путь осуществлению его плана. — Хорошо, Гарри. Ты можешь поохотиться сегодня ночью. Однако остальные не смогут так пристально следить за тобой, как на дневных охотах. Пообещай, что как только ты почувствуешь себя уставшим или рассеянным, ты немедленно вернешься в деревню. Не имеет значения, сколько рыбы стоит на кону. Все ясно?       — Да, сэр! — взволнованно воскликнул он, почти позабыв о болезненном напоминании.       Следующий час прошел за плаванием и мелкими поручениями, которые не позволяли его мыслям кружиться в воспоминаниях о далеких огнях и осознании, насколько близок он к осуществлению мечты, которая манила Гарри уже несколько лет. Он предупредил родителей о вылазке, наточил копье и облачился в охотничью одежду: плащ из озерных водорослей и перекидываемую через плечо веревку с ракушками, которые громко звенели, если распустить узлы, зовя на помощь.       Наконец, он отправился на окраину деревни, чтобы присоединиться к остальным участникам ночной охоты. Мерцающие хвосты покрывала запекшаяся липкая черная грязь, встречающаяся лишь в нескольких местах озера. Целая охота могла быть испорчена из-за того, что добыча – или, что еще хуже, дикие гриндилоу – заметят длинный блестящий хвост прежде, чем окажутся в пределах досягаемости копья.       Гарри не волновался о предстоящей охоте. Нет, выйти на вылазку дважды за один день было крайне продуманным решением. Занявшись охотами всерьез, Гарри быстро обнаружил, что является превосходным охотником, способным обнаружить и поймать самую быструю рыбу голыми руками. Вот почему у него было много лишней добычи. Часть улова он всегда прятал в укромном месте, прежде чем притвориться, что возвращается с почти пустыми руками. Не для того, чтобы оставить добычу себе, нет. Для того, чтобы выиграть время для «того самого» момента.       И сегодня этот момент настал.

︵‿︵‿︵‿︵

      На ночных охотах никто не опекал новичков. Каждый сам нес ответственность за выбор — держаться поближе к другим охотникам или отплыть и рискнуть получить травму. Это было к лучшему, потому что давало Гарри шанс ускользнуть. Охотники время от времени собирались вместе, но он планировал вернуться задолго до первой встречи. Хватило бы даже мимолетного взгляда. Одним глазком увидеть вблизи мир тех захватывающих существ, которые смогли поймать свет и приказать ему сиять для них во тьме, было бы достаточно.       Фред и Джордж однажды провернули это и с гордостью делились тщательно разработанным планом, который Гарри, к сожалению, не мог использовать из-за отсутствия близнеца для фокуса с подменой. Близнецам не всегда можно было верить, но этим словам Гарри полностью доверял:       «Нам даже не пришлось всплывать на поверхность», — заявил Джордж, лихорадочный румянец после заплыва к замку заливал его серые щеки, — «Люди поместили под воду какой-то прозрачный слой. Как будто они сами хотели показать нам себя!»       Гарри запомнил каждое их слово, включая маршрут, который они описали как достаточно безопасный, чтобы добраться до замка. Но в итоге Близнецы так и не отважились заплыть достаточно далеко, чтобы разглядеть какие-то детали, кроме размытых очертаний за «прозрачным слоем», поскольку их остановили очертания приближающегося Гигантского кальмара.       Это был риск, который нельзя было игнорировать, но на который Гарри был готов пойти. Кальмар не доберется до него. Во всяком случае, не раньше, чем он увидит вблизи человека.       Минута истекла, и приготовления были завершены. Гарри мощным движением сорвался с места и двинулся вперед, в просторы Большого озера. Даже с корзиной на спине и копьем в руке ему потребовалось всего несколько взмахов сильного хвоста, чтобы рассечь воду с головокружительной скоростью. Он поднырнул и провертелся, ненадолго потерявшись в игривых маневрах, чтобы оторваться от остальных охотников.       Как только отряд исчез из поля видимости, корзина была сброшена рядом с камнем, у которого был спрятан его утренний улов. Гарри поднял голову и замер, устремив лихорадочный взгляд на крошечную точку далекого света, такого же зеленого, как его собственный хвост.       Он плыл так, словно хищник наступал ему на плавник.       Он и не подозревал, что хищник поджидал его в месте прибытия.

︵‿︵‿︵‿︵

      Том был в благоговении. Хотелось крутить головой, разум переполняли картины Хогвартса. Конечно, он этого не показывал. Слизеринцы и без того были невысокого мнения о нем, чтобы он мог позволить себе таращиться на каждый говорящий портрет или движущуюся лестницу. Было уже достаточно плохо, что маска непринужденности соскользнула с его лица во время ужина. Голод был таким дурманящим, что, когда перед ними появились, казалось, все блюда мира, желудок отчаянно зарезало. Жареный цыпленок, круглобокий картофель, свежий горошек и морковь, лоснились маслом так сильно, как будто хотели похвастаться, что на них нет ни единого пятнышка гнили. Выпечка и рагу, супы и сводящие с ума сладкие пирожные…       Как будто по стране не прокатывались ежегодные марши голодающих. Как будто голод — это проблема исключительно магглов. Может быть, так и есть. Может быть, волшебники, купающиеся в изобилии еды, как высший вид, по природе своей не желали делиться ею с низшими существами. Когда-нибудь ему придется задуматься над этим.       Но не сегодня, этим вечером единственной заботой Тома было сдерживать себя, чтобы не бросаться от одной удивительной вещи к другой, выставляя себя простаком. Наконец-то он нашел общество, частью которого хотел бы стать. Завести друзей, если получится.       Подколки в адрес его акцента Кокни и насмешки над подержанными книгами не трогали его. Но странно, что внутри он все еще чувствовал себя гораздо более задетым, чем в приюте. Там никто не хотел с ним общаться, потому что его боялись. Это он мог принять.       Здесь его оставляли за бортом, потому что считали незначительным. Недостойным.       Он никак не мог смириться с этим. Более того, Том отказывался признавать это. Поэтому, вместо того, чтобы отправиться в общую комнату и попытаться подлизаться к сокурсникам, с которыми ему предстояло жить следующие семь лет, он использовал свой первый вечер в качестве студента Хогвартса, чтобы восполнить пробелы в своих знаниях. Единственной литературой, которая могла бы помочь ему понять культуру волшебников, была история, поэтому, выудив том «Истории магии» из своей сумки, он отправился на поиски тихого места в гостиной Слизерина, чтобы почитать. Несмотря на поздний час, общая комната была полна людьми, в основном, старшекурсниками. Теплые места у камина и удобные диваны и кресла в центре гостиной – все были заняты. Глазам попалась только одна свободная подушка, спрятанная в укромном уголке между стеной и высокими внушительными стеклянными окнами, открывающими вид на глубины озера.       — Место проклято, — заметила девушка примерно того же возраста, что и он, как раз перед тем, как Том собирался сесть. — Морские жители положат глаз на любого, кто сядет там, и сожрут его.       На ее лице играла зловещая улыбка, которую он знал по собственным отражениям. Блеф? Возможно, но бросающий вызов взгляд придавал убедительности предупреждению. И тем не менее…       Том еще не знал, как действуют проклятия и можно ли им противостоять. Что он действительно хорошо понимал, так это порядки, устанавливаемые детьми. Это было темой, в которой он был хорош, и понимание которой часто использовал в своих интересах. Если бы он сейчас поддался — устроился на полу или удалился в свою комнату, — если бы он слепо поверил незнакомке, полагаясь только на ее слова, он бы проиграл. Был отброшен на самый низ пищевой цепочки.       Он демонстративно уселся на проклятую подушку, словно претендуя на трон, бросив на девочку надменный взгляд. Хогвартс больше не был таким пугающим и кружащим голову, когда люди и выбрасываемые ими фокусы оказались такими знакомыми.       — Я сожру этих тварей в ответ, — широко ухмыльнулся Том, обнажая острые сверкающие зубы. — Теперь это мое проклятое место.       Ее глаза чуть расширились, загоревшись, и в них отразилась зеленая вода. Без сомнения, это был проблеск уважения.        — Не говори, что я тебя не предупреждала. Кстати, меня зовут Вальбурга. Вальбурга Блэк.       Гордость в ее голосе свидетельствовала о важности фамилии. Какой-то подразумевающийся статус. Риддл поклялся, что пролистает все учебники истории, чтобы выяснить, в чем заключался источник этой надменности.       — Том, — единственное, что он произнес в ответ. Его фамилия будет важна только после того, как он найдет веские доказательства магического происхождения своего отца (а доказательства однозначно будут, Том был слишком неординарным, чтобы происходить от двух магглов. Его мать была бы жива, будь она ведьмой. Однако неразумно было хвастаться своей магической кровью, не имея на руках железных доказательств, которые он мог бы ткнуть им всем в лицо, прежде чем они склонятся к его ногам).       Кроткий кивок, шуршание юбки, и Вальбурга Блэк отошла к знакомым.       Несмотря на всю браваду, Том осторожно оглянулся через плечо на водные глубины позади него, освещенные самое большее на два ярда, прежде чем свет тускнел во тьме.       Народ русалок…       Какой бред. Он поверит в это, только если увидит хотя бы одну.

︵‿︵‿︵‿︵

      Свет больше не был далеко. Лениво скользя сквозь густые водоросли, росшие на камнях у подножия утеса, Гарри чувствовал себя загипнотизированным источником света, который, казалось, утягивал в свои объятия. Он не мог по-настоящему вообразить себе «прозрачный слой», который упоминали Фред и Джордж, и, честно говоря, не смог бы теперь описать его никому другому, если бы его спросили. Перед ним было три барьера, расположенных рядом друг с другом, все неестественно квадратные и симметричные, более прозрачные, чем рыбьи плавники или прозрачные раковины. Самое близкое, что он когда-либо видел, были кристаллики кварца, которые, по словам родителей, зарождались в горах и иногда попадали в озеро.       Не-кварц покрывали сетью перекладины. Куда более темные и отполированные, чем любые каменные постройки, которые Гарри когда-либо наблюдал у людей. По сравнению с покосившимися, грубыми домами, из которых состояла его деревня, представшие перед ним сооружения были прекрасны.       Сделав глубокий глоток воды и позволив ей медленно протечь через жабры, чтобы унять беспокойство, Гарри преодолел оставшееся расстояние, пока не оказался в лучах неестественного сияния. Достаточно близко, чтобы своими глазами увидеть то, что лежало за барьером.       Внутри было... пусто.       Ну, не совсем так: по бокам располагались большие прямоугольные предметы, из потолка росли искривленные вещи, излучающие свет, и по всему дну круглой комнаты были разбросаны странные круглые скалы. Но ни одна из этих форм не могла быть человеком. Единственным движением, которое он заметил, было отдаленное мерцание желто-оранжевого света, такого яркого, что при взгляде на него становилось больно глазам. Опять же, ничего похожего на то, как описывали ему этих существ друзья и семья (выше пояса они очень похожи на нас, но ниже, где начинается раздвоенный хвост, они стыдливо заворачиваются в одежды, чтобы скрыть свое уродство).       И тут Гарри осенила страшная мысль, огромный просчет в его плане.       Спят ли люди по ночам? Все до единого?       В отчаянии Гарри протянул руку, перепончатые пальцы растерянно уперлись в барьер, оказавшийся твердым, как камень, и гладким, как ракушки. Первый выпавший шанс увидеть людей, — нет, все его возможности увидеть другой мир, так как он мог ускользнуть только на ночных охотах, — и их там не было?       Сам того не желая, Гарри издал мучительный, гневный вопль и со всей злости ударился о барьер.       Что-то шевельнулось, так внезапно, что Гарри сначала даже не заметил движения. Темный комок, который ранее прижимался к барьеру примерно на длину копья ниже Гарри, развернулся, быстрый, как пескарь, и отскочил, уронив что-то. Предмет оказался достаточно тяжелым, сравнимый с большим валуном, судя по скорости, с которой он опустился на дно (Гарри на мгновение забыл, как мама однажды показала ему, что даже маленькие, на первый взгляд, камешки, весили гораздо больше над водой и падали с втрое большей скоростью, чем под ней).       Гарри забыл обо всем на свете, его мозг остановился, когда он посмотрел в глаза, так похожие на его собственные, на лицо, завораживающее своей чудовищностью. Розовую и бледную плоть, как мякоть моллюсков, обрамляли короткие завитки волос, которые совсем не походили ни на один вид водорослей, которые когда-либо видел Гарри. Как бы это создание где-нибудь замаскировалось? Лениво взмахнув хвостом, Гарри спустился вниз, стараясь не спугнуть человека и наслаждаясь зрелищем. Странность существа нисколько не отпугивала, наоборот, Гарри захотелось донимать и донимать его, чтобы создание раскрыло все свои секреты. Не только раздвоенный хвост был прикрыт странными тканями (заканчивающимися двумя блестящими черными обрубками), но и все остальное — от шеи до хвоста. Открытыми оставались только голова и руки, такие мягкие и такие розовые…       Это выглядело съедобно.       Гарри потряс головой, чтобы прояснить мысли, и, переборов инстинкты, прихлопнул челюсть. По-видимому, это движение вывело человека из оцепенения, потому что он снова зашевелился. На этот раз создание подошло ближе, медленно переставляя лапы, как краб. Так как их было только две, Гарри с нездоровым интересом подивился, как существо не перевернулось и не приземлилось беспомощно на спину.       Судя по движению рта, человек пробовал говорить с Гарри, но первоначальный восторг от понимания происходящего исчез, когда стало ясно, что барьер поглощал слова. Не то чтобы он смог их понять, успокоил себя Гарри.       Что бы ни хотел сказать человек, его слова все равно навряд ли были бы добрыми. Гарри напугал его, и теперь существо бегало взад-вперед, указывая на него палкой. Волшебной палочкой. Самое опасное оружие, которым владели люди, согласно наставлениям Ремуса. Но палка человека совсем не выглядела опасной. С другой стороны, позвоночные моллюски тоже не выглядели представляющими угрозу, пока не начинали бешено стрелять ядовитыми иглами, чтобы защититься от Гриндилоу. Или как в случае с водными нимфами: их хрупкие руки могли запросто задушить самых выносливых русалок.       Лучшим способом уладить конфликт было уплыть, но Гарри был эгоистом и желал получить куда больше, чем одно зрелище живого человека. Он хотел установить с ним контакт. Сделав еще один глубокий глоток воды, Гарри сосредоточенно прижал руки к барьеру, концентрируясь на магической сердцевине в горле, пока она не нагрелась.       Возможно, он плохо сочиняет песни. Возможно, он не в состоянии удержать мелодию, потому что сила его магии казалась слишком могучей для такой деликатной задачи и сотрясала все тело в судорогах при попытке контролировать ее, но что Гарри мог делать хорошо, так это петь.       Он запел. Закричал. Заставил прозрачный барьер вибрировать, изо всех сил пытаясь спародировать грубую мелодию, просто чтобы проверить, проникнет ли звук вовнутрь.        — Ты меня слышишь? — яростно думал Гарри, облекая эти слова в песнь. — Слышишь, как я зову тебя?       Палочка опустилась, и темные глаза уставились на его собственные (такие же изумрудные, как его хвост). Рот больше не двигался, как будто человек понял, что слова бесполезны. Удивительно. Гарри всегда знал, что они были такими же умными, как русалки, если не больше, учитывая все, что они создали. (Кощунство, конечно. Эту мысль он благоразумно держал при себе после того, как впервые высказал ее в туманных размышлениях и получил взбучку от Снейпа, который преподавал Человеческую культуру жителям деревни с видом слепо уверенного в своем величия русала, ни разу в жизни не разговаривающего с человеком).       Вместо того чтобы заговорить, человек сделал что-то потрясающее, качнув головой вверх-вниз. Это был кивок.       Изучал ли он невербальное общение русалок или люди разделяют с их народом этот жест? Любой из вариантов вызывал у Гарри желание копнуть глубже, узнать больше. Он был совершенно ошеломлен, дико ухмыльнувшись своему открытию.       По какой-то причине это стало гранью. Не успел Гарри жизнерадостно улыбнуться, как человек рванул с места. Пугливая штучка. Надо будет запомнить на следующий раз.       Ведь кого он обманывал? Следующий раз обязательно будет.