Тысяча и один

Проснулся Лука от грохота. Он даже не сразу понял, что этот чудовищный звук, поднявший на ноги всю округу, – всего лишь стук в двери. Он торопливо оделся, усадил Ланьку на плечо и поспешил спуститься в гостиную. Здесь заспанная, встрепанная Урса и аккуратный, собранный Павел встречали раннего гостя – мастера Хэвиша. В элегантной светлой гостиной он выглядел как булыжник, завернутый в батистовый платок, и был примерно так же приветлив. Все попытки бедняги Урсы развлечь гостя светской беседой разбивались об него, как прибой о скалу. Вслед за Лукой приплелся Фран, на ходу кусая булочку, плюхнулся в кресло и, кажется, снова задремал. Последним вышел Вит – изящный и свежий, словно явился на заранее назначенную встречу. – Смотрю, вы тут совсем расслабились, – пробасил Хэвиш вместо приветствия. – Столичные порядки завели, спите до обеда. Лука хотел было объяснить, что никто на самом деле не расслаблялся, просто они вернулись домой далеко за полночь и были ужасно вымотаны. Но под насмешливым взглядом мастера Витольда осекся: в самом деле, никто кроме него и не думал оправдываться. – Не вижу причины отказываться от отдыха, пока есть возможность, – Вит присел и сделал приглашающий жест Хэвишу. – Но ты, судя по всему, пришел предложить что-то получше? Кресло жалобно скрипнуло под могучим весом. – Предлагаю отправиться прямо сейчас. – Но на совете решили… – нахмурился Фран. – Совет пусть катится к твари под хвост! Толку от них? Только гундят под руку. – Но если что-то пойдет не так… – попыталась возразить Урса – Они вас там и притопят, – Хэвиш хмыкнул. – Ради славы. Чем меньше посторонних, тем лучше. Давайте, собирайтесь. – Но ведь… – Луку даже слушать не стали. Витольд на мгновение задумался. Его взгляд скользнул по лицам, по окнам, запутался где-то в узорах ковра и вдруг прояснился. Он обернулся к Франу. – Раствор уже готов? Разом взбодрившийся лекарь часто закивал. – Тогда выдвигаемся, – Вит поднялся и посмотрел на Хэвиша. – Дай нам пару минут. – Одну. Хэвиш небрежно махнул рукой, и Лука со всех ног кинулся в комнату. Сердце у него колотилось как бешеное. Он бережно усадил Ланьку на насест и принялся собираться. – Я с вами, – чвиркнул Ланька. – Оставайся, – пропыхтел Лука, натягивая ботинки. – Тебе покой нужен. – Я с вами! – рассерженный сорокопут неуклюже спорхнул на стол. Лука тяжело вздохнул и прекратил суетиться. Он подошел к столу и позволил птице запрыгнуть на ладонь. – Я знаю, что ты волнуешься. Но тебе, правда, лучше остаться, – он мягко чмокнул серенькую головку, – Я же полезу в самую пакость. Что если ты свалишься? Что если гниль брызнет? Ты ведь сейчас даже взлететь не сможешь! – Ну и пусть, – нахохлился Ланька. – Ничего не пусть! – Лука решительно пересадил птицу на жердочку. – Там забот и так будет выше крыши. Никто из нас не сможет за тобой присматривать, а к мастеру Хэвишу… ты и сам не захочешь. Останься здесь, ладно? Если ты будешь в безопасности, то и мне будет вдвое спокойнее. Перед уходом Лука заглянул на кухню: особенное дело требовало особенного снаряжения. На прошлом патрулировании он заметил, что Фран всегда разливает свое зелье в изящные маленькие флакончики. Это очень подходило к характеру лекаря и, наверняка, было удобно в медицинских целях, но поливать из такого гниль – в час по капле – дохлый номер. Другое дело, если перелить раствор в емкость побольше. Сперва Лука думал о чем-то вроде горшка или кастрюли, но эксперимент с водой во дворе показал, что идея так себе: и количество выплеснутой из кастрюли жидкости, и направление, в котором это выплеснутое летит, плохо поддавались контролю. Половина с таким трудом приготовленного раствора будет истрачена впустую. Он долго присматривался к подходящей утвари и на днях обратил внимание, как ловко и точно Павел поливает соусом готовое блюдо, поэтому теперь собирался разыскать на кухне поварешку поухватистее. Пролетевшая мимо кухонных дверей Урса сбилась с шага и вернулась назад. – Ты чего тут опять? Все внизу уже! – Ищу что-нибудь, чем будет удобно разливать зелье, – Лука повертел в руках ложки: одну большую, но чересчур широкую, вторую с глубокой чашей, но слишком маленькую. – Мыслишь правильно, – Урса отобрала у него обе ложки. – Но мелковато. Она сняла с крюка над плитой ковш на длинной ручке и кинула Луке. – Вон то ведро возьми и побежали, сейчас сам все поймешь. Выбежав за ней на крыльцо, Лука присвистнул: – Я думал, у нас будет пара сумок с бутылочками… У крыльца под деревом стояла телега, груженная большими деревянными бочонками. Урса со смехом разлохматила Луке волосы. – С этим скарбом мы туда до ночи тащиться будем, – послышался недовольный голос мастера Хэвиша. Похоже, он тоже думал о паре сумок. Вит задумчиво почесал бровь. – На каждую лодочку можно поставить по бочонку – итого шесть. Фран, как полагаешь, шести будет достаточно? – Вообще, я не оценивал расход на таких площадях. Но думаю, что должно хватить. – Тогда загружаемся, – Витольд вызвал шесть эфирных лодок. Пока Павел занимался погрузкой, Лука суматошно соображал, не упустил ли чего-нибудь важного, но на двадцатом «что, если» понял, что всего все равно не предусмотришь. – Лодочки, бочоночки, столичные девчоночки, – фыркнул Хэвиш, пнул предназначенную ему лодку, которая тут же рассыпалась искрами, и взял из телеги еще один бочонок. – Догоняйте, неженки! Лука и ахнуть не успел, как тот очутился высоко над землей. До этого дня Лука видел в воздухе лишь мастеров-магов, которые пользовались самыми разными по форме, но одинаковыми по сути эфирными лодками своей стихии. Мастер-боец двигался совершенно иначе. В первую секунду Луке показалось, что Хэвиш просто скачет по воздуху, но когда он тоже взлетел и оказался чуть ближе, то смог разглядеть, что на каждом прыжке под ногой мастера появляется каменная плитка, расчерченная сетью янтарных прожилок. Когда Хэвиш отталкивался и прыгал дальше, плитка исчезала так же, как ставшие ненужными лодочки, только осыпалась не искрами, а песком. Лука даже проверил, не падает ли он вниз, на головы горожанам. То, с какой легкостью Хэвиш, отягощенный грузом, бежал по небесам, вызывало у Луки восхищение и немножечко зависть. Как по заказу, ветер сегодня дул в сторону гнили, так что и долетели они в два счета, и вонь уносило вглубь поганого моря, поэтому даже рядом с границей дышалось легко. У самых Полянок Урса неожиданно догнала Вита и указала ему на что-то внизу. Витольд кивнул, окликнул Хэвиша и направил костер к указанной ею точке. На выжженной полосе у погибшей деревни их ждала Дана Милосердная. Она в одиночестве прогуливалась по сырой траве, уже пробившейся сквозь золу. Лодочки опустились рядом, а следом спрыгнул и Хэвиш, обдав подол Милосердной веером брызг. – Доброе утро, уважаемая, – Витольд поднес ладони ко лбу и слегка склонил голову. – Не ожидали застать вас в этой глуши таким ранним утром. – Зато я ожидала застать вас именно здесь и именно ранним утром, – Милосердная заметила пятна на платье, брезгливо поморщилась и встряхнула рукой. Грязные капли слетели на землю, не оставив и следа на светлой ткани. – Так похоже на Хэвиша. – Так похоже на Дану, – Хэвиш плюхнул свой груз на землю. Капли, смешанные с землей и золой, снова брызнули во все стороны, но на этот раз каким-то чудом достались лишь хэвишевым штанам. – Ни свет ни заря примчаться присматривать за детишками. – Кто знает, что вы здесь натворите, предоставленные самим себе, – без тени иронии ответила Милосердная и улыбнулась Луке краешками губ. – Так значит это ты – юное дарование, на которое все возлагают так много надежд? Лука стукнул костяшками пальцев в лоб и склонился в пояс. Холодная улыбка этой властной женщины пугали его сильнее кулаков Хэвиша. – Постараюсь оправдать доверие! – выдохнул он. – Не боись, – по спине похлопала тяжелая рука. – Детей она не ест. – Предлагаю оставить любезности для более подходящего случая, – вмешался Витольд, и Лука с облегчением разогнулся. – Лука, сегодня ты главный. Покажи Павлу, куда лучше сгрузить зелье. Если будет нужна какая-то помощь или возникнут вопросы, говори сразу – решим. Урса, проверь на всякий случай окрестности. Главным, тем более на глазах сразу у трех мастеров, Луке бывать еще не доводилось. Мысли – за что хвататься? – всплеснулись в панике и затаились в звенящей пустоте. Он замаскировал замешательство попыткой стереть морось с лица и мысленно сам на себя прикрикнул. Обещал, что не подведешь, – действуй! Если нет своего плана, можно воспользоваться указаниями мастера. Лука тряхнул головой и огляделся. Никто не стоял в ожидании, пристально наблюдая за каждым его действием. Мастера беседовали, укрывшись от дождя под деревьями. Урса сидела на одной из лодочек, погруженная в поиск. Фран и Павел методом проб искали место для разгрузки, достаточно близкое к границе гнили, но все еще безопасное. Похоже, главным ему предстояло быть исключительно над самим собой. Лука облегченно вздохнул и тоже занялся делом. Он выдернул пробку из своего бочонка, подставил ведро поближе и, изо всех сил поднатужившись, попытался перелить зелье. Пузатые бока неловко заскользили, и бочонок едва не вывернулся из рук. Послышался глухой стук дерева о дерево, зелье хлынуло через опасно накренившийся край и почти опрокинуло ведро. Сердце екнуло, но катастрофы так и не случилось. Словно живой, поток извернулся в воздухе и сам собой улегся обратно на дно ведра. Трясущимися руками Лука опустил бочонок на землю и растерянно обернулся к героям. Мастер Дана, уже удобно устроившаяся на сооруженном под ветвями сиденье, слегка кивнула ему и вернулась к разговору. Лука отвесил почтительный поклон. Даже сейчас, когда он сам стал частью костра, способности героев поражали. Больше он рисковать не стал, дождался помощи освободившегося Франа. Вдвоем они заполнили ведро почти до краев, и Лука поспешил к границе. Зачерпнув полный ковш, он аккуратно вылил на гниль первую дозу раствора. Ее поверхность тут же схватилась и отвердела. Лука добавил чуть больше зелья и постучал ковшиком по получившейся корочке. Корка слегка потрескалась, но гниль из-под нее не выступила и вокруг не забурлила. Лука обернулся: вот теперь все взгляды оказались прикованы к нему. Коротко выдохнув, он улыбнулся для храбрости, махнул ковшом и сделал первый шаг через границу. Затвердевший слой захрустел под подошвой и рассыпался мелким кристальным песком, образовав небольшой безопасный островок. Лука кивнул самому себе и разлил следующую порцию зелья. В целом все шло относительно неплохо, если не считать того, что каждые пять минут приходилось возвращаться с пустым ведром. Чтоб облегчить его работу, разлив зелья взял на себя Павел, и Лука с удовольствием переводил дух, пока ведро наполнялось. С каждой ходкой дорожка становилась все длиннее, а Лука шагал по ней все увереннее. День, несмотря на всегдашний дождик, выдался жарким, и через полчаса беготни он весь взмок, но снимать рубашку перед Урсой и мастером Даной стыдился. Пришлось ограничиться закатыванием рукавов, но пот все равно смешивался с моросью и лез в глаза. Примерно через час Лука понял, что ручка ведра натерла ладонь до волдырей. В очередной раз вернувшись за добавкой, он со вздохом оценил свою работу – дорожка не покрывала еще и половины расстояния до «бочки», так что об отдыхе думать рано. Лука поискал глазами, что можно подложить под натертые места. Но что он мог найти здесь, на выжженной полосе? Он поморщился и снова взялся за ручку. На следующей передышке его уже поджидал Фран. – Ну и что ты творишь?! А ну, живо дай сюда руки! – Да ерунда, даже не больно! – отмахнулся Лука. – Даже если прямо сейчас и не болит, в чем лично я сомневаюсь, ты подумал, что будет через час? Сядь! И не шипи – тебе же «не больно»! Лука покорно терпел, пока Фран промывал, смазывал и туго забинтовывал обе ладони. Вторую, скорее, на всякий случай, но Лука спорить не стал. Отходчивый лекарь уже через мгновение перестал злиться и ласково дул на щиплющие ранки. – Урсонька, сделай милость, найди ему водички попить и умыться, – Фран потряс пустой флягой. – Что-то я увлекся промыванием. – В окрестностях нет воды пригодной для питья, – Милосердная незаметно появилась рядом с ними. – Да и ладно, я и так весь мокрый! – смутился Лука. – В свободное время прочтите вашим друзьям хотя бы короткую лекцию о важности водно-солевого баланса в организме, – во фляге забулькало, и Дана вернулась к Хэвишу и Витольду, ожидавшим ее под деревьями. Лука сделал глоток и поклонился ей вслед с благодарностью: чистейшая прохладная вода освежала и словно давала новые силы. – Ты ничего странного не замечал в «бочке»? – вдруг спросила Урса. – Да как-то и не смотрел на нее вообще, не до того пока, – Лука с сожалением оторвался от фляги. – А что? – Не знаю, – она с прищуром всматривалась в ребристый силуэт. – Вам не кажется, будто она дрожит? Лука и Фран повернулись и попытались разглядеть, о чем она говорит. – По-моему, нет, – помотал головой Лука. – Ну разве что совсем немножечко… Но, может быть, это от жары. Ты уверена? – Да, – Урса нахмурилась. – Что-то с ней не так. – Я посмотрю, когда подойду поближе, – пообещал Лука. – И сразу скажи, что увидишь! – велела Урса, но хмуриться не перестала. В ближайшую ходку Лука так ничего и не заметил, но когда дорожка перевалила за середину, ему и самому стало казаться, что «бочка» слегка вибрирует, будто бы дышит, так же, как «яйца» тогда в лесу. Насколько Лука успел узнать Урсу, она не стала бы поднимать шум из-за пустяка. Обеспокоенный ее тревогой, он вглядывался все внимательнее, пока не понял, что им не кажется: подрагивает не только сама «бочка», но и гниль вокруг нее. Едва услышав его отчет, Урса закричала: – Вит! … тьфу… Мастер Витольд! У нас проблемы! Все три героя оказались рядом в ту же секунду. – В чем дело? – Эта дрянь собирается атаковать! – Урса ткнула пальцем в сторону «бочки». – Ты шутишь? – не поверил Хэвиш. – Что она сделает на таком расстоянии? – Докладывай, – приказал Вит. – По моим наблюдениям, – Урса, хмурясь, посмотрела в сторону границы. – Она создает гниль или перераспределяет существующую, чтобы помешать Луке. – Лука? – Я только видел, что она колышется. – Поток густой и медлительный, но он там есть, – кивнула Милосердная. – Ты молодец, девочка, такое не каждый способен заметить. Витольд сделал несколько шагов к проделанной тропинке, но Фран не позволил ему подойти слишком близко. – Насколько медлительный, Дана? – спросил он, присматриваясь. – Должны ли мы отступить? – Если ничего не изменится, он нас не перегонит. Но если Лука замедлится или порождение начнет действовать активнее, это может стать опасным. С лицом, потемневшим от ярости, Хэвиш врезал кулаком в ладонь. – Значит, он не должен замедляться! – Не рычи на ребенка, – осадила его Милосердная. Краем глаза Лука заметил, что и Урса закусила губу. – Я не буду замедляться! Вот увидите! Схватив ведро, он поспешил вглубь поганого моря. Теперь уже никто не вел бесед в холодочке, все собрались у бочонков и напряженно всматривались в очертания дорожки, по которой метался Лука, боясь заметить признаки ее затопления. Лука, задыхаясь, бегал. Он ни за что не хотел позволить твари победить снова, даже если ее победа будет совсем маленькой. Наплывы гнили стали уже заметны, и хотя пока еще он успевал залить их, прежде чем они сползут на расчищенную землю, усталость давала о себе знать. Раствор казался залитым в ведро свинцом, жара и влажность давили на грудь, содранные ладони горели, а ноги гудели и не гнулись. Он совсем выдохся, но помощи ждать было неоткуда, и Лука продолжал бежать. Пошептавшись с Витольдом, Фран с бесконечным сожалением на лице выдал ему какую-то горькую микстуру, зашипевшую на языке. В Луку словно вселились все пять стихий разом – он чувствовал, что теперь мог бы прыгнуть до самого горизонта не хуже любого хэвиша. Подхватив ведро, мгновенно ставшее невесомым, Лука возобновил свою гонку с гнилью и уже рассчитывал выйти из нее победителем. – Последний, – объявил Павел, выбивая пробку из бочонка. Лука в панике обернулся. До «бочки», которая уже пульсировала так, что не требовалось и присматриваться, оставалось около десятка шагов. Как раз на один бочонок. Но тогда на нее саму ничего не останется! Он растерянно поглядел на мастера Витольда, но у того, похоже, тоже не было волшебного решения. – Это я виноват, – Фран закусил костяшку пальца. – Нужно было учесть, что тварь станет сопротивляться. – В городе есть еще! – в голосе Урсы звенели слезы, да и глаза откровенно заблестели. – Давайте слетаем! – Бесполезно, – покачала головой Милосердная. – При нынешней скорости потока к нашему возвращению гниль уже затопит все, что было расчищено. Лука сел прямо в грязь и лупанул кулаками по мокрой земле. – Получается… столько стараний и все зря?! – Задрали ныть!!! Побагровевший Хэвиш подхватил бочонок под мышку и побежал по трескающейся под его весом дорожке, на бегу призывая меч в другую руку. Лука перекатился на четвереньки и с этой неловкой позиции рванул следом. – Куда?! – с перекосившимся лицом взревел Витольд, но Фран и Павел удержали его на месте. – Хэвиш! – одновременно ахнула Милосердная и взвизгнула Урса. Гниль практически вскипала за Хэвишем. Пузыри вздувались и лопались, осыпая все вокруг даже не каплями, струями черно-зеленой слизи. Запах сгустился так, что резало глаза и выворачивало внутренности. Все, что оставалось Луке – прикрыть лицо локтем и нестись следом, стараясь не сбиться с дорожки. Из-под руки он видел, как Хэвиш рубанул «бочку» мечом, с влажным хрустом обнажая синюшное волокнистое нутро, расчерченное темными прожилками. Гниль плеснула во все стороны. Половинки, вывернувшиеся мясом наружу, дергались, словно пытаясь соединиться, но Хэвиш с глухим рыком воткнул между ними бочонок и пробил его насквозь кулаком. Залитая хлынувшим зельем «бочка» зашипела и с хрустом провалилась внутрь себя вместе с обломками досок. Только теперь Хэвиш сдавленно охнул и схватился за изуродованное черными брызгами лицо. Подлетевший Лука ухватил его за руки и потянул их в сторону – не хватало еще размазать заразу! Едкая жижа с промокших рукавов мастера мгновенно пропитала повязки на ладонях, словно кипятком обжигая свежие ссадины. Из глаз брызнули слезы, и Лука едва сдержал порыв размазать их по щекам. Несмотря на то, что действие шипучего снадобья еще не совсем выветрилось, тянуть к границе тяжеленного, почти ослепшего Хэвиша у Луки получалось, только пока тот мог идти сам. Но когда колени героя бессильно подогнулись, они вдвоем едва не рухнули прямо в поганое море. Их спас Павел, подбежавший не разбирая дороги. Он взвалил Хэвиша на спину и вынес на чистую землю, а Лука, спотыкаясь и морщась от боли в натертых и обожженных руках, выбрел следом за ними сам. Едва они переступили границу, всех троих окружил зеленый кокон. Фран кинул беглый взгляд, оценивая ранения Луки и Павла. – Быстро снимайте грязную обувь и срежьте с одежды все, что испачкано гнилью, – велел он и тут же прикрикнул: – Урса, не лезь! А сам склонился над Хэвишем. В мешочке лекаря оставался флакон зелья, но этого было слишком мало даже для первой помощи. Фран вытряхнул на землю все содержимое мешка, но чуда не произошло – второго флакона там не завалялось. – Урса, – приказал Вит, – собери все, что осталось! Любую каплю! Глотая слезы, Урса схватила ближайший бочонок. – Подожди, девочка, – остановила ее Милосердная. – Это моя работа. Повинуясь движению рук Даны, все капли и лужицы – сохранившиеся на дне бочонков, упавшие на землю, оставшиеся в ведре и ковшике Луки, слетелись вместе и собрались в мутноватый желтый шар, который Урса аккуратно подхватила ковшом. Фран не глядя протянул руку за зельем и продолжил обрабатывать раны, сосредоточившись на лице Хэвиша. – Глаза целы, – облегченно выдохнул он. – Но в лечебницу нужно немедленно! Витольд оглянулся на искореженную «бочку». – Дана… – Я сделаю, не волнуйся, – Милосердная вызвала лодочки-капельки. – А ты закончи тут все. Павел втащил Хэвиша на лодку и устроился поустойчивее. – Лука, дружочек, поднимайся ко мне! – Все нормально, – Лука встал на свою лодочку. – Если я и тебя заражу, кто нас лечить будет? – Если в пути станет хуже, немедленно скажи, – кивнул Фран и посмотрел на остающихся. – Осторожнее тут, ладно?