Баранка Де Рекс

      Вечер. Небо заискрилось красными лучами закатного солнца. Дневная жара спала. Деревья безмятежно качались, тронутые ветром.              В домике Нюши горел свет. Играло радио, на кухне шипел чайник. С гостиной доносился шорох фантиков, монотонный стук ложечки о края стакана и едва различимое постукивание вязальных спиц. Нюша с Барашем разошлись в беседе за чашкой сладкого чая.              Звонкий девичий смех стих, глаза погрустнели, уголки губ опустились в гримасе недовольства. Мимо домика промчались Крош с Ёжиком, выкатившие на поляну глубокую желтую тележку.              — Здорово, когда есть друг, с которым можно вот так посидеть…              — Выпить чаю, — кивнул Бараш, подливая в чашку заварку.              Нюша хихикнула.              — Да, — выдохнула она. — У Кроша есть Ёжик, а у меня даже подружки нет.              — Зачем тебе подружка? — недоуменно покосился на неё поэт, не выпуская из рук чайник с заваркой.              — Как зачем?! — взвизгнула Нюша и зашагала по комнате. — А с кем мне своими женскими секретами делиться?              — Секретами?.. — в глазах гостя промелькнула тень любопытства. Что же это за секреты такие, которыми подружки делятся между собой?              Задернув шторку, Нюша села за стол, подперев щеку.              — Жизнь несправедлива!              Допив чай вприкуску с баранкой Бараш радостно заголосил:              — Ты не представляешь. Совсем из головы вылетело! Ко мне же сестра приезжает.              Хозяйка дома удивлённо покачнулась.              — Ты не говорил, что у тебя сестра есть.              — Извини, совсем из головы вылетело. Я чего пришёл-то? — Бараш стукнул себя по лбу. — Хотел поделиться радостной новостью, но забыл. Представляешь? Забыл!              Нюша широко улыбнулась. Поэт помахал ей, прощаясь, и выскочил во двор. Нюша поспешила за ним.              — Давай провожу. Когда, говоришь, она приезжает?       

      ***

             Нацепив парик, красные туфли и лёгкий летний сарафан, Бараш долго рассматривал себя в зеркале, качая головой.              — Никуда не годится, — вынес он вердикт.              Сарафан отправился обратно в шкаф пылиться до лучших времён. Его место заняло свободное платье, скрывающее за своими слоями ткани все признаки мужской фигуры. К туфлям добавились чулки. Грубые ладони скрыли перчатки из тончайшего шелка. Волосы украсила красная лента с белым узором. Несколько украшений в виде невидимок, поддерживающих парик, золотых колец, ожерелья… и образ юной леди готов!              Внешне его можно было спутать с девчонкой, но его мальчишеское лицо всё равно выдавало в нём Бараша. Эту проблему мог исправить лишь солидный слой макияжа.              Художник из него неважный. Иметь дело с натюрмортом на лице ему пока не приходилось, но всё когда-то случалось впервые.              Внушительный слой тонального крема и пудры сделали своё дело. Бледно-розовые губы, лёгкий румянец на щеках, ресницы, тронутые тушью и родинка над верхней губой.              — К выходу готов! — заключил он, одобрительно кивая.              Столкнувшись в дверях с друзьями, Бараш растерянно отшатнулся. Он не был готов к встрече с кем-то, кроме Нюши.              Друзья во все глаза смотрели на незнакомку, перешептываясь между собой.              — Здравствуйте, — нарушил тишину Ёжик.              Поэт кивнул.              — Хех, а у Бараша, оказывается, гости. — Крош довольно улыбнулся.              Поэт снова кивнул.              — Б-баранка я… его сестра.              — Баранка? — с лица Кроша ни сходила улыбка. — Забавное имечко. Я Крош, а это Ёжик. Айда с нами! — Крош схватил новоиспеченного друга за запястье и потянул за собой.              — Не надо! Мне в другую сторону!              Хватка ослабла. Выдернув руку, юный писатель пошатнулся, едва устояв на каблуках.              — Надо было брать на плоской подошве, — ворчал он, снимая туфли.              — А где Бараш? — поинтересовался Ёжик.              — Подался в горы за вдохновением.              — Крош, ты слышал? — Ёжик пихнул друга локтем в бок. — У Бараша снова вдохновение упало.              — Упало? — Крош рассмеялся. — А я как-то раз уронил баранку, а нашел пряник. Представляешь? Пряник! — Крош вновь схватив Бараша за руку.       Тонкое запястье выскользнуло из захвата, оставив на память перчатку. Извергнув гортанный рык, Бараш забрал перчатку, влепил ею пощечину, точно склонял претендента к дуэли, и торопливо зашагал прочь.              — Ёлки-иголки! — выдохнул кролик, потирая щеку и не отрывая взгляд от удаляющейся фигуры.              — Ты чего? Болит?              — Да пустяки! — отмахнулся он от переживаний друга. — С ней надо быть осторожнее.