Нарния — мой дом

Эдмунд мысленно выругался, когда чернильная ручка пролилась и оставила мерзкую лужу на письме; теперь его пальцы были покрыты чернилами. Вздохнув, он скользнул невидящим взглядом по беспорядку на письменном столе, пока не нашёл случайно подвернувшийся клочок ткани, чтобы вытереть руки. Вот почему Пэвенси обычно поручал работу барсукам: они писали гораздо лучше, чем он. Единственной причиной, по которой Справедливый король не побоялся сесть за кипу бумаг этим утром, было письмо, пришедшее накануне вечером. Его принёс буревестник откуда-то с востока, настолько издалека, что, наверное, это место было уже лучше считать западом. Сьюзен прислала чуть ли не целый роман, в котором с упоением рассказывала брату о приключениях, выпавших на их с Набией дорогу. По правде сказать, Эдмунд немного завидовал тому, что его старшая сестра выбрала свободу, возможность путешествовать и исследовать мир. То, как она описывала места, которые посетила, и замечательных людей, с которыми познакомилась, вынуждало его грудь болеть от желания увидеть это всё лично. Возможно, была причина, по которой тонкая ручка короля сломалась. Он чувствовал, что его нынешние эмоции нехорошо напоминают тот запутанный и непростой период, когда ему было около четырнадцати, и он боролся с сильной ревностью к жизни своих брата и сестёр. Справедливый король всей душой ненавидел то, что эти чувства время от времени всё ещё поднимаются на поверхность, потому что это было просто смешно. Ему потребовалось пять лет, чтобы смириться с тем, что Питер — верховный король и к нему будут относиться иначе, чем к Эдмунду, но совершенно не обязательно потому, что старший брат был лучше. На самом деле Эдмунд знал, что во многом превосходит Питера, и вместе они прекрасно уравновешивали друг друга. Это стало известным ещё много лет назад, но достаточно было одного дипломатического сообщения от Кармалона, в котором Питер объявлялся великим визирем, чтобы застарелая детская ревность подняла свою уродливую голову. Дело в том, что Эдмунд терпеть не мог слушать о том, как весело его родным было без него. Это навевало на него неприятные мысли и воспоминания о том времени, когда он считал себя лишним в дружной компании своей семьи. И если бы Эдмунд позволил себе задуматься об этом, то понял бы, что его нынешняя ревность зародилась около трёх месяцев назад, когда Люси и Рилиан углубились в северные леса. Люси хотела побывать в северных лесах с прошлой осени и планировала эту поездку. Что было для нее в новинку: обычно Люси просто решала отправиться в путь, а затем возвращалась, когда ей заблагорассудится, будь то через несколько часов или через восемь месяцев. Но в тот раз Люси сказала, что хочет, чтобы Рилиан поехал с ней, и это имело смысл. Принцу было шестнадцать лет, в следующую среду ему исполнялось семнадцать, и Эдмунд был невероятно занят, отбиваясь от знати, у каждого из которой были идеи для празднования. Так что Эдмунд, возможно, был немного взвинчен, а Люси и Рилиан как раз на прошлой неделе вернулись из своих приключений в северном лесу. Свежие лица и счастливые глаза, а рядом с ними была очаровательная звезда по имени Ариадна. Они познакомились со звездой во время одного из ночных танцев, которые так любили устраивать деревья, и она решила спуститься и присоединиться к веселью. Звезды не так уж редко ненадолго спускаются к нарнийцам, но вот Ариадна решила остаться. Конечно, Эдмунд завидовал, что Сьюзен отправилась на поиски приключений, а Люси могла прятаться среди деревьев, когда ей вздумается. Но настоящей причиной ревности Эдмунда был его муж: Каспиан был явно очарован Ариадной. Каспиан никогда раньше не встречал звёзд и был без ума от Ариадны с тех пор, как она вошла во врата Кэр-Паравела. Эдмунду стало не по себе, и он понял, что ведет себя глупо, но всё равно не мог вынести того, как его муж сиял рядом с гостьей и тянулся к ней, как цветок к солнечному свету. В конце концов, Пэвенси не понаслышке знал, что его возлюбленный был немного одержим звёздами. Когда они вдвоём впервые танцевали на лужайке возле Холма, Каспиан потратил добрых двадцать минут, гордо знакомя короля со всеми небесными телами, которые ему были известны. Так что Эдмунд, возможно, написал Сьюзен что-то вроде «письма отчаяния». Возможно, он также намекнул на неизбежный распад своего брака и спрятал между строк просьбу о том, чтобы прожить остаток своих дней, наблюдая за путешествиями дражайшей сестры.