Нарния — мой дом

Ответ Великодушной королевы пришёл на удивление быстро, пусть в нём была всего пара строк:

Эдмунд, я вернусь через два дня. Убедись, что никто не убьёт

Каспиана до того, как я смогу это сделать лично.

Твоя вечно любящая сестра Сьюзен.

И, возможно, Справедливый король немного беспокоился за мужа теперь, когда почти-нарочно натравил на него свою старшую сестру, вполне способную на настоящее цареубийство. Так что Эдмунд довольно тяжело переваривал последнюю неприятность, которую он умудрился сам себе устроить, что позволило ему отлично отвлечься от планов на день рождения Рилиана. И нет, он не пытался прятаться от знати, которая хотела, чтобы Пэвенси лично подписал приглашения для завидных женихов и незамужних девушек на празднование своего сына. Ни в коем случае, — просто в этот день сады были как-то особенно прекрасны. — Ты же в курсе, что не можешь вечно избегать всех вокруг? — мягко уточнил Каспиан, будто бы из ниоткуда появляясь перед весьма ухоженным лабиринтом. Эдмунд изо всех сил старался не выказать удивления и случайно не растаять при виде мужа, растеряв весь запал. — Я с тобой не разговариваю, — тут же коротко отрезал Пэвенси, отворачиваясь от тельмарина и быстро направляясь по дорожке, ведущей к розовому саду. — Эд, — укоризненно пробормотал Каспиан, следуя за ним на расстоянии пары шагов. Эдмунд проигнорировал своего супруга; он знал, что ведет себя мелочно, но иногда быть мелочной злопамятной дрянью просто необходимо. — Это из-за Ариадны, не так ли? И да, вообще-то, так оно и было. Пэвенси решил замедлиться, чтобы рассмотреть куст особенно ярких огненных роз: может, он и не хотел разговаривать с Каспианом, но это не означало, что он не даст ему даже шанса объясниться. — Ты же знаешь, Рилиан думал, что всё сложится… — мягко начал тельмарин. Эдмунд был немного не уверен, какое отношение имеет их сын к одержимости Каспиана звездой, поэтому краем глаза взглянул на мужа, который улыбался и выглядел слишком довольным собой. — Я думал, это очевидно, — продолжил король-мореплаватель, — что Рилиан ухаживает за Ариадной. В конце концов, они целовались у всех на виду на последнем банкете. Эдмунд заторможенно моргнул. И в самом деле, он смутно припоминал, что видел Рилиана с какой-то блондинкой в тот вечер, и да, действительно, под конец танца принц наклонился, чтобы поцеловать девушку, но в этот момент Пэвенси перестал смотреть. Так что он даже не понял, что таинственной партнёршей на самом деле была Ариадна. Каспиан медленно пододвинулся ближе к Эдмунду, неспешно вторгаясь его личное пространство. — …и мне очень жаль, дорогой, честное слово, — сказал Каспиан, позволив своей ухмылке превратиться в мягкую улыбку и быстро поцеловав Пэвенси в губы. — Но ты невероятно очарователен, когда злишься на меня. — Ты! — Эдмунд слегка ударил мужа в грудь в знак неодобрения. — Ты заставил меня думать, что… я же действительно разозлился! Что ж, он всё ещё был зол, пусть уже и совершенно по другому поводу. Тем не менее эта злость никак не могла затмить неожиданно-оглушающее облегчение от того, что его супруг на самом деле не испытывал никаких неоднозначных чувств к звезде. — Но, думаю, ты действительно напугал бедного Боровика этим утром, — задумчиво промычал тельмарин. Эдмунд бросил на Каспиана испепеляющий взгляд; в том, что возник этот ком недоразумений, был виноват исключительно король-мореплаватель и никто другой. Однако тельмарин откровенно развеселился, увидев, как нахмурился Пэвенси. — Прости! Прости, пожалуйста, просто я никогда раньше не видел тебя таким. Эдмунд позволил Каспиану обхватить себя за талию и крепко поцеловать, подумав, что они обязательно обсудят это позже. Однако это «позже» так и не наступило. Эдмунд был слишком занят, целуя своего мужа, после чего им пришлось как можно более незаметно пробираться в свою комнату, используя дальние коридоры и потайные ходы, чтобы избежать встречи со знатью, заполонившей замок в преддверии праздника и готовой наброситься на организаторов. Так что, в его оправдание, у Справедливого короля просто не было возможности отозвать Сьюзен. Эдмунд вообще-то не был жаворонком. Да, иногда было приятно проснуться на рассвете, но это случалось настолько редко, что не стоило даже отдельного упоминания. Однако Каспиан, наоборот, был исключительным любителем подъёмов на рассвете, поэтому Пэвенси совершенно не удивило, что он проснулся один. Нет, его удивили громкие крики, судя по звукам, доносившиеся откуда-то из самого сердца дворца. Эдмунду даже показалось, что он отчётливо услышал, как Питер кричит, требуя дуэли, и, честно говоря, это было настолько похоже на его старшего брата, что он почти поверил, несмотря на то, что его брат с сёстрами были в путешествии… а потом Справедливый король вспомнил. Эдмунд резко подскочил в постели, его сердце заполошно забилось, и замер, настороженно прислушиваясь к отзвукам ссоры. Да, среди непонятного грохота отчётливо была слышна ругань Питера, которой вторил голос, подозрительно похожий на очень раздражённую Сьюзен. Мысленно прокляв всё на свете, включая свою невнимательность, король потянулся за одеждой, не глядя надевая её: он совершенно забыл о письме, которое отправил Сьюзен, и об ответе, который она ему прислала. Эдмунд сбежал вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз и не обращая внимания на слуг, обеспокоенных таким неподобающим поведением. Он очень надеялся, что никто из его чрезмерно опекающих родственников ещё не убил его незадачливого мужа: несмотря на все размолвки, Пэвенси очень любил его и хотел бы, чтобы тот оставался жив как можно дольше. — Ваше величество, постойте! — крикнул граф с западной границы Эдмунду вслед, когда раздался очередной крик Питера, судя по силе звука, чудом не расколовший все стёкла поблизости. Справедливый король бессовестно проигнорировал графа и, наконец-то обнаружив источник крика, рывком распахнул двери в одну из небольших комнат совета. Открывшаяся ему картина не внушала особых надежд: его прибытие заметил только Каспиан, упорно пытавшийся что-то объяснить, несмотря на то, что на него пытался кинуться орущий во всю глотку Питер. От смертоубийства бывшего монарха старательно удерживал крайне уставший на вид лорд Дриниан, — а вот Сьюзен никто не препятствовал, и она угрожающе нависла над Каспианом, выглядя так, будто намеревалась забить его пресс-папье до смерти. — У НЕГО НЕТ НИКАКИХ ИНТРИЖЕК НА СТОРОНЕ! — крикнул Эдмунд, успешно заглушая брата. В конце концов, у него были долгие годы практики. — Что? — Каспиан и Питер умудрились прозвучать одновременно, причём с абсолютно одинаковым недоверием в голосе. — О, слава Аслану! — пробормотал Дриниан. — Почему ты удивлён?! — сердито рявкнул Питер на Каспиана. — Точно нет? — на всякий случай уточнила Сьюзен, всё ещё не сводя пристального взгляда с пресс-папье. — О, — тихо произнес владыка западного удела из-за плеча Эдмунда. Пэвенси закрыл глаза и притворился, что ничего этого только что не произошло, а затем резко захлопнул дверь прямо перед носом графа. — Нет, абсолютно никаких, — поставил точку в разговоре Справедливый король, проходя дальше в комнату. — За Ариадной ухаживает Рилиан, — добавил мореплаватель. — Ну что ж, в таком случае… — сердечно произнесла Сьюзен, отодвигаясь от пресс-папье и посылая тельмарину воздушный поцелуй. — Рада видеть тебя, Каспиан. — Ничего не понимаю, — раздражённо пробормотал Питер. Эдмунд изо всех сил старался не вздыхать слишком громко: в конце концов, весь этот балаган был исключительно его виной.