Нарния — мой дом

Леди привела их к другому входу в пещеру, которая вела вниз, в подземный город. Юстас был весьма удивлён, увидев там несколько гномов, а также других нарнийцев. Удивительно, но у леди действительно нашлись и чай, и печенье. Однако Джил была слишком поглощена попытками вывести даму из себя, чтобы по-настоящему присоединиться к чаепитию; каждый раз, когда прекрасное лицо дамы передёргивало, Поул буквально сияла от плохо скрытого удовлетворения. Усмехнувшись в кружку, Вред откусил кусочек печенья. Джил полностью завладела вниманием хозяйки, по-видимому, взяв на себя задачу обучить её искусству сквернословия. Та не выглядела особо обрадованной новыми знаниями, но выбора ей не оставили. Было невероятно забавно наблюдать, как леди старательно сдерживает всё, что так явно хотело сорваться с её языка. Пользуясь тем, что на него не обращают особого внимания, Юстас снова окинул взглядом пещерный город. Сложно было не заметить, что гномы недовольны, — к тому же на некоторых из них были надеты цепи. Их заставляли добывать руду. Вред подавил вспышку гнева и снова начал сверлить даму взглядом. Она ему крайне не нравилась. Честно говоря, Юстасу здесь было очень не по себе. Его вернули в Нарнию, но он не смог воссоединиться ни с кем из членов своей семьи. Ему так отчаянно хотелось увидеть Эдмунда, Каспиана, Рилиана, Люси, Питера, Сьюзен, Анвара, Набию. Дигори и Полли. Всех тех, по кому он действительно скучал. Вреду стало интересно, как время в Нарнии соотносилось со временем в Англии. Он очень надеялся, что это не было какой-нибудь глупостью вроде тысячи лет сказочного мира за день в пропахшей порохом реальности, поэтому тут же решил, что это ужасные мысли, и он совершенно не собирается их думать. Юстасу действительно очень хотелось превратиться в дракона и рвануть в Кэр-Паравел со всех крыльев, но сейчас они находились весьма глубоко в недрах горной цепи, и такое крупное создание определенно разрушило бы часть опорных сооружений в этом мрачном городе, поставив под угрозу запертых здесь нарнийцев. Так что, к его огромному сожалению, драконы были исключены. Но, увы, другие идеи, как это уладить, в голову никак не приходили. Зелёная леди явно была ведьмой недоброй и к тому же весьма могущественной. Вред несколько раз чувствовал, как она подчиняет магию своей воле, и это ощущалось очень неправильным, как будто поток чар насильно сворачивали в заданную форму. Он готов был поспорить, что именно эта дама и прячет похищенного принца, о спасении которого Аслан вещал им с Джил. Скорее всего, молодой человек был заперт где-то среди мрачных сооружений пещерного города. Юстас недоумевал, как, чёрт возьми, они должны будут найти этого принца. К тому же они даже не знали, как тот вообще выглядит. Вред сомневался, что на похищенном принце будет корона, а леди, скорее всего, держит десятки пленников. Прекрасно зная уровень своей везучести, Юстас мог поклясться, что в конечном итоге спасёт совсем не того человека. Были ли какие-то очередные дурацкие правила, по которым лев не мог быть немного менее загадочным, или он просто забавлялся их попытками решать загаданные головоломки? — Тебе не нравится имбирь? — Вред вздрогнул, широко распахнув глаза. Рыцарь медленно моргнул, не сводя с него пристального взгляда, и Юстас постарался сделал вид, что это не он только что чуть не словил инфаркт из-за того, что его прервали во время весьма запутанного мыслительного процесса. — Что, прости? — неловко переспросил Вред. Он совсем забыл, что рыцарь всё это время был прямо рядом с ним, и проморгал возможность вдоволь повосхищаться чертами его лица. Ужасное, отвратительное упущение; наверняка это было бы гораздо лучшим времяпровождением для его беспокойного разума, чем попытки разгадать бессвязные загадки говорящей кошки. — Печенье. Ты не любишь имбирное? — Рыцарь указал на тарелку, стоящую перед Юстасом. Витая в облаках, парень отколупал все кусочки имбиря с печенья и отложил их в сторону, и даже умудрился соорудить из них маленький домик. Как, черт возьми, он смог так ровно сложить их, пока тонул в панических мыслях об отсутствии хоть какого-нибудь плана? В порыве удушающего смущения Вред безжалостно разрушил имбирный домик. — Эм. Нет. Мне нравится имбирь. Вообще-то, он мне очень нравится, — Юстас почувствовал, как вспыхнуло его лицо. Желание зарыться лицом в имбирные крошки и больше никогда-никогда не общаться с другими людьми стало таким же невыносимым, как жар на затылке. — Ох. Должно быть, тогда тебе не по вкусу печенье? — хотя интонация и подразумевала вопрос, Рыцарь умудрился произнести это как что-то, что не требовало подтверждения. Вред поспешно отмахнулся от постыдных кусочков имбиря и разломанного печенья, подняв полные надежды глаза на рыцаря. Как ни странно, он оказался прав: смотреть на это невероятное лицо было намного лучше, чем пытаться придумать хоть сколько-нибудь действенный план. Поймав на себе взгляд, Рыцарь тут же широко улыбнулся в ответ, а Юстас от неожиданности чуть не уронил свою тарелку с печеньем на пол. — На кухне есть имбирь в сахаре, — мягко добавил рыцарь, пытаясь удержать его внимание, и парню стало интересно, осознаёт ли вообще этот нарниец, насколько он красив. — Пойдём со мной, я покажу тебе, где он лежит. Вред и моргнуть не успел, как его уже схватили за руку и увели из чайной комнаты дальше по коридору. У рыцаря была очень тёплая рука с крепкой хваткой. Юстас рассеянно задумался, остались ли на пальцах рыцаря следы от сладкого печенья, — если там остались кусочки сахара, было бы здорово их слизнуть, и… боже. Парень старательно помотал головой. Что за чертовщина, о чём он вообще думает? Ему срочно нужно было успокоиться. — А вот и имбирь в сахаре, — пока Вред пребывал в смятении, они добрались до кухни, и рыцарь нашел обещанные закуски. Он демонстративно поднял коричневатый бумажный пакет, и парень почувствовал запах имбиря. Всё это время он не выпускал ладонь Юстаса из небрежно сжатой руки. Наконец, отпустив парня и передав ему сладости, рыцарь выжидающе поднял бровь. И, что ж, Юстас действительно очень любил имбирные цукаты, так что с энтузиазмом сгрёб целую горсть кусочков и закинул их в рот. Слегка острый вкус имбирного сахара поразил его вкусовые рецепторы, так что он немного сморщился, но вскоре прикрыл глаза от удовольствия и принялся смаковать лакомство.