Порознь

      С каждым днём юный Пайпер Джем становился всё более… гиперактивным. Каждый новый день приносил ему новый опыт, и чем больше его становилось, тем интереснее ему был окружающий его мир. А Инк не мог отказать юному созданию в его изучении: он брал его на свою работу, посвящал в процесс создания вселенных и позволял путешествовать по ним вместе с собой. Конечно, это не могло не вызвать проблем. Интерес ребёнка ко всему и вся становился причиной того, что иногда хранителю приходилось искать выход из ситуаций, в которых Пиджи излишне «светился» перед жителями вселенной. Но кое-что среди изменений в этом чернильном создании нельзя было назвать положительным. Постепенно он перестал походить на копию Инка из смешанного пластилина, его тело приобрело более однотонный чёрный цвет, а вот «одежда» забрала все яркие цвета, вскоре даже она стала индивидуальной и выглядящей полноценно: синие свободные штаны, ярко-розовая кофта с жёлтыми и голубыми пятнами, бежевый шарф.       Постепенно стали проявляться и черты его характера, и характер у него был не из лёгких. Пусть он не говорил, но мог чётко выразить своё «фе» или «против» даже без этого.       — Хэй, я понимаю, что ты расстроен, — начинал Инк осторожно, кладя ладонь на отвернувшегося юношу. — Та тётя Андайн и вправду может научить многому, но я не мог позволить тебе пойти к ней на тренировку. Она ведь может быть важной, понимаешь? И из-за того, что она проведёт время с тобой, она может не оказаться в нужное время в нужном месте. А это повлияет на историю вселенной.       Пиджи не поворачивался. Инк удручённо вздохнул и капнул на язык голубой.       — Вроде ребёнок, но такой сложный… Ты вроде как должен быть и моим «сыном», но до тебя так сложно достучаться…       Он подумал о чём-то после этих слов и замолчал, почувствовав слишком большую относительно количества попавшей ему в рот краски грусть. Стало не по себе, но то, что он услышал в следующий момент, быстро выбило его из собственных мыслей.       — Ты. Не-е. Любишь. Меня, — обиженно проговорил Пайпер Джем с паузами, едва ли формулируя мысль. Но даже этим он знатно удивил. Это были его первые слова.       «И ты туда же?» — подумал художник, расстроившись сильнее. И впал в раздумья над своим ответом. Что сказать этому юному, неопытному созданию, которое за свою короткую жизнь ещё не успело столкнуться ни с любовью, ни с ненавистью, ни с болью? Этот ребёнок ещё даже не знал о душах, потому как у самого него души не было, у единственного близкого монстра тоже, а у других он её пока не замечал. Он не знал, как и почему появляются эмоции и чувства, да и сам он в этом плане был загадкой: учёный только сделал предположение о том, что его эмоции — это такие же, как у Инка в колбах, краски, только они были внутри него самого, они являлись частью его тела и действовали по умолчанию, когда это было нужно и не нужно. Как Инк должен объяснить неопытному ребёнку свою природу, если её не понимали и не принимали даже многие взрослые?       А тем временем, с каждым мгновением молчания обида внутри Пиджи росла, и в какой-то момент он, с голубыми капельками в уголках глазниц, поворачивается вполоборота к своему родителю. Инк, увидев это, быстро понял, что молчание пора прекратить. Он мягко, но с горечью улыбнулся.       — Я и вправду не люблю тебя, — начал он, и тут же глаза ребёнка, не ожидавшие такого ответа, раскрылись сильнее. — Потому что не умею, — это немного убавило ужаса в малиновых глазках, и теперь в них читалось непонимание. Хранитель взял его ладошку в обе свои и заговорил вновь. — Но я хочу, чтобы мы с тобой дружили. Я хочу, чтобы всем было хорошо в нашем мире, и ты не исключение. Я хочу, чтобы тебе было хорошо со мной. Я никогда не смогу сказать, что люблю тебя, однако я хочу твоего счастья. Но ты не единственный, для кого я хочу счастья.       Юноша всхлипнул.       — Почему… ты-ы… хочешь счастья для… них? — спросил он, позволяя белым пальцам подбирать голубые слёзы со своих щёк.       — Потому что я лишён собственного, — со всё той же улыбкой ответил старший, уже давно изучив своё поведение настолько, чтобы быстро ответить на этот вопрос.       — Ты… плохой… — подавляя всхлипы, продолжал говорить Пиджи, но не отталкивал родителя. — Ты не… любишь… меня… Я тоже тебя… н-не люблю…       — Тогда мы с тобой одного поля ягоды, — Инк усмехнулся. — Давай вместе будем не любить друг друга, но уважать?       — Что. Такое. Уважать?       — Стараться не обижать.       — Но. Ты. Обидел. Меня.       — Я знаю, но я не хотел этого. Прости меня.       Ребёнок поджал губы, и по его щекам потекли новые капли голубой краски. Инк ласково прижал его к себе, начав нежно гладить по спине.

***

      С первого разговора отца и сына прошло несколько дней. С того самого момента речь Пиджи развивалась, становилась быстрее и полнее. Инк учил его новым словам, объяснял их значение, и всё чаще стал разговаривать с ним, используя новые слова.       Совсем скоро эти новые коммуникационные навыки потребовалось показать не только обучающему.       — Давно мы уже не приходили к тебе, — Дрим прошёл в дом, как только Инк открыл ему. За ним последовал ещё один член их компании из трёх монстров, в голубом шарфе.       — Да-а, пора бы возродить традицию оставаться у тебя с ночёвкой каждое воскресенье, — добавил Блу и улыбнулся своей очаровательной улыбкой. — Ой, ты не один?       Инк повернулся туда, куда смотрел Блу, и увидел выглядывающего из-за угла Пайпер Джема.       — Да, точно… Пора вас познакомить. Пиджи, это мои друзья, они хорошие.       Тот, видимо, доверившись словам близкого скелета, вышел из-за стены и неторопливо подошёл к гостям.       — Это подросток? Выглядит совсем юным, — Дрим улыбнулся и чуть наклонился к подошедшему чёрному монстру. — Тебя зовут Пиджи, да?       — Пайпер Джем.       — А… Пайпер Джем, значит. Ты тоже гость нашего друга?       — Я тут живу.       — А… Живёшь, значит… — Дрим глянул на Инка, тот неловко потёр затылок. — И как давно ты живёшь у нашего друга?       — Слишком много вопросов, — Пайпер Джем нахмурился. — Бесишь.       Дрим не ожидал, что на его попытку познакомиться последует негативная реакция, поэтому поспешил отстраниться.       — Он с характером, — констатировал Инк.       Пиджи перевёл взгляд с одного гостя на другого, с голубыми глазами. Тот быстро заметил это и добродушно улыбнулся, не став сокращать физическую дистанцию, как это сделал его друг ранее.       — А меня Блу зовут, — представился он, и только из-за этого больше понравился Джею, чем предыдущий скелет. — Надеюсь, мы ещё успеем узнать тебя получше.       Пайпер Джем улыбнулся. Дрим, увидев это, ненадолго задумался и выдал:       — Тогда, может, вы тут поговорите, а мы с Инком пока пойдём на кухню и заварим чай?       Улыбка спала с лица Свапа. На место приятной добродушности на его лицо пришла серьёзность.       — Ты не хотел, чтобы я шёл к Инку за этим разговором с тобой, — в его голосе и взгляде проявилась едва заметная горечь. — А сейчас хочешь высказать ему свои предположения наедине, чтобы я не услышал. При этом ты явно не осознаёшь, что недооцениваешь меня и мой ход мыслей.       Дрим опешил. Он открыл рот, желая что-то сказать, но в итоге, как рыба, немо хватал воздух ртом. Он действительно не ожидал, что его мягкосердечный друг так чётко… прочтёт его намерения.       — Пойдёмте вместе заваривать чай, — сказал всё тот же Блуберри, чуть сбавив серьёзный тон.       — Кхм… — пробил ком в горле хранитель позитива и обратился к Пиджи. — Малыш, побудь пока здесь.       Тот рыкнул. «Я не малыш», — пробубнил он, хотя его уже не слушали, и, схватив со стеклянного столика пульт, бухнулся на диван.       Само собой, он не собирался пропускать мимо «ушей» разговор отца с какими-то чужими дядьками. Тем более, ему хватило словарного запаса и ума, чтобы по словам Блу понять: разговор должен был быть серьёзным. Поэтому он включил телевизор, убавил его звук на минимум и прислушался…       — Как я понял, вы пришли в мой дом не просто выпить чаю, — начал разговор Инк, подталкивая сразу к главному. О чём позже быстро пожалел.       — Ты прав, — подхватил Блу, судя по голосу. — Сегодня мы были в Hypertale и узнали новые подробности пропажи Эррора.       Ненадолго повисло молчание.       — …Оу. И что за подробности? — спросил он, достаточно плохо играя интерес.       — А вот ты как раз-таки и должен нам рассказать, что за подробности, — заговорил скелет в золотом.       — Всё, что мог, я уже рассказал вам.       — Инк, — вновь начал Блу. — Мы знаем, что ты не просто был последним, кто видел его. В промежутке между встречей с тобой и его исчезновением слишком мало времени. И ты никогда не говорил нам, что в тот день, после долгих месяцев воздержания от своего дела, он вновь взялся за разрушение.       — Мне показалось это неважной деталью.       Блу замолк. Инк говорить не продолжил.       — Ты шутишь?! — возмутился третий из компании, имя которого Пиджи так и не узнал, да и не имел желания. — Это буквально даёт нам повод предполагать, что это ты…!       — Я? — голос Инка бесстрастный. Он оставался холоден, несмотря на то, что своими ответами почти вывел обоих друзей на эмоции.       — Ты убил его, Инк? — голос Блуберри едва слышно надломился. Пиджи представил чужие блестящие глаза и как они смотрят на его отца.       Инк вздыхает.       — Я не убивал его.       — Ты врёшь.       — Дрим… — видимо, именно к третьему обратился Блу. — Инк, ты обещаешь нам, что говоришь правду?       — Я обещаю. Я не убивал его.       — Хорошо, — Блу, наверное, улыбнулся. — Я верю тебе.       А ведь Инк не врал. Но тогда никто: ни Блу, ни Дрим, ни Пайпер Джем — не мог предположить, что Инк сделал нечто хуже, чем убил. Но об этом всем троим ещё только предстояло узнать.       Дальше разговоры троих не были интересны Джею. Они были о чём угодно и чём-то непонятном, о какой-то банальщине из разряда «как у кого дела, что нового». Конечно, Пиджи не упустил момент, когда Инк начал рассказывать о нём, вот только ничего нового он не услышал: «появился из ниоткуда, поселился в доме, растёт». Всё то же самое, что он рассказывал ему же ранее.       Пиджи не мог унять интерес, о ком же они говорили в начале разговора. И он бы не мешкая спросил об этом отца, как только гости ушли бы, но…       — Сегодня они останутся здесь на ночь, — поставил перед фактом повеселевший Инк. — Мы будем в гостиной, а ты, пока мы будем здесь, можешь посидеть в моей комнате. Только не спи в ней, а то там единственная кровать в доме, где помещаются трое, а ты вряд ли захочешь спать с кем-то из них.       Теперь ещё и переселяют… С каждым часом эти гости нравились Джею всё меньше и меньше. Появилось плохое предчувствие относительно сегодняшней ночи.       Когда Пайпер Джем перешёл в комнату Инка, оставив того с друзьями на первом этаже, то понял, что теперь у него не такой уж большой выбор занятий. В этой комнате ему приходилось бывать не часто, но пошарить по шкафу и полкам он уже успел ранее. Теперь взгляд привлекал только отцовский стол. Большой, занимающий едва ли не четверть комнаты, со множеством ящичков и полочек, на которых в банках стояли разного размера кисти, карандаши, мелки, а рядом с ними акварель и гуашь. Он несколько раз видел, как Инк рисовал, но сам не решался следовать его примеру. А сейчас… У него просто не было ничего, кроме листа бумаги и карандаша. Это стало его первым опытом. И ему понравилось. Сидя за столом и болтая ножками, он выводил линию за линией, вырисовывая образы, которые он успел повидать за свою первую неделю жизни.       Стало темно, в какой-то момент потребовалось включить настольную лампу. А совсем скоро Джей почувствовал сонливость. Отодвинувшись на стуле от стола, он поднялся, подошёл к двери и открыл её… В гостиной было светло и громко: троица скелетов разговаривала, смеялась, слушала музыку. И это, чёрт возьми, не могло нравиться намеревающемуся отойти ко сну Пиджи. Прилагая максимальные усилия для того, чтобы не показать свою злость во всей красе, он подошёл к Инку.       — Ты можешь перейти с ними в комнату?       Инк даже не отложил приставку в сторону.       — Чуть позже, милый, потерпи ещё немного… Вот же ж! Дрим, это было не честно!       Злость. Она рычала внутри Джея и с каждой секундой рвалась из него всё сильнее. До тех пор, пока в голову не пришла идея.       Взгляд юноши поднялся на второй этаж, на дверь. Но не на ту, что вела в уже знакомую ему комнату хозяина дома, а на ту, что представляла из себя более загадочный объект, ведущий в помещение, в котором Пиджи пребывать ещё не приходилось.       — Может, тогда я посплю там? — он ткнул пальцем в вечно закрытую дверь. Но конечно же, хранитель, не отрывающийся от экрана телевизора, не увидел этого, поэтому глупо ответил вопросом на вопрос:       — Где?       О-о, Джей больше не мог сдерживать свой тон.       — В той комнате, — если бы он знал брань, он бы начал ею ругаться. — На втором этаже. Рядом с твоей, дурак.       А вот это слово он услышал от жителя Хотлэнда в одной из вселенных.       — Рядом с моей… — Инк сначала, видимо, не понял и повторил для самого себя. Уголки его улыбки чуть опустились, а взгляд размылся. Это не ускользнуло от глаз Пайпер Джема.       Инк отложил приставку. Неужели?       — Всё, друзья, пойдёмте спать, — сказал он, встав с дивана.       — Да можете играть дальше. Я правда могу закрыться в той комнате, расстелить одеяла и поспать…       — Не нужно, милый, мы уже освобождаем твоё место, — настоял Инк, выключая телевизор.       Больше Пиджи не возражал. Но для себя сделал интересные выводы. Закрытая комната на втором этаже вызывала вопросы и до этого, но не такой уж большой интерес, чтобы целенаправленно искать способы попасть в неё. Однако теперь…       Инк совершил большую ошибку, позволив Пайпер Джему увидеть, что он не хочет открывать ему эту дверь.