Порознь

      Инк видит: Эррор как-то странно вздрагивает, прикладывает ладонь ко лбу, он растерян. Каплю, но интерес случившееся все же вызвало. Та вселенная, находящаяся в кубе, распалась вместе с кубом… А Инк по прежнему не чувствовал ничего. Зато почувствовал что-то кое-кто другой.       Эррор растерянно оглядывает свою руку. Как будто бы она стала… Глючнее? Как будто на предплечье появилось пятно в виде густого скопления глитчей, и они была дальше друг от друга, чем обычно.              - Что ты сделал? – спрашивает тот, кто уже не может называть себя ни стражем, ни хранителем, ни даже художником.              В ответ – молчание. Пару раз глючный бросал взгляд на него, осматривал в ожидании, но, видимо, ничего не дождавшись, вновь осматривал себя. Так странно… Инк не отличался хорошей памятью, но решил попробовать покопаться в своей дырявой башке, вытащить оттуда старый-старый разговор с другом-ученым. Еще тогда, когда Инк обратился к нему за решением одной из своих проблем… Он говорил что-то…       Он должен был что-то записать в свой блокнот тогда.              

…

      

      - Все, что значимо для нашей мультивселенной – циклично. Даже если эта вселенная состоит из одного персонажа. Если в данных мультивселенной пропадет важный код, она запустит механизм, чтобы воссоздать этот код заново.              - Вся наша мультивселенная состоит из ячеек с кодом вселенных. Когда код вселенной стирается, на ее месте в ячейке появляется новая вселенная… Либо же, как я понял, если разрушенная вселенная была значима, она перезапускается в этой же ячейке.              

…

      

      Он читает собственные заметки, а в голове всплывают воспоминания об этом диалоге. И как он только вообще смог вытащить что-то такое древнее из своей дырявой головы?       Ячейки, код… Так странно и запутанно. Но теперь еще сильнее все запутало то, что Инк только что увидел своими глазами.       Ячейки можно уничтожить? Было ли вообще то, что Эррор уничтожил, так называемой ячейкой? Или это другой феномен? Может, процесс уничтожения вселенной всегда выглядел так? Если все это не так, и в том, что только что сделал разрушитель, был какой-то смысл, то…              

Что должно произойти?

      

      Ясно то, что вселенная была уничтожена. Но почему тогда Инк все еще чувствует себя в порядке? И все еще неясно, почему он не почувствовал ничего, когда был убит Пайпер Джем… Может, потому что он был уничтожен так же, как эта вселенная минутой ранее?              Лишние размышления. От них только голова разболелась. Все это не имело больше никакого смысла. С этой мыслью белый скелет поджимает связанные нитями ноги и укладывает на колени голову, отстраненно наблюдая за поведением Эррор. Тот, держась за голову, начал ходить из стороны в сторону возле своего дивана, что-то вслух бурчать под нос. Из этого он услышал только едва различимое: «Да замолчите вы уже!», и то лишь потому, что он повторял это несколько раз.              

      

***

      

      Все так же проходит время. Медленно. Даже мучительно. Эррор быстро затих после случившегося, уселся в диван и продолжил молчать. Так же, как и молчал Инк. А о чем им было говорить? Все уже сказано, все разъяснено. Между ними больше не было ничего, что они хотели и могли бы скрыть друг от друга. Все карты раскрыты. Нет победителей, они оба – проигравшие. Оказались на самом дне этой игры, им больше нечем играть. И незачем играть. Сейчас они – самые честные версии себя, которые они когда-либо показывали друг другу. Оба разбиты. И оба потеряны.              «Мне жаль, что ты до сих пор любишь меня», - короткая мысль всплывает в пустое сознание. Но ничто не было произнесено вслух. Это излишне. Сейчас молчание между ними говорило больше, чем слова.              Куклы, души, кисти и органайзер с красками покачивались на нитях над бесконечным потолком. Инку позволили лечь на пол, на спину и пялиться в хоть что-то кроме дивана и кучки мусора рядом с ним. Белое «ничего» слишком сильно напрягало. Так хоть в моменте было чуть менее пусто.              Час… Хотя кто сказал, что прошел час? Могло пройти и десять минут, и три часа, и шесть. В пустоте время текло слишком странно и необъяснимо, это только Инк решил свести неясность к минимуму и установить у себя в доме и ночь, и утро, и день, и вечер. И часы поставил, и будильники… Хотя это все равно не имело никакого смысла. Так, прихоть монстра без мира и души, которому было все равно, если что-то являлось имитацией, но вполне себе справлялось со своими функциями.              - И#к, - слышит он, как его внимание пытаются привлечь.              Инку было не принципиально. Он поворачивает голову и смотрит на выглядывающий из-за спинки дивана черный череп. Спокойно дожидается появления диалогового окна, выведшего:              «Мы в расчете. Уходи.»              Еще день назад он бы испил желтой краски в честь такого заявления. Но теперь он даже, как будто бы… Предпочел бы не менять позицию, лежать здесь и смотреть в обвешанный нитями потолок. Остаться, чтобы это продолжало иметь хоть какой-то смысл. Объект искупления – его последняя роль. Ему незачем возвращаться.       Но и находиться здесь он тоже больше не мог. В этом смысла было еще меньше теперь, когда отныне его не хотят видеть. Поэтому, когда синие нити спали с его тела, он поднялся с пола. Не торопясь и не оглядываясь, он поплелся на несгибающихся ногах в белый глючный портал, выделяющийся на фоне такого же белого пространства лишь рамкой.       Шаг – и перед глазами собственный дом. Инка даже не волновало, что Эррор смог открыть портал именно сюда. Уже все равно. Он идёт к двери, слыша, как за спиной шуршат и ударяются о пол его вещи: канцелярия, органайзер с красками и Бруми. За ними не разворачиваются.       Дверь тихо скрипнула. Пустой дом. Пыль в воздухе. Скелет тащит себя до дивана, укладывает на него свое тело. Смотрит на свои руки: черные. И он больше никогда их не отмоет от этой черноты. Он стягивает пальцами перчатки. Кидает их в пол.              Слишком сильно́ было ощущение, что они принадлежали не ему.                     

***

             В то время, пока одни сдаются, другие продолжают борьбу за свое существование. Эти «другие» - жители вселенной, которой не посчастливилось столкнуться с только-только сформировавшейся угрозой для благополучия мультивселенной.              - Хэй босс… Тут что-то есть, - говорит в прошлом Санс, ныне наемный убийца своего босса – Киллер.              - Мне плевать, разберись с этим сам. У нас нет времени, - откликается ему тот, с кем встретиться значило столкнуться лицом к лицу с самим воплощением ужаса и боли. Найтмер, он же повелитель негатива, восседал на крыше какого-то дома и лицезрел работу своего нового и первого подчиненного.              Киллер еще раз оглядел черную лужу в тени за каким-то домом, постепенно собирающуюся в тело, и, решив не игнорировать слова своего босса о количестве доступного им времени, отошел и занялся тем, чем и должен.       В дерево старой лавки со сладостями, прямо над головой прямоходящего щенка, прилетает красный нож. Несчастный, надеявшийся спрятаться и переждать нападение на деревушку, каким-то образом выдал свое местоположение.              - Пока-пока, малыш! Отправляйся поскорее к своим мамочке и папочке, - с широкой улыбкой, не сдержав издевку, говорит Киллер.              Щенок, которого уже выманили из укрытия, был растерян и дрожал, не понимая, куда ему бежать от приближающегося к нему убийце его родителей. Все остальные монстры в подземной деревушке тоже были мертвы. Нигде не спрячешься. Никто не поможет. В панике он даже не замечает, как скелет с черными подтеками под глазами останавливается, замахивается и кидает нож в его лоб….              …Но он не долетает до цели. Его сбивает метко ударившийся о красное лезвие наконечник голубой стрелы.              - Уж тебя то я заждался, братик, - с насмешкой встречает пришедшего на помощь Негатив, даже не слезая с крыши дома.              Хранитель позитива, он же Дрим, притянул к себе трясущегося щенка, нагнулся к нему и тихонько проговорил ему:              - Я их отвлеку, а ты постарайся убежать в руины. Понял? – ребенок к кивает ему в ответ, и тогда он добавляет напоследок. – Не теряй надежду, все будет хорошо.              Щенок улыбнулся. Видимо, теплая аура господина в одеяниях цвета солнца повлияла на его состояние в лучшую сторону. Он убегает, скрывшись меж домов, ровно перед тем, как Дриму пришлось отразить атаку Киллера.              - Не то, чтобы у тебя были хоть какие-то шансы атаковать меня до того, как мой новый напарник порежет твое яблочко на дольки для меня, - издевался Найтмер, наблюдая за боем впервые столкнувшихся Киллера и хранителя.              Однако Найтмер никогда, почему-то, не учитывает, что они находятся не на ринге, а в мире, в котором тоже, вообще-то, иногда встречаются лица, способные оказать сопротивление. Этим лицом в этот раз оказался человек, начавший путь геноцида, но не решившийся продолжить его. Имея при себе какой-то УР, он не шутил, когда, переняв атаку Киллера на себя, сказал Дриму:              - Я прикрою, а ты атакуй то чудовище на крыше!              Времени было немного, Дрим знал: человек не сможет долго удерживать оборону против того, кто, наверняка, убил уже более опытного человека в своем мире. Поэтому он натягивает тетиву лука.       Теперь противоборствующие стороны были хоть немного, но уравновешены. Выиграв время для хранителя, человек погиб. Однако исход битвы был решен к тому моменту, ведь Дрим успел нанести Найтмеру достаточно повреждений, чтобы тот, прихватив новоиспеченного подчиненного, покинул вселенную.       Усталость… Скелет в золотом смахивает каплю пота со лба и тяжело выдыхает. Как вдруг… Слышит хруст снега. Оборачивается – неужели кто-то еще, кроме того дитя, выжил в этой мясорубке? Его глаза замечают движение в тени одного из домов, а потом из тени показывается, очевидно, монстр. Он плелся по стене, опираясь на нее, медленно. На нем не было ран, но его проблема была в другом… Выглядело так, будто его тело – сплошной мягкий пластилин, такой нестабильный, что парень едва ли сам удерживался на ногах.              - Где я? – спрашивает он, смотря своими малиновыми глазницами прямо на Дрима.