Порознь

      Странная, почти необъяснимая тревога росла внутри, пока глаза были обращены на родной дом. Эти выкрашенные в желтый дощечки стен, темная черепица, вытянутые окна с приклеенными к внутренней стороне стекла бумажными фигурами – сознание хорошо помнило день, когда очень интересная книжка с «каракулями» отца была вынута из шкафчика письменного стола и в юную голову пришла занятная идея: вырезать яркие картинки с бумажных страниц. Пайпер Джем даже сейчас не мог сказать, насколько сильно Инк был расстроен по возвращении домой, но расклеить вместе изрезанные рисунки по окнам первого этажа было его инициативой.       Случайный взгляд в сторону должен был быть вскоре снова направлен на дом, но то, что он замечает, цепляет его. И сковывает самого Джея. Всего в паре метров от него на белом полу лежали Бруми, тканевый органайзер с красками, мелкие кисти – все то, что являлось неотъемлемой частью образа стража мультивселенной. Зрачки в широких малиновых глазницах медленно скользили по инструментам, кричащим о присутствии хранителя в этом месте. Неужели… Это был конец?       Неслышно выдохнув, юноша начал делать шаги ближе к двери. Он не думал, что его ладонь коснется этой прохладной металлической ручки так скоро, но она касается – обхватывает гладкую, слегка изогнутую металлическую пластину, повторяющую естественный изгиб пальцев, и та мгновенно отзывается на давление: под тяжестью чернильной конечности рычаг плавно опускается вниз. Раздается тихий щелчок. Дверь послушно подается вперед, раскрывая перед собой полутьму дома.              - …Инк? – сходит с приоткрытых губ тихое.              Но его услышали. В черных безднах на пустом, выражающем абсолютное «ничего» лице загораются белые огоньки. Гладкий череп медленно поворачивается на бок, и теперь взгляд бесцветных, абсолютно круглых зрачков встретился с другим, округленным в немом изумлении и неверии, перегруженным тяжелыми, противоречивыми, яркими чувствами. Глазницы белого скелета раскрылись чуть сильнее.              - Пап… - губы дрожат, голос ломается на половине слова.              Тот, кого он боялся больше никогда не увидеть, лежал пластом на диване в гостиной. Руки, по-странному черные, проваливались во впадину в районе живота. Инк лежал неподвижно, как выброшенная на берег рыба – безжизненно, тяжело. В воздухе витало тяжелое ощущение того, что лежит так он уже очень долго. Его тело, казалось, вросло в матрас, на котором еще месяц назад часто проводил время сам Джей. Тревожно было видеть, что сейчас этот диван скорее напоминал открытый гроб, чем место для досуга, а дом – огромный склеп. Инк похоронил себя заживо. Пайпер Джему было неведомо, что даже то проявление заинтересованности, что смог выдать из себя труп хранителя, было невероятным, единственным с того моменты, как спина Инка коснулась старой обивки, явлением жизни. Он не поднимался с дивана. Вообще. Половина его лица, нижняя, была в черноте его внутренней – чернилах. Ими был пропитан диван, они растекались широкой лужей по полу вокруг дивана, затекали под него, минуя металлические ножки. Мерзкая картина. Складывалось ощущение, что Инк был не против захлебнуться в собственной рвоте. И похоже, от правды это было недалеко. Эррор периодически оставлял Пиджи одного в пустоте, каждый раз возвращаясь с новой человеческой душой. Раньше Джей даже не обращал на это внимание. Но теперь было ясно, что каждый такой выход сопровождался одним – уничтожением вселенной. И ему, очевидно, почти никто не препятствовал.       Времени для Инка не существовало. Его реальность сжалась до размеров дивана.              - Блять, ты… Черт возьми, Инк!! – желтые зубы сжались от нескрываемой злости, как и цветные пальцы сжались в кулаки.              Оранжевые подошвы хлюпнули по чернилам. Те сразу окружили их липким, вязким, черным месивом. Но Пайпер Джему было все равно на эту мерзость – он хватает Инка за коричневую блузу и резким рывком тянет вверх, на себя, заставляя оторваться от матраса. Продавленное в нем углубление, повторяющее форму ранее лежащего на нем тела, не выпрямилось, чем и подтвердило догадку о том, что диван не покидали с тех пор, как легли на него в первый день.              - Ублюдок, - голос дрожал, коричневая ткань смялась сильнее, готовая вот-вот треснуть под яростным хватом грубых пальцев. – ГДЕ ТЕБЯ НОСИЛО?!              Покрытые черным, уже сухим чернильным налетом губы раскрылись в желании что-то… сказать? Они едва заметно дрогнули, но то, что с них сошло, было таким тихим, что это могло приравниваться к выдоху.              - Сколько времени я проторчал с тем уебком, ты хоть понимаешь?! Я столько раз пытался сбежать!! Я искал тебя!! А ты меня вообще пытался искать, а?!!              Обида, гнев, счастье слились воедино в нем, смешались в отвратительный коктейль, от которого хотелось вывернуть себя наизнанку – жаль, желудка у Пайпера не было. Его трясло, его скручивало изнутри. Инк, то ли живой, то ли мертвый, перед ним, смотрел ему в глаза, тряпичной куклой повиснув над диваном под стискивающими одежду до хруста ниток руками. Но почему тогда он ничего не говорит? Не объясняется? Не оправдывается? Не радуется долгожданному воссоединению? Был ли вообще этот скелет Инком?              - Скажи уже хоть что-нибудь, - вновь обращается к безмолвному телу с признаками жизни Пайпер Джем, уже с отчаянием. Ему начало казаться, что он в принципе больше не услышит отца. – СКАЖИ, БЛЯТЬ!!!              Руки согнулись в локтях, но Инк не был притянут ближе – это Пайпер наклонился к нему. Метая взгляд между одной черной бездной с белой сферой и другой, он пытался найти в них что-нибудь. Хоть что-нибудь, ему понятное. Но если что-то и было, то оно явно не являлось чем-то доступным его глазам, а было скрыто в черноте, в глубине черепной коробки. Эта близость позволила почувствовать чужое дыхание – ровное, но слишком медленное. Будто даже оно было в тягость.       На белые скулы, местами тоже испачканные чернилами, упали синие капельки. Злые, отчаянные слезы. С каждой секундой этого давящего молчания обида в груди только росла. Однако…              - Я горжусь тобой, - вполголоса шепчут грязные губы. И замолкают вновь.              Это только добивает. Пальцы разжимаются, Инк падает на место. Ватные ноги отводят назад, и тут же едва не подводят, но юноша находит низкий столик рядом с диваном и почти падает на него. Тело начало плыть – контролировать субстанцию, из которого оно сделано, стало слишком сложно. Пайпер Джем начал задыхаться от эмоций, ударивших в голову. Руки сами собой начали хвататься на плечи, за шею, за лицо. Касаясь щек, он размазывал синюю краску. Поверхность чернил, сейчас напоминающая тающий воск, дрожала. «Я думал, что больше не увижу тебя», - проговаривал он и всхлипы разрывали слова, заставляя его вставлять паузы между ними. В ответ ему такая же тишина, прерываемая лишь его собственным рваными вздохами и плачем. Истерика, в которую он позволил себе завернуться, как в кокон, сейчас ощущалась так… безопасно. Будто все плохое позади, будто жестокий экзамен жизни, к которому его подготовили недостаточно, пройден. Он здесь, он дома. Папа дома. А что будет дальше – уже не важно. Одиночество оставило его, рассеялось, как жуткий затянувшийся кошмар. Да, именно последнее слово больше всего подходило под описание того, что произошло – все, что произошло в промежуток между уходом Инка из дудл-сферы и возвращением Пиджи в родной дом, казалось больным сном. Что бы не произошло теперь, в реальности, вместе они справятся. Пайпер Джем знал, что больше не умрет. Но все же…              Действительно ли все будет так?              

***

      

             Истерика давно прошла, а Инк так и не заговорил с ним больше. Пайпер Джем решил, что не может тоже сидеть на одном месте, поэтому занялся делами. Он без понятия, сколько пробыл в пустоте Эррора, однако проведя пальцем по случайно выбранной поверхности и после поднеся его к лицу обнаружил слой пыли, с которым мириться не привык.              - Ты че, папаша, совсем охренел? – кидает он за плечо в сторону дивана, после отправившись на кухню.              В шкафу под раковиной были успешно найдены резиновые перчатки. Натянув их на руки, Джей аккуратно намочил тряпку и выжал ее. О, первый опыт контакта с водой отпечатался в его памяти навсегда, с тех пор он никогда не включает максимальный напор, опасаясь брызг и капель.              - Да уж, былой продуктивностью от тебя не веет.              Кусок мокрой ткани скользил по поверхностям в гостиной: по тумбочкам, полкам, столику, картинам, телевизору. Протереть бы еще самого Инка, наверняка тоже пылью успел покрыться.              - Знаешь, ты бы мне хоть компанию оставил здесь перед уходом. Какого-нибудь Азриеля или Фриска...              Молчание в ответ. Проводить влажную уборку в других комнатах пока не хотелось, обостренная после долгой разлуки потребность в хоть каком-то контакте с родителем вызывала желание крутиться только вокруг дивана в гостиной.       Поставив ведро в ту же раковину на кухне, Пайпер Джем случайно замечает осколки разбитой посудины в углу. Вроде, тарелка. Тоже надо убрать. Но потом.              - Потом и тебя в порядок надо привести.              Он не оставлял попыток поговорить, даже предполагая, что сегодня с ним не заговорят. Поведение Инка вызывало вопросы: Джей не понимал, почему тот ведет себя так, как ведёт. Неужели Эррор всё-таки что-то сделал с ним?       Собрав чернила тряпкой, он не спеша окунает ее в ведро с водой.              - Потом на тренировке покажу, чему научился с этим страшилой. Я, кстати, возрождаюсь после смерти, знал? Прям как ты.              Для Инка действительно стало новостью еще тогда, когда Пайпер явился в дом. Но, естественно, самому юноше об этом не сказали.       Чернила глубоко въелись в дощечки паркета, и сколько бы чернильные руки в перчатках не терли их почерневшей тряпкой, пятна не сходили. Пайпер Джем быстро сдался. Ковер в виде поля ромашек рядом с диваном он даже не пытался отстирать – с самого начала было очевидно, что тот больше не был пригоден, оставалось только выкинуть его и создать новый.              - Следующий ковер будет с одуванчиками, да? – высказал догадку с улыбкой, выкидывая испорченный коврик в глючный портал. Не было смысла больше скрывать свои способности.              Когда пол был отмыт, оставалось приступить к уборке того, что было на диване. Желтый кончик пальца надавил на край подушки, и на ткани вокруг цветной фаланги выступили чернила.              - Мерзость какая. Я выкину ее, ладно?              Ладони обхватывают белую черепушку и аккуратно приподнимают ее. Часть чернил отделяется от тела и, подцепив подушку, вытягивают ее из-под Инка. Голова укладывается снова на диван, а подушка кидается в тот же портал, к коврику с ромашками. Правда, место, которого касается затылок скелета, не было чище подушки.              - Ну… - он задумался о том, что ему с этим делать. – Я конечно не знаю, где достать новый диван… Потом отрисуешь сам, ладно? А пока я постелю что-нибудь под тебя.              Выбор пал на старое, но мягкое одеяло из шкафа в комнате Инка. Пока что и оно сгодится. Пайпер Джем полагал, что это «пока что» продлится сегодня-завтра.              - Он тебя тоже убивал? – но быстро одернул себя. Наверное, пока не стоило говорить об Эрроре. Может, именно он травмировал его отца до такого состояния… овоща. – Убить этого гада мало…              Новая, чистая тряпка прошлась по подбородку, оставляя за собой истинную белизну черепа. Пайпер в этот раз смачивал тряпку чаще, чтобы лишний раз не размазывать грязь по чужому лицу.       Снова и снова он пытался поговорить, не ожидая, что попытки вознаградятся успехом. Так и было: Инк молчал. День быстро подошел к концу. Джей был в небольшой растерянности: раньше он всегда спал на диване в гостиной, но теперь он был, очевидно, занят, и освобождать его не собирались. Не тащить же Инка на второй этаж, да? Легче уж самому на втором этаже переночевать…              - Я… Посплю в твоей комнате сегодня.              Никакого ответа. Что-ж, и возражений тоже не последовало. Уже подойдя к лестнице и поставив ногу на первую ступеньку, он останавливается.              - Спокойной ночи, пап.