Любятово.

      Впервые за эти недели Арсений просыпается не сам, а от настойчивого стука в дверь. На часах только пять утра, и просто так в такое время гости не приходят. Да и кто к нему в гости-то пришёл бы, если не Антон? Только если не…       Арсений с кровати встаёт быстро, резко проснувшись и искренне боясь открывать дверь. Если это Руслан, то утро добрым у него не будет, и день тоже, и ближайшее будущее. Но как он его нашёл?       Щеколда поддаётся легко, дверь с лёгким скрипом открывается, и на пороге стоит Антон. Промокший под ливнем, видимо, пока шёл от своего дома. — Что случилось? — Можно я у тебя побуду?              Парень выглядит испуганно, и влажные волосы добавляют ему ещё более жалостливый вид. Разумеется, его впускают внутрь. Арсений вздыхает с облегчением, готовый уже и покреститься, и перед иконой на колени упасть. Как хорошо, что это Антон, а не бывший парень, которого не хотелось видеть в ближайшем и дальнейшем никогда. — Так что случилось? — Арсений возвращается в комнату, за ним идёт и гость. — Это тупо прозвучит. Ты ложись спать, я тут просто посижу, пока не… — сам себя осекает парень и садится на стул. — Договаривай. — Это тупо, — упрямится Антон и показательно скрещивает на груди руки. Словно обиженный ребёнок. — Я хочу спать, но не смогу уснуть, пока ты не скажешь, — уже начинает злиться Арсений. — Так что не тяни кота за яйца. — Я боюсь грозы, — признаётся Шастун и тоже начинает злиться. — Не надо было приходить. — Возьми что-нибудь с полки, переоденься и ложись.       Антон мнётся у шкафа, но всё-таки решается и достаёт футболку и шорты, переодевается в сухое и устраивается на самом краю кровати, как будто они вчера не обнимались весь вечер в его доме. Арсений бы и принял правила игры, наслаждаясь чужим смущением, но сейчас правда очень хочется спать, а в комнате так и фонит неловкостью, уснуть невозможно.       Перевернувшись, он сгребает парня в объятия, чуть сдвигая на себя, чтобы он не упал с края, и вырубается моментально, уткнувшись в чужое плечо.

***

      К десяти утра дождь даже не планирует заканчиваться, но грохота грома уже не слышно. Жаль, что прогноз погоды в телефоне не посмотришь, а по телевизору он общий на область, так что ему доверять нельзя. Придётся сидеть и просто ждать. Антон уже не спит и даже не притворяется спящим, но продолжает лежать рядом. — Привет, — шепчет Антон, словно боясь нарушить этот спокойный момент. — Привет. Ты вообще спал? — Да, немного.       Тело затекло, и Арсений тянется прямо в кровати, разминая мышцы. Чувствует на себе взгляд, но внимание не акцентирует. Пусть смотрит, ему не жалко. — Слушай, извини, что я так ворвался. Разбудил, залез в кровать… — Ага, одолжил одежду и стырил воздух. Забей, Антон, всё нормально.       Антон благодарно кивает и улыбается, позволяя себе наконец-то выдохнуть и почувствовать чуть больше спокойствия. Ничего страшного не случилось, на него не злятся и не обижаются.       Завтракают они яичницей и чаем, в прикуску идут сушки, а потом снова возвращаются в комнату и валятся на кровать, чтобы посмотреть телевизор. Из прогноза узнают, что на область обрушился какой-то ураган, в ближайшие сутки повсеместно ожидаются ливни, грозы и даже град. Антон нервно отстукивает рукой по своему колену и только тяжело вздыхает. — А как ты, если один живёшь, с фобией справляешься? — Ну… — мнётся, но всё-таки рассказывает, — когда как. Иногда снотворное пью и дрыхну, а потом просыпаюсь, и всё закончилось. — А в другое «иногда»? — Сижу и до посинения уговариваю себя, что всё нормально, ничего страшного не происходит, и это всего лишь погода. — А сегодня? — Пытался уговорить себя, но мысль о том, что я могу быть не один, оказалась сильнее.              Слова звучат так, как будто разговор вовсе не о грозе. Каково жить человеку с постоянным чувством одиночества? Рядом нет ни родственников, ни друзей, да даже интернета нет! Тяжело, наверное, изо дня в день проживать день в одиночестве, не подпускать никого и самому не приближаться, не делиться горестями и радостями и не знать, что ты всегда сможешь прийти к человеку и просто быть не один. — Приходи, когда захочешь, Шаст. Я тоже здесь один.       Антон смотрит проникновенно, кивает и даже краснеет. Такой милый парень, смутить которого ничего не стоит. Такой открытый в своих чувствах, удивляющийся, когда кто-то может отвечать ему тем же.       День тянется ленно. В основном они смотрят телевизор, попав на какой-то сериал с глупым, но затягивающим сюжетом. Иногда разговаривают, обсуждая героев или вспоминая что-то похожее. Вспоминает в основном Арсений, а Антон заливисто смеётся с его историй, спрашивает что-то, а потом смеётся снова и ещё громче, скручиваясь и утыкаясь в его плечо, хватает его за руку и смотрит в глаза. — Ты удивительный, Арс, — говорит он после истории о том, как Арсений на спор оделся в женскую одежду и пошёл так на экзамен в университете, и его чуть не отчислили.       Когда сериал заканчивается, хозяин дома вспоминает о найденных шахматах и предлагает сыграть. Когда-то он даже на секцию ходил, но сейчас уже, конечно, ничего не помнит.       Играют они серьёзно, вдумчиво, и уже после первой партии становится ясно, что Антон играет даже лучше, чем просто хорошо. И делает он это по-особенному изящно. Смотрит на доску, продумывая тактику и пытаясь предсказать ходы соперника, хмыкает, когда угадывает, но выигрывая, старается не слишком радоваться, хотя на лице написано, что счастлив он как ребёнок.       Арсений человек не азартный, ему проигрывать не обидно, особенно имея возможность следить за эмоциями парня, за его живой мимикой и изящными пальцами. Он красивый, и эта мысль не перестаёт крутиться в голове, словно заевшая пластинка. Менять её не хочется.       Вспоминается, как они играли с Русланом. Тому было важно победить, но не как Антону. Он не радовался, а торжествовал, не скрывая эмоций, а наоборот подчёркивая их. Это он умнее, он лучше всё просчитал, это его партия. Но Арсений его переиграл. — Ты так долго думаешь над ходом с учётом того, что у тебя остались пешка и король, — привлекает внимание к игре Шастун. — Думаешь, пешка победит королеву? — Задумался, извини. Ты снова выиграл, поздравляю, — Антон улыбается и собирает фигуры в доску, чувствуя, что настроение на игру прошло. — Чай сделать? — Давай.       И Антон скрывается в кухне, словно подумав, что мешает. Ну какой же он милый! Арсений сам себе улыбается. Не хочется заставлять его думать так, потому что это и правда не так. Без него он бы тут загнулся, и такой очаровательный парень ну просто не может мешать. — Спрятался? — Подумал, что ты хочешь побыть в одиночестве. — Не хочу. — Хорошо.       Чай пьют прямо в комнате, снова смотря телевизор. На этот раз юмористическое шоу посредственного качества, и шутки у них получаются лучше, чем у артистов. Антон снова смеётся, и не смеяться вместе с ним просто невозможно. Так продолжается, пока за окном не появляются всполохи молний и не слышится грохот грома. Антон заметно напрягается и стихает, а потом и вовсе выключает телевизор. — Ты чего? — Ничего. Давай лучше просто поболтаем? Без телевизора. Расскажи мне ещё что-нибудь о себе. Куда бы ты хотел поехать? — Во Францию, — поддаётся Арсений, наблюдая за нервничающим парнем. — Мне бы хотелось увидеть Эйфелеву башню вживую. Клише, да? — Нет. Что ещё ты бы хотел увидеть? — пальцы крутят кольца. — Мощёные улицы, поля с цветущей лавандой… В Лувр, конечно, хотелось бы тоже зайти. А ещё я бы ходил по магазинам и ресторанам, наслаждаясь богемной жизнью. Типа, луковый суп, устрицы, все дела… А ты? Куда бы ты хотел поехать? — На Байкал. Там шаманы, нерпы… Прикольно. — Веришь в шаманизм? — Не знаю. И да, и нет. Но это… прикольно? — Прикольно, — Арсений улыбается и придвигается ближе. — Уже десять… Может, ещё по чаю и в картишки сыграем? — Давай.       Арсений старается отвлечь парня, как может, и тому и правда становится легче. Пьёт чай, укутавшись в одеяло, безбожно проигрывает в карты и слушает очередные байки университетских времён. На фразу «не везёт в картах — повезёт в любви» он лишь краснеет и прячется за кружкой, продолжая бросать взгляды словно из убежища. — Арс, — вдруг зовёт и выглядывает из одеяла всем лицом, — можно я останусь? — Конечно. — Спасибо. Ты очень хороший.       Спать укладываются снова вместе, других вариантов и не предусмотрено. Арсений отнёс чашки, оставив их мытьё до бездождливых времён, почистил зубы, отыскав запасную щётку и для Антона, проверил щеколду и плиту. Всё в порядке.       В этот раз Антон сам подползает близко и кладёт свою руку на чужую грудь. Лечь спать без футболки хотелось до ужаса, но это уже слишком. Наверняка парень растеряется и будет чувствовать себя некомфортно. Арсений кладёт свою руку на его талию, поглаживает медленно и правда готовится засыпать. Готовится, пока Антон не встаёт, бурча себе под нос. — Блять, я так не могу. — Что? — раньше его эти объятия не раздражали. — Я сейчас, надо проверить… — Я всё проверил, дверь закрыта. — Я…       Антон застывает и вздыхает, но потом всё равно идёт по дому и возвращается в кровать только через несколько минут. Забирается под одеяло и закрывает глаза, игнорируя вопросительный взгляд. — Ты считаешь меня настолько безответственным? — Нет, просто я еблан, которому нужно всё триста раз проверить, иначе не успокоюсь. — Не еблан, а немного тревожный.       На последних словах Антон вздрагивает и открывает глаза. Смотрит в глаза и снова рукой шевелит, укладывая её на чужой груди. Они лежат лицом к лицу, и в зелёных глазах мерцают молнии, пока Арсений не касается его лба, убирая от глаз мешающие волосы. — Иногда я веду себя глупо, — признаётся парень. — Все мы иногда ведём себя глупо. — А ещё иногда я не знаю, как себя вести с людьми. — Просто будь собой. — У тебя голос такой успокаивающий. — А ты тёплый. Обнимешь меня? А я сказку расскажу.       Антон посмеивается и обнимает, в итоге оказываясь в коконе из одеяла и чужих рук. Арсений гладит его по волосам, перебирая кудряшки, и правда рассказывает сказку про кошечку, сочинив её на ходу.

***

      Утром солнце палит ярко, а на небе ни намёка на тучку. Это хорошо, наконец-то можно выйти из дома без риска промокнуть до трусов. Но сегодня Антон уйдёт к себе, не имея больше причин оставаться. Зато спать будет спокойно, а не как сегодня. Проснувшись среди ночи, он так напряжённо дышал, следя за вспышками света, что проснулся даже Арсений. Пришлось его укачивать в объятиях как ребёнка, снова говорить о чём-то отвлечённом и надеяться, что тот быстро уснёт. Казалось бы, взрослый парень уже, но у всех ведь есть свои слабости.       Арсений просыпается раньше и приступает к приготовлению завтрака. Хочется чем-то удивить, и он готовит сырники. В первый раз, если честно, и поначалу они получаются плохо, так как рецепта у него нет. Но, немного пошаманив, что-то толковое из них всё-таки выходит. Кривенькие и совсем не как из ресторана, но зато сделанные с любовью. От этой мысли становится смешно. Вот что делает с ним деревня. — А у меня сырники всегда разваливаются, — грустно говорит Антон, появившись из-за спины, — и не прожариваются нормально. Поделишься рецептом? — Всего немного и по чуть-чуть, пока не получится. — Хитро.       На вкус они оказываются тоже очень даже ничего. Антон уплетает их с наслаждением, мыча от удовольствия, и Арсений уверен, что кто-то переигрывает. Не шедевр кулинарии, но и не провал Высоцкой. Единственный минус от готовки — посуды пачкается много, но чужая улыбка того стоит.       Антон переодевается в свою одежду и мнётся в дверях, пока Арсений убирает со стола. Не уходит и не прощается, но и ничего не говорит. — Ты уже уходишь? — Да. Там… Нужно проверить грядки, не побил ли их град. — Хорошо. — И дом вообще нужно проверить, не было ли замыкания. — Разумеется. — И… Арс. — Да? — вытирая руки о полотенце, мужчина подходит ближе. — Спасибо тебе большое!       Антон наклоняется к нему и оставляет звонкий поцелуй на его щеке, после чего отшатывается и выходит из дома, с трудом справившись с щеколдой. Ну до чего же он очаровательный!

***

      Как же смешно смущается Антон, когда Арсений заходит за ним и зовёт кататься на велосипедах. У него буквально руки трясутся, и он без иронии роняет кружку, с которой вышел открывать дверь, потом запнулся о порожек и врезался головой в шкаф. Тот поцелуй был порывом, необдуманным решением. Просто Арсений с такой добротой отнёсся к нему, вошёл в его положение, обнимал и успокаивал, а с утра приготовил сырники... Такое раньше делали только мама и бабушка, но второй уже не стало, а мама приезжает редко, да и сынок у неё уже взрослый и этому возрасту старается соответствовать. Но Арсений…       Он так по-доброму смотрит, улыбается и гладит по голове, чтобы не болело и шишки не было. Впервые за столько лет он чувствует тепло от чужого человека, он на него не косится и не ищет недостатков или признаки «ненормальности». Он просто есть здесь и сейчас, и этого уже достаточно, чтобы поверить в себя. — Кто быстрее до угла! — начинает гонку мужчина, словно в детство ударившись.       Педали крутят быстро, но Антон специально перед самым углом давит на тормоз и скидывает скорость. Он азартный, но сейчас хочется увидеть, как Арсений радуется. И он видит высунутый язык и смешинки в глазах. Глупость полная, но такая приятная. — Куда-то конкретно едем? — Да нет, без разницы куда.       И они ездят по деревне бесцельно. Антон рассказывает о местах детства и юности. Вот здесь школа местная, вот тут на стадионе их заставляли на лыжах бегать, вот на этой площадке он разбил нос, а за этим домом впервые подрался. — Прям подрался? — удивляется Арсений, не веря своим ушам. — Ты? — Ага, защищал доброе имя учительницы, а меня из-за этого чуть не отчислили. Я не был каким-то драчуном, просто так вышло.       Деревня маленькая, но для Антона она уже давно стала родной. Здесь прошла вся его жизнь, все воспоминания рассыпаны по улицам словно бисер. Он жизни другой не видел и не знает, и ему, если честно, и не хочется другую жизнь искать. Здесь всё знакомое и родное, а там чужое. И Арсений по своей сути чужой. Он смотрит во все глаза по сторонам, слушает истории и словно пытается увидеть их не своими глазами. — Давай в церковь зайдём? Я уже был, там так красиво у вас! — предлагает Арсений и тормозит, вынуждая остановиться и Антона. — Я не пойду. — Я тоже не верующий, но там свежо и так хорошо пахнет ладаном.       От одного упоминания запаха желудок сводит. Ему не хочется вспоминать, как там пахнет, и уж тем более он не хочет заходить внутрь. — Я туда не пойду, — повторяет и чувствует, как внутри начинает закипать злость. — Не упрямься. Там как раз служба скоро начнётся, постоим, послушаем. — Последний раз повторяю: я туда не пойду.       Арсений глаза закатывает, и это доводит до конечной точки.       Антон уезжает, игнорируя окрик соседа. Он не вернётся в это место никогда. Становится плевать, что Арсений обидится, но он ему три раза повторил, что он не пойдёт. Он не хочет, не может и не станет. И батюшку этого он за три версты обходит, с детства ещё на него насмотрелся. Да он даже на отпевание бабушки не пришёл, за что его вся деревня костерила, в том числе и мать.              Воспоминания из детства пролетают в голове веером, от этого хочется зажмуриться и закрыть глаза, но это не остановить, он знает. А вот Арсений ничего не знает, хотя если продолжит тусоваться с бабками в церкви, то наверняка узнает. Узнает, поверит и непременно разочаруется. Антон помнит, как выглядит этот взгляд, и он не хочет, чтобы и эти глаза, небесно-голубые, смотрели на него так.