Любятово.

      Следующий день выдаётся ужасно жарким.       Проснувшись в одиночестве, Антон уже хотел расстроиться и запереживать, но услышал звуки из кухни и успокоился. Сколько вообще время?       Арсений стоит у плиты и пританцовывает под музыку из радио, качая бёдрами. Антон замирает в непонятном для себя чувстве, потому что такой картины он ещё не видел. Но его быстро обнаруживают, и Арсений делает музыку чуть тише и накрывает сковородку крышкой. — Прости, что снова хозяйничаю, но я полил огород и готовлю омлет. Отказы не принимаются.       Арсений подмигивает и снова отворачивается, ставя чайник. Вчера Антон так переживал, что эта его сцена с беспомощностью вызовет жалость и какую-то неловкость между ними, но сосед ведёт себя как обычно, просто с большей заботой, что ли? Но косо и с подозрением не смотрит, продолжает подтанцовывать себе и всё. — Пойду покурю.       Не выдержав, Антон выходит на крыльцо и достаёт прихваченные с тумбочки сигареты. Сутки без никотина дают о себе знать, и расслабление приходит с первой затяжки. Он этого мужчины явно не заслуживает, но раз он тут даже после вчерашнего, и после каждой его странной выходки продолжает возвращаться, значит, он просто ангел, посланный свыше. Самому становится смешно от этих мыслей, да и во Всевышнего он давно не верит, но обещает себе, что не упустит этот шанс глотнуть хоть капли этой жизни, о которой даже не мечтал.       

***

      После позднего завтрака они решают поехать на речку. После вчерашнего дня лежания мышцы ломит, но Антон сам это предложил. Ему точно стоит окунуться в прохладную речную воду, проветрить голову и просто хорошо провести время. Ему нечего отдать Арсению за его заботу, но хотя бы хорошее настроение и яркие впечатления он обеспечить может.       Вода и правда остаётся прохладной, несмотря на стоящее пекло. Арсений первый ныряет в воду, погружаясь в неё с разбегу и не давая себе возможности привыкнуть к температуре. Антон же заходит медленно и на уровне колена уже жалеет об этом решении, пока его не окатывают сбоку волной. — Блять, холодно же! — Ныряй давай, — командует Арс, готовясь к новой атаке, но парень повинуется, ныряя с головой.       Вскоре тело привыкает, и вода кажется уже вполне нормальной, а мурашки по коже не бегают. В отместку Антон начинает притапливать Арсения со спины, но тот оказывается шустрее, подныривает, и под водой оказывается уже Шастун. — Так не честно! — кричит, выныривая, но кто бы его слушал? — Ты первый начал. — Это ты первый начал. — Ну, тогда два-один в мою пользу.       Оставить счёт таким Антон не может, поэтому снова подкрадывается сзади и седлает чужие плечи, отчего тело под ним уходит под воду. Как только Арсений, у которого не получилось скинуть его, щипает его за ногу, он отпускает. Не хватало ещё реально утопить его. — Хорошо, два-два, идёт? — Идёт.       Плавают они долго, ненамеренно сталкиваясь конечностями и переглядываясь. В конце концов, Антон ложится на спину и прикрывает глаза, чувствуя, как лучи солнца припекают его кожу над водой, а течение стремится куда-то медленно утащить его, но ему не дают сильные руки, придерживающие его за плечи. Приходится открыть глаза и окунуться полностью. Арсений оказывается прямо напротив, всё ещё держа его за плечи. — Ты очень красивый, знаешь? — спрашивает вдруг Арсений, делая под водой маленький шаг к нему так, чтобы между ними оказалось всего несколько сантиметров. — И я очень хочу тебя поцеловать.       Мурашки снова бегут по коже, но не от контраста воды и воздуха, а от сказанных слов. Он правда это сказал? Про него? Сердце начинает стучать сильнее, и собственная неопытность кажется сейчас огромным капканом. — Я не… Арс, я… Я ни разу ни с кем не целовался, — признаётся, и на лице напротив не видит насмешки или разочарования, вместо них всё та же решительность и что-то похожее на нежность. — Это не проблема.       Антон коротко улыбается и, не зная, что делать, кладёт руки на чужие плечи, усеянные родинками, и закрывает глаза. Его губ нежно касаются чужие, мягко сжимая, потом снова и снова, пока Антон сам не начинает отвечать ему, поддаваясь инстинктам. Дыхание вырывается в чужие губы само, и приходится открыть глаза. — Не волнуйся, всё отлично, — подбадривает его Арсений и целует снова, но уже напористее и решительнее, притягивая его за бёдра ближе.       Подчиняясь, Антон и сам прижимается ближе, ногами цепляясь за его тело, обнимая за шею. Ему двадцать шесть лет, это его первый поцелуй, причём с мужчиной, и он ни о чём не жалеет, потому что это лучшее, что он когда-либо испытывал. Вскоре чувствуется и чужое возбуждение, отчего его член тоже приходит в активность. — Ты точно раньше ни с кем не целовался? — усмехается Арсений, поглаживая его ягодицы под водой. — Ага, только с помидорами, — с глупой, но счастливой улыбкой отвечает Антон, наконец отпуская мужчину и отплывая. — Я замёрз, жду на суше.       Укутавшись в полотенце, Антон садится так, чтобы не показывать свой стояк. Почему-то это кажется неловким, но Арсений выходит следом, никакого смущения явно не испытывая. — Ты тоже красивый, — вдруг говорит парень, протягивая второе полотенце. — Мы отлично друг другу подходим, да?       Антон смеётся, чувствуя невероятную лёгкость в теле. Такие эмоциональные качели от полной опустошённости до влюблённой эйфории с ним раньше не случались, и ему бы запереживать, что он провалится в дофаминовую яму позже, но об этом думать не хочется и не получается, особенно когда они встают, чтобы вытереться, но Арсений подходит ближе и снова целует, теперь не только губы, но и шею, плечи, ключицы, грудь… — Очень красивый… — шепчет между поцелуями Арсений, параллельно гладя его бока.       Поцелуи той же дорожкой возвращаются к губам, и вдруг становится непонятно, как без них раньше вообще можно было жить.

***

      По возвращении в деревню они расходятся по своим домам, потому что Антону надо бы ещё огород прополоть, а Арсений планировал съездить в центр.       Эта поездка на речку стала точно лучшим воспоминанием за это лето. Арсений и не думал, что парень сегодня вообще будет в состоянии шевелиться, но нет, суток ему вполне хватило, чтобы пережить какой-то внутренний кризис. Всё ещё непонятно, что это было, но спрашивать сегодня и портить чужое настроение не хотелось, а сам Антон и вовсе делал вид, что всё нормально и ничего такого не произошло.       Несмотря на неопытность, Антон научился всему в первые секунд десять, просто сведя с ума. И это было прекрасно. Или Арсений был так очарован, что не нашёл, к чему можно было бы прикопаться? Теперь, во всяком случае, всё кристально ясно, никому ничего не показалось, и они действительно друг другу нравятся, а Арсений как минимум влюблён.       Но на сегодняшний вечер у него и правда были планы. Глядя на этого сломленного парня с опухшими глазами и тягой к простым объятиям, зная то, что разузнал Серёжа, он просто не мог оставаться в неведении и дальше. Сначала он хотел напрямую спросить у Антона, но сегодня он был таким счастливым и открытым, не зажимался и не прятался, что язык не повернулся заикнуться о чём-то плохом. Но любопытство было слабой стороной Арсения, так что с горой вопросов он колесил в сторону церкви на вечернюю службу.       Церковь всё ещё была красивой, но Арсений больше не видел в ней ничего святого. Вероятно, именно здесь кто-то измывался над мальчиком, болтая какую-то чушь про бесов не только ему, но и всем здешним, раз в итоге каждая бабка, кроме той, что переехала сюда позже, в курсе.       Когда служба заканчивается, а местные жители по очереди прощаются с ним и идут к выходу, Арсений же наоборот проходит вглубь. Этот вопрос хотелось бы обсудить без свидетелей. Батюшка, судя по всему, заметил взгляд мужчины, поэтому уходить не спешил, и когда все, кроме сестёр, убирающих остатки свеч, ушли, сам подошёл к единственному оставшемуся. — Добрый вечер. Я вас здесь раньше не видел, вы проездом? — Недавно купил здесь дом. Меня зовут Арсений. — Отец Алексей, чем могу помочь?       В лоб спрашивать и обвинять не хотелось, поэтому Арсений постарался подойти к вопросу деликатно. — Вы давно тут… — Последние десять лет. С тех пор, как отец Павел покинул нас и отправился к Богу.       Значит, не он. — А вы… Знаете что-нибудь про экзорцизм?       Глаза священника округлились, и он ответил далеко не сразу. Оглянулся по сторонам, видимо в поиске лишних ушей. — Я в это не верю. Бес есть в каждом из нас, но наша задача искоренить его путём истинным, верой в Бога и молитвами. Вот, что я думаю об экзорцизме. — Но не все ваши коллеги придерживаются такой позиции, верно? — К сожалению. — Как они проводят изгнание демона? — Арсений сдаваться не намерен. Учитывая отсутствие здесь нормального интернета, ему нужны ответы от человека, который может хоть что-то знать. — По-разному, я, если честно, не силён в этой теме. А к чему такие вопросы? — Мне… просто любопытно.       Священник явно не поверил, но допытывать не стал. В конце концов, Арсений не на исповедь к нему пришёл. — Как правило, во время таких сеансов священники не щадят ни тело, ни душу подопечного. Я встречал тех, кому пришлось такое пережить, и поверьте мне, это очень травмированные люди. — А по каким признакам вообще священники определяют, одержим ли человек? — По-разному бывает, знаете… Но зачастую это оказываются зависимости или психические расстройства. У деток часто так бывает, их родители почему-то отказываются верить в то, что их дитё больно, но легко верят, что его обуяло зло.       Вопросы всё ещё остались, но если этот отец Алексей не врёт, то большего рассказать он не может. Остальное остаётся узнать только у самого Антона, может быть, когда придёт время. — Спасибо вам. — Приходите к нам на службу. Или на исповедь, если будет угодно.       Арсений кивает и со спокойной душой выходит из церкви, кинув купюру в урну для пожертвований. На самом деле, он рад, что не говорил с тем человеком, который непосредственно связан с экзорцизмом.

***

      Вернувшись домой, Арсений вспоминает, что у него осталось кое-что с приезда Серёжи. Бутылка хорошего красного вина, рыбка, несколько видов дорогих сыров и прочие изыски, по которым он, если честно, уже соскучился. Раньше даже и не замечал, как плотно они вошли в его жизнь, а в местном магазине о сыре «бри» даже и не слышали. Самое то для романтического ужина! Свиданий у них с Антоном не было, но симпатия однозначно взаимна, и этот момент стоило бы обсудить, пожалуй.       Приготовления не заняли много времени — аккуратно порезать и красиво разложить, уж с этим Арсений мог справиться. Бокалов в доме не нашлось, но их можно позаимствовать и у Антона. Стол, который можно было бы поставить на участке, они нашли ещё с Серёжей, и тот даже подкрутил накренившиеся ножки. Повезло, что Антона на улице видно не было, удалось подготовить всё без его глаз. Свечи бы ещё сюда, но откуда у него свечи? Серёжа их точно не привёз, не мог же он всерьёз считать, что в этом захолустье найдётся такой же голубой, да ещё и молодой, чтобы был под стать Арсению.       Когда всё было более менее готово, Арсений зашёл в соседний дом, предвкушая этот прекрасный вечер и то, во что он может вылиться. — Что делаешь?       Антон сидел на диване в гостиной и что-то то ли чинил, то ли ломал. — Да часы опять остановились, тут периодически механизм чистить надо, старые уже.       На коленях у него и правда лежали старинные деревянные часы. — Долго ещё? — Да нет, почти закончил. А что? — Я могу позвать тебя на свидание?       Антон аж воздухом поперхнулся, чуть не выронив отвёртку из рук. Несколько секунд он смотрел на него с подозрением, а потом снова отвернулся к часам, закручивая их спинку. — Можешь. Сейчас? — Да. Но могу подождать. — Пять минут. — А, и ещё… У тебя есть бокалы? И свечи.       Антон удивился ещё больше и, что выглядело милым, покраснел. — Бокалы посмотри в верхних шкафчиках на кухне, а свечи в правом верхнем ящике от плиты.       Кивнув, Арсений и правда нашёл всё необходимое и понёс на свой участок, чтобы всё-таки сделать всё, как надо. Сейчас от свечей толку мало, но вот-вот уже начнётся закат, а потом и смеркаться, и они придутся как никогда кстати.       Антон вскоре приходит, прихватив с собой банку компота. Она в рамки «романтики» вписывалась не особо, но говорить он ничего не стал. — Ого! — с искренним удивлением оценил стол Антон, разглядывая все радости гурманов. — Спасибо другу, подсобил. Даже красное полусухое моё любимое привёз! — Арсений показывает бутылку, и пока Антон садится, с лёгкостью открывает её. Натренированный уже, умеет. — Мне не наливай, я со своим, — хмыкает парень, наливая в свой бокал вишнёвый компот. — Но… — Я не пью. — Не любишь или?.. — Пью таблетки, которые нельзя мешать с алкоголем, — как-то глухо говорит Антон, словно стесняясь, так что Арсений в очередной раз решает не допытываться, наливает вино себе и поднимает бокал в знак тоста. — Тогда предлагаю выпить за тебя, потому что иначе я в этой деревне бы не выжил. — Это правда, — смеётся Антон и чокается.       Как выясняется, часть из представленных закусок Антон ни разу в жизни не ел, так что пробует их с осторожностью. Рыба, авокадо и камамбер ему заходят настолько, что Арсений уже и не смотрит в их сторону, довольствуясь оливками, рукколой и страчателлой, от которых воротит нос сосед. В целом, все остаются сытыми и с лёгким чувством голода. Закат скрашивает ужин оранжево-розовыми красками, и в этом свете Антон кажется ещё более юным и невинным. — Зря ты свечи принёс, комары налетят сейчас на тепло. — Ну ничего, уйдём в дом тогда.       Разговор идёт спокойно и легко, как всегда у них и бывает. Антон рассказывает, как ездил с мамой в город и играл в автоматы, так ничего и не выиграв, а Арсений делится историями из своего детства. Восемь лет — не такая уж и большая разница, но в каких-то мелочах прошлого чувствуется. Особенно, если учесть, что у Антона в этой деревне не было того, что было у него в городе.       Когда яркие цвета не небе сменяются на пастельные, а потом и вовсе превращаются в темноту, они убирают всё со стола, а потом и мебель заносят в дом, потому что ночью обещают дождь. — Останешься у меня? — спрашивает Арсений, обнимая со спины парня в крохотной кухне. — М, после первого свидания и так сразу… — пытается флиртовать Антон, краснея не только щеками, но и ушами. На это остаётся только посмеяться и поцеловать. — Ты же на первом свидании целуешься? — Вообще-то, нет, — лепечет Антон, которого от одного этого поцелуя уже повело. — И до свадьбы «ни-ни»? — Арсений, прекрати, — смеётся звонко, и не любоваться им не получается, потому что красивый до одури!       Красивый и невероятно живой, не всегда улавливающий, что нужно делать, потому что опыта ещё нет, но такой настоящий. То ли вино, то ли влюблённость в купе с изоляцией от мира кружат голову так, что этого мальчика хочется любить без остановки и не давать ему оглядываться на проблемы и демонов прошлого. — Так останешься? — Останусь, — легко соглашается, и на этот раз целует сам, осторожно прихватывая его нижнюю губу.       Оставшийся вечер они валяются в постели, смотря по одному из каналов фильм, который только начался, а не с середины, как это часто бывает. И иногда целуются, потому что тянет как магнитом, и непонятно, как это притяжение получалось сдерживать раньше.       Когда собираются ложиться спать, Антон делает уже не удивляющий обход по дому, проверяя двери и газ, а потом забирается в постель, позволяя притянуть себя ближе и обнять, а потом долго целовать в плечи, шею и ключицы.       И даже ночью Антон не просыпается от страшной грозы, потому что на сердце у него покой, а вокруг него безопасность, сплетённая из рук и ног.

***

      К счастью, дождь утром уже закончился, но он вскрыл важную проблему. Оказывается, крыша прохудилась, поэтому кухня оказалась в следах воды. Не всё так плохо, но Антон настоял, что надо починить. Если не починить сейчас, пока тепло, то осенью и зимой это может стать проблемой. К тому же, стоило проверить и остальную часть крыши. — Надо сначала посмотреть, что там происходит, а потом уже делать выводы, как чинить, — как маленькому объясняет Антон, попивая чай в комнате, пока Арсений убирает следы ночного потопа. — Как ты всему научился? На все руки мастер! — Жизнь научила. Знаешь ли, тут нет возможности вызвать специалиста, если что-то происходит.       Арсений понимает, но всё равно в шоке. Наверное, ему никогда не понять, каково это жить в таких условиях. В городе всё проще и доступнее, да и мало уже осталось деревень, где ни интернета, ни связи. Пока он видит много минусов, но наверняка есть и плюсы?       Проблемы начались ещё на этапе забраться на крышу. Арсений не доверял этому делу, причём оправданно, но и своей координации он не доверял тоже. Антон забрался легко, ступал по кровле осторожно, но словно видел и чувствовал, куда наступать не стоит. Арсению же было страшно двигаться лишний раз, чтобы ничего под ним не сломалось. — Это не минное поле, — ржёт Антон, подходит к тому месту, откуда произошли утечки, осматривает, а потом идёт по крыше дальше, оценивая состояние остального шифера. — Ну что? — Ну, на голову тебе ничего не упадёт, но чердак сейчас в ужасе, наверное, раз до кухни дотекло. Хорошо было бы всю крышу заменить, если честно. Но пока можем залатать дыры, я поищу что-то подходящее в сарае.       Антон, словно человек-паук, бодро спускается на землю и обещает скоро вернуться.       С крыши неплохой вид на ближайшие участки, и Арсений осматривается. Ничего необычного, но учитывая, что он здесь, его всё равно это удивляет. А ещё телефон вибрирует, что удивительно. Он его в качестве фонарика планировал использовать, вообще-то. Вот почему телевизор показывает, что-то из современности сюда всё-таки добивает, и это прекрасная новость! Правда, сигнал совсем слабый, интернет не работает, пришли только оповещения о пропущенных звонках. Парочка от родителей, несколько попыток Серёжи выловить его на связи, несколько знакомых, а ещё больше сотни от Руслана. И не надоело ему? — Шифера нет, но есть несколько листов профнастила от нашей крыши. Не очень аккуратно получится, но хоть дом сухой будет.       Арсению без разницы, главное, чтобы на кухне после дождя не было луж. — Тут связь ловит, прикинь? — Прям ловит? — Ну, добивает, скажем так.       Антон усмехается и начинает командовать, пока передаёт тяжёлые металлические (или какие они?) листы ему в руки. Трудозатратное занятие этот ваш ремонт. Но Арсений не жалуется, понимая, что парень тратит больше сил, от сарая их ещё до его дома тащит.       К самому ремонту Арсения не подпускают, так что ему остаётся только стоять рядом и следить, чтобы они вдвоём точно не свалились с крыши. Это занятие оказывается совсем не романтичным, но наблюдать за парнем любопытно. Серьёзный такой, но точно знает, что делает. Видно, что делает качественно, как для себя, а не для какого-то малознакомого мужика, о котором он практически ничего не знает. С такой тягой к труду в городе ему бы не было цены. Ленивых людей и отлынивающих много, но у этого в глазах честность написана. — Блин, сигареты внизу оставил, — вздыхает Антон, распрямляясь и разминая спину.       Арсений протягивает свои, их руки соприкасаются дольше положенного, и Антон мягко улыбается, и серьёзность во взгляде куда-то исчезает. Сколько же в нём контрастов…       Антон возится ещё долго, проверяет и перепроверяет результат, но Арсения отсылает вниз, говоря, что не любит, когда стоят над душой. Его можно понять, Арсений и сам не любит, когда за его действиями пристально следят, даже если он уверен в том, что делает.       Решая заняться обедом, мужчина уходит в дом. Нужно как-то отблагодарить, даже если Антон будет противиться, а он, скорее всего, будет.