Мертвая империя

Спору нет: вы очень хороши

Это и младенцу очевидно

Ну а то, что нет у вас души, -

Не волнуйтесь. Этого не видно.

~ из уст Когараси.

      В воздухе витало напряжение. Собранные в зале аристократы Инадзумы обеспокоенно шептались меж собой, прикрывая рты больше даже не руками, а скорее массивными кольцами на них. Каждый косился в одну сторону. Туда, где люди подобно куклам замерли стройными рядами на ступенях постамента, что тянулся к потолку лестницей. Дайме или занимающие важные посты кугэ, что для Вельзевул - пешки, которые можно расставить как камни на доске для Го.       Здесь как в Бездне — чем выше, тем значимей наказание (или звание). Разница лишь в том, что номер этажа подземелья рос в глубину, а ступени постамента — к потолку.       Кадзуху Эи удостоила местом на краю первого и низшего ряда, аккурат перед толпой кугэ. Точка вполне его устраивала: все аристократы с раскрытыми ртами пялились на верхние ряды, оставляя его без внимания. Да и выход находился близко — проще было ускользнуть с Собрания. Главной же роскошью являлась позиция — ему позволялось стоять в пол-оборота, благодаря чему хорошо просматривался весь зал.       Пепельная челка лежала удачно, скрывая направление вишневого взгляда, что вовсе не стеснялся блуждать по людям. Знакомых оказалось немного (на это влияло и то, что Каэдэхара мало с кем общался): оба Камисато, Сиканоин и те сослуживцы, чьих фамилий он не знает.       Зацепившись за голубое кимоно, глаза поднялись к лицу внимание обладательницы волос цвета инея. Почувствовав чужой взгляд, Аяка чуть повернула голову, на мгновение холод ее выражения оттаял, и она озорно подмигнула. Ответил ей Кадзуха слабой улыбкой. Под сотней любопытных глаз большего позволить себе они не могли, ведь мелкая аристократия прямо сейчас не сводя глаз наблюдает, продолжая сотрясать воздух громким шепотом, меж собой передавая и сплетая новые сплетни.        Блондин едва сдержался, чтобы не зевнуть. Чуть сморщился и переместил вес тела на правую ногу, давая возможность левой, уже дрожащей, отдохнуть. Мазь того мага весьма помогла, облегчая боль. Он бы с радостью искупался в ней полностью, но все, что успел перед тем, как слуга Эи едва не за шкирку вытащила его из покоев, — это втереть настойку в кожу рук.       Недосып и индантреновые круги под глазами; гомон вокруг; бегающие мурашки по телу; непонимание, что Каэдэхара здесь забыл, ведь на Собраниях его присутствие далеко не обязательно в силу «особого» направления поручений — все это мешало собрать мысли в кучу и продолжать упорно противостоять желанию мягко осесть на пол и задремать прям так.       Вдруг все шепотки разом стихли. Градус напряжения в воздухе подскочил. Каэдэхара резко поднял глаза, выныривая из своих мыслей, и встретился с усмехающимся взглядом Вельзевул.        Одетая в императорские одеяния девушка вошла в тронный зал едва ли не с ноги, сразу заявляя обо всей грубости своего характера. Его и другие свои недостатки в виде отличительных черт с настоящей правительницей с лихвой восполняли подвязанные удивительным образом нижние и верхние одеяния, оголяющие грудь, и мягкий ореол магии.       Две сестры делили трон уже второе десятилетие. О том, что сёгун порой подменяла Императрицу, многие догадывались, но вслух произносить не решались. Мягкая и нежная Макото напоминала людям белый лотос, Кадзухе же казалась утренним туманом — такой же неуловимой, легкой и незаметной вблизи она была. Противоположность грубой и яркой Эи.        Они как день и ночь, потому Каэдэхара всегда узнает свою Госпожу. И пусть она будет держать величественную осанку, наденет наряд и украшения сестры, накрасит губы ее косметикой — сёгун всегда выдаст ее же хладнокровный взгляд.        И раз Вельзевул не поленилась переоблачиться и появиться здесь, в тронном зале, то следует ожидать представления.        Все люди, кроме пешек, склонились в поклоне. Эи прошествовала мимо всех кугэ и грациозно приземлилась на трон, даже взглядом не удостоив расставленные по обе стороны от нее игрушки на постаменте, гаркнула:        — Что значит, что вы хотите открыть границы Инадзумы?        Если сёгун чего-то желает, она упадет семь раз, но на восьмой встанет; использует все известные методы шантажа; вырвет пару глоток, но своего добьется. И желает она, чтобы ее народ никогда не вспомнил о магии. В конце концов, лягушка в колодце ничего не знает о великом океане, а открыть границы, значит вытащить лягушку на свет божий.        — Встали, — приказала Вельзевул и вокруг сразу же зашуршала ткань. — Я задала вопрос. Отвечайте.       Каждый понимал, что если раскроет рот — положит шею на плаху. Некоторые из кугэ стали пихать друг друга в плечи, выразительно коситься на подчиненных в поисках тех, кто посмелее. Кадзуха периферией заметил, как Госпожа недовольно прищурилась при виде их возни, и тихо хмыкнул. Эи — это сбор множества качеств, и зачастую противоположных, потому при всей своей жестокости, чтит верность, таланты, силу и смелость. Наверное, за это блондин хоть как-то с ней и мирился — ему нравилось, как она отстаивала свои ценности.        Мгновения после заданного вопроса погрязли в тишине. Кто-то начинал что-то бормотать, но быстро затыкался под тяжелым взглядом «императрицы».               — Я жду объяснений, — раздраженно гаркнула Вельзевул.        И вот, когда воздух характерно захрустел, словно перед грозой, заставив кожу покрыться мурашками, вперед выскочил высокий юноша, сгибаясь в поклоне:        — Ваше величество Императрица! Не поймите неправильно, но в каждой нашей дискуссии насчет нехватки продовольствия прямо встает вопрос о торговли между регион-        — Что непонятного в моем «Нет»? — Эи даже не стала слушать объяснения до конца. На самом деле, она их вовсе не ждала, просто хотела разбавить свой монолог, чтобы после ее решение не оспаривалось обиженным «Императрица даже не выслушала предложения».        Каэдэхара хмыкнул, вновь перенося вес с одной ноги на другую. Иногда казалось, что Собрания — это нечто вроде театра или какого-нибудь другого досуга для аристократов. Кадзуха снова обвел взглядом «кукол» Вельзевул, но все они пялились себе под ноги, не разделяя его мнения. Вместо того чтобы, расстроившись, продолжить изучать носки своих гэта, его внимание привлекло мелкое движение: Аяка снова ему подмигнула. А затем приподняла брови, словно спрашивая: «Что случилось?».        В ответ дайме мазнул взглядом по толпе, задержался на Эи и, не сдержав ироничной усмешки, закатил глаза. Голубоволосая сжала губы в тонкую линию, сдерживая смех. Следующим к их безмолвному разговору подключился глубоко — и, кажется, разочарованно, — выдохнувший Аято. На этот раз Кадзуха улыбнулся искренне. И снова состроил серьезную хмурую гримасу, стоило разглагольствующей Эи посмотреть в его сторону. Право слово, лучше бы она заткнула всем рты и отпустила восвояси, а не глазела по сторонам.        — Госпожа, — в который раз попытался кугэ вывести беседу на нужную тему. — На последних Собраниях привели много причин «почему», и весьма весомых, на мой скромный взгляд.        А вот это уже интереснее: Эи наверняка на не было на обсуждениях. Она-то любит лишь выносить окончательный приговор. Но Вельзевул пошла с козырей, собираясь закончить представление без лишних реверансов:        — Кто здесь императрица?        — Вы, госпожа-тэнно, — покорно ответил поданный.        — Чье слово — закон? — да, задавить влиянием — именно это и есть стратегия сёгуна.        — Ваше, Госпожа-императрица.        Вельзевул выгнула бровь, словно удивляясь, какие к ней могут быть претензии.        — Мой ответ «нет». На этом закончим. Все остальные вопросы оставим на следующий раз.        Ведущий с ней разговор аристократ повержено выдохнул. Остальные кугэ удивленно зашептались, ведь столь короткие Собрания были невероятной редкостью. Обычно на них тратили часы, если не дни. Какой-то мелкий землевладелец, стоявший рядом с недавно выступившим, нахохлился и возмущенно посмотрел на приятеля. И был не одинок в своем возмущении решением «тэнно». Блондин на это все с театральной грустью вздохнул, нетерпеливо закатывая глаза. Нужно похлопать? Он послушается, если после ему разрешат откланяться.        Вельзевул элегантно встала, тряхнула своим хаори и жестом распустила своих игрушек. Дайме тут же зашевелились. Эи тяжело прошлась по постаменту взглядом, назвала несколько фамилий и следующими своими словами добила и без того удивленных присутствующих:        — Вас ждет сёгун. Не задерживайтесь, — спустившись со ступенек, ведущих к трону, она вдруг обернулась. — А, и Каэдэхара, за тобой зайдут позже. Будь в своих покоях.        И, громко цокая каблуками, скрылась за сёдзи. Не успел Кадзуха спуститься со своего места, как его грубо схватили под локоть и утянули в коридор. Стоило оглянуться, как Аяка невинно захлопала глазами, так говоря «я здесь ни при чем». Аято неизменно шагал за ней, и блондину осталось лишь смиренно выдохнуть, позволяя девушке обвить своими лапками его руку, практически прижимаясь грудью к мужскому плечу.        — Твое поручения я выполнила, — произнесла она ему на ухо, едва шевеля губами, голосом, полным стали. А потом более громким шепотом невинно защебетала: — Что это с нашей Госпожой? Я же права, это была уэсама, а не тэнно? Зачем тогда она пришла вместо сестры?        — Говоришь так, словно мы с уэсама в настолько хороших отношениях, что она раскрывает мне все свои планы, — не стал играть в информатора блондин.        — Тоже верно, — прикусила губу младшая Камисато. — А за что тебя вызвали, тоже не знаешь?        Кадзуха выразительно на нее посмотрел.        — С тобой только сплетничать! — голубоволосая обиженно отлипла, фыркая и скрещивая руки на груди.        — Аяка, — тихо позвал сестру брат. Девушка мигом захлопнулась. Она и Кадзуха проследили за чужим взглядом и наткнулись на парочку, с гордым видом шествующую им навстречу. — Нам нельзя светиться вместе. Каэдэхара, Сайонара.              — Сайонара, — бросил дайме в ответ, но, вместо того, чтобы улизнуть в ближайший коридор, поймал тяжелый взгляд Аято. Когда гляделки затянулись, растянувшись больше, чем на мгновение, блондин вопросительно — чуть с издевкой — поднял брови. Старший Камисато хотел было что-то сказать, но чужие шаги раздались уже совсем рядом. Проиграл этот ни с того ни с сего начавшийся бой на упертость Аято, что, недовольно поджав губы, отвернулся, утягивая сестру за собой.       Кадзуха бы усмехнулся, но за его спиной остановились две фигуры.       — Н-да, нынче Камисато приставучей пиявок, — протянул знакомый голос почти над ухом. Кадзуха лениво обернулся, делая вид, что совершенно расслаблен, вовсе не вскипел от одного взгляда на Хейдзо.        — Вам не стоит беспокоиться, — холодно и спокойно.       Сиканоин театрально оскорбленно охнул, а затем медленно растянулся в ухмылке:              — Ну что же, разве мы не должны заботиться о братьях наших меньших?       В мыслях Каэдэхары появилось отчетливое желание врезать человеку напротив, чтобы стереть с его лица эту кривую полуулыбку тире полуоскал. Не поддаваясь провокации, дайме прикрыл глаза. Мана вокруг пульсировала, и Кадзуха был уверен, что его глаза загорелись алым. Такова особенность магии — она реагировала на любое отчетливо сформулированное желание существ, что могли ею управлять. Чем, порой, мешала хозяину.       — Хейдзо, зачем же ты так унижаешь малыша? — пробасил компаньон пурпурноволосого — Атараки Итто — и приобнял друга за плечи, насмешливо прищурившись.       Блондина часто бесила назойливость людей. С того момента, как сёгун однажды поручила Сиканоину присматривать за ним, тот возомнил себя его нянькой. При каждой встрече находил причину повозмущаться, поучить своими наставлениями, пустить пару насмешек. Как Кадзуха уже убедился на собственной шкуре, проигнорировать — значит дать инциденту повториться.        И перед тем, как кто-то из их дуэта продолжит сотрясать воздух, Каэдэхара раскрыл глаза, хлопая белыми ресницами, что вовсе не скрывали агрессии во взгляде.       — Раз вы это помните, то не стоит забывать и о том, что собственная собака тоже может укусить, — воспользовавшись удивлением обоих, Кадзуха проскользнул мимо них в коридор, напоследок прошипев: — К слову, нынче на пиявку больше всего походишь ты, Сиканоин. Если так хочешь мне помочь, то не попадайся мне на глаза.       Коридоры мелькали один за другим, подсвечиваемые слабым красным цветом. Раздражение никак не хотело уходить и лишь усилилось, когда Каэдэхара понял, что у покоев его поджидала новая встреча.       Снова эти глаза.       Опираясь на стену рядом с сёдзи, маг неспешно поднял веки, открыв вид на две глубокие бездны, отвечающие таким же недовольным взглядом. Расцепив скрещенные на груди руки, юноша оттолкнулся от стены.       — Наконец-то.        В голове сложилась небольшая мозаика из маленьких кусочков-воспоминаний: вокруг этих светящихся лавандой глаз и их владельца всегда витал характерный аромат магии, пьяня мозг и вызывая у Кадзухи желание зажать нос. И желательно (так, бонусом), умереть от удушья при мысли о том, что темноволосый скорее всего потащит его к Вельзевул.       Но перед смертью нужно обязательно спросить никак не покидающую голову деталь.       — Я не ошибся? Эи назвала тебя магом-        В ответ получил лишь смешок.       — На вопросы о своей персоне я отвечать не буду. Госпожа и так шкуру с меня спустит из-за того, что ты где-то шлялся. Так что закройся и дай руку.       Может, у этого юноши и была привычка приказывать, но Каэдэхара и повиноваться — две абсолютно разные вещи. Блондин лишь поднял брови и так же язвительно переспросил:       — Руку?       Темноволосый нахмурился и… исчез в черной дымке. И из нее же появился, только уже прямо перед Кадзухой, беспардонно схватив его за запястье и дернув на себя. Перед глазами, как в тот раз, появилось звездное небо, а разбросанные по нему маленькие звездочки-кляксы снова притянули все внимание дайме. Они обладали какой-то странной привлекательностью — такой же, как у их хозяина-мага — завлекали и дурманили.        Каэдэхара понимал, что за это нужно благодарить магию, которая украшала — иногда и переукрашала — каждого, кто к ней прикасался. Но это знание не мешало ему восхищаться на каком-то подсознательном уровне.              Пропало звездное небо так же быстро, как и появилось, скрылось за одной из взявшихся из ниоткуда магических дверей.       Первым, что почувствовал блондин, было не головокружение, а тяжелый взгляд лиловых глаз Эи. Потому Кадзуха сразу же вытянулся, не позволяя Вельзевул заметить хоть одну слабину, и, следуя примеру мага, склонился в поклоне.       Госпожа успела сменить императорский наряд на обычные одежды. На удивление, Эи не стала рубить с плеча, а поддалась какой-то грустной мысли, да так и сидела, прожигая взглядом юношей. Пока она собиралась с мыслями, атмосфера успела затрещать характерной трелью электричества. Дайме сжал губы, надеясь, что челка скрывает его лицо и не выдает проступающего недовольства — после всех сегодняшних встреч измученное тело вовсе не радовалось продолжению.        Вельзевул хмыкнула своим мыслям, сидя и покачивая закинутой на другую ногой. Подперла голову одной рукой, а едва заметным движением свободной их подняла.        Ее молчаливость — настоящее затишье перед бурей.        — Как ты мог сегодня заметить, Каэдэхара, эти глупые кугэ так и грезят открыть границы. Не понимают, бедные, чем это все обернется, — Эи грустно вздохнула и продолжила тихим севшим голосом. — Крах в экономике, затем война…        Другая крошечная мозаика сложилась — теперь Кадзуха понял, для чего его притащили на Собрание.        — Понимаешь, милый? Я всего этого не хочу. Поэтому… придется начать двигать камни задолго до объявления о партии Го. Мне придется удивить противника, поставив вместо первого хода финальный.        Она устало покачала головой.               — Посему отправляю вас обоих на задание, — Вельзевул усмехнулась, и дайме нервно выдохнул: спокойная Эи это то, что никак не вязалось в голове. — Конечно, мне очень жаль лишаться сразу двух своих доверенных лиц, но кому еще я могу поручить такое задание?        Довольно улыбнулась, словно перед объявлением чего-то занятного.        — Найдите мне жемчужную бусину. Это магический артефакт из легенд моего клана. Он может управлять водой, — сёгун мило улыбнулась. — Всю информацию вам предоставят.        Переводя с ее языка, это означало примерно «Идите куда хотите, но пронесите то расплывчатое, что я хочу.»        — Мне интересно, что выйдет из вашего дуэта, электро маг и мое исключение, — Эи откинулась на спинку трона и в привычном жесте потянулась к бледно-розовому меху на шее. — За сим свободны.        Кадзуха и темноволосый вновь одновременно поклонились. Уже за сёдзи Каэдэхара с облегчением выдохнул, радуясь, что Эи не стала играть в загадки, а заявила о желаемом прямо, не тратя своего и чужого времени.        Бусина.        Интересно, для чего оно Эи? И что за игру она решила начать «пораньше»? Является ли этот «маг» одной из составляющих? Неужели…        Блондин остановился и развернулся, сталкиваясь с лавандовым взглядом полным затаенной злобы. Юноша вопросительно выгнул брови, потому Кадзухе пришлось заговорить:        — Как думаешь-       Неужели план, о котором Эи столь часто мечтала и упоминала вскользь, абстракциями, пришел в исполнение?        — Думаю, что дорогу обратно найдешь без меня, — фыркнул темноволосый, испарившись в черном дыме. Теперь Каэдэхара взирал на сёдзи, ведущие в покои существа, чьих мыслей нельзя было угадать.        Если это так, то что же ждет эту Империю?

✣♙♚♙✣

       С наступлением утра всегда проблемы кажутся менее значительными. После сна напряжение спадает с плеч; мысли становятся вялыми, а не крутятся хороводом; чувство, что каждое твое действие приведет к ужасным последствиям, пропадает. И даже гигантская стопка бумаг пред тобою — тоже становится плевым делом: видали и хуже, и выше, и больше.        Кадзуха потянулся, хрустя позвоночником, и сладко зевнул. Сильнее укутался в хаори, спасаясь от пронзающего осеннего ветра. От того дикого ветра, что кололся, щипался, кусался. Не приносил покой — лишь досаду.        Тяжелый выдох разрезал тишину. Каэдэхара еще раз пробежался взглядом по тексту, что предоставила ему Эи, и плюнул на это дело. Много бумаги потратила Госпожа на полную бессмыслицу. Порой блондин удивлялся умению людей петлять эпитетами, пачкая бумагу и при этом не сообщая абсолютно ничего.        От цепочки горестных вздохов, преследующих его размышления, его оторвал тихий хлопок, словно кто-то спрыгнул с небольшой ступеньки. Рука сама по себе потянулась к катане. В голове возник вопрос: «Кто смог настолько бесшумно к нему подобраться?»        — Каэдэхара Кадзуха!        Вот и ответ.        Дайме закатил глаза. Напряженные плечи опустились, хотя ладонь осталась на рукояти. По пути к сёдзи Кадзуха зачесал назад волосы, слегка их растрепав, и вышел с распущенными волосами, скрепя зубами приняв тот факт, что существо напротив вполне знает о его секрете.        Лавандой заполненный взгляд замер на капле крови в снежных полях — на алой пряди среди пепельных.        — Пришли на чашечку чая, дорогой маг?        Юноша вздернул нос и сжал губы, всем своим видом выражая насколько не рад здесь находиться.        Что ему могло здесь понадобиться?        — Куникудзуши. Зови меня так.        Каэдэхара склонил голову вбок, стараясь не выказать удивления. Его имя… крах страны?        — Раз ты пренебрегаешь любезностями, я этим воспользуюсь: зачем пожаловал?        — У нас совместная работа. Из-за этого мне приходится… — он сжал челюсти и прошипел: — Мне приходится делиться информацией. Знай, этого я ненавижу больше всего!        Кадзуха убрал руку с рукояти катаны и облокотился плечом на стену, скрещивая руки:        — Я слушаю.        Лаванда в радужках накалилась добела, выдавая чужую ярость. В воздухе запахло грозой. Блондин расслабленно смотрел, как у темноволосого ходят желваки.        — Заявляешь, что пришел делиться информацией, а молчишь. Забавно.       — Услышать можно многое, — гнев мага растаял словно по щелчку пальцев. На его место пришел вызов. — А как насчет того, чтобы вживую увидеть?        Кадзуха этот вызов принял.        — Веди, — насмешливый смешок.        Ответом дайме послужила протянутая рука.        — Для использования твоих способностей, нужен телесный контакт? — спросил Каэдэхара и недовольно продолжил, заметив скептицизм в лавандовом взгляде. — Вопрос на вопрос.        — Для перемещения — нужен, — Куникудзуши неожиданно ухмыльнулся. — Моя очередь: кто ты? Раса?        — Человек.        Юноша подозрительно прищурился. Фыркнул, не удовлетворившись ответом. А Кадзуха, безмятежно ему улыбнувшись, вложил свою руку в его. Короткая вспышка — звездное небо распахнуло пред ними множество дверей — и вот они в другой части дворца.        — Дальше пешком, — бросил маг, вздернул нос и свернул в ближайший коридор. За ним дайме не поспешил, лишь облокотился на стену, скрещивая руки.        — Дорогу хоть знаешь?        — Я вполне себе здесь ориентируюсь! — обернулся темноволосый, громко шипя, как разгневанный кот.        — По тебе не видно, — Каэдэхара пожал плечами. В глазах юноши лаванда снова сменилась на белила. — Как дойти, объяснить сможешь? Если пойму — доведу.        Сжав зубы и сделав шаг вперед, Куникудзуши яростно сверкнул глазами. В следующий миг меж ними заклубились лиловые молнии, укладываясь параллельно полу в прямоугольную карту лабиринта. Кадзуха отшатнулся, уперевшись в каменную стену.        — Мы стоим здесь, — маг тыкнул в пересечения змеек тока, не страшась обжечься. — Должны.        Он поднял раскрытую ладонь и сдвинул пальцы друг к дружке, соединяя. Периметр не дрогнул, а все, лежащее в его пределах, уменьшилось. Юноша повторил действие, уменьшая коридоры, затем, наоборот, приближая. После покосился на восхищенно хлопающего глазами блондина.        Кадзуха рвано выдохнул. Такая магия, не ломающая и не забирающая жизни, не калечащая тело и душу, ему нравилась.        — А дойти нужно сюда, — темноволосый двинул рукой влево, карта послушно за ней последовала, тыкнул между молниями вновь: — Вот от сюда.        Зачарованно следя за молниями, чьи ответвления спешили вырваться из оков строя, из-за чего карта, твердо сохраняющая изначальные линии, казалась живой, дайме не решался на манер мага приближаться к электричеству. Но, заметив несколько не состыковок между линиями и реальными стенами, Каэдэхара неуверенно указывал на них, низко запястье не опуская. Куникудзуши хмурился, но ошибки исправлял.        Запомнив нужное направление, Кадзуха повел более не язвящего мага. На поворотах он по привычке водил кончиком указательного пальца по стене, тактильно запоминая дорогу, и вслушивался в шепот ветра: в этой части замка он еще не бывал.        Спустя несколько поворотов, темноволосый вновь оживился, кажется, вспомнив нужный путь, и перехватил инициативу. Ориентируясь на невесть какие знания, он без раздумий свернул влево и удивленно ахнул.        Они оказались в тупике, заваленном хламом. Кружащий вокруг ветер завывал пораженно, вопрошая невесть кого; гнал пыль из угла в угол, от обилия которой хотелось чихать; рвал большие паутины, лишенные без; и успокаивался, послушно укладываясь у ног новоприбывших.        Подобная заброшенная атмосфера не являлась чем-то неестественным во дворце Близнецов. Мало кто по своей воле оставался на долгое время даже в традиционной деревянной части. Удивляло другое: что они здесь забыли?        Куникудзуси принялся раздвигать хлам, состоящий из разнообразных кувшинов да наполненных разной утварью корзин и ящиков. Алый взгляд задержался на пейзаже, расписанном бледными цветами полотне. Кадзуха вздрогнул не от громкого удара железа о камень, а от резко накатившего с этим хлопком напряжения. Он обернулся, подошел к магу и вперился взглядом в колышущуюся в полу тьму.        — Ты спускаешься первым, — объявил юноша, садясь на корточки и опуская в тени руку. Черная вязкая субстанция, самозабвенно льнула к его коже, прилипая, пока маг в ней что-то искал. Каэдэхара сморщил нос. И в это проклятое место Куникудзуши его отправлял?        Заметив его отвращение, брюнет довольно хмыкнул. На контрасте с плещущимися рядом мраком его радужки зловеще блеснули.        — Не смотри на меня так злобно. Я пойду последним, чтобы закрыть люк и быть уверенным, что мы вообще вылезем. Точно так же, как ты не доверяешь мне, я не доверяю тебе, странный человек.        Проигнорировав шпильку, Кадзуха присел рядом и провел рукой по теням. Черные завихрения не липли к нему, как к темноволосому, но и прочь не сбегали. Сам дым не ощущался скоре как вода, нежели как обычный воздух из-за слабого сопротивления, какое бывает, когда болтаешь ногами в озерной воде.        На эту сцену глядя, темноволосый усмехнулся. Стукнув кулаком по чему-то деревянному во тьме, он отодвинулся, предоставляя больше пространства для маневра.        Каэдэхара напряженно всматривался в тени, не решаясь двинуться до тех пор, пока его не подтолкнули в спину. Чудом он сумел сохранить баланс, не грохнувшись прямо во мрак. Зубы скрипнули от того, насколько сильно блондин их сжал. Проклятие сыпались, но не в адрес мага. А толкнувшего его Ветра.        Кадзуха надеялся, что Куникудзуси не заметит этой заминки, если сам в следующее мгновение нырнет. Но его остановили, схватив за плечо.        — Не смей глупо повиноваться чужим словам.        — А сам-то разве не приказываешь, — огрызнулся блондин.        — Я не приказываю. Я даю тебе шанс узнать правду, — говорит хмуро и уверенно. И вдруг спохватывается, сбрасывая маску всегда правого всезнайки. — Забыл предупредить: если вдруг почувствуешь, словно кто-то тебя касается, не обращай внимания.        — Касается?        — Что-то вроде приманки для глупых и считающих себя бессмертными существ.        Дайме выдохнул, обдумывая чужие слова.        — Ты же понимаешь, что причин доверять тебе и лезь туда у меня стало еще меньше?        — Значит мне стоило предупреждать тебя? Знай, человек, я делаю ставку на жадность и любопытство, присущие всей вашей расе. Мало кто пройдет мимо секретной библиотеки, спрятанной в этих стенах, не находишь? — фыркнул темноволосый, расслабленно подпирая кулаком голову. Словно находился не перед чертовщиной, а за каким-нибудь столиком, распивая чай.        — А если я вхожу в число тех, кто пройдет?       — Ты-то? — смешок. — Ты уже здесь.        Кадзуха нехотя, но признал поражение.       — Хорошо, — лицо юноши напротив осветилось слабым красным цветом, из-за загоревшихся глаз Каэдэхары. Тот лишь вызывающе приподнял брови, мол, таким меня не впечатлить. — Раз так уверен в сказанном, ответь на вопрос: откуда ты о ней узнал?        Куникудзуси недовольно цыкнул. Один один.        — Я здесь… был, — стоило блондину раскрыть рот, тот закатил глаза. — Опережая твои следующие вопросы: давно.        — Эта хтень — единственная преграда или только первая? — Кадзуха всегда придерживался принципа «предупрежден — вооружен».        Маг тяжело и устало выдохнул.        — Не проще самому узнать? Соврать для меня — раз плюнуть. Но скажу так: до сего момента я тебе не врал.        Дайме в нерешительности замер, разглядывая тьму под ногами. Темноволосый был прав: личность человека строится из его желаний. А если есть желания — будет и жадность. Жажда получить большее.        Новый толчок. Слабый. На этот раз в плечо.        «Поэтому… придется начать двигать камни задолго до объявления о партии Го» — звучит прямо в черепной коробке. Эи правда начала игру. В конце концов она приведет Инадзуму к краху. Так есть ли разница, умрет он мгновением раньше или позже? Только в том, что коли провалит задание Вельзевул, одними пытками не отделается.        Кадзуха опустил ноги во тьму, вставая на верхнюю перекладину вертикальной лестницы. Красный свет радужек накалился, став еще ярче.        — Только посмей не спуститься за мной. Я один отдуваться не собираюсь.        — Правда? А что ты мне сделаешь в таком случае? — Куникудзуси беззаботно улыбнулся. Каэдэхара скрипнул зубами.        — Хочешь узнать?        — Теперь захотелось, — снова этот тон — очаровывающий, манящий.        Каэдэхара нырнул в тени, скрываясь в них с макушкой сразу скорее для того, чтобы перестать давать магу шанс развлекаться, нежели узнать, что же это за библиотека, и почему Ветер так отчаянно его туда тащил.       Тьма мягко обволакивала, скрывая обзор. На протяжении пяти ступенек ничего не происходило, потому Кадзуха вздрогнул, когда к его бокам мимолетно, но ощутимо притронулись. Лишь недавнее предупреждение темноволосого заставило стиснуть зубы и продолжить спуск.       Над головой раздался хлопок, после заскрипели ступеньки. Плечи сами собой чуть расслабились из-за того, что маг не соврал. Не желая, чтобы ему наступили на пальцы, дайме ускорился.       Тени касались мягко, словно крошечными ладошками льнули к телу, дергая одежду и волосы, лапая и сжимая бока. Не прикасались лишь к лицу, но это и помогло удержать самообладание, уменьшающееся с каждой ступенькой.        Ступень за ступенью он спускался все ниже, а, когда опустив ногу, ничего не нашарил, просто спрыгнул вниз. Приземление вышло не очень удачным из-за высоты и трясущихся мелкой дрожью ног. Каэдэхара закашлялся, стоило вдохнуть вместо воздуха поднявшуюся пыль. Нащупав стену, он сделал несколько шагов вдоль и зажмурился, как только мрак рассеялся, а свет ударил по глазам.        Куникудзуси элегантностью тоже не отличился, упав громко под собственное шипение проклятий. Вышел из дыма он, недовольно отдирая от плеча маленькую ладошку из тени, не желающую отлипать от жертвы. Наконец отцепив, он бросил ее к своим собратьям. Дайме сморщил в отвращении нос и принялся искать такие же на себе.       — На тебе их нет, — фыркнул маг, проходя мимо. — Лучше оглянись и пойми, куда ты так яро не собирался спускаться.                     Дайме закатил глаза, но повернулся. Дыхание перехватило от увиденного.        Стены скрывали огромные шкафы, а их — сотни книг и свитков. Полки тянулись, казалось, заполняя книгами все пространство. Кадзуха втянул носом воздух, наслаждаясь запахом старых страниц.        Куникудзуси замер посередине комнаты и взял с массивного, высокого, непривычного для Наруками стола приглянувшийся томик и, облокотившись на столешницу, проигнорировал диванчик перед собой. Перелистнув пару страниц, он неожиданно швырнул книгу. Дайме поймал ее у своего носа. А затем прихлопнул какую-то нечисть, зажав ёкая между редкой стеной и обложкой.        Маг приторно улыбнулся.        Множество вспышек возникло из ниоткуда, ослепляя. Из них сформировалось с десяток магических существ размером не больше ладони, напоминающих птиц. Пташки сбивали с толку своими криками и хлопаньем крыльев, швыряниями огнем, льдом, водой и даже камнями.                    Часть из них направилась к Куникудзуси; большая — осталась защищать книгу. В сравнении с темноволосым, что одной молнией убил нескольких, Кадзуха со своей катаной, возможно, показался птичкам забавой. Дайме заупрямился, желая утереть нос магу и поддался на провокацию. Вместо того чтобы отступить от боя в крошечном помещении, он поднял катану. Не имея при себе вакидзаси, ему пришлось выворачивать запястья, из-за чего не всегда получалось расправиться с летающими ёкаями с первого раза.        Несколько взмахов — размашистых и едва заметных — и последняя птичка рассыпалась частичками маны. Каэдэхара вернул меч на место и сдул растрепавшуюся пепельную челку.        — Силенок не хватает разобраться даже с ними? — знает, что хватило бы. Просто провоцирует.        — Наоборот, жалко было тратить ману на такую мелочь, — в тон фыркнул маг. — А еще было бы интересно посмотреть, как ты машешь катаной. Надо же знать, через сколько бежать спасать тебя, горе-напарник.        Закончив язвить, Куникудзуси направился к стеллажам, складывая на предплечье постепенно образующуюся стопку из томиков. И протянул половину подошедшему блондину.        — Полистай. Может, чего найдешь.        Кадзуха нахмурился, пытаясь разобрать названия.        — Древний язык?        — Какие-то проблемы с этим? — фыркнул темноволосый, не оборачиваясь, продолжил собирать стопочку.        — Не сказал бы, что его понимаю.        Рука мага, что потянулась к верхней полке, замерла. Сам Куникудзуси обернулся с нечитаемым выражением лица. Повисла неловкая тишина.        — Я… не подумал об этом, — темноволосый опустил голову, рассматривая пол, и челка скрыла его лицо. — Ты… вообще ничего не разберешь?        Каэдэхара неопределенно пожал плечами.        — Думал, вдвоем быстрее будет, а в итоге лишь потратил столько времени, — тихо бормотал себе под нос маг, пока Казуха вчитывался в первую страницу книги.        — Разобрать могу, но через слово, — остановил поток чужого ворчания блондин.        Куникудзуси мелко вздрогнул — настолько ушел в себя. Недоверчиво переспросил:        — Точно сможешь?        — В случае чего спрошу у тебя.        Маг скривился, но промолчал. Снова отвернулся к книгам, тяжело выдохнув. Но предупредил, направившегося к ранее им примеченному дивану Каэдэхару:        — Не советую туда садиться. Если, конечно, не хочешь активировать еще одну ловушку.        Кадзуха устало пробормотал проклятия и плюхнулся прямо на мягкий пыльный ковер. Ноги отказывались поддерживать тело в стоячем положении. Немногим позже напротив расположился и маг. На долгое время они с головой ушли в чтение. Отвлекался лишь дайме, изредка меняя позу, когда конечности затекали; сам темноволосый не шевелился совсем. Только чуть поддался вперед и ткнул острым ногтем в нужную строчку, привлекая к себе внимание.        — Я кое-что нашел, глянь, — дождался, пока Каэдэхара оторвется от иероглифов, и продолжил: - Специально для тебя зачитаю: «Считается, что кольцо управляет водой, но в полной мере оно делать этого не может, возможно из-за повреждения, о котором говориться в легенде. Кольцо может призывать шторма, лечить и укреплять, но при его помощи нельзя призвать что-то меньшее, чем страшный ливень, что побьет и уложит все растения в саду. Артефакт нельзя — я повторюсь: нельзя! — использовать в повседневных вещах, для того чтобы, например, подогреть остывший чай. Если, конечно, не хотите затопить весь свой дворец кипятком».        — Легенда? — переспросил Кадзуха, перелистнул несколько страниц назад и протянул книгу Куникудзуси.        — А ты все же не бесполезен, — усмехнулся маг, пробегая взглядом по строкам. — Прочитать вслух?        — Не откажусь.        — Здесь говорится о деве и морском драконе, что мирно себе жили вместе, пока один «герой», посчитавший, что дракон захватил красавицу в плен, не убил ящера. Девушка провела много времени, оплакивая мертвое тело, пока не скончалась сама — от голода, холода или чего-то еще, не знаю, здесь не говорится. Позже, найдя два тела, «герой» увидел у ног девушки красивую жемчужину, благодаря которой прославился бесстрашием и непобедимой силой, ведь то было яйцо нерожденного дракона. Переводя с литературного языка на язык фактов, он попросту рассказал людям красивую и полную лжи легенду о себе. Ему поверили.        Маг фыркнул, подводя итог. На лице его застыла ироничная, но вместе с тем и грустная, улыбка.        — Я продолжу. Однажды, когда «герой» вновь ею хвастался, кто-то из-за зависти украл жемчужину, случайно ее повредив. В следующее мгновение поднялась огромная волна, что смыла город и забрала в водные глубины жемчужину. Конец истории.        — Мы должны будем отправиться под воду, чтобы найти ее? — нахмурился дайме.        — Не все в легенде — истина. Зачастую она всего лишь красивая сказка, — темноволосый устало выдохнул. Чуть замялся, но все же продолжил: — Знаешь историю об анемо маге, что владел ведьминскими знаниями? Или ее уже не рассказывают?        — Не слышал, — интерес блеснул в алых радужках. — О чем она?        — О чужой зависти. И ненависти к чему-то неизвестному.        — Не расскажешь? — почти обиженно.        — Быть может, в следующий раз. Не хочу сейчас вспоминать дела давно минувших дней.        «Следующий раз» — как будто бы он будет.        — Главное — заинтриговать.        — Ясно дело. Нужен же повод, чтобы ты оставался подле меня.               — Оставаться?..        — Не бери в голову, — отмахнулся Куникудзуси, притягивая к себе книгу.        Кадзуха тоже отступил допрашивать. Подтянул к себе свой текст и продолжил бездумно листать страницы. В тишине они провели много времени — настолько, что дайме успел пролистнуть пол книги -, прежде чем ее нарушил маг:        — Думаю, нам нужно попасть на остров Ватацуми.        Каэдэхара поднял голову и потер рукой глаза, зевая — желание свернуться комочком прямо на полу в окружении книг и заснуть, удобно устроившись щекой на страницах, накатило внезапно.        Лаванда в чужих глазах странно сверкнула.        — С чего ты взял? — сонное ворчание.        Маг ненадолго задумался, теребя край листа острым ногтем пальца.        — С чем у тебя ассоциируется Ватацуми?        — С ракушками, — молниеносно.        Темноволосый довольно хмыкнул.        — А ракушки?        Даже удивление от осознания не смогло удержать еще один зевок. Кадзуха прикрыл рот рукой, а затем еще раз потер кулаком глаза. Откинул пепельные волосы, щекочущие шею и приказал мозгу работать вместо того, чтобы мечтать об уютной постельке. Тот на уговоры не поддался.        На такой случай у блондина было средство, что он применял в самых крайних случаях: вспоминал о Томо.        По позвоночнику заскользил холодок; ощущение, будто на шею под затылком легла ледяная рука, накатило разом; а алые глаза загорелись добела, словно надеясь своим светом разогнать кошмары. Мозг стал хвататься за все что угодно, лишь бы избежать страшных воспоминаний.        И этим «всем» стал недавний вопрос.        — Я понял к чему ты клонишь. Ответ: с жемчужинами. Но неужели ты построил такую логическую цепочку только из-за одной догадки?        Куникудзуси не ответил сразу, долго всматривался в кричащие красные радужки, кажется, заметив едва уловимую перемену.        — На Ватацуми кругом вода, да и местность подходит под описание, — он кивнул на книгу, что держал в руках, но взора своего с дайме не сводил. — Есть другие предложения?        — Предложений нет, — Кадзуха покачал головой. — Но туда добраться будет тяжело.        — Почему? — теперь хмурился темноволосый. — Разве Ватацуми не входит в состав Инадзумы?        Губы растянула нервная улыбка, рука сама собой потянулась поправлять волосы — давно Каэдэхара не чувствовал себя так неловко.        — Официально-то — входит, но на деле… — дайме прикусил губу, не зная, как рассказать. И не потому, что дело было в магии, а потому, что ситуация была невероятно запутанная. — Эи раскинула над Наруками барьер, не позволяющий видеть и, тем более, приближаться к острову. Но на всю Инадзуму ее сил не хватило, поэтому даже она не знает, что происходит на соседних землях.        — А в чем проблема его пересечь?        Знакомый вопрос. Кадзуха сам как-то раз задавал его Госпоже. И насколько он понял…        — Представь, что это, — блондин переплел пальцы, образовав ими арку. — купол, который находится над целым островом. Масштабно, не находишь? И теперь, чтобы пропустить нас, — он отодвинул указательный палец, образовывая дырочку. — Эи придется сделать в нем дыру. Чем она меньше — тем больше придется потратить энергии и концентрации.        Каэдхара выдохнул, подводя итог:        — Однажды я преодолевал барьер, и Эи… — он скривился. — Ей очень не нравится эта идея. Покушение на купол для нее как… я не знаю, наверное, как покушение на ее ложе.        Маг фыркнул, оценив шутку.        — А Разрыв материи, — продолжил Кадзуха. — использовать не получится. Он не сможет перенести на столь далекое расстояние, к тому же через море, — он устало покачал головой. — Вот и вся проблема.        — Хорошо, — усмехнулся Куникудзуси, вставая и протягивая напарнику по несчастью руку. — Я поговорю с Госпожой. А теперь пошли наверх, кажется, что уснешь, стоит мне только моргнуть.        А дайме казалось, что он вовсе сегодня не уснет из-за воспоминаний о Томо, продолжающих донимать душу.        — Так когда поедем? — вопреки думам: зевок.        — Завтра. Так что приготовь все человеческое, что тебе понадобится, человек со светящимися глазами.