Во власти пламени.

И точно заговоренный, вспыхнул огонь с новой силой. Всё закружилось вокруг. Камплание шамана, его бубен, его напевы, топот копыт, рёв зверя, Лада пошатнулась, пытаясь заглотить как можно больше воздуха, но его предательски не хватало, а пламя всё разгоралось, обволакивая дымом, и крик Озара переходил на шёпот, затем — снова на крик. Всё плясало. Всё плясало в диком танце, и стены, казалось, ожили, в них стали отражаться силуэты. Морок… Туман, подобравшийся слишком близко к деревне, где прежде было спокойно, где всё казалось близким, дорогим сердцу, родным, где чувствовала себя в безопасности, где росла, но всё это теперь казалось иллюзией, самообманом. Озар усмехнулся, глядя на побледневшую девушку. Вспышка. И всё стихло, как и стих его голос. Он рывком приподнял её сорочку, оголяя запястье, где точно родимое пятно, прорисовывался круг. Настолько резким и обжигающим было это прикосновение, что Лада невольно вскрикнула, от его хватки. Его руки горели, горели огнём. — Хотела знать ответ?! Смотри на пламя! — Прошипел Озар, приобняв за тонкую талию. И Лада взглянула, но тут же закрыла глаза. — Нет… Нет… — Смотри! — Повторил он, приподнимая её подбородок. — Не можешь на огонь смотреть, в глаза смотри. И сердце ёкнуло, а в глазах, голубых, холодных, точно горная река, таких чистых, проступили слёзы. — Милон… Нет. Нет. — Пробормотала Лада, отмахиваясь от ведения. Однако ничего нельзя было исправить. Кто угодно, но только не он. Почему, зачем?! Лада верила ему. Верила, как себе. Не он ли на похоронах просил уважить сестру? Не он ли утешал, говоря, что она теперь в лучшем мире? Не он ли помогал отцу, утешая его, согревая душу соболезнованиями? Это не может быть правдой. Нет! Кто угодно, но не он. Столь сильная прежде, сейчас она казалась сломленной. И Озара это даже забавляло. Она готова была впиться в глотку ногтями любому, кто был причастен, и, вероятнее всего, ожидала, что этим «кто-то» станет Драган, но увы… Их ненависть была необоснованной. Пугающей, злой. Один был свято уверен в том, что младшая сестра бывшей возлюбленной — ведьма, Лада же считала, что Драган — и есть корень зла, неосознанно ревнуя сестру к нему, не получая должного внимания от неё, ощущая себя чужой в некогда большой семье, или же проблема была в том, что Лада ревновала его к ней, завидуя ей, считая лучше, удачливее себя… Но он так не считал. Напротив. Его привлекала молчаливая и отстранённая Лада куда сильнее её обожаемой всеми, сестры. Оставаясь в тени, она и не подозревала о том, насколько манит её тихий омут, насколько хотелось разгадать её, и погрузиться в её мысли, увидев мир так, как видит она. Они были похожи. Оба — отшельники, отвергнутые всеми. Только, если Озар лишал себя общества осознанно, предпочитая тишину общению, Лада это делала, не находя себе места, и задавалась вопросом, что с ней не так. И с ней как раз всё было так. Не так всё было с теми, кто её окружал, с теми, кто её сторонился так же, как сторонились его. Озар вспомнил себя, в детстве. Осиротевший слишком рано, он столкнулся со смертью впервые, когда на его глазах погибла мать, пытаясь укрыть его собой от свиста пуль. — Что? Всё еще готова мстить? — Спросил уже мягче, и голос его вывел из транса, из морока, из плена воспоминаний так же легко, как и ввёл её. Не было танцующих теней, не было свистов и плясок. И пламя почти погасло, заставляя вспомнить о холоде и о том, что матушка наверняка заждалась. — Каково твоё условие? — Игнорируя его вопрос, холодно и беспристрастно Лада посмотрела на него. — Чего ты хочешь, Озар? — Этого хочу не я. — Ответил. И она осеклась, утратив свою смелость стоило ему заглянуть в её глаза. — Этого хотят Боги. — Чего хотят Боги? — Не понимала Лада. — Я заплатила слишком высокую цену и без того, похоронив сестру. Её я считала единственной сестрой. Она была лучиком света. Была моей подругой. — Была ли? Или тебе бы этого хотелось? — Озар. — Его имя она произнесла так, словно начинала ненавидеть. Она и правда не понимала его. В нём было что-то жуткое, злое, что-то, что пугало. Несмотря на его красоту, он казался отталкивающим. И в односачье, приковывал взгляд. — Людям свойственно бояться того, чего они не понимают. — Словно сумев заглянуть в её мысли, произнёс он. — Сестра была лучиком света. Всё верно. Только он был для тебя ослепляющим. Ты меркла в её тени. Казалась себе недостаточно хорошей. Как бы ни старалась… — Я не могу свыкнуться с тем, что её больше нет. — Можешь. Но не хочешь. Таков закон равновесия, Лада. Вечный хоровод. Даже если кто-то выйдет из круга, разорвав его, в пляске закружится кто-то новый. — Боги хотели её смерти… — Эта смерть была необходимой. Если бы она не умерла в день своего совершеннолетия от руки Милона, умерла бы в другой день от руки другого. Её судьба была прописана задолго до её рождения. — Зачем он это сделал? — Всё еще не понимала она. — А зачем ты стоишь передо мной сейчас? — Ты сам позвал меня. — Позвал. Ради того, что бы сказать тебе о том, что ты должна жить дальше. Ты нужна родителям. — Давно тебя волнуют простые смертные? — Лада приподняла бровь. — Меня не волнуют простые смертные. Меня волнуешь ты. — Я не понимаю тебя. — Призналась Лада, опуская взгляд. — Богам нужно, что бы ты жила. Более того. Боги наделили тебя силой. Они почти умолкли, но их еще можно оживить. До них еще можно достучаться, пока не стало слишком поздно. Пока морок не подобрался слишком близко. Пока не поглотил собой деревню, стерев границы. Вы забыли Их… Вы перестали внимать Им. Вы перестали молиться, и прислушиваться. И ты одна из немногих, кто может спасти то, что дорого каждому из вас. Пока пламя горит в твоём сердце, они будут жить. — Почему ты говоришь мне об этом сейчас?! Не до того, как не стало Вереи?! — А ты бы прислушалась? — Нет… Мне казалось, морок нас не коснётся. Казалось, это лишь сказки. — Сказка стала Явью. — Хмыкнул Озар. — Полюбуйся. Морок подступает с каждым днём ближе. — Ты говоришь, у меня есть сила. И я верю тебе. Пусть никогда и не замечала её за собой. — Замечала. Но боялась себе в этом признаться. Я хочу, что бы ты знала, Лада. Тебе стоит многому научиться и многое наверстать. — И кто меня научит? — Не понимала она. — Я. Но только если поставишь благо других превыше своей жажды мести. — Он усмехнулся, глядя ей в глаза. — Еще не поздно всё исправить. — Ты называешь справедливость местью? — Девчонка с вызовом посмотрела на него. — Ты называешь желание идти против воли Богов — справедливостью? У нас проблемы посерьёзнее Милона и твоей сестры, которая погибла бы всё равно. Не сегодня, так завтра или вчера. — И ты считаешь, у нас выйдет? — А ты считаешь, проще сидеть, сложа руки, ожидая, когда мы все умрём? Это по-твоему благоразумнее? Я сдержал своё слово. И ты поклялась сдержать своё. Если ты этого не сделаешь… Обречена будешь не только ты, но и те, кого любишь. Те, кто дороги. Вот она, твоя расплата. И месть Богов посильнее твоих планов будет. — Я сдержу своё слово. — Внезапно решилась Лада. И сердце ёкнуло, когда взгляды встретились. Его чёрные, как смоль, волосы, падали на белое лицо. Как и её, светлые, растрёпанные… Что же скажет папенька, когда увидит в таком виде? Отругает… Что скажут соседи? Впрочем, Ладу это сейчас волновало меньше всего. — Сдержишь. Я проведу тебя. — Вызвался Озар. Боится за неё? Переживает? В узких глазах было не прочесть эмоций. Но и в них по поверью не могли таиться злые духи. Озар невольно засмотрелся на девушку, что казалась прежде нелюдимой и холодной. Но всё это было маской, как и её попытки оттолкнуть от себя, ей просто так проще жилось. Однако, понравилась. Иначе бы говорить с ней не стал. Потребовал бы согласия, не говоря о Милоне. Но решил довериться, не зная, пожалеет ли. Загасил пламя, выходя из хижины. Лада всё удивлялась, как он живёт один в глуши, не боясь дикого зверя. А он не боялся потому, что страх был ему неведом. Потому, что если кого-то и стоило опасаться, так это его самого.