Во власти пламени.

Лада молчала. Хотя внутри кипела. Хотелось сковородой Драгана пригреть, заодно его отца. Как посмел? Хватило же совести. Хотя нет, её ему как раз не хватало. Бесстыжий, как он посмел?! Не прошло и трёх месяцев со дня смерти Вереи, а он уже новую жену искал. И пусть бы искал, раз настолько не уважал её, но он бросил ей вызов, придя именно к ней. А сейчас сидел за столом, мрачный, её разглядывая с надменной улыбкой. Где её спесь? Где её гордость? Драган ожидал, что Лада прогонит их, что вот-вот что-то скажет, что поднимет скандал, однако она лишь умоляюще смотрела на отца, который, улыбаясь, наливал гостям самогон, от которого краснели их лица, а сами они становилось всё веселее. Лада даже переодеваться не стала. Была в обычной сорочке, показывая всем своим видом, что не было ей дела до гостей. А когда мама попросила гостям чай налить, подошла, кипяток не случайно на руку Драгана пролив, заставив его поморщиться, выругавшись про себя. — Что ты творишь?! — Прошипел он, глядя на девчонку. Лада усмехнулась. — А ты? Как ты вообще посмел сюда явиться?! Началось. Отец Драгана удивлённо посмотрел на невестку, которая подняла шум. — Лада, извинись сейчас же. — Потребовала мама. — Извиниться?! Перед ним?! — Закричала она. — Да я лучше в гроб лягу, чем с ним жизнь разделю! Пусть он извиняется, пусть на коленях ползает, это он, он Верею сгубил! А сейчас руки моей просит?! И вы согласитесь, да?! Моего слова не спрашиваете?! — Я предупреждаю тебя. — Произнёс папа. Но Лада не умолкла. Пусть ударит, если осмелится. Ей хотелось прогнать гостей, всех до единого, никогда больше Драгана не видеть, лучше в туман проклятый зайти, обрекая себя на гибель, чем с ним ложе делить. Драган лишь усмехнулся. В карих глазах не было злости, но в них читалась ненависть, читалось желание, неподвластное ему, желание, которое не сумело стереть время, вычеркнув Ладу из памяти. — Пустяки. — Молодые бранятся, только тешатся. — Наигранно улыбнулся сельский староста. — Вы не думайте, что мы с пустыми руками. Мы подарки принесли. Ткани, золото и серебро. — Толку, что принесли. — Вспыхнула Лада. — Я ничего не возьму. Или считаете, меня можно купить? Что ты молчишь, папа?! Еще одна причина ненависти Драгана была в том, что Лада, в отличии от Вереи, была неудобной. Её правда была ненужной никому, она всегда говорила, что думала, забывая о последствиях. Не нравилось её упрямство, но нравилась она сама — нравилась, хоть и дотла сгорал, стоило рядом оказаться. — Ты сейчас же пойдёшь в комнату. — Нет. — Нет?! Она ослушалась папу впервые, продолжая смотреть на Драгана так, словно готова была вонзить нож ему в самое сердце. И, если бы взглядом можно было убить… Что же, у неё неприменно бы получилось. Впрочем, это было взаимно. — Делай, что хочешь. Я не выйду за него. А если заставите… Лишитесь еще одной дочери. И знал ведь Дранан, что не пустые слова и угрозы. Но женщин редко спрашивали, и большинство женились по договорённости родителей. Если отец был согласен отдать дочь, дело оставалось за малым. — Замолчи! — Папа замахнулся и ударил Ладу впервые, и девушка схватилась за лицо, вскрикнув. — Не стоит… — Пробормотал Драган, встав между ними. — Не нужно. — Если невеста не согласна… Мы не будем унижаться больше. — Что вы? Невеста согласна. — Заулыбался папа Лады. — Дело молодое, сегодня поссорились, завтра помирятся. Её согласие не выше моего слова будет. А вас я благословляю. Драган победно усмехнулся, глядя на испуганную Ладу. Она продолжала смотреть на него свысока, так, будто смотрела в самую душу. Сколько всего крутилось на языке… Хотелось пригрозить, что в первую ночь отравит, потом вспомнила, что первой ночи не будет, в день свадьбы в лес пойдёт и не вернётся, коснётся проклятого тумана, уходя туда навсегда. Она даже не знала, кого ненавидит больше — Драгана или собственного отца, унизившего её сегодня настолько. Если с Драганом всё было ясно, то в папе она привыкла видеть опору, защиту, поддержку, но он её продал, продал точно ненужную вещь, и поступок этот перечеркнул всё уважение к нему, всё то светлое, радостное, тёплое, вычеркнул из памяти, оставив за собой лишь пустоту. Он хотел как лучше. Наверное. Думал, Драган позаботится о ней, нуждаться ни в чём Лада не станет. Но Лада не хотела его оправдывать. Предатель. Продажный предатель, не иначе. Жестокий. Волк в овечьей шкуре. Она всё еще держалась за щеку, когда в дом раздался стук. Заявился Милон. Пьяный, едва на ногах стоял. И, увидев семью Драгана, от чего-то рассмеялся. — С одной сестрицей ночи коротал, теперь с другой будешь? А ты хорош… Ничего не скажешь. Лада испуганно посмотрела на него. — Что ты несёшь такое? — Сестричка твоя-то… Ребёнка ждала. — Продолжая смеяться, произнёс он. — А Драган порвать решил. Опозоренная… Слышишь, Драган?! Верея ночкой не приходит?! Нормально спишь, зная, что девку сгубил? И ребёнка своего сгубил. Драган вскочил, парня за воротник хватая. — Ты сейчас же исчезнешь отсюда. — А что притихли? Весело же было… Сейчас еще веселее станет! Я говорил ей, добра от него не жди. Предупреждал. Меня могла выбрать, но ты ей нравился больше. Драган ударил его с кулака. Еще раз, на пол повалил. — Это правда? — Правда, правда! Все теперь знают, что Верея, сестрица твоя была опозоренной! — Сплёвывая собственную кровь, ответил Милон. Драган поник, отпуская его. Отец оправдаться пытался… Но папа Лады сказал убираться всем. И они ушли. А когда из дома вышли, Озара Драган заметил. Стоял вдали, с недоброй усмешкой. — Ты! Это твоих рук дело?! — Подлетев к шаману, закричал он. — Если я узнаю, что это ты… А я узнаю. Твои духи тебе не помогут. — Угрозами разбрасываешься, Драган? Сбавь пыл. — Я уничтожу тебя. — Процедил сквозь зубы Драган. — Ты девке жизнь сгубил… — Я сгубил?! Может, это я на сеновале с Вереей развлекался, о её сестре мечтая? Не забывайся. И меня с собой не сравнивай. — С*кин сын. — Прошипел Драган, хватая Озара за плечи. Шаман усмехнулся. — Правда глаза колит? — Ты молись, что бы об этом не узнали. Иначе Ладу никто замуж не возьмёт. — Давно о её чести печёшься? — Озар. Моё терпение не безгранично. — Драган. Думаешь, моё безгранично? — Откуда Милону знать об этом? — О чём? О том, что Вереей наигравшись вдоволь, бросил? — Я хотел жениться. — Это меняет всё. Только если бы хотел, женился. И не смей приближаться ко мне, раз жизнь дорога. — Значит, ты всё устроил… — Нет. Это ты всё устроил. Я лишь пожинаю плоды твоих безрассудных поступков. И Ладу в покое оставь. Голову ей не морочь. — Свидимся еще… Ответишь. — Так попробуй заставить ответить. — Озар усмехнулся, отталкивая Драгана от себя. И побрёл навстречу Ладе, а она — к нему. Боги… Кто её так? Озар заметил ссадину на её щеке. Всё же, не стала молчать, как привыкла. Оно и к лучшему. От чего-то сердце сжалось, точно в тисках. В её глазах застыли слёзы. — Озар! Милон Верею опозорил! — Драган её опозорил. — Произнёс шаман, разглядывая девушку, что босиком к нему прибежала, назад не оглядываясь. — Ты не понимаешь! Если об этом узнают в селе… — Узнают. — Ответил он. — Это позор для папы. Позор для меня. — Боишься, что замуж не позовут? — Он усмехнулся. — От этого плачешь? Так ты туда не шибко рвалась, однако. — Всё смешно тебе! — Нет. Не смешно. Мне тебя жаль. — Сделай что-нибудь! — С чего бы? — С того, что обещал мне помочь. — Не обещал. — Озар! — Милон твой уже холодный висит. Что еще хочешь? — Справедливости. — Призналась Лада. — Я хочу справедливости. Хочу, что бы Драган страдал. Я ненавижу, ненавижу его! Почему о моей Верее говорят как о опозоренной?! Почему не говорят так о Драгане?! Неужели ему и это сойдёт с рук?! Озар! Мне жизнь сломали… — Предлагаешь мне проклясть его? Так его в чём вина? Это вы печётесь о куске кожи женщины, всё сводя к нему, оцениваете как товар, как кусок мяса. Будто нет у женщины больше ничего, за что можно ценить, кроме этого. Что глаза опустила? Это ваши традиции. Что бы Драган ни сделал, его оправдают, а твою семью осудят. — Как ты смеешь… — Смею. — Приподнимая её лицо за подбородок, произнёс он. — Судишь меня? Ненавидишь? Ты благодарить должна, что помог тебе, хотя не должен. — Нет, Озар. Я не ненавижу тебя. — Больно? — Спросил, касаясь её щеки. — Нет. — Солгала, что бы не показаться ему слабой. — Никто не посмеет тебя тронуть больше. — Ответил, мягко улыбнувшись. — Домой ступай. Лада слабо улыбнулась. — Спасибо, Озар. — Тебе идёт улыбка. Чаще носи. — Попросил он, провожая девчонку взглядом. И Лада невольно обернулась вслед.