Во власти пламени.

— Так не может продолжаться! — Кричала женщина, срывая голос. — Почему мы настолько слепы?! Как можем быть столь наивными?! Мы все погибнем! Попомните мои слова! Как только погибнет это дерево, погибнем все! Венцена кричала, заставляя столпиться любопытных зевак, приковывая их внимание к себе. Лада, поспешившая на шум вместе с Татой, прислушалась. Венцена казалась правда напуганной, столь уязвимой, хрупкой, и совершенно бессильной. Потеряла ли она рассудок? Или правда хочет уберечь деревню от морока? Драган, рассталкивая толпу, поспешил к матери, резко её одёргивая. — Что ты здесь устроила? Ступай домой! — Зло пробормотал он, боясь поднять взгляд от смущения. Лада подошла ближе, глядя на женщину. Затравленная обществом, отвергнутая родным, единственным сыном, она вызывала лишь сочувствие, но не ненависть, которую Драган даже не пытался скрыть, как и своё пренебрежение. — Венцена? — Лада подошла ближе. — Лада? Мне жаль. Прими соболезнования. — Тихо произнесла женщина, игнорируя слова сына. — Верея была хорошей девушкой. — Вы что-то знаете о её гибели? — Хмыкнула Лада почти раздражённо. Пусть Озар и рассказал ей правду, но до тех пор пока он этого не сделал, деревенский староста и палец о палец не ударил, что бы найти виновного. Значит, прекрасно всё знал, но было, что скрывать. — Не говори с ней, Лада. — Пробормотал Драган, холодно взглянув на девушку. Интересно, кого он ненавидел больше? Собственную мать или же сестру невесты?! Может, ненавидел их одинаково?! Лада ненавидела однако его не менее, чем он её. Она ненавидела его настолько, что одно его имя вызывало в ней отторжение и отвращение. Ей не нравился он. Не нравился его злой, надменный взгляд, не нравился его голос, не нравились его прикосновения. Не нравился он сам. — Я обращалась не к тебе. — Хмыкнула в ответ, прожигая глазами. — И тем не менее. Тебе нужно жить дальше, Лада. — Уже мягче ответил парень. — Нам всем нужно научиться жить дальше. Без неё. — Тебе легко это говорить, не так ли? — Лада, не скрывая своего гнева, посмотрела Драгану прямо в глаза. — Ты её и сгубил. Ты! — Прошипела она. — Да что ты говоришь такое?! — Схватив за руку, пробормотал парень, оглядываясь. — Совсем на почве горя с ума сошла?! Слухи поползут… Глупая. — Слухами тебя стоило опорочить. То, что она поверила тебе… Только ты её и сгубил. — Повторила Лада, вырывая руку из хватки. — И тебе отвечать за это. Не передо мной, Драган. Перед Богами. — Не поминай зря. — Пробормотал он. — Знаешь, что я думаю о тебе? Ты так зациклена на смерти сестры и поисках виновных лишь оттого, что без неё ощущаешь себя никому ненужной и никчёмной. Настолько привыкла находиться в тени старшей сестрицы, что не знаешь, как жить без неё. — Назвал меня никчёмной? — Хмыкнула Лада. В синих глазах заблестели слёзы, которые девушка попыталась скрыть. Он задел её за живое. Сказал то, в чём боялась себе признаться, хоть и понимала — это лишь её страхи, правды в жестоких словах нет. Девушка тут же выдавила из себя фальшивую улыбку. — Какой же ты трус, Драган. Никчёмный, жалкий, трус… Тебе не хватает смелости ни на что, кроме гнетущей ненависти, именно она и сгубит тебя в один день. Не морок, нет… А твоё собственное бессилие. Твоя трусость. Никчёмность. — Всё сказала? — Драган фальшиво усмехнулся, испепеляя девчонку взглядом. — Прости, если задел тебя. — Я не прощаю. И Боги тебя, надеюсь, не простят. — Точно проклятие, произнесла она, уходя прочь, игнорируя Тату, решившую догнать её, игнорируя всех. «Пусть твоё счастье будет таким же, как и твоё чёрное сердце» — Шёптала Лада как заклятие, ускоряя шаг. Холодный, морозный ветер пронизывал кожу будто иголками, заставляя руки краснеть, а глаза — щуриться. Он завывал, шумел, склоняя ветви хвойных деревьев, шумел, поднимая опавшую листву, словно пытался что-то донести, рассказать, а доносил лишь шелест и боль… Боль воспоминаний, разрывающих душу, от которых нельзя было убежать вглубь леса и скрыться в доме, укутавшись одеялом, ведь они настигали и там. Наконец, придя к заколоченным избам, возвела глаза к небу, пасмурному, хмурому, почти чёрному. «Звала?» — Спросила шёпотом. Но в ответ раздался лишь шелест. Лада тяжёло вздохнула, глядя на избу, где покоилась её Верея. Тепло ли ей, холодно? Тревожат ли мысли спокойный сон? Что снилось ей там, и снилось ли вообще? Место теперь среди покойных. Но от чего-то, просыпаясь с утра, Лада ощущала холодок, пробежавший по коже каждый раз, когда смотрела на смятую постель сестры. Будто сама приходила, не желая мириться с участью. Будто искала встречи, стремилась задержаться подольше, рассказать что-то, попросить о помощи. — Знак подай, что слышишь. — Попросила девушка. — Не бойся. Знаю всё. Раздался скрежет ногтей по дереву и чьи-то тяжёлые шаги. Невольно, вздрогнула, ощущая, как руки потеют. — Это ты, Верея? — Уже мягче и тише спросила Лада, застыв точно вкопанная. — Не хватает тебя, сестрица… Скажи, виновна я в чём? Могла уберечь? А затем, испуганно попятилась. — Не ты это… Мёртвые не ходят. Ты пойдёшь по тем путям-дороженькам, по лесам да по дремучим, по болотам по седучим. — Начала читать заговор, боясь, что нечистый придёт. Зрачки расширились от ужаса. — Ты с горы пойдёшь на гору, в ворота подземельные… В погреба да во глубоки, за лесушки за тёмные. — Шёптала всё напуганно, пятясь назад. И невольно споткнулась, вскрикивая от ужаса. Побледнела, закрывая глаза. — Тише, тише. — Пробормотал мягкий, вкрадчивый голос. Она обмякла в мужских руках, вся дрожа — от холода ли, от страха? — Лада. — Голос Озара и его лёгкое прикосновение к щеке ладонью, заставило открыть глаза, всё еще вздрагивая. Мужчина придерживал её за талию, не позволяя упасть. Но в то же время не впивался мёртвой хваткой. На белом лице блестела едва заметная, слабая улыбка. — Не бойся. Лада промолчала, опуская глаза. — Это всё он, верно? Пойдём. Расскажешь, что видела. Заодно чаем угощу. — Мне папенька запретил к тебе приближаться. — Давно тебе запреты волнуют? — Спросил, усмехнувшись. Лада промолчала, следуя за ним. И всё же, на душе было тревожно. Словно должно было что-то произойти. Снова. Или же с ума сходит? Как бы беду не накликать лишними домыслами. Пропустив её внутрь, Озар что-то сказал сестре, и та поспешила поставить чайник, пока жрица засуетилась вокруг внука. — Тебя заждались уже, Озар. — Кто? — Девочки. Леля и Зора. Просят, что бы погадал им. — Погадал? — Озар нахмурился. Кажется, его оскорбляло одно это слово. В нём он будто слышал долю пренебрежения к своему роду деятельности, какую-то насмешку. — Озар, ты ведь нам не откажешь, да? — Схватив его под руку, залепетала девчонка лет двадцати, пока вторая, менее смелая, строила ему глазки, изредка поглядывая на него с улыбкой. — Мы не знали, что ты занят. Не переживай, после нас он уделит тебе время, обязательно, ага. — Тараторила Леля, улыбаясь молодому волхву. Зора лишь окинула оценивающим взглядом конкурентку, после чего недовольно хмыкнкула. — Это моя ученица. — Холодно произнёс, глядя на Лелю. И, посмотрев на Ладу, одёрнул руку Лели, вырываясь из её хватки. — Сегодня плата будет другая, учтите. «Совсем себя не уважают. " — Пронеслось в мыслях Лады. — «Бесстыжие. Бегают за ним точно безродные. Позор их отцу и брату.» — Решила, отвернувшись. Заметив это, Озар увёл девушек за собой, пока Сиана подала гостье чай. А жрица с улыбкой взглянула на задумчивую девушку. — Ты напоминаешь мне — себя. В молодости. — Едва слышно призналась она. — Решила встать на этот путь… Но знаешь ли, какова расплата? На что готова пойти? — Если Озар выбрал её, значит, у неё есть способности. Узнать бы, какие. — Ответила Сиана. — Думаю, их придётся раскрыть. — Я готова на всё. — Призналась Лада. — Ради возмездия… — Шёпотом произнесла жрица, замечая, как гаснет свеча. — Мёртвых видишь? Скоро начнёшь… Я сейчас, за спичками и вернусь. Лада промолчала, слыша доносящийся из комнаты волхва хохот. Кажется, им было весело. Кто-то из девушек приоткрыл шторку и в полумраке она заметила то, как Леля прижимается к Озару, касаясь его щеки. «Бесстыжая.» — Снова промелькнуло в мыслях. На такое бы она никогда не пошла, но вдруг осеклась, понимая, что Озар внимательно, не сводя глаз, на неё смотрит, усмехнувшись. Лада с вызовом посмотрела ему в глаза, отвечая на его ухмылку. — Не сегодня, Леля. Не сейчас. — Произнёс, желая то ли подразнить Ладу, то ли её. И, выпроводив гостей, подошёл к Ладе. — Ты чаще заходи. — Прошёптал ей. — Больше времени смогу уделить. — Не уверена, что хочу этого. — Сказала как отрезала она, и, встав, поравнялась с ним. — Провожать не нужно, Озар. Прибереги силы. Ревнует? Эта мысль от чего-то показалась приятной. Столь красивая, нарядная, с пепельным оттенком волос, Лада была желанной многими как некий трофей, лакомый кусочек, приз, но столь же непреступной, как скала, и наверняка не подозревала, насколько хороша собой, что даже называвший её «пастушкой» Калман сворачивал голову ей вслед каждый раз, когда пересекались, уступая дорогу. — Они тебе понадобятся. — Добавила Лада, уходя прочь. И он, не дожидаясь одобрения бабушки и сестры, пошёл следом. — Понравилась… — Едва слышно отметила Сиана. — В душу запала. — Подтвердила жрица. — Ох, обожжёт он её… Оба гордые. Упрямые. Своенравные. Свободолюбивые. Но с ней еще можно договориться. С ним — нет. Попомни мои слова, Сиана. Много слёз прольётся прежде, чем вернётся всё на круги своя…