Во власти пламени.

Тихо, стараясь не накликать беду, Лада зашла домой, осторожно закрыв за собой дверь. Мать снова мыла полы, не жалея себя, согнувшись в три погибели, ползала, тщательно вымывая каждый угол, что бы не осталось ни крупицы зерна, а её некогда нежные, ласковые руки, огрубели за несколько недель, и кожа стала трескаться, кровоточить...Не то, что бы матушка была грязнулей, будь бы ею, папенька не женился бы ни за что. Покорной, верной женой и хозяйкою была, матерью была хорошей - где надо хвалила, где надо, бранила, приучала с малых лет дочерей к труду, кроме старшей - с той было толку мало, и Лада вообще сомневалась, что Ганна понимала, что такое чистоплотность и любовь к ней, но никогда еще так кухня не блестела, как в последние несколько недель. Бывало, пыль где-то останется непротёртая, бывало, на зеркальце капли воды засохшей останутся, грязь на сапогах отцовских и пыль тоже, бывало, оставалась, но не засыпала прежде мать, не вымыв всю посуду. Говорила, злых духов так приманить можно и беду накликать. А теперь, стирая руки в кровь, драила, себя не жалея. Чисто было, а всё равно отмывала несуществующие пятна, пока отец утешение в медовухе крепкой находил и табачном дыме...Выпьет, подобреет, и спать уляжется, а утром снова за работу пойдёт, опохмелившись, и так изо дня в день. Будь бы Верея живой, отругала бы отца. Пристыдила. Это ей вечно было важно, что люди скажут. Лада считала, поговорят и забудут. По иронии судьбы, теперь Верея считалась опозоренной, и репутация Лады тоже была под сомнением. Порой, вслед кричали...Мол, бросай свою стирку, иди к нам, веселее будет. Предлагали вином угостить. Но Лада свысока лишь смотрела. Ненавидела всех и каждого, кто плохо думал о сестре. Коль любить - грех, разве не любви умолкшие Боги учили? Как жить тогда? Если и любовь, доверие, честность считалась пороком? Оттого и погрязли в болоте...Оттого и урожая мало дают поля, оттого и мрёт скот, а с каждым днём всё сырее становится, хотя давно должна была весна прийти, что забыли как велели жить мудрые предки. Любить. Верить. Прощать. Не брать чужого, беречь своё. Забыли всё, что когда-то было истиной, решив что умные, что сейчас другая истина...И погрязли в грехах, собственная гордыня подталкивала обволакивающий туман всё ближе к деревне, зазывая нечистых...А им - раздолье!... - Где была? - Едва слышно мать спросила, поднимая голову. Наконец, оставила эту тряпку. - Задержалась ты. Думала, искать... - Что со мной станет, мам? - Мне еще одну дочь терять не хочется. - Ответила женщина, отпив немного холодной воды. - Хозяин совсем плох. Когда его мать умерла, так не горевал. Ты не держи зла, Лада. Он уберечь тебя хочет. - Нас всех. - Пробормотала девушка. - Драган заходил? - А с чего ты спросила? Скучаешь по нему? Ты мне сказать можешь. Я женщина, молодой была. Я пойму. Лада лишь промолчала. Злилась. Ненавидела она его. Ненавидела его, весь его род. Сам факт того, что жили по соседству, причинял ей головную боль. Бесстыжий. Бесстыжий, самовлюблённый, наглый, таких не любит никто, но его почему-то любила вся деревня, и не потому, что сын старосты. Скорее, вопреки. Достаточно лишь иметь симпатичную внешность и тебя будут любить за то, что существуешь. Девушки бегали, страшно бегали за ним, а он делал вид, что внимания не обращает, но Лада знала, как ему льстило их внимание. Видела, как убивалась за ним Верея, рыдая по ночам, стоило ему один раз не прийти...На её месте, Лада бы нашла другого. Но не была на её месте. Может, осталась бы жива. - Что ты так скривилась? Там, где ненависть, есть любовь. - Мне он безразличен. - Хмуро ответила Лада. - А как же. Чуть глаза на лоб не полезли...Глупая ты. Другая бы плясала, обрати он на неё своё внимание. А тебе всё не так. - Он Верею и сгубил. Пропади он пропадом. - Прошипела девушка, уходя. - Чтоб земля под ним горела. Женщина лишь усмехнулась, провожая дочь взглядом. Быстро выросла, а казалось, только родилась. В детстве была больно шустрой, не могла усидеть, вечно вертелась, как юла, в отличии от спокойной, степенной Вереи...Ох, Верея...Мать зацокала, пытаясь не заплакать. Говорят, плохо им, когда плачут, особенно в первые недели, плохо и тоскливо. Да и пусть говорят. Не могла она больше в себе держать, пытаясь замять своё горе, пытаясь сильной казаться...Довольно сильной была! Гори оно всё синем пламенем! Отбросив в сторону старую, серую, мокрую тряпку и ведро с водой, притулилась к деревянной стене, впервые плача со дня смерти... Три дочери у неё было. Три красавицы. Да не так. Первая немой родилась, и прозвали "уродкой", всё пытались злые языки её обвинить в том, что больную родила, шарахались точно от прокажённой, мало того, что сына не смогла родить, так еще и дочь среднюю не сберегла. Теперь ищи виноватых... Муж горем упивался. Легче так было ему. Время лечит, говорят...Ложь это всё. С каждым днём всё паршивее было, всё тревожнее, всё неспокойнее. Лишь бы Ладушку уберечь. Мужа хорошего найти. Что бы душа спокойна была. О большем просить Богов не станет. Не потревожит зря... *** Лада шла молча. Мысли были тревожные. Стоило ли соглашаться, лишь оттого, что Озар сказал? Мало ли что он сказал? Дорога долгая была и сырая, туман, что не видно ничего, шла, под ноги смотря, а кругом - болото. И запах хвои, мха...Всё пеленой будто застелено. - Пришла, однако. - Произнёс волхв, разжигая костёр. Неспешно, вдыхая сырой запах серой тайги. Волот резко обернулся, окидывая оценивающим взглядом девушку. Серые, холодные глаза жреца, в которых было что-то, что пугало...Лада поёжилась, но он лишь одобрительно кивнул, не выдавая никаких эмоций. Обычно, его белое лицо закрывала маска убитого зверя, которую он надевал во время ритуалов, порой кровавых...И в ней казался еще более суровым, в ней внушал неподдельный страх. Сирин подошла ближе, осторожно опуская руку Ладе на плечо. - Боишься? Этот путь не для трусов. Хочешь служить Богам - должна быть готова ко всему. - Произнёс Волот. - Хочу? - Переспросила Лада, нервно усмехнувшись. - У меня нет выбора. - Тебя сюда силком приволокли? - Нет. - Она справится. - Холодно произнёс Озар. - Она в состоянии отвечать за себя. Мужчины встретились взглядами, после чего каждый из них занялся делом, резко замолчав. Озар ненавидел спорить. Волот ненавидел спорить с Озаром, потому что каждый раз заканчивалось тем же. Если и не подружились, притёрлись характерами, однако в каждом слове читалось предупреждение. И некая враждебность. Делить нечего было. Наоборот должны были сплотиться. Опустив взгляд, Лада достала нож. Не носила при себе - Озар дал. И сердце в пятки ушло. Нужно ей всё это? Никогда прежде не поднималась рука на животных. Друзьями считала. Имена им раздавала, переживала как за детей. А здесь...Живой поросёнок, визжит. И смотрит глазками на неё, всё понимает. "Не могу." - Сказала себе. Но Волот лишь усмехнулся. Будто наблюдал за ней, думая, сгодится ли. Будет ли толк. Себе пообещала не быть слабой, пообещала себе идти до конца. Если не ради себя, ради Вереи. Отомстить за её смерть. Всем и каждому...Всем. И каждому. Занесла руку для удара. И бросило в дрожь. "Не могу." - Повторила вновь. Закрыла глаза, начала считать до пяти. Всё вокруг казалось ненастоящим. Прежде видела, как отец убивал скот, но делал это быстро и ловко. Вряд ли овцы и козы успевали хоть что-то понять. Крупный скот забивал по-другому. Сперва бил по голове топором, что бы оглушить, после - горло перерезал, животное было без сознания, не испытывало боли. Да и ели они скотину только по большим праздникам. Чаще продавали на рынке. Яйца, коров, телят... Пять. Четыре. Три. Два. Один. Один. "Прости меня." - Прошёптала, глуша ударом по голове. И дрожащей рукой перерезала горло. Капли багровой крови окропили сырую, почти бесплодную землю. Кто знает, может, однажды на том месте вырастут цветы...Лада отпрянула, вскрикнув, из рук выпал нож. Тошнота подступила комом к горлу, но она сдержалась. Отошла, переборов себя, игнорируя одобрительные взгляды волхва, жреца, и ведьмы. Присела на пень, пытаясь не думать о произошёдшем. Во взгляде волхва читалось восхищение. Он проводил взглядом её. Не ошибся. И теперь все присутствующие знали, что не ошибся. - Присмотри за ней. - Приказал Волот Сирин. - Дальше мы справимся. Она молодец. - Услышал, однако, из уст твоих похвалу. - Пробормотал Озар. - И трёх лет не прошло. - Точно старик, ворчишь. Полно тебе. - Не ты ли говорил, мне девка голову вскружила? Твои были слова. И тебе вскружит. Волот смолчал, глядя куда-то вдаль. Столь похожие и столь разные. Озар никогда не претендовал занять его место, он же никогда не хотел занять его. Казалось, сами Боги предрешили их судьбы, написав задолго до их рождения, вышив золотыми нитями. У каждого из них была своя задача, каждый из них был на своём месте, и каждый из них был занят своим делом. Что Волот, что Озар, что Сирин, что Лада... И все так или иначе были несчастны. По-разному, но несчастны. Такой путь, говорили, не осилят слабые. Слишком тернистый, полон преград. Полон опасности и лишений. Читая заговор, Сирин устремила чёрные, миндалевидные глаза к небу, рисуя на земле смуглыми пальцами понятные одной лишь ей, символы. При каждом движении её золотые браслеты и кольца бились друг о друга, создавая уникальную, неповторимую мелодию. Читая молитву, жрец упал на колени, возводя серые очи бескранейму небу, призывая Богов принять дар и послать благослование. Молчал Озар, играя на варгане, изредка ударяя в бубен и плясали, горели огоньки в его узких, чёрных глазах, которые прикрывали кожаные лоскуты. И Лада от чего-то шла всё дальше вглубь, ноги её будто не слушали, хотелось идти в пляс. И плясать так, будто не видел никто, кружась. В один миг всё прекратилось. Послышались раскаты грома. И хлынул дождь, заставляя всех прекратить в одночасье. - Ритуал окончен. - Довольно произнёс Озар. - Они приняли наш дар. - Скоро придёт весна. - Отозвалась Сирин. - За ней - долгое лето. - Где Лада? - Пробормотал Озар. - Лада! - Вглубь леса, видать, ушла. Леший заманил. - Что ты с ней, как с маленькой? Вернётся... - Не понимал Волот. Но он не слышал. Он пошёл её искать. И Волот от чего-то пошёл следом, решив помочь. Далеко не ушла, только замёрзла и испугалась. Озар её отвёл в дом, попрощавшись. Старшая жрица отчитывала внучку, Сиенна стояла, опустив в пол глаза. Сиенна нравилась Ладе. Она понятной ей была, не говорила загадками. Молча исполняла свою работу...Ухаживала за её сестрой, Ганной, не привлекая лишнего внимания к себе. С ней хотелось подружиться. Но не знала, как. Казалось, они чем-то похожи. - За что она её так? - Спросила, зайдя в комнату. - Сестрица твоя вся в слезах...Заплаканная. Промолчишь? - Ругает шибко...Есть за что. - Ответил, зашторивая небольшое окно. - Женщины. Сами разберутся. Значит, решилась? - Посмотрел в глаза. - Хочешь быть жрицей? - Хочу. Ты знаешь, почему. - Лада ответила на его взгляд, хоть было неловко. Он казался каким-то недосягаемым. Холодным. Далёким. Полным огня в одночасье. Казалось, он как солнце. Кажется, раскрыт, как на ладони. Можно протянуть руку и достать. Но чем ближе подходила, тем сильнее отдалялся, будто мираж. Недосягаемый. И чем больше времени находилась с ним, тем сильнее смущалась. Каждый его взгляд, его слово, его прикосновение...Будто было способно обжечь и без того опаленные крылья. Показалось, его чёрные глаза сверкнули во тьме. Вздрогнула, как и пламя горячей свечи. Оказался слишком близко...Опасно близко. Убрал волосы с её шеи, встав за спиной. - Не бойся меня. От его дыхания кожа её шеи покрылась мурашками. - Хочешь получить ответы на вопросы... - Произнёс, хватая её за руку. В этом прикосновении не было особого трепета, в нём была жадность. - Ты не проклята. Если хотела спросить об этом... - Только ли об этом? - Что тебя так тревожит, Лада? Её имя он произносил как-то по-особенному. С придыханием. Тихо. Так, как ветер ласкал кожу, так, как играл с волосами, почти нежно. В то же время порой в голосе слышалась едва уловимая горечь и угроза. Может, не стоило забываться. Где она и где он? Дочь скотовода и волхв - это ли не насмешка судьбы? Его благословили сами Боги. И всё же, порой хотелось быть чуточку ближе к нему. Самую малость. Пора было бы признаться, что её тянуло к нему будто магнитом, какой-то невидимой силой...Он был недосягаемым. Непостоянным. Разобьёт ли сердце, так же, играючи, посчитав глупой? - Кажется, ты знаешь всё... - Многое. - Верея не уходит. - Тихо ответила Лада. - Не из мыслей, не из жизни...Она будто застряла между мирами. Между Правью и Явью. Сегодня видела её. Чего хочет? - Хочешь ответов на вопросы. - Назови цену. - Потребовала Лада. - Так ведь не расскажешь? - Цену? - Озар усмехнулся. - Уверенна? - Я готова пойти на всё. - Ты проведёшь со мной ночь. - Произнёс тихо. Вкрадчиво. Почти ласково. Лада вздрогнула. Попятилась, хмуро посмотрев на него. - Что? - Ты слышала. Я назвал тебе цену. - Глядя ей в глаза, повторил. Девушка фальшиво усмехнулась. Могла ли она ожидать такого?! От кого угодно. Не от него. Верила ему. Казалось, он поймёт, защитит. Казалось, у них завязалась дружба. Какая-никакая. Грошь цена такой "дружбе". Прав был отец. Не стоило приближаться к нему. Разочарование...Лада ощутила разочарование. Боль. Злость. Ненависть. К себе и к нему. Глупая. Она ненавидела себя сейчас больше чем кого-либо, даже клятого Драгана...Ненавидела себя и ненавидела его. Как посмел? Что он ей предлагает?! - Ты забываешься, волхв. - В самом деле? - Сделал шаг навстречу, точно хищник, загнавший добычу в тупик. Она казалась ему такой беспомощной, уязвимой. Но ему хотелось, что бы пришла к нему в руки сама. - Не приближайся. - Без согласия я не трону и пальцем тебя. Мои слова чего-то да стоят. - Твои слова, Озар, не стоят ничего. - Ответила, поднимая глаза. - Как ты посмел? - Посмел. - Я не одна из твоих девок. И не стану ею! Мне важна моя честь. И честь моей семьи. Я не стану позором родителей. - Моё предложение в силе. Решишься - приходи. - Озар усмехнулся. - Я буду ждать...Лада.