Во власти пламени.

Боролась со стыдом, со смущением, с желанием занести руку и дать оглушающюю пощечину. Но не сумела. Не решилась. Пулей выбежала из дома, прочь, прочь, подальше от него, от мыслей, от ненависти, от чувства презрения...И отмыться хотелось точно от грязи, одно его предложение показалось унизительным, и как бы не желала разобраться во смерти Вереи, в причинах, почему не нашла покой...Не могла пойти на это, никогда, ни за что! "Ненавижу! Ненавижу!" - Плача, повторяла она, омывая покрасневшее лицо в ледяной воде реки. И снова слёзы...Их не могла показать дома, но могла дать волю эмоциям там, где не увидит никто. Озар лишь проводил взглядом...Вернётся ли? Сталр тревожно. Шибко тревожно, шибко боязно. Терять не хотел. Привязан? Она была лишь одной из многих, кто был неравнодушен к нему. Сегодня одна, завтра вторая. Не одна, так вторая. Не считал зазорным...Нравились женщины, льстило их внимание, их смущенные взоры, трепет, теплота их прикосновений, то, как постепенно слетала маска стыда, нравилось наблюдать, любоваться, нравилось наслаждаться юным телом. О последствиях не думал - жизнь одна. Разобьёт сердце? Не обещал ничего взамен, знали на что шли. Справедливо? Чужие судьбы, чувства, мало волновали. Озар вышёл во двор, что бы наколоть дров. Ночи всё холодными были...Глядишь, бабушка и сестрёнка шибко замёрзнут. Сиана...О ней беспокоился от чего-то больше всего. Её старался уберечь, от дурного влияния, от дурной молвы. Ей уже восемнадцать, а способности всё никак не проснутся. Что-то да есть, но сил мало. - Озар? - Заплаканная девушка окликнула его. Промолчал, вытирая со лба проступившие испарины пота. Она вышла следом за ним, на крыльцо, где распустила чёрные волосы. И сердце сжалось. Порой, бабушка слишком строгв была с ней, до слёз доводила, бранила, как непослушное дитя. И сам ведь хорош...Считал нужным молчать, не влезая в их отношения, и порой понимал, как шибко грустил по семье...Но затворничество и одиночество было ближе. - Ах, ничего. - Пробормотала она. - Тебе ведь некогда. Всё не до нас. Вечно занят своим... Не смела прежде отчитывать старшего брата, иначе однако не могла. Затаила обиду. И не с кем поговорить, только с Ганной, да та не поймёт. - Будто знаешь, чем я занят. - Уж вижу. - Раздражённо хмыкнула Сиана. - Её до слёз довёл? Твоих рук дело? Что сказал ей? - Не делай вид, будто печёшься о ней. Нет тебе дела. Сколько тебе папа Лады платит? На наряды хватает? Лучше бы с таким рвением хозяйство вела. - Перешёл на родной язык он, покачав головой. - Ты бы чаще приходил. Знал бы, чем занята. Днём у Ратмира, вечером здесь. Отчитывать меня будешь? В самом деле? Озар промолчал. Они редко ссорились от того, что редко виделись, еще реже - говорили по душам. Лишь один раз, в глубоком детстве, до драки дошло. И по сей день жалел. Дед тогда шибко болел, встать не мог, а Сиана как дитя с подружками играть хотела. "Внученька, подай чаю". - Кашляя, попросил он. "Встань и возьми, мне некогда!" - Пробормотала девчонка. Услышав это, Озар наотмашь по лицу ударил. Настолько сильно, что упала. Она сильно заплакала, а он лишь ответил - "будешь знать, за язык поганый твой. Старших уважать надо." Так и не извинился...Годы прошли. Поступил ли бы так же сегодня? Нет. Но тогда не сдержался. И без того всё было на нём, помощи не от кого не дождёшься. Бабушка вечно пропадала, они сами себе предоставлены были. "Ненавижу тебя." - Прошипела в тот день Сиана. - Ненавижу тебя. - Прошипела сейчас. Озар хмыкнул. Они не были дружны. Каждый жил своей жизнью. Ей хотелось поддержки, помощи, а ему - покоя. - Знаешь, Озар?! Порой, я думаю, лучше без брата, чем иметь такого. - Правильно тебя бабушка ругает. Мало ругает. Попридержала бы язык. Не доросла ты, со старшими так говорить. Ничего не ответив, она в дом зашла. И он побрёл к себе, не обернувшись. Сиана тихо заплакала, потушив свечу. Горько было. Горько, одиноко, грустно, паршиво. Чёрствый! Бесчувственный! Хотелось разорвать его, хоть раз высказать всё, что думает, о его девках, о том, что не дождёшься дома, ей казалось, своим безразличием он ранит всех, не замечая их боли, следуя лишь своим принципам и живя так, как хотелось ему. С другой стороны...В чём он не прав? Её стараний не ценили, хоть она порой света белого за работой не видела, а его уважали просто за то, что он есть. Лада побрела домой, решив больше к Озару не заходить. Поникшая, тихо дверь отворила, но тут же с отцом столкнулась. - Где была? - Прошипел Ратмир, хватая за сорочку девчонку. Драган лишь усмехнулся. Лада сразу поняла - его рук дело. Он сказал. Некому больше. А врать не умела и не любила, поэтому смолчала, позволив папеньке кричать. - Мало тебя в детстве пороли. Ох, мало. Совсем от рук отбилась. Позором семьи хочешь стать?! Хочешь стать подзаборной девкой?! Дрянь! Я научу тебя уважению! - Не нужно. - Пробормотала мать. Вероятно, Драган пожалеть успел. Не знал, что всерьёз Ратмир будет дочь бить, сняв кожаный ремень. Да еще и при нём. Дав звонкую пощечину, от которой к ногам его упала, стал избивать. Лада стиснула зубы, стараясь не кричать. Больно ей? Потерпит. Но не позволит Драгану увидеть собственную боль. Бессилие. Страх. Он ведь этого и добивался, разве нет? Казалось, старался как можно сильнее задеть, пытался унизить, унижал ли этим её? Или, скорее, самого себя? Позже поплачет. Позже даст волю эмоциям. А пока лишь закусила губу до крови, пытаясь закрыть руками лицо. Ничего. Всё пройдёт. Боль эта, пройдёт. Забудется. И Ратмир уже завтра пожалеет, обнимет, сам заплачет, что дочь так избил, его понять можно. Уберечь хотел, а она не слушалась, да и утрату пережил страшную...Врагу ведь не пожелаешь собственных детей пережить. Пыталась мыслями утешить себя. - Ратмир, стой...Хватит! - Драган подлетел к мужчине. Сзади обняв, в сторонку отвёл. Спиртным разило...Не просыхал. Поднявшись, Лада волком взглянула на парня. И, ничего не сказав, ушла, замечая кровать Вереи разобранную...Помог, всё же. Лучше бы сама снесла. Чем такая "помощь". Драган извиниться хотел. Не решился. Живи она с ним, никто и пальцем бы тронуть не посмел, даже родной отец. Оберегал бы...Ни в чём бы не нуждалась. Но упрямая ведь, слишком гордая, не согласится. После всего, что Милон наговорил, не согласится. Но правда у Драгана была своё. Не всё так однозначно было, как волхв ей рассказал, да и было ли всё так? Но слушать его бы не стала. *** Тихо заплакав, открыла настежь окно. Всё пройдёт. Раны затянутся. Со смехом однажды будет вспоминать. *** Сирин варила очередное зелье, кидая высушенные, собранные ею, прошлогодние весенные травы в чугунный котёл. Волот разделывал мясо, и каждый был занят своим делом, не обращая друг на друга внимания. Жили вместе, да не вместе. Цыганку все от чего-то ведьмой за чёрные глаза считали, и обходили стороной. С детства угнетали, винили во всех грехах, и слишком много боли ей пришлось увидеть. Может, поэтому, и не разделяла желания Волота помочь людям. Были ли они людьми? Коль даже Боги от них отвернулись. И Боги их явно не ненависти и презрению, не страху и алчности учили, а добру. От того и нечистые всё ближе подступали, потому что собственных пороков этот народ не видел, утопая в грязи. Пытаясь очернить каждого, кто был другим. Её сердце было чистым, пусть порой и проклинала. Была бы её воля - прокляла бы всех, кто был причастен к гибели её семьи. Хотя бы лгать не умела. Волот помог ей однажды, пожалел, приютил, и она полюбила его. Искренне, по-настоящему. Хоть и знала, им не суждено быть вместе. Он - слишком строгий, суровый, принципиальный, ему совсем другая нужна. Та, которая сможет идти на уступки, и это не Сирин. Да и не истпытывал к ней жрец никаких чувств. Будто чуждо ему мирское. Если и был на них способен, умело скрывал. Но заметила, что на Ладу смотрел по-другому. И сердце ёкнуло. - Слышишь? Не дай им девку сгубить. - Попросила она. - Не дам. Она теперь с нами. - Ответил, не поднимая серых глаз. От чего так о Ладе пеклась? Видела в ней себя лет десять назад. Переживала, как бы её не осудили за то, что видели их вместе. И призрачная надежда, что Волот не даст девчонку в обиду, затаилась в сердце, озаряя его теплом.