Во власти пламени.

У реки сидела, пальцы в кровь стирая. И тихий шёпот казался громче крика. Сколько угодно можно кричать, никто не услышит, на помощь не придёт. В этом убедилась. Время лечит? Глядя на матушку и отца, так не скажешь. Да и сама была убита горем, хоть и не показывала слёз, пытаясь неумело их скрыть. Лишь грусть в глазах выдавала. А люди...Что люди? Поговорили неделю-вторую да забыли, каждый был занят своим, сплетни только собирали да чесали языками грязными без умолку, старики в основном. Пытались честное имя её семьи опорочить. Некогда чистое...Теперь, оно было запятнаным. Никто толком не знал ничего, от себя придумывали, коль девку убили, мол, было за что. А, может, сама себя...Да следов не было. Может, Морок забрал, душу высосав? Одиноко было Ладе, хоть прежде любила одиночество. Раздражала, порой, пустая болтовня сестры, то, как вечно бегала к Тате делиться новыми сплетнями, и душу ей изливала...То, как Драгану улыбалась, глазками стреляя. Приворожить пыталась...Верея счастливой, полной жизни казалась, полной огня. Улыбка с уст не сходила. Не улыбнётся больше. Не будет от неё как прежде, раздражавшего, шума. Сейчас бы многое отдала, лишь бы еще раз голосок звонкий услышать и то, как болтала без умолку, выбирая наряды, донимая вопросами, что лучше сидит? Отдала бы многое, что бы еще хоть раз отчитала, попросила выйти хоть куда-то, а не с овцами да козами сидеть вдали от дома, пытаясь уединиться. Папенька уже жалел, но было поздно. Лада не держала зла, да горько было. Зная её, как мог подумать, что Лада посмеет их опозорить? Будто совершенно не доверял ей, будто не знал, какая она на самом деле, его младшая дочь. Ей неинтересны были гулянки, песни, пляски. Избегала мужского внимания...Прежде. Оно было ей незнакомым. Чуждым. Чужим. И стоило лишь на секунду поверить в то, что мужчины могут быть искренними, не рассматривая как кусок мяса на прилавке, разочаровалась, виня себя в том, что настолько близко подпустила к себе. Дура! Все одинаковые. Что Драган, что Озар. Драган хотя бы не делал вид, что она ему интересна не как женщина, а как друг, не вселял в сердце призрачную надежду, что заботится, что ему можно верить и доверять... - Чёрт! - Прошипела Лада, выронив папину сорочку в реку. Он-то может и не заметит, убитый горем, но она не отделается от гложащего чувства вины, что снова всё прозевала. Неуклюжая. Растяпа. Нескладная. Верея шустрее, ответственнее была, не засыпала на ходу, не витала где-то в облаках, а с улыбкой делала работу, и она давалась ей с лёгкостью...Во всём была лучше неё. И всегда. - Только вслед не бросайся, еще потонешь. - Тихо произнесла Тата. Лада резко обернулась. Почти месяц прошёл со дня смерти сестры, а с Татой так и не поговорили. Прежде весёлая, заводная, она напоминала лишь блеклую копию себя. Погруженная в воспоминания, ни до кого теперь не было дела. Глаза почти всегда были заплаканными. - Как ты? - Жива. - Пробормотала Тата. - Жизнь, она ведь не стоит на месте. Продолжается. Думаю, Верея бы тоже не хотела, что бы мы грустили. Помнишь? Всегда с улыбкой на лице. Прости. Должно быть, я не вовремя. Тебе всяко труднее, чем мне. - Ты потеряла лучшую, единственную подругу. Я - сестру. - Ответила Лада, пряса глаза. - Не нужно судить, кому сложнее. Она была по-своему дорога нам обоим. Хоть порой мне и казалось, что вы ближе, чем я с ней. Глупо? Верея была моей родной сестрой, но она редко говорила со мной по душам. Чаще проводила время с тобой. Должно быть...Будь она живая, я бы сделала всё, что бы это исправить. Что бы ценить каждую секунду, минуту, часок проведённый с ней. Внимала бы её советам...Но уже ничего не исправишь. Я завидовала тебе. И считала, со мной что-то не так. Если даже родная сестра не была мне подругой. Да и мама куда чаще проводила время за готовкой с ней, чем со мной... - Глупая. - Тата вздохнула. - Просто вы были слишком разными, вот и всё. Но она любила тебя. Всегда заботилась. - Я знаю. - Пытаясь сдержать слёзы, ответила Лада. - Нам обоим трудно. - Тата осторожно коснулась её руки. Приобняла. - Пытаясь вспомнить тот день, я задаюсь вопросом каждый раз. Что, если бы сразу пошла за ней? Смогла ли бы спасти? Вырвать из рук смерти? Может, погибла бы сама...Староста пресекает вопросы. И я думаю, ему есть, что скрывать...Только тише. И у стен есть уши. - Знаю. Я ничего не скажу. Обещаю. - Лада измученно улыбнулась. - Хочешь, пойдём ко мне? Угощу чаем. - Пойдём. И вместе побрели к дому, молча. Каждая - о своём. Тате хотелось хоть чем-то помочь Ладе, видеть её, настолько уставшей, со следами ремня на коже. Изверг. Тата злилась на её отца, но старалась не задавать вопросов. Все знали, что Ратмир пристрастился к спиртному после смерти дочери. Будто забыв, что у него растут еще две дочери и есть поддержка в виде верной жены. Сколько себя помнила, ненавидела таких. Тех, кто обижал слабых. Это вызвало в ней отвражение. Ненависть. Злость. Может, от того, что сама была сиротой, и выросла с бабушкой, а пару лет назад и та умерла от болезни. Её и с детства дразнили "сиротой". Смеялись с того, что ходит в старом. А теперь и вовсе прозвали "ничейной". Никому ненужной. Влас, теперь нашёвший себе собутыльника в виде отца Лады, вечно вслед кричал оскорбления. Так бы и плюнула в красную рожу. Растоптала бы. И никто не спешил вступиться, да и кому? Всё сама и сама. Вправду, никому ненужная. Порой думала, на что такая жизнь? Но и смерть означала бы проигрыш. Показала бы этим лишь собственное бессилие. Ничего бы это не изменило и не исправило, старалась выживать сама. Налив крепкого чаю, угостила Ладу ржаным хлебом с маслом и солью. И та ела с аппетитом, будто до этого не ела два дня. - Ты прости, у меня крыша протекает. Надо залатать, но руки всё никак не дойдут. - Главное, у тебя чисто и опрятно. - Ответила Лада. - Бедность - не порок. Драгана позови, он справится. - Драгана звать? - Тата едва не поперхнулась. - Ты ведь ненавидишь его. - Есть за что. - Расскажешь? - Были когда-то дружны. Я, он, Верея. Мы ведь почти одногодки. Бегали вместе по двору, общались. Потом, его мать ушла. И я попыталась поддержать его. Правда. Я попросила не судить её строго. Сказала, она по-прежнему любит его, что он её единственный сын, первенец... - Лада нахмурилась. - Бывает, взрослые не могут к согласию прийти, но дети ведь ни в чём не виновны. Я хотела как лучше...Но он возненавидел меня за эти слова. Оттолкнул. Сказал мне, что бы не смела произносить её имя. Что она для него мертва. И я умерла для него, в тот самый день. - На глазах проступили слёзы. - Он был дорог мне. Был, как старший брат. Я любила его, искала его поддержки, защиты. Мне казалось, он никогда не даст в обиду. Что пройдут годы, у нас у всех будут свои семьи, но нашу дружбу сумеем пронести до самой старости. Не смогли...Я не знаю, что сделала не так. Верея сказала бы ему то же самое. Но он меня возненавидел. Её - полюбил. В первое время я пыталась как-то исправить ситуацию, наладить общение, извиниться. Но он отвергал меня снова и снова. И я устала унижаться, решив возненавидеть его в ответ... Тата отпила несколько глотков успевшего остыть, мятного чая, закусывая хлебом. - Мне жаль, что так вышло. Но в этом нет твоей вины. Думаю, ему просто было больно слышать эти слова именно из твоих уст...Больно было слышать правду. Уверенна, его отец приложил все усилия для того, что бы он возненавидел собственную мать. - Возможно. - Ответила Лада. - Но ничего уже не вернёшь. Это в прошлом. Спасибо за чай, Тата. - Девушка улыбнулась. - Я буду теперь чаще заходить к тебе. И ты тоже, пообещай чаще приходить к нам. Матушка всегда рада гостям. - Думаю, ей будет больно видеть меня. Слишком мало времени прошло. Я буду напоминать ей о незаживших ранах. О Верее. Не хочу делать больно твоим родителям. Но всегда буду рада встретить тебя. - Ты удивительная. - Призналась Лада. - Раньше ты мне казалась высокомерной. И не нравилась мне. - А ты мне казалась скучной и колючей. - Тата рассмеялась сквозь боль. - Но у Вереи не могло быть плохой сестры. - Не могло. - Лада улыбнулась. И, подойдя ближе, крепко обняла Тату. - Береги себя. - Попросила она. - И ты. - Тата улыбнулась.