Во власти пламени.

Он шёл молча, изредка поглядывая на неё, любуясь, словно пытался запомнить каждую её черту, каждую родинку, веснушку...Каждый изъян на теле, однако не сумел найти. Зачем нужна ему? Озар не знал. Не знал, впервые. Но когда находился рядом, хотелось коснуться. Невыносимо хотелось коснуться хоть пальцем, услышать голос, столь нежный, девичий, похожий на журчащий, горный ручеёк. Встретиться с ней взглядом, лишь на мгновение, что бы снова после разбежаться, и корить себя за то, что с каждым прожитым днём, с каждой встречей, проникался сильнее, и шибко скучал, в ожидании. Когда-то поклялся себе не привязываться. Наверное, это произошло в тот день, когда мать великие Духи забрали...Болела шибко, много страдала. Озар осознал в тот момент, что остался один. Да, была у него еще бабушка и сестра. Но мама ближе от чего-то была ему, роднее. Многому от неё научился. Она ведь тоже одинокой была...С утреца раннего встав, ставила солёный молочный чай на огонь, и, выйдя из дома, двор мела веником, что летом, что зимой, в платок укутавшись. Озар ведь не понимал, зачем будит она его в такую рань, а она заставляла дрова колоть, и в дом нести. Неважно, дождливо или солнце светит. Сына учила всему, что сама умела. Говорила "со стола встал - убери." И порядок был у мамы всегда и во всём... Мебель самодельную мастерила да не хуже чем мужчина. Всё умела, всё могла. Об отце Озар мало что знал...Помнил лишь смутно. И помнил тот день, когда прочь ушёл, не вернувшись. Где был? С кем? Никогда не спрашивал. Помнил лишь то, что мама после его ухода изменилась, взвалив всё на свои хрупкие плечи. Распустила длинные, чёрные волосы, что много лет прятала под расшитым бисером, платком, повязанным назад. Надела серебрянные серьги и браслеты, кольца, что при ходьбе, ударяясь друг о друга, звенели. Нанесла чернилами иглы толстой на лицо белое узор, что наносили предки. Дикая. Именно этим словом Озар охарактеризовал бы маму. Дикая. Точно хищная кошка, смелая, сильная, гордая. Она не брала чужого, но горе тому, кто смел посягнуть на её. Она танцевала босой, выходя в круг, и эхом отзывалась в тайге её каргыраа. Она внушала страх одним лишь своим взглядом. И молчала чаще, чем говорила, предчитая не тратить слова, считая их чем-то драгоценным, едва ли не святым, но если говорила - правду. И ничего, кроме правды. "Ты умрёшь." - Могла в лицо сказать, мимо пройдя. "Морок тебя приметил..." "Кощей да по твою душеньку придёт." Ловкая, проворная, шустрая. Она передвигалась почти бесшумно, рассекая воздух. Стоило ей глаза поднять, видела что на сердце. Что было, что будет, чужие грехи и помыслы. В детстве, он не понимал её. Но после смерти, мама вызывала в нём одно лишь восхищение. И он стремился быть таким, какой была она. Независимым ни от кого. Сильным. Смелым. Выносливым. Трудолюбивым. Честным. Одиноким. Ведь одинокой была она. И силы в её одном слове, одном взгляде, помысле, было больше, чем у многих мужчин. Заметив его взгляд на себе, Лада промолчала, усмехнувшись. И Озар усмехнулся в ответ. Если его мать была похожей на дикую, хищную кошка, Лада, скорее, походила на котёнка. Зубки прорезались, да молочные пока. И в нём девушка вызывала смешанные чувства. Почему-то хотелось её защитить, помочь, будто не было больше у волхва проблем. Своих забот хватало...Не о ней стоило думать, а о грядущих переменах. О том, что морок вот-вот деревню полностью поглотит, и не останется никого в живых. Время шло неумолимо, с каждым днём стирая границы, оно не шло - бежало семимильными шагами, стирая в прах праведным пламенем и гневом умолкших Богов города и сёла. Молчаливые...Они не спешили заступаться за своих нерадивых детей, давая своё согласие, созерцая разрушение и хаос, поселившихся в сердцах выживших, будто питаясь этим страхом, горем, болью, ненавистью. Но по преданиям дедов, по сказаниям, легендам, должна была прийти та, кто всё это остановит, принеся в жертву себя. Девушка с чистым сердцем, помыслами, душой. Должна была положить на алтарь свою жизнь, ради жизни потомков... И Озар знал, кто это. Знал. Но не спешил расскрывать тайну, и не спешил привязываться, зная, что однажды придётся её забыть. - Вот мы и пришли. - Лада улыбнулась. - Знаешь? Я нашла мотанку. Куклу-удачницу. Положила в гроб сестры, и избу заколотили. Может, схожу с ума. Но кукла эта теперь у меня в комнате. - Боязно? - Озар окинул девушку оценивающим взглядом. Пытаясь запомнить её улыбку. Её чистые как вода Байкала, голубые глаза. Однажды, прольётся кровь. Её кровь. Подумал, и сердце вновь пропустило удар. - Шибко... - Усмехнулась она, пытаясь не выдать собственного смущения. - Бояться стоит живых. Не мёртвых. - Ответил Озар. - Ты ведь не расскажешь просто так, чего Верея хочет. - Защитить тебя хочет. - Мне грозит опасность? - Не понимала она. - Она грозит нам всем. - И кого...Или чего мне стоит бояться? Пока я столкнулась лишь с Лешим. - Мои предки верили, что у каждого леса, реки, болота, свой хозяин есть...И не желает зла. Пока ты проявляешь уважение. - Что насчёт кощеев? - Не понимала Лада. - Порой, мне кажется, это всё домыслы. Те, кто их видел, уже не расскажут. Озар лишь усмехнулся. - Тебе кажется это смешным? - Ты сама ответила на свой вопрос, Лада. Те, кто их однажды видел, не вернутся в мир живых уже никогда...С собой утащили. Туда, вглубь...На самое дно. - Выходит, и ты их не встречал? Ни разу? - Считаешь, стоял бы иначе перед тобой? - Кто тебя знает...Порой, кажется, что и ты...Не совсем человек. - На зверя похож? - Волхв улыбнулся. - Оставь при себе свои догадки. Пока я рядом, тебе нечего бояться. Ни одна нечисть твой сон да не потревожит. - Ты странный. - Решила Лада. - Сам-то знаешь, чего хочешь? Ставишь невыполнимые условия. После проявляешь заботу. - Потребовал слишком многое? - Подошёл ближе, глядя в глаза. Стоять напротив, той, что всех причаровала, точно зельем, да с ума свела...Стоять напротив той, что была интересна именно тем, что не знала о том, насколько хороша...Угрюмая, печальная, радостная. Она была разной, настоящей, живой. Но была прекрасна именно потому, что не умела лгать, и, если могла не договорить, смутившись, глаза не могли утаить всё то, что было в глубине души скрыто. И щеки налились румянцем, стоило ей посмотреть на него. Посмотреть с призрачной надеждой, с лёгким недоверием, смущением, болью. Распаляя в сердце волхва огонь, заставляя забыть всё то, что было до...Не думать о том, что будет после. Кто знает? Возможно, именно ему однажды придётся занести клинок и ударить прямо в сердце, обрывая череду событий. Сможет ли? Прежде, ответил бы "да". Он бы смог. Одна жизнь ради спасения сотни...Это ли не благородство? Не благое намерение? Но время всё бежало, неумолимо, не щадя никого. Заставляя привыкать к ней, заставляя желать её, выжигая рану в груди, ноющую с каждым днём всё сильнее. Сомневался. Теперь, шибко. Девчонка голову вскружила, заставляя жаждить её точно глоток холодной воды в жаркий день в бескрайней степи... - Я никогда не пойду на твои условия. - Уже не столь уверенно как прежде, ответила Лада, и в глазах застыли слёзы. Горькие как полынь. Видел ли он в ней простую девку? Ту, которую можно позвать за собой, пользуясь тем, что хорош собой? Ту, что не думала о последствиях? Считал, что так низко падёт? Позволив себе быть униженной? Это оскорбляло. Обижало. Заставляло чувствовать себя преданной. Если бы подобное предложил Драган, просто бы рассмеялась. Ему в лицо. Кинув вслед злые слова...Забыла бы как страшный сон об этом диалоге. - Не зарекайся. - Усмехнулся Озар, убирая волосы с её лица. - Однажды...Ты сама придёшь ко мне. И будешь умолять об этом. - Этого не будет. Не льсти себе. В тебе говорит задетое самолюбие. Ни разу не слышал отказа? - Лада посмотрела ему в глаза. - Что так стремишься получить моё согласие? Словно мир твой перевернётся, если не добъёшься своего? - Попридержи язык. Не забывайся. - Прошипел он. - Перед тобой волхв, а не мальчишка обиженный стоит. - Тогда имей хоть каплю гордости, волхв, и не унижайся. - Никогда и ни перед кем... - Процедил сквозь зубы, испепеляя взглядом. - Не зарекайся. - Усмехнулась Лада, заходя в дом. И, кажется, Озар начинал понимать Драгана, который во всём винил Ладу, называя "ведьмой". И сам бы винил...Было бы проще. Но знал одно. Она к нему придёт. Нет...Приползёт, точно побитая собачонка, стоит лишь подождать. Согласится на все условия. Лишь бы разобраться во всём. Лишь бы помог ей. А он поможет. Взамен на её тело. На её прикосновения, которых жаждил больше, чем чего-либо еще. Как же он хотел посмотреть ей в глаза...Когда лежать будет под ним, отвечая на ласки. Напомнить о том, как зарекалась. И как же Ладе хотелось напомнить ему, что добиваться её будет, забыв о своих словах, а она напомнит. Сказав "не зарекайся". "Ненавижу." - Пронеслось в мыслях девушки. "Моей будешь." - Поклялся себе Озар.