Общежитие четырёх альф

      Субин совершенно случайно услышал признание Ёнджуна в чувствах к Бомгю, когда направлялся в комнату, чтобы проверить состояние их больного. Надо сказать, он очень вовремя почувствовал, что между ними намечается какой-то личный разговор и замер буквально в шаге от порога. Следуя своей интуиции, он прислушался к приглушённым голосам, доносившимся из комнаты и вскоре был уже в курсе признания. А ещё в курсе того, что Бомгю не ответил ему решительным нет, а пообещал над этим подумать…        Почему он не сказал «нет» сразу? Почему дал Ёнджуну надежду?              Субин почувствовал, как внутри него что-то сжалось, превратилось в плотный комок, давящий на рёбра. Это чувство он не мог спутать ни с чем — ревность. Горькая, жгучая, обжигающая изнутри, заставляющая пальцы непроизвольно сжиматься в кулаки.       Он сделал пару шагов назад, стараясь двигаться бесшумно. Сейчас главное — чтобы его не обнаружили. Выскользнув в коридор, Субин поспешил на кухню и, оказавшись там, вцепился руками в край столешницы, пытаясь взять себя в руки. Мысли с бешеной скоростью метались в голове, создавая хаос. Он ведь давно знал, что что-то чувствует к Бомгю. Давно понял, что тот для него — не просто сосед по комнате, не просто друг. Но он никогда не говорил об этом вслух. Никому. Даже себе самому. А теперь, когда Ёнджун сделал первый шаг, Субин почувствовал, как эти тщательно спрятанные чувства ожили. Они кричали, требовали высвобождения, раздирали его изнутри.       — Чёрт, — тихо выдохнул Субин, склонив голову.       Он чувствовал, как внутри него бушует ураган эмоций — ярость, страх, отчаяние. А главное — отчётливое осознание, что если он сейчас ничего не сделает, то может потерять Бомгю. Нет, он не мог этого допустить.       Как бы сильно он ни дорожил дружбой с Ёнджуном, как бы ни уважал его, но здесь — в этом вопросе — он не мог уступить. Это было нечто большее, чем просто борьба за внимание. Это было острее, важнее, жизненно необходимее.       Субин попытался мыслить рационально, но разум будто отказался работать, затмеваемый эмоциями. Он прокручивал в голове возможные варианты действий, но ни один из них не выглядел достаточно убедительным. Он мог поговорить с Бомгю, намекнуть на свои чувства, попытаться склонить его на свою сторону…Нет, чёрт, это глупо. Это слишком пассивно.       И тогда его осенило. Если Ёнджун признался в своих чувствах, если Бомгю пообещал подумать… значит, у него ещё есть шанс. Он должен признаться тоже. Пусть это было чертовски импульсивное решение, и пусть оно родилось на волне ревности, но это было лучшее, что он мог придумать. Если Бомгю хотя бы узнает о его чувствах, если поймёт, что у него есть выбор, то, возможно… возможно, он выберет его.       Субин шумно выдохнул, провёл руками по лицу, словно стирая остатки сомнений, и решительно направился к комнате Бомгю.       Сейчас или никогда.       И как оказалось, так решил не только его светлый ум. Отправляясь на своё важное дело, он не ожидал, что оставшаяся двоица решит последовать его примеру и все они по очереди признаются Бомгю. Когда главный альфа об этом узнал, то готов был прямо на месте убиться об стенку. Серьёзно?       После услышанного, он накинулся на каждого по очереди и собирался бесноваться от абсурдности всего происходящего, пока Тэхён не ткнул ему в то, что они поступили также, как и он сам. Им всем здесь нравился Бомгю и никто не хотел терять, возможно последний шанс, быть выбранным им. И все они испугались промедления.              — Испугались они…я теперь уверен на все сто, что Бомгю считает нас сумасшедшими. Вы хоть представляете его потрясение, когда ему в один вечер, решают признаться в чувствах сразу четверо парней? — вздохнул раздосадованно Субин.       Сейчас он начинал злиться на самого себя, за то, что позволил своим эмоциям взять над собой верх и продиктовать ему план действий. Абсолютно ненормальный, необдуманный и просто глупый. Любовь снесла ему голову и лишила мозг возможности функционировать как следует. Иначе, они бы не попали сейчас в такую ситуацию. Субин, как негласный лидер, должен был поступать более вдумчиво, не торопить так сильно события и не вываливать всё это на бедного омегу.       Но теперь уже ничего невозможно было сделать, оставалось только смиренно ждать, какое решение примет сам Бомгю.              

***

      Бомгю между тем, действительно сходил с ума. Но, к счастью, делал это вместе с Чонином.       — Стоп, стоп, стоп, ты говоришь…все четверо парней из твоего блока просто взяли и в один день признались тебе в любви? — ошалело спросил друг, и выглядел он таким же сбитым с толку, как и сам Бомгю.              — Именно это я и говорю. И я в полнейшем недоумении от всего произошедшего. А чем больше я об этом думаю, тем больше мне начинает казаться, что это какой-то розыгрыш… — вздохнул Чхве и взъерошил своими руками себе волосы.              Чонин замолк, такой поворот событий был неожиданностью даже для него. Он не вдавался в подробности взаимоотношений у четвёрки с Бомгю, потому что всё ещё терпеть их не мог. Даже истории друга о том, что альфы не такие уж и плохие не действовали на омегу. Ян смирился с их присутствием в жизни Бомгю, но сам к ним лезть не собирался. Именно поэтому не мог сейчас толком ничего сказать, к тому же он, по всей видимости, пропустил много интересного в жизни Гю, раз он пришёл к нему с такими новостями.       Чонин нахмурился, задумавшись. Конечно, эти альфы были идиотами, но не до такой же степени. Он слабо представлял, что им могло прийти в голову организовать настолько сложную и запутанную шутку.              — Я бы на твоём месте всё же не исключал вариант, что они говорят правду, — осторожно сказал он.              — И что мне теперь с этим делать? — Бомгю раскинулся звездой на чужой кровати, вытеснив хозяина квартиры к самому краю и его это совсем не смущало.              Чонин вздохнул.              — Для начала разберись в своих чувствах. Они-то своё уже сказали. Теперь твоя очередь. Скажи мне, что ты чувствуешь к Субину? Только честно.              — Как я могу разобраться в своих чувствах, если никогда до этого ни с кем не встречался? Я словно любовь, знаю только по книжкам, да по фильмам…              — И? Ты не можешь совсем ничего не чувствовать, сосредоточься и подумай как следует. Что ты чувствуешь рядом с Субином?       Бомгю отвёл взгляд, обдумывая ответ. Он не был уверен, что сможет объяснить свои ощущения словами, но всё же попробовал.       — Хорошо себя чувствую. — Он медленно произнёс это, будто пробуя слова на вкус. — Я всё ещё помню о его проблеме с другими омегами, которым он сломал жизни, и это не даёт мне забыть, кем он был раньше. Но я почти полностью уверен, что он меняется в лучшую сторону.              — Мне с ним комфортно, и… — Он замолчал, раздумывая, стоит ли говорить дальше, но затем, выдохнув, продолжил: — Наверное, я доверяю ему намного больше всех остальных.       Это прозвучало пугающе даже для него самого. Раньше он не решался себе в этом признаться и произнесённое вслух его потрясло. Но тем не менее было правдой. Несмотря ни на что, Бомгю всегда склонялся больше к Субину. Даже в первое время, когда он только начал жить с ними, когда ещё не было доверия, не было привязанности, он чувствовал, что Субин отличается. Его присутствие успокаивало, его голос не раздражал, его прикосновения не вызывали страха. Он нашёл в нём свою безопасную зону. Именно поэтому его омега выбрал Субина во время течки.       — А ещё он хорошо пахнет! — добавил он с лёгкой улыбкой, чтобы разрядить обстановку. Его феромоны как нельзя лучше подходят ему. Они навевают мысли о лесе, величественном и спокойном, в тени которого можно укрыться от непогоды…       На мгновение он словно действительно ощутил этот запах — свежий, чуть терпкий, напоминающий мокрую хвою и нагретую солнцем древесную кору. Запах, в котором чувствовалась надёжность и что-то необъяснимо родное.              — А что на счёт Ёнджуна?              — Ёнджун… — Бомгю медленно выдохнул, подбирая слова. — Мне кажется, он полная противоположность Субина. Он грубый, вспыльчивый и порой просто невыносим! От него никогда не знаешь, чего ожидать, к тому же настроение у него появляется через раз. Его рыжие волосы напоминают огонь, и сам он такой же непредсказуемый.       На несколько мгновений Чхве замолк, перебирая мысли и выстраивая их в подходящие слова.       — Но… у нас с ним, на удивление, похожие судьбы. — Омега провёл пальцами по покрывалу, словно рисуя невидимые узоры. — Думаю, я понимаю, что он чувствует. И он понимает, что чувствую я…              Бомгю не мог объяснить весь спектр ощущений и чувств, которые вызывал в его сердце Ёнджун.              — Это какое-то особое чувство.              Он не знал, как назвать его. Это было нечто большее, чем дружба, но в то же время не было похоже на ту тихую, тёплую привязанность, что связывала его с Субином. Это было что-то другое. С Ёнджуном всё было глубже, почти интуитивно. Они оба прошли через боль, которую не нужно объяснять словами. Взгляд, мимолётное движение, едва заметная перемена в тоне — им хватало этого, чтобы понять друг друга. Их судьбы были словно две параллельные дороги, что однажды пересеклись.       И, возможно, именно поэтому с Бомгю Ёнджун был мягче, чем с кем-либо. Его руки, обычно сжимающие мир в кулак, становились осторожными, когда касались его, будто боясь оставить синяки, но не на теле, а где-то глубже — там, где никто их не увидит, но Бомгю будет чувствовать их ещё долго.       Его голос, грубый, часто наполненный ненавистью ко всему — к людям, к себе, к прошлому, которое невозможно изменить, — рядом с Бомгю звучал тише, мягче. В его словах не было той режущей злости, с которой он говорил с остальными, не было холодного безразличия, которым он так искусно отталкивал от себя мир. Когда он говорил с Бомгю, в его тоне сквозило что-то совсем иное — может быть, осторожность, а может, страх разрушить то, что ему вдруг стало так важно.       И Бомгю не мог не замечать этого. Он чувствовал тепло, которое Ёнджун никому не показывал, и знал, что этот Ёнджун — настоящий. Не тот, кого видят окружающие, а тот, кто прячет себя от всего мира, но не от него.              — Что скажешь на счёт Тэхена?              — Тэхён заносчивый, но думаю, он тоже по своему заботится обо мне.       Его забота была не такой явной, как у Ёнджуна, не такой надёжной, как у Субина. Она скрывалась за едкими комментариями, за строгими взглядами, за тем, как он закатывал глаза, но всё равно протягивал руку, если Бомгю спотыкался.       Тэхён не говорил слов поддержки — он действовал. Он не спрашивал, в порядке ли Бомгю, но всегда оказывался рядом, когда это было нужно. Он не предлагал помощь — он просто делал всё сам, прежде чем тот успевал попросить. Иногда это раздражало, но…наверно, по-другому он просто не умел.       Тэхён мог бы сказать, что ему всё равно, но Бомгю знал правду. Он видел её в том, как альфа каждый раз, даже если демонстративно закатывал глаза, всё равно делал для него чуть больше, чем требовалось.              — Тэхён много для меня делает…он даже несколько раз ради меня переступил через себя…       Тэхён не из тех, кто ринется в драку, не задумываясь. От природы он был скорее осторожным, даже трусоватым — предпочитал обходить опасность, чем лезть напролом. Но когда Бомгю грозила опасность, он поборол свою трусливую природу и храбро выгородил его. Альфа сделал это несколько раз и сделает сколько угодно, если потребуется.       Кан вообще не был человеком, готовым жертвовать собой. Он любил комфорт, любил красивую жизнь, новые дорогие вещи, за которыми трепетал, будто это произведения искусства.       Но когда перед ним Бомгю, ничего уже не имеет значение. Тэхён мог ненавидеть драки, но он без колебаний встанет между ним и опасностью. Он мог обожать свои дорогие костюмы, но если Бомгю схватит его за руку и потащит сквозь грязь, он пойдет следом. Может, повозмущается, но пойдет.       Омега невольно расплывался в тёплой улыбке, обдумывая всё это и рассказывая Чонину.       — О, ещё…перед ним я не боюсь быть раздетым…должно быть, это странное замечание, но думаю важное. Для меня важное. Это много значит. А ещё…мы ведь с Тэхеном… — Бомгю запнулся на полуслове, а все мысли вдруг заполонили дурацкие воспоминания со дня течки, когда они поцеловались.       Это ведь просто… обстоятельства, гормоны, всплеск эмоций. Но стоило ему закрыть глаза, как воспоминания снова всплывали в памяти — слишком яркие, слишком отчётливые. Почему именно этот момент врезался в сознание так, что не стирался даже спустя время?              — Ладно. Остался Кай.              — Кай…Он добрый. Может быть, самый добрый из них. Любвеобильный лучик света в этом блоке. Он искренний, полный энергии и любви, которую ему явно некуда девать…       На некоторое время, Бомгю снова задумался. Он никогда прежде не произносил подобного вслух, не пытался описывать словами свои чувства и сейчас для него это было весьма трудное занятие.       — Ещё он постоянно лезет обниматься, — продолжил Бомгю, закатив глаза, но без тени раздражения в голосе. — Кай очень тактильный парень, и меня это порой бесит. Но чаще всё же я чувствую себя в них комфортно.              Омеге не всегда нравилось, когда кто-то вторгался в его личное пространство без предупреждения, но Кай… Кай будто был исключением. Иногда это действительно раздражало, неожиданные объятия, прикосновения, беззастенчивое вторжение в зону комфорта. Но несмотря на всё это, Бомгю гораздо чаще находил его объятия утешительными. Они не были липкими, не были навязчивыми. Они были как тёплый плед в холодное утро, как рука, что касается твоей, когда тебе страшно.              — Это… что-то на тёплом, — признался он тихо, опуская взгляд.              Бомгю чувствовал себя по-разному рядом с разными альфами. Кто-то давал ощущение защищённости, кто-то — стабильности, а Кай давал ощущение дома.              — А ещё он пахнет ромашками, — добавил Бомгю, немного улыбаясь своим мыслям. — А ты ведь в курсе, что ромашку часто прописывают от стресса?       Омега сделал умный вид, прежде чем отчеканить слово в слово недавно прочитанную в интернете статью:       — Ромашковый чай могут рекомендовать при сильном стрессе, тревожности и бессоннице, так как он обладает успокаивающим эффектом. Он помогает расслабиться, снижает уровень кортизола (гормона стресса) и улучшает качество сна. — процитировал Бомгю, когда он об этом прочитал, то с удивлением обнаружил, что его состояние относится ко всем трём пунктам…стресс, тревожность и бессонница. Но Кай был отличным лекарством от всего этого.              И правда, запах Кая всегда напоминал Бомгю что-то мягкое, расслабляющее. Что-то, что заставляло дышать легче, словно даже воздух вокруг становился спокойнее.       — Итак, после того как ты проговорил все свои чувства, которые испытываешь ко всей четвёрке, что скажешь? — Чонин прищурился, пристально глядя на друга. — Как думаешь, какие из всех чувств, больше по твоему мнению, подходят для любовных? Может, какие-то из них ярче остальных?       Он внимательно следил за выражением лица Бомгю, стараясь уловить хоть намёк на ответ, но тот лишь нахмурился, словно сам запутался ещё сильнее.       Если честно, Чонин и сам не понимал, что между ними всеми происходит. Это была какая-то сложная, запутанная паутина чувств, в которой невозможно было разобраться с первого взгляда. Создавалось впечатление, что Бомгю испытывает к каждому из них нечто близкое к романтическим чувствам, просто с разной окраской.       Чонин впервые сталкивался с подобным. Для него любовь всегда была чем-то чётким: либо ты любишь, либо нет. А здесь всё будто размывалось, сплеталось в странную, сложную картину, у которой пока не было ни названия, ни конца.       — На чьи чувства из всей четвёрки ты можешь ответить с полной уверенностью? — спросил Чонин, всё ещё надеясь, что ошибается.       Не то чтобы он был против полиамории, но… это вызывало в нём смешанные чувства. Он никогда не сталкивался с подобным, не понимал, как это вообще возможно. Влюбиться сразу в нескольких? Или это просто привязанность? Или что-то ещё?       Бомгю снова расклеился, опустил голову, сжал пальцы в кулак, словно пытаясь удержаться за последние остатки логики.       — Я… не знаю… — его голос прозвучал приглушённо, и он провёл ладонями по лицу, будто хотел стереть с себя это чувство растерянности.       Он действительно не знал. Они все ему нравились. По-своему. Каждый из них значил для него что-то особенное. Но была ли это любовь? Что вообще означает любовь? Как она должна ощущаться?       Когда он думал о Субине, ему становилось спокойно. Словно, если он рядом, ничего плохого не случится. Когда он думал о Ёнджуне, то чувствовал невидимую нить между ними — прочную, сплетённую из общего опыта, боли и потерь. Тэхён был тем, кого он понимал, чьё прикосновение принимал без страха, хотя с другими ему было сложно. А Кай… Кай был тёплым светом, который он не хотел терять.       Так какая из этих эмоций — любовь?              — Ладно, давай проще, — он ткнул друга в плечо, заставляя того отлипнуть от подушки. — Представь, что я твой психотерапевт. Вот скажи мне, если бы все четверо прямо сейчас признались тебе в любви, кого бы ты выбрал?       Бомгю застыл. Ответ должен был быть простым. Должен был. Но в голове не появилось ни одного чёткого имени.              — Чонин, позволь мне остаться с тобой до того времени, пока я не разберусь в своих чувствах? Пожалуйста, пожалуйста! — Бомгю прижался к другу, хватая его за руку, словно от этого зависела его жизнь. — Я не займу у тебя много места! Я не хочу встречаться сейчас ни с кем из них, это слишком неловко, а уж тем более находиться хоть с кем-то из них в одной комнате или помещении!       В его голосе сквозило отчаяние, смешанное с усталостью. Мысли путались, эмоции тянули в разные стороны, а сердце, казалось, вот-вот взорвётся от перегрузки.       Чонин тяжело вздохнул, скрестив руки на груди, и устало посмотрел на него.       — Ты понимаешь, что убегаешь?       — Я не убегаю! — возмутился Бомгю, но голос его дрогнул, выдавая неуверенность.       — Ага, конечно. — Чонин скептически приподнял бровь.              — Мне просто нужно время… — промямлил омега.       Чонин смягчился. Он знал, что друг запутался, что для него всё это слишком. Но он также знал, что от правды не спрячешься.       — Ладно, можешь остаться, — наконец выдохнул он. — Но долго прятаться не выйдет.              — Я знаю, — тихо ответил Бомгю, с облегчением вздыхая. — Давай сменим тему, расскажи лучше, как так вышло, что Сынмин оказался здесь и где ты всё это время пропадал?       Чонин оживился, когда дело наконец дошло до него и с большим энтузиазмом принялся за свой рассказ, который требовал выхода из его головы.              — Ну, в общем, я всё никак не мог хоть как-то связаться с Сынмином, хотя и нашёл почти все соцсети, которые только у него были, и он не отвечал мне ни в одной. Я даже пытался ему звонить, но ничего не вышло. Всё было тщетно. Тогда я начал переживать, что с ним возможно что-то случилось. Я, знаешь, начал терзаться мыслями, что вдруг ему плохо и никто не знает, что с ним. Так что я собрался и поехал к нему.       Он сделал паузу, вспоминая детали своей внезапной поездки.       — И, как ты понимаешь, я не просто поехал, а развернул настоящую операцию по очаровыванию этого неразговорчивого сноба. Ты бы видел его лицо, когда я пришёл к нему без предупреждения. Он даже не знал, как реагировать, а я всё это время пел ему душещипательные истории, заставляя его сдаться. Я буквально «выбивал» от него хотя бы пару слов. Не могу сказать, что это был лёгкий путь, но в итоге… в итоге я всё же заставил его признать, что меня не стоит игнорировать.       Чонин говорил с такой гордостью, будто только что выиграл сложнейшее сражение. Бомгю даже представил, как друг стоит на фоне заката, с развевающимся плащом и победоносной улыбкой, празднуя свою триумфальную победу.       А дальше парень ударился в подробное описание всего, что пришлось предпринять, чтобы повлиять на Сынмина — упрямого альфу, который старательно его игнорировал. Но для Чонина не было ничего невозможного, особенно если уж он серьёзно вознамерился что-то получить. Бомгю вовсе не удивлён такому повороту, но с большим интересом слушал о его приключениях и конечной победе.       Его рассказ отвлёк Чхве от тягостных размышлений, уводя мысли в другое русло. Бомгю незаметно для себя расслабился, позволив голосу друга заполнить собой пространство, вытесняя тревогу и сомнения.       Он был рад этому и безумно благодарен Чонину за то, что тот не поднимал больше тему касательно альф, давая ему передышку. Чонин, как никто другой, чувствовал его настроение и знал, когда стоит остановиться, а когда продолжать давить.       К счастью, у них было множество других тем для разговора, и с этим у них никогда не возникало проблем. Их дружба всегда была наполнена бесконечными обсуждениями — от нелепых случайностей до серьёзных размышлений о жизни. Они могли болтать обо всём подряд, перескакивая с темы на тему, и даже молчание между ними не казалось неловким.       Поэтому сейчас Бомгю просто слушал, поддаваясь легкости их диалога, и на мгновение позволял себе забыть о своих переживаниях. Да и, если честно, не только сейчас.              Омега без проблем обжился у Чонина, быстро приспособившись к его образу жизни. Что не удивительно, они ведь были друзьями. А ещё он предпочитал полностью игнорировать существование альф: не упоминать их, не вспоминать о них, а в университете — избегать любыми возможными способами. Бомгю делал вид, что всё в порядке, что это временный отдых, но в глубине души понимал — он не решает проблему, а бежит от неё.              Каждый день он убеждал себя, что вот завтра точно всё обдумает, всё проанализирует, разложит по полочкам и, наконец, сделает какой-то выбор. Но это «завтра» никогда не наступало. Вместо этого он погружался в беседы с Чонином, отвлекался на учёбу, на случайные мелочи, на что угодно, лишь бы не возвращаться к мыслям, от которых некуда было деться. Это было похоже на игру в прятки, в которой он сам себе был и игроком, и тем, кто прячется.

***

      — Рикки! Давно не виделись, как ты? — интересуется Бомгю, когда в один из дней, наткнулся на китайца в коридоре.       Названный парень повертел головой по сторонам, выискивая того, кто его звал, а когда заметил приближающегося к нему омегу, миленько улыбнулся своими пухлыми губами. Не долго думая, парень направился на встречу к Бомгю, поднимая руку и приветливо махая.       — Nǐ hǎo — поприветствовал тот, как-то мило прищурив глаза и выглядел как довольный кот.       Бомгю даже не удивился, что едва разобрал смысл сказанного, но по интонации понял, что это обычное приветствие. Он уже собирался ответить, как вдруг его взгляд случайно зацепился за высокую фигуру позади Рикки. Сердце тут же ухнуло вниз. По коридору, неспешно оглядываясь, будто кого-то разыскивая, шёл Чхве Ёнджун. Бомгю инстинктивно сжал пальцы в кулаки, ощутив, как в груди с новой силой заклокотала тревога. Он ещё не был готов к встрече с ним. С любым из них.       Последние несколько дней все четверо альф не переставали его искать. Они пытались дозвониться до него, писали сообщения, но Бомгю отвечал лишь одно: «Я ночую у Чонина. Со мной всё в порядке». На его счастье, никто из них не знал адреса Чонина. А сам Чонин... О, он бы скорее сдал его полиции, чем сообщил четвёрке хоть какие-то подробности.              — Рикки, прости за это, но пожалуйста прикрой меня! — тихо прошептал омега и схватив того за руку, уволок к стене, притянув недоумевающего парня к себе.       Рикки даже не успел понять, что происходит, как его насильно увлекли в сторону. Он споткнулся, потеряв равновесие, и едва не повалился всем своим весом на Бомгю, но в последний момент сумел выставить ладонь, упираясь ею в стену рядом с головой омеги.       Они оказались настолько близко, что Бомгю на секунду даже задержал дыхание. Рикки нависал над ним, его высокий рост сейчас ощущался особенно отчётливо. Тёплое дыхание парня обжигало кожу, контрастируя с холодной поверхностью стены, к которой Бомгю оказался прижат.              — Nǐ всегда так резко хватаешь людей? — лениво протянул Рикки, чуть склонив голову набок. В его голосе не было злости — скорее, лёгкое любопытство. Глаза блестели сдержанным интересом, и, кажется, он даже немного забавлялся сложившейся ситуацией.       — Прости… — пробормотал Бомгю, потупив взгляд. Его пальцы всё ещё сжимали ткань рукава китайца, но он не решался разжать хватку. — Но… можешь немного усилить свои феромоны? Просто… кое-кто… не должен меня почувствовать…       Бомгю говорил всё тише, будто боялся, что его вот-вот разоблачат. В этот момент он весь напрягся, готовый при малейшей опасности броситься в бегство. Волнение не ускользнуло от внимания Рикки.              — Zhǐyǒu nǐ мне потом объяснишь, что происходит. — ответил Рикки чуть сузив взгляд, но, не дожидаясь ответа, он медленно склонился ниже, ещё сильнее вторгаясь в личное пространство омеги.       Едва ощутимый запах альфы стремительно становился всё более насыщенным и стремительно заполнял то небольшое пространство, оставшееся между ними. У Бомгю даже немного закружилась голова от внезапной концентрации феромонов, но он тут же одёрнул себя, стараясь не зацикливаться на этом.       На самом деле ситуация, в которую они попали, была до жути неловкой. Кто-то со стороны вполне мог бы неправильно их понять. Но Бомгю сейчас было не до того, чтобы переживать о чьих-то взглядах — у него была другая, куда более важная задача. Он встрепенулся, сжав губы, и осторожно, почти незаметно, попытался выглянуть из-за плеча Рикки, чтобы проверить, где находится Ёнджун. Сердце в груди гулко забилось. Старший Чхве всё ещё был в коридоре, двигался медленно, но целенаправленно, словно выслеживая добычу. Его брови были нахмурены, взгляд внимательно скользил по лицам студентов, мелькающим в потоке людей. Что-то в его напряжённой осанке подсказывало Бомгю, что Ёнджун чувствует его, даже если пока не осознаёт этого полностью.       Тепло. Бомгю едва успел осознать, как горячее дыхание коснулось его виска, заставляя по телу пробежать едва заметную дрожь.              — Ты jīngrén de пахнешь. — прошептал Рикки, голос его прозвучал приглушённо, почти интимно, поскольку он говорил это прямо в волосы Бомгю.              Омега вздрогнул. Не столько от слов, сколько от того, как они прозвучали — низким, мягким, чуть растянутым тоном, будто альфа не просто отмечал этот факт, а… наслаждался им. Аромат Рикки стал ещё гуще, словно альфа сделал это неосознанно, реагируя на запах омеги. Бомгю вдруг ощутил, как воздух вокруг будто стал тяжелее, липким коконом обволакивая их двоих, изолируя от остального мира.       Это было опасно. Очень опасно.       — Так, Рикки, держи себя в руках. — тихо пробормотал Бомгю. Альфа однако не торопился как-либо реагировать на слова или что-то предпринимать в ответ на них. Бомгю заметил, как его взгляд стал затуманенным, а дыхание чуть ускорилось. Чем дольше Рикки оставался так близко, тем сложнее ему было контролировать свои инстинкты. Его лицо, казалось, вытягивалось от усиливающегося желания, а в глазах мелькала дикая потребность, которую он едва сдерживал.       Каждый момент, проведённый в этой близости, растягивался для альфы. Запах омеги, его теплоту, и даже лёгкие прикосновения, которые не могли не чувствоваться, Рикки воспринимал с каждым мгновением всё более остро. Мозг будто плавился, уступая место инстинктам альфы, стремящимся вырваться наружу.       — Qǐng yuánliàng wǒ…nǐ…скажи, от кого ты прячешься, я поговорю с ним и отправлю подальше, — предложил альфа, пока окончательно не растерял свою рассудок. От волнения он совсем начинал забывать, как говорить по корейски.       — Эм…видишь парня с рыжими волосами и недовольным лицом. Только пожалуйста, будь с ним осторожнее, он очень вспыльчивый, — ответил Бомгю, потому что стал беспокоиться о своей безопасности.       Рикки осторожно обернулся, его взгляд мгновенно выхватил из толпы нужную фигуру. Рыжий парень был легко узнаваем по хмурым бровям, а выражение явно предвещало бурю.       — Wǒ huì hé tā tán tán, а ты пока иди в другую сторону, — быстро ответил Рикки, его слова были решительными. — Если он что-то сделает, я не дам ему пройти.       Он не стал дожидаться ответа, поспешно двигаясь в сторону рыжего парня, чтобы выполнить своё "задание". Бомгю остался стоять, стиснув зубы, наблюдая за каждым шагом Рикки, ощущая, как его сердце всё ещё скакало от напряжения. Омеге оставалось только понадеяться, что Рикки сможет отвлечь Ёнджуна, не получив от него по голове. Бомгю ощущал, как его нервы напряжены до предела, не зная, как всё обернётся. Он быстро смерил парней быстрым взглядом — Рикки уже двигался в сторону рыжего альфы, а Ёнджун, похоже, ещё не заметил его. Омега вздохнул с облегчением, но было слишком рано расслабляться.       Он поспешил ретироваться, делая шаги как можно тише, чтобы не привлекать внимания. Стоило сразу так поступить, а не обжиматься с китайцем в углу. Бомгю почувствовал, как его щеки пылают от неловкости, вспоминая, как близко он оказался к Рикки. Кажется, время тогда замедлилось, и всё, что происходило, казалось одновременно неправильным и… странно привлекательно. Он стиснул губы, пытаясь отогнать эти мысли.       Теперь, когда опасность быть обнаруженным удалялась с каждым шагом, он покраснел как помидор, вспоминая ту странную близость с едва знакомым парнем. Рикки был настолько тёплым, его запах заполнял пространство, а присутствие было ошеломляюще сильным. Бомгю даже не знал, что думать, и тем более, как чувствовать это. Это было слишком… интимно.       Он ускорил шаги, пытаясь выкинуть из головы эти воспоминания и так сильно на этом зациклился, что в кого-то врезался на скорости на повороте.       — Воу, воу, куда ты так торопишься? — раздался знакомый голос, и Бомгю поднял взгляд. Он сразу узнал этого человека.       — Кихо, давно не виделись, пошли со мной! — проговорил омега, с радостью хватает за рукав друга и таща его за собой, с облегчением чувствуя, как внутреннее напряжение немного уходит.       Юн попался очень кстати, потому что Бомгю как раз собирался его тоже посвятить в свои проблемы с четырьмя признаниями и попросить какого-то совета.       

      — А зачем выбирать? — лениво спрашивает Кихо, выслушав историю Бомгю про альф и их внезапные признания.       Парни расположились в спортзале университета, поскольку омега посчитал это место самым безопасным от всей четвёрки альф. В прошлый раз Ёнджун был здесь лишь временно заменяя одного из игрока в команде и насколько был осведомлён, никто больше не интересовался спортивными играми. Поэтому вряд ли те сюда сунутся.       Кихо несколько удивился месту проведения беседы, но ничего спрашивать не стал.              — Что значит зачем?              — То и значит, если тебе все они нравятся, почему бы тебе не выбрать всех? Ну знаешь, в некоторых странах у альф есть по несколько омег, так почему у одного омеги не может быть несколько альф?              — Правда? Такое действительно бывает? — задумчиво произнёс Бомгю, хмуря брови.       Он впервые слышал о чём-то подобном, но до этого момента и не особо интересовался такими вещами. Разве так правда можно? Всё, что он знал о взаимоотношениях альф и омег, всегда строилось на одном и том же сценарии — один альфа, одна омега. Но сейчас Кихо поставил перед ним совершенно другую картину, и это заставило его задуматься.       Бомгю не был мастером в любовных делах, но подобная идея казалась ему чем-то странным, словно неправильным… Хотя, если задуматься, что в этом такого?       — Конечно, бывает, — пожал плечами Кихо, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном. — Просто у нас к этому относятся не очень… ну, скажем так, благосклонно. Но если ты это не будешь афишировать, то ничего страшного и не случится.       Бомгю задумчиво накрутил прядь волос на палец, чувствуя, как его сознание постепенно открывается новым мыслям.       — Но... это должно быть сложно, правда? — пробормотал он, всё ещё пытаясь уложить в голове саму идею.       — Любые отношения сложны, Бомгю, — фыркнул Кихо. — Но если ты действительно испытываешь чувства ко всем четверым, то, может, не стоит себя мучить? Вопрос в том, готовы ли они на такое.       Бомгю снова задумался, глядя в одну точку перед собой. Идея звучала почти безумно, но Кихо говорил это так спокойно, словно ничего удивительного в этом не было. Однако Бомгю был уверен на все сто процентов: никого из альф не устроит такое положение вещей. Они же альфы — собственники по своей природе. Каждый из них захочет, чтобы он принадлежал только ему.              Стоило ли вообще пытаться даже предлагать подобное? Он представил, как заводит этот разговор, и сразу перед глазами всплыло четыре недовольных лица. Субин бы смотрел на него со смесью недоверия и насмешки, Тэхён скептически хмыкал бы, Кай, вероятно, просто молча уставился бы, а Ёнджун… О, Ёнджун, скорее всего, взорвался бы быстрее всех.       Очередная волна мыслей затопила голову, а сам омега надолго замолк, нервно покручивая в руке ручку, словно ища в этом движении хоть какую-то стабильность. Бомгю всегда думал слишком много, а сейчас его голова и подавно кипела, прокручивая всю имеющуюся информацию снова и снова, но решение так и не приходило в голову. А если и приходило, то обязательно находилось какое-то «но».       Один момент он убеждал себя, что всё это безумие и не стоит даже пытаться. В следующий — что, может, всё-таки попробовать, вдруг кто-то из них согласится. Но стоило представить, как кто-то из альф с глухим молчанием или, что хуже, с обидой и гневом, смотрит на него в ответ… Нет, невозможно. Они не согласятся.       Но что, если…?       Бомгю даже не заметил, как потерял счёт времени, полностью погружаясь в разрастающуюся паутину мыслей. Пребывая в таком состоянии, он благополучно пропустил мимо ушей слова Кихо о том, что тому пора на занятие. Омега лишь кивнул, даже не осознав, что его друг встал и ушёл, оставив его одного.       Только когда Бомгю выпутался из клубка мыслей, он с удивлением обнаружил, что сидит один в пустующем спортивном зале. Где-то вдалеке раздавались приглушённые голоса и эхо шагов, но здесь, в просторном помещении, царила тишина. Он устало выдохнул и провёл рукой по лицу. Как же он докатился до такого? Всё начиналось с ненависти, с криков, с попыток избегать альф, а теперь он сидит здесь, ломая голову над тем, как не потерять их всех сразу?              — Вот ты где! — раздался голос, отскочивший эхом от голых стен спортзала и вырвавший Бомгю из размышлений.       Омега мигом напрягся и тревожно забегал глазами по сторонам, молча надеясь, что не увидит кого-то из четвёрки альф. Однако взгляд наткнулся на уже знакомое лицо китайца, и он с облегчением выдохнул, чувствуя, как напряжённые плечи чуть расслабляются.       — Ну, ты не в больнице после встречи с Ёнджуном — уже хорошо, — усмехнулся Бомгю, наблюдая, как альфа поднимается к нему на трибуны.       Пока его высокая фигура медленно приближалась, омега бегло прошёлся взглядом по телу, выискивая следы вспыльчивости Ёнджуна: порванную одежду, синяки, хотя бы лёгкую взъерошенность. Но на первый взгляд Рикки выглядел вполне целым — никаких явных следов потасовки.       — Твой друг оказался на удивление суеверным, — ответил альфа, усаживаясь рядом.       Бомгю вопросительно приподнял брови, ещё не понимая, к чему он клонит.       — Суеверным? Что у вас там случилось?       Рикки хмыкнул, склонив голову набок, будто вспоминая.       — Ну, я вывалил на него все имеющиеся в арсенале скверные слова на китайском…А потом сказал, что проклял его. Честно, не думал, что это сработает, но он… просто развернулся и ушёл.       Бомгю ошеломлённо моргнул, на секунду даже не веря услышанному.       — Ты… серьёзно?       Рикки самодовольно кивнул. Омега замер, а потом не сдержал смешка.       — Вот уж не думал, что у Ёнджуна есть слабость к проклятиям…       — В следующий раз, если хочешь его напугать, могу научить тебя паре фраз. — Рикки хитро прищурился.              — Было бы неплохо. — улыбнулся Бомгю.       Такие знания лишними определённо не будут.              — С тобой всё в порядке? Ёнджун ничего не сделал? — обеспокоенно интересуется Бомгю, снова оглядывая тело парня возле себя, но на открытых участках кожи он так и не приметил никаких ушибов.              — Ну… — Рикки замялся, решая, стоит ли ему признаваться.       На самом деле, его встреча с Ёнджуном оказалась чуть менее мирной, чем он изобразил. Да, в конце концов всё свелось к брани и суеверным страхам, но прежде, чем альфа ретировался, их разговор зашёл в тупик. Как и предупреждал Бомгю, Ёнджун вспыхнул моментально — его лицо исказила злость, а затем последовал резкий удар кулаком в область ключицы.       Сейчас, сокрытая от посторонних глаз воротом рубашки, там расцветала внушительная гематома, продолжая неприятно ссаднить при малейшем движении.       — Что он сделал? Покажи, пожалуйста, — всполошился Бомгю, наклонившись ближе.       Он уже понял по мгновенному промедлению Рикки, что тот что-то скрывает. Альфа, хоть и выглядел спокойно, всё же явно не договаривал.       — Ну, он меня один раз успел ударить, но ничего страшного, это было не больно… — ответил уклончиво Рикки, лениво потирая шею, будто бы стараясь отвлечь внимание.       — Где ударил? Покажи! — голос Бомгю сорвался на требовательный тон, и не дожидаясь ответа, он тут же принялся действовать.       Резко схватив край рукава пиджака Рикки, он рванул вверх, пытаясь отыскать хоть какие-то следы драки. Альфа дёрнул рукой, но омега был слишком настойчив. Не найдя ничего на предплечьях, Бомгю перешёл к следующей части тела — ловко заглянул под подол рубашки, собираясь оценить, нет ли синяков на рёбрах. Рикки вздрогнул, ошалело глядя на его торопливые движения.       — Вот, вот здесь, только прекрати, — поспешно заговорил он, перехватывая его руку, прежде чем тот с таким же рвением не залез ему в трусы.       Альфа коротко кивнул на область ключицы, где под тонкой тканью проглядывался багровый след. Бомгю моментально нахмурился, и, не раздумывая, резким движением расстегнул верхние пуговицы его рубашки, сдвигая ткань в сторону.       — Господи, да это же огромный синяк! — воскликнул он, раздражённо поджимая губы.       — Ну, ты ещё причитай, как старая бабушка, — хмыкнул Рикки, но тут же вздрогнул, когда омега неожиданно провёл пальцами по пострадавшему месту. — Больно?              — Да не особо, — процедил альфа, но Бомгю уже сверлил его сердитым взглядом.              — Ты так говоришь, будто это просто комар укусил! Это серьёзно, надо хотя бы лёд приложить…       Рикки усмехнулся, наблюдая за его искренним беспокойством, и вдруг поймал его ладонь в свою.              — Ты правда так переживаешь за меня?              — Заткнись, я просто не хочу, чтобы из-за меня тебе сломали что-нибудь, — ответил он, глядя беспокойно на синеющее пятно на шее у китайца. — Сходи пожалуйста в медпункт.       — А ты расскажи, почему мы прятались от того zhàndòujī. — Рикки мысленно отругал себя за китайское слово, он так хорошо сейчас держался и говорил исключительно на корейском, но всё равно всё испортил.              

***

      Рикки шумно вздохнул, выпустив воздух через сжатые губы, и нехотя направился к выходу из спортзала. Он был уверен, что сможет проигнорировать гематому, но после того, как Бомгю так настойчиво на неё отреагировал, неприятное жжение стало казаться ещё ощутимее. Теперь игнорировать это было сложнее.       Шагая по коридору, альфа поморщился, когда боль от удара слегка отозвалась при движении плечом. В конце концов, идти на занятия с таким дискомфортом — сомнительное удовольствие. Поэтому, как бы ему ни хотелось продолжать изображать из себя непрошибаемого, он свернул в сторону медпункта. Да и Бомгю так спокойнее будет, а то вон как всполошился.              Бомгю…он был очень странным. Рикки пока что не понимает, что ему думать касательно этого омеги. Но он…       Мысли альфы прервались, когда взгляд наткнулся на Ёнджуна — того самого, с которым он повздорил всего несколько минут назад. Но теперь тот был не один. Рядом с ним стоял высокий чёрноволосый парень с напряжённым выражением лица. Они стояли прямо посреди коридора, словно намеренно перегораживая путь. Рикки замедлил шаг и нахмурился. Внутреннее чутьё подсказывало, что ситуация грозит перерасти во что-то неприятное.              — В чём дело… — осторожно интересуется альфа, предусмотрительно останавливаясь на безопасном расстоянии от двоицы.              — Это мы у тебя должны спросить. — раздался голос позади.              Китаец резко повернул голову и обнаружил позади ещё двоих парней. Они его окружили…? Неприятный холодок пробежался по позвоночнику, но Рикки лишь склонил голову набок, заставляя себя сохранять спокойствие.              — Почему от тебя так сильно пахнет феромонами Бомгю?              

***

      — Вы совсем ненормальные!? — зло шипит Бомгю, голос дрожит от ярости и потрясения.       Он сидит на коленях на холодном асфальте, руки дрожат, пока он осторожно касается лица Рикки, пытаясь привести его в чувство. Альфа лежит неподвижно, избитый до полусмерти. Губа разбита, кровь запёклась в уголках рта, из носа всё ещё тонкой струйкой стекает алая жидкость, слипаясь с прядями растрёпанных волос. Его рубашка порвана в нескольких местах, а на скуле медленно набухает лиловый синяк.       Бомгю дрожащими пальцами убирает прядь с его лица, прикусив губу, чтобы не заорать от отчаяния. Как же так? Как это вообще могло случиться?       — Мы? — резко встревает Ёнджун, голос его сорван, он кипит от эмоций. — Бомгю, ты пропал на неделю после нашего признания! Ты знаешь, как сильно мы волновались за тебя? Прикидывали уже самые страшные сценарии, не знали, куда себя деть! Ты пообещал подумать над моими чувствами и просто исчез!       Он делает шаг вперёд, злобно сверля омегу взглядом. В воздухе разливается напряжённый запах тяжёлых феромонов. Бомгю ощущает его так остро, что у него подкатывает к горлу тошнота.       — Знаешь, что я почувствовал, когда увидел тебя в компании этого неизвестного парня? — продолжает Ёнджун, голос срывается на рычание, в котором клокочет гнев. — Когда ощутил на нём столько твоих феромонов? Я почувствовал себя преданным!       Бомгю поражённо моргает, чувствуя, как сердце сжимается от внезапного осознания.       — Что? С чего вы взяли, что между мной и Рикки что-то есть? — восклицает он, чувствуя, как его собственные эмоции накрывают с головой. — Мы с ним просто знакомые! Даже не друзья!       Он смотрит на лежащего без сознания парня и ощущает, как в груди загорается пламя ярости.       — Вы избили человека только из-за своих бредовых догадок?! Вы совсем с ума сошли?!              — Да? А как ты мне объяснишь нам вот это? — подаёт голос Кай, протягивая руку с телефоном.       Бомгю смерил юного альфу хмурым взглядом, не веря, что он его действительно в чём-то обвиняет, после чего кинул взгляд на экран. На фото, сделанном явно исподтишка, Рикки прижимает его к стене, наклонившись слишком близко. Чёрт… Со стороны эта сцена и впрямь выглядит двусмысленно.       — Это не то, о чём можно подумать… — тихо проговаривает он, но сам понимает, как глупо звучат его слова. Это самое жалкое оправдание, и он отчётливо видит, как в глазах альф проскальзывает ещё большая злость.              — Не оправдывайся, Бомгю! — взрывается Ёнджун, его глаза сверкают от обиды и гнева. — Если ты с самого начала ничего не чувствовал ни к одному из нас, нужно было сразу отказать! А не давать нам ложную надежду, чтобы потом обжиматься по углам с другим!              — Я… Я не… — слова застревают в горле.       Всё выходит из-под контроля. В груди болезненно сжимается, а к горлу подкатывает ком. Он хотел, чтобы всё сложилось иначе. Хотел разобраться, хотел времени, но теперь… Теперь он просто стоит перед ними,слушая, как его обвиняют в предательстве, которого он не совершал.              — Это не так… Всё, что вы говорите… Это неправда… — голос Бомгю дрожит, и он чувствует, как в глазах начинает щипать. Он сжимает кулаки, пытаясь взять себя в руки, но ком в горле становится всё тяжелее, а грудь сдавливает так сильно, что дышать больно.              — Знаешь, продолжай свои игры, продолжай избегать встреч и скрываться от нас, только больше лучше тебе в наш блок не соваться. — рычит Ёнджун.       И они ушли. Ушли, не дав омеге вставить слова или попытаться объясниться…              — Как же так… — тихо выдохнул Бомгю.       Единственным, кто ушёл не сразу, был Тэхён. Альфа переводил взгляд с уходящих парней на Бомгю и словно не решался уйти, но и оставаться не мог. Омега взглянул на того с каплей надежды, может, хоть один из них не станет обвинять его. Хотя бы один…       Но Тэхён так и не заговорил.       Он лишь сжал губы, отводя взгляд, словно внутри него шла борьба. Его пальцы нервно сжались в кулак, а плечи были напряжены. Казалось, он хотел что-то сказать, но в последний момент передумал.       — Тэхён… — тихо позвал Бомгю, надеясь, что тот всё-таки останется, что даст ему шанс объясниться.       Альфа медленно вдохнул, снова посмотрел в сторону омеги, но в его глазах было не то понимание, которого Бомгю так отчаянно ждал, а лишь усталость.       — Просто… не знаю, что мне сейчас думать, — наконец произнёс Тэхён. — Я не хочу делать поспешных выводов, но после всего… — он замолчал, снова бросил взгляд на Бомгю и покачал головой. — Чёрт, я просто не знаю.       Омега наблюдал, как тот медленно разворачивается и уходит, оставляя его одного.       Бомгю сглотнул, чувствуя, как в груди разливается ледяная пустота. Они все отвернулись от него? Только теперь осознание этого ударило по-настоящему больно.       Парень чувствовал себя просто ужасно, сидя здесь на коленях и всё ещё поглаживая волосы бедолаги, которому совершенно случайно досталось. Просто потому, что он очень не вовремя оказался рядом с Бомгю.       Рикки тихо застонал, его лицо дёрнулось от боли, но он так и не пришёл в сознание. Омега обеспокоенно вгляделся в его лицо, стараясь оценить состояние. Нос всё ещё кровил, губа рассечена, а на скуле уже начала проступать тёмная гематома. Чувство вины вспыхнуло с новой силой.       — Прости… — выдохнул Бомгю, но кому именно были адресованы его слова, он и сам не понимал.       Ветер хлестнул по лицу, пробежался сквозь его взлохмаченные волосы, заставляя ощутить, насколько он замерз. Или это внутри было так холодно?       Омега судорожно втянул воздух, пытаясь совладать с эмоциями. В груди разливалось опустошение, словно вместе с уходом альф он потерял что-то важное. Что-то, что даже не успел по-настоящему осознать.       Но сейчас у него не было времени думать о себе.       Сжав пальцы на рукаве Рикки, он твёрдо решил — сначала нужно привести того в чувства. А раз он не может на кого-то положиться, значит, справится сам.