Тараканы в стенах и крысы в коридорах
13 апреля 2026 г., 13:37
Бомгю проснулся от того, что не мог пошевелиться. Это было знакомое ощущение, за эти месяцы он уже успел к нему привыкнуть, как привыкаешь к слишком тяжёлому одеялу или к тому, что батареи в их блоке вечно работают с перебоями. Кто-то большой, тёплый и подозрительно тихо сопящий обвил его поперёк груди и, кажется, не собирался разжимать объятия в ближайшие пару часов.
Бомгю приоткрыл один глаз. Свет сочился сквозь щель между шторами тонкой, ещё утренней полоской, не яркой. На потолке плясали блики от проезжающей где-то далеко машины, в комнате пахло чужим теплом и, если принюхаться, едва уловимым ароматом ромашек, въевшимся в подушку.
— Кай, — выдохнул Бомгю в пространство, даже не оборачиваясь.
Сопение за спиной стало чуть громче, но хватка не ослабла.
— Кай, — повторил он, на этот раз громче. — Ты меня душишь.
— Не-а, — раздалось сонное, но невероятно довольное бормотание прямо в его затылок. — Я тебя обнимаю, это разные вещи.
Бомгю закатил глаза. Сегодня был понедельник, понедельник по графику, который они утвердили (вернее, который он утвердил, а они просто кивали, потому что спорить с Бомгю, когда он говорит таким тоном, было себе дороже). Понедельник день Кая. А значит, он будет обниматься весь день, а если дать ему волю, то и всю ночь тоже.
— Отпусти, мне вставать надо, — Бомгю попытался высвободить хотя бы одну руку, но Кай только притянул его ближе, утыкаясь носом куда-то в район шеи. Его дыхание было тёплым, сонным, и от него по коже Бомгю пробегали совершенно неуместные в такую рань мурашки.
— Не надо, — пробормотал Кай. — Понедельник тяжёлый день, поэтому надо дольше спать, наука доказала.
— Какая наука?
— Я сегодня ночью прочитал в телефоне.
Бомгю издал звук, похожий на смесь смеха и стона. Это было настолько по-каевски, что даже спорить не хотелось. Он прикрыл глаза, позволяя себе ещё минуту, только одну, просто лежать вот так, чувствуя чужое тепло и слушая, как за окном просыпается город.
Минута растянулась на пять, потом на десять, потом за дверью раздались шаги.
— Вы там живы вообще? — голос Субина прозвучал приглушённо, но вполне бодро для человека, который обычно просыпается только после второго кофе. — Я завтрак готовлю. Через десять минут стол накрываю.
— А можно мы не будем вставать? — крикнул Кай, даже не открывая глаз.
— Нельзя, — ответил Субин таким тоном, каким, наверное, разговаривают со срочниками сержанты. — Бомгю, если ты не придёшь, Тэхён сказал, что лично придёт тебя забирать. И, цитирую, «понедельничный уход никто не отменял».
Бомгю простонал.
— Скажи ему, что я умер.
— Сам скажешь, — хмыкнул Субин, и шаги удалились в сторону кухни.
Бомгю полежал ещё ровно три секунды, собираясь с духом, а потом резко сел, стряхивая с себя руки Кая, который тут же жалобно засопел.
— Ну нееет...
— Да, — Бомгю уже натягивал первую попавшуюся футболку, которая, как выяснилось, принадлежала вовсе не ему, а была чьей-то чужой, большой и мягкой. Он мельком понюхал ворот, пахло Субином. Ну и ладно. — Если я не пойду, Тэхён устроит мне спа-салон прямо в постели, я ещё не готов умирать.
Кай обиженно надул губы, но спорить не стал. Вместо этого он просто перекатился на освободившуюся половину кровати, втянул носом запах, оставшийся на подушке от Бомгю, и закрыл глаза с выражением лица, которое можно было описать только как «я выиграл жизнь».
— Я тебя подожду, — промямлил он. — В кровати.
— Ты невозможный, — Бомгю покачал головой.
Он вышел в коридор и первое, что увидел это Тэхёна. Тот стоял, прислонившись плечом к косяку, с видом человека, который караулит добычу. В одной руке у него было полотенце, в другой какая-то баночка с надписью, которую Бомгю даже не пытался прочитать, потому что все эти корейские иероглифы в сочетании с ещё не проснувшимся мозгом казались ему китайской грамотой.
— Доброе утро, — пропел Тэхён тоном, не предвещавшим ничего хорошего.
— Я еще не соглашался, — на всякий случай сказал Бомгю, делая шаг назад.
— А я и не спрашиваю, — Тэхён ловко перехватил его за запястье.
— Я ненавижу понедельники, — обречённо выдохнул Бомгю, позволяя утащить себя в ванную.
Тэхён лишь понимающе хмыкнул.
— Все его ненавидят. Но после моего скраба ты полюбишь даже его.
***
На кухне тем временем кипела жизнь. Субин колдовал у плиты, ловко орудуя лопаткой и периодически поглядывая на сковороду с таким выражением лица, будто от того, насколько равномерно поджарится бекон, зависела судьба мира. Ёнджун сидел за столом, уткнувшись в телефон и делая вид, что его вообще не касается, что там происходит вокруг. На самом деле он краем глаза следил за дверью, из которой только что скрылся Бомгю в компании Тэхёна, и на его лице читалась сложная гамма чувств: от лёгкого раздражения до философского принятия реальности. — Не смотри так, — бросил Субин, не оборачиваясь. — У тебя среда. — Я знаю, — буркнул Ёнджун. — Но смотреть ему в спину, когда его уводит Тэхён... это унизительно. — Это понедельник, — философски заметил Субин, переворачивая бекон. — Терпи. В этот момент дверь на кухню распахнулась, и в проёме возник Кай. Он был взлохмачен, одет в ту же футболку, в которой вчера засыпал, и имел такой вид, будто только что совершил подвиг, просто встав с кровати. — А где Бомгю? — спросил он, оглядывая кухню. — У Тэхёна, — ответил Субин и Ёнджун одновременно, после чего переглянулись. — А, — Кай понимающе кивнул и рухнул на свободный стул, уронив голову на стол. — Я подожду. — Кофе будешь? — спросил Субин. — Ага. Субин поставил перед ним чашку, и Кай тут же в неё уткнулся, делая вид, что это единственное, что держит его в этом мире. Ёнджун посмотрел на него с выражением, которое можно было трактовать как «ты жалок», но промолчал, потому что сам чувствовал себя примерно так же. Прошло минут десять. Из ванной доносились приглушённые звуки, что-то булькало, Тэхён что-то увлечённо рассказывал, а Бомгю периодически издавал звуки, похожие то ли на согласие, то ли на мольбу о пощаде. Наконец дверь открылась, и оттуда вышел Бомгю. Он был... другим. Его кожа сияла, волосы были аккуратно уложены (явно не его рук дело), и даже настроение, кажется, улучшилось. Тэхён шёл следом с довольным видом кота, который только что съел сметану. — Ну как? — спросил он у Субина, кивая на Бомгю. — Лучше, чем было, — дипломатично ответил тот. — Я тебя ненавижу, — беззлобно бросил Бомгю, падая на стул рядом с Каем, который тут же ожил и придвинулся ближе. — Я тоже тебя люблю, — кивнул Тэхён, усаживаясь напротив. Ёнджун фыркнул. — Это отвратительно. — Это понедельник, — повторил Субин, ставя перед Бомгю тарелку с завтраком. — Ешь давай. Бомгю благодарно улыбнулся и взял вилку. Кай тут же положил голову ему на плечо, сделав вид, что просто отдыхает, но на самом деле просто пользуясь моментом, чтобы быть ближе. Тэхён, заметив это, только покачал головой. — Ты как кошка. — У меня понедельник. — поправил Кай, не открывая глаз. Ёнджун открыл рот, чтобы сказать что-то язвительное, но Субин перебил его, поставив перед ним тарелку с тостом. — Ешь. — Я не хочу. — Ешь, — повторил Субин тоном, не терпящим возражений. — Тебе в среду силы понадобятся. Ёнджун замер на секунду, переваривая услышанное, а потом вдруг до него дошёл скрытый смысл. Он посмотрел на Субина, который с абсолютно невозмутимым лицом наливал себе кофе. — Ты... — начал Ёнджун, но не закончил. Субин лишь приподнял бровь, и Ёнджун, к своему собственному удивлению, заткнулся и взял тост. Бомгю, сидящий между Каем и всей этой абсурдной реальностью, смотрел на них и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое, почти забытое. Спокойствие. Дом. — О чём вы? — спросил Кай, приоткрывая один глаз. — Ни о чём, — одновременно ответили Субин и Ёнджун. — Заговор, — констатировал Кай и снова закрыл глаза. — Бомгю, скажи им, чтобы не завидовали. — Я никому ничего не скажу, — Бомгю откусил кусок бекона. — Я вообще сегодня мирный. — Ты сегодня мой, — напомнил Кай. — Ты сегодня должен дать ему поспать хоть немного, — встрял Тэхён. — А то он от тебя скоро на кофе перейдёт. — Это комплимент? — уточнил Кай. Ёнджун, который всё это время молча жевал тост, вдруг резко встал. — Я ухожу, — объявил он. — Куда? — удивился Бомгю. — В спортзал. Тут слишком много... людей. Он развернулся и вышел из кухни, оставляя за собой шлейф лимонного запаха и лёгкого недоумения. — Он обиделся? — спросил Кай. — Нет, — ответил Субин. — Он просто ещё не привык. Бомгю потупил взгляд в стол, чувствуя себя не самым уверенным образом. Казалось, он был виноват в том, что не успевает уделять всем достаточно времени, будь он в этом чуть активнее, Ёнджун, должно быть, реагировал менее резко? — Не обращайте внимания, перебеситься, — отмахнулся Тэхён, помешивая в стакане какой-то смузи, который по виду выглядел как блевота. — Что ты пьёшь? — интересуется Кай, ухватившись взглядом за странное зелёное мессиво. — Глистов травишь? — Совсем баран, обычный смузи из овощей, для гладкой и здоровой кожи. После его слов все сидящие скривили лица в противные гримасы, от одного только словосочетания “смузи из овощей“. — Что с лицами? — фыркнул Тэхён, — я посмеюсь над вами когда вы все покроетесь прыщами. — Посмеёшься-посмеёшься, — Бомгю отодвинул тарелку, чувствуя, как внутри ворочается приятная тяжесть от завтрака. — Но если я увижу это «зелёное мессиво» в холодильнике рядом со своим йогуртом, я за себя не ручаюсь. Тэхён уже открыл было рот для едкого ответа, но в этот момент произошло то, чего никто не ожидал. Где-то в недрах стены раздался странный, натужный звук, утробное «бульк», переходящее в свист. Через секунду под раковиной что-то звонко щелкнуло, и из-под закрытых двец кухонного шкафа стремительно потекла вода. — Опа, — выдал Кай, мгновенно подбирая ноги на стул. — Что «опа»?! Субин, кран! — выкрикнул Бомгю, вскакивая. Субин кинулся к раковине, крутанул ручку, но вода продолжала хлестать из-под низа. В коридоре раздался приглушённый мат Ёнджуна, который, видимо, еще не успел уйти: — Ребята! У нас в ванной фонтан! Кажется, трубы решили, что понедельник им тоже не нравится! Через минуту на кухне стало тесно. Ёнджун в одной кроссовке и с сумкой через плечо влетел обратно, Тэхён метался с полотенцами, а Субин, по локоть в грязной воде, пытался нащупать вентиль под раковиной. — Он не крутится! — прохрипел Субин, чьё лицо из невозмутимого стало пугающе красным. — Его заклинило ржавчиной! — Я помогу! — Кай прыгнул к нему, едва не сбив Бомгю. — Стойте! — Бомгю прижался спиной к холодильнику, глядя, как вода неумолимо заливает старый линолеум. — У нас же там розетка для плиты почти на полу! Субин, электричество! В эту же секунду свет в блоке мигнул, раздался громкий хлопок, и кухня погрузилась в полумрак. Тишина, наступившая после щелчка, была прервана только мерным журчанием воды, которая теперь текла в абсолютной темноте. — Приплыли, — раздался в темноте голос Тэхёна. — Мой смузи... я его не допил. — Тэхён, твою мать, — простонал Ёнджун. — Мы сейчас тут либо утонем, либо нас комендант выселит к чертям за порчу имущества. Бомгю, где фонарик? Бомгю нащупал в темноте чью-то руку, судя по размеру и дрожи, это был Кай. — В ящике у входа, — отозвался Бомгю, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но есть проблема похуже воды. — Какая? — хором спросили альфы. Бомгю включил экран телефона и подсветил угол за холодильником, куда только что хлынула вода. Оттуда, спасаясь от наводнения, на середину кухни деловито выбежал крупный, подозрительно рыжий таракан. А за ним еще два. — О, — прошептал Кай, сильнее сжимая руку Бомгю. — Кажется, у нас в общежитии появились новые сожители. И они не платили за аренду. — Я убью их, — зловеще произнес Тэхён. — Я убью их всех. Сначала трубы, потом тараканов. А потом того, кто не проверял вентили три года. Субин, всё ещё сидящий в луже, тяжело вздохнул: — Понедельник, говорите…это правда отвратительно. Следующие пару часов превратились в хаотичный марафон между кухней, ванной и щитком в коридоре. Субин и Ёнджун, в четыре руки сражались с заржавевшим вентилем, пока Тэхён, вооружившись целой горой полотенец и каким-то убойным дихлофлосом, методично уничтожал следы как воды, так и «незваных рыжих гостей». Кай работал на подхвате, подсвечивая фонариком тёмные углы и периодически вскрикивая, когда ему казалось, что из-под плинтуса кто-то усами шевелит. Бомгю, на правах самого юркого, пробирался в такие щели, куда плечистые альфы просто не пролезали. К тому моменту, когда воду удалось перекрыть, а электричество вернуть, все пятеро выглядели так, будто только что вышли из зоны боевых действий: мокрые, в разводах пыли и с запахом хлорки, перебивающим все их природные феромоны. — Если я еще раз услышу слово «понедельник», я подам на развод, — прохрипел Ёнджун, закидывая на плечо спортивную сумку. — Я в душ и в зал. Мне нужно что-то ударить. Очень сильно. Ребята начали быстро расходиться по своим делам, стараясь наверстать упущенное время. Бомгю, наскоро переодевшись в сухую одежду и пригладив непослушные волосы, выскочил из душного здания общежития. Свежий воздух приятно ударил в лицо, вымывая из легких запах химии. Уже на выходе из двора он заметил знакомую макушку. Ян Чонин сидел на скамейке под старым кленом, уткнувшись в телефон, и выглядел спокойным, полная противоположность тому хаосу, который только что царил в блоке Бомгю. — Чонин-а! — Бомгю буквально рухнул на скамейку рядом, тяжело дыша. Тот вздрогнул, поправил очки и с опаской посмотрел на друга. — Бомгю? Ты выглядишь так, будто тебя пытались пропустить через мясорубку, но ты застрял на полпути. Что случилось? — Ты не поверишь, — Бомгю закинул голову назад, глядя на колышущиеся листья. — Утро началось с того, что Кай пытался меня задушить в объятиях, Тэхён хотел содрать с меня кожу своим скрабом, а закончилось всё... потопом вселенского масштаба и восстанием тараканов. Чонин медленно закрыл тетрадь, на его губах заиграла сочувственная, но явно сдерживаемая улыбка. — Тараканов? В вашем то элитном блоке? — Да! — воскликнул Бомгю, активно жестикулируя. — Один был размером с мой кулак, клянусь! Он смотрел на меня так, будто собирался потребовать паспорт. Субин стоял в луже по колено, Ёнджун матерился на трубы так, что, по-моему, их даже у вас в корпусе было слышно, а Тэхён... Чонин, я никогда не видел, чтобы человек так яростно распылял дихлофос. Я думал, мы все там ляжем вместе с этими насекомыми. Чонин всё-таки не выдержал и негромко рассмеялся, качая головой. — Знаешь, я иногда завидую тому, что ты живешь в таком цветнике, но в такие моменты понимаю, что моя тихая квартира это просто рай на земле. Ну, и как вы? Выжили? — Вроде того, — Бомгю выдохнул, чувствуя, как напряжение в плечах наконец начинает спадать. — Но если завтра прорвет канализацию, я переезжаю к тебе. Серьезно, буду спать у тебя в шкафу, только подальше от этих хозяйственных катастроф. Чонин хмыкнул и убрал телефон в карман, его взгляд стал неожиданно сосредоточенным, почти сочувственным. — А ты думаешь, что я с ними не сталкиваюсь только потому, что живу один? Поверь… у меня подобных историй тоже найдётся неплохое количество. Самым ужасным было иметь дело с муравьями, Бомгю, это был настоящий легион. Он содрогнулся, словно до сих пор чувствовал навязчивый зуд. — Они были везде: в сахаре, в клавиатуре ноутбука, даже, кажется, в моей одежде! Знал бы ты, сколько средств я перепробовал, чтобы избавиться от этих проклятых насекомых. Я скупал всё: от каких-то народных мешочков с лавандой до ядовитых гелей, от которых у меня самого глаза слезились. И всё зря! Они просто строили новые мосты через мои ловушки, будто насмехались. В какой-то момент я уже был готов сжечь квартиру и начать жизнь с чистого листа где-нибудь в Антарктиде, там хотя бы холодно для этих тварей. — Фу, — Бомгю наглядно поёжился, представив, как невидимые лапки перебирают ткань футболки. — Звучит ужасно. Ладно, пойдём, иначе на пары опоздаем, и тогда никакие муравьи не спасут нас от гнева профессора.***
Пара пролетела на удивление быстро, заполнив голову скучными терминами и отвлекая от утреннего хаоса. Когда парни вышли из аудитории и направились по длинному, залитому солнцем коридору к следующему кабинету, Бомгю шёл чуть впереди, поправляя лямку рюкзака. Чонин немного отстал, листая ленту новостей в телефоне. — Эй, гляди на это... что за стерва ошивается возле твоего Ёнджуна? — вдруг затараторил Чонин, и в его голосе прорезались такие возмущённые нотки, что Бомгю невольно остановился. Ян ускорился, чуть не сбив одногруппника, и практически ткнул ярким экраном смартфона Бомгю в лицо. Омега сфокусировал взгляд на фотографии. Это был пост из какого-то незнакомого профиля в инстаграме. На снимке была симпатичная девушка-бета с идеальным макияжем, одетая в экстремально короткий, обтягивающий спортивный топ. Она сияла, улыбаясь во все тридцать два зуба и слегка прижимаясь плечом к Ёнджуну, который на заднем плане вытирал лицо полотенцем. Подпись под фото гласила что-то о «продуктивной тренировке с лучшим напарником». — Обычная девушка, — ответил Бомгю пожав плечами. — Почему сразу стерва? — Обычная? — Чонин едко хмыкнул, убирая телефон, но продолжая сверлить друга взглядом. — Да посмотри на её позу! Она буквально ввинчивается в его личное пространство. Она явно пытается склеить твоего парня, Бомгю-я! Такие «случайные» селфи просто так в профилях не появляются. — Да брось ты, — Бомгю предпринял попытку отмахнуться, возвращаясь к размеренному шагу. — Ёнджун в последнее время стал одержим тренировками, чтобы сбрасывать пар. Должно быть, просто подружился с кем-то из завсегдатаев. Это же спортзал, там все со всеми общаются. — Ага, «подружился», — буркнул Чонин, догоняя его. — Ты слишком доверчивый омега. Если она начнёт метить территорию своими духами, не говори потом, что я тебя не предупреждал. Бомгю проигнорировал его слова, открывая дверь в кабинет. Он был уверен в чувствах Ёнджуна к себе, поэтому не хотелось даже думать о том, что его мог кто-то соблазнить. Он верил Ёнджуну. Следующие несколько часов в университете прошли обыкновенно, ничего из ряда вон выходящего. В середине дня, когда у Бомгю образовалось «окно» между парами, его прямо на выходе из столовой перехватил Кай. Он возник из толпы студентов, словно стихийное бедствие, и, не говоря ни слова, ухватил Бомгю под локоть, уволакивая его к одному из широких кожаных диванчиков в тихом конце этажа. Парни устроились вместе, Бомгю практически утонул в мягкой обивке, чувствуя, как от долгого сидения на лекциях ноют мышцы. Кай, вопреки своей обычной энергичности, выглядел немного сонным и расслабленным; он вытянул свои длинные ноги, едва не перегородив проход, и положил голову на плечо омеги, прикрыв глаза. Они сидели, перебрасываясь бессмысленными, ленивыми фразами о какой-то ерунде: о том, что в автомате снова закончился нормальный кофе, и о том, что Тэхён, вероятно, всё ещё оттирает ванную до стерильного блеска. В такие моменты Бомгю особенно остро чувствовал контраст: пока Чонин подозревал всех вокруг в интригах, здесь, рядом с Каем, мир казался простым и понятным. От Кая пахло утренним сном, ромашками и уютным спокойствием. — Знаешь, — промямлил Кай, нашаривая руку Бомгю, чтобы переплести их пальцы. — Если мы сегодня снова встретим того таракана, я назову его в честь профессора, он такой же вездесущий и неприятный. — Кстати, Кай, у тебя разве сегодня тоже окно? — Неа, — мотнул головой альфа, расплывшись в хитрой улыбке. — Но какая разница? Ни одна пара в этом университете, даже если там будут раздавать бесплатные зачеты, не стоит того, чтобы пропустить лишний час рядом с тобой. Кай не стал дожидаться ответа. Он порывисто и немного неуклюже обхватил Бомгю рукой, практически вминая его в мягкое плечо своей толстовки. Он звонко, со вкусом чмокнул Бомгю в щеку, затем в висок, и сразу следом в лоб, оставляя влажные следы. Он продолжал бы свои бесстыдные нападки прямо посреди этажа, на виду у проходящих мимо студентов, если бы омега, густо покраснев, не прикрыл его рот ладонью. — Кай, успокойся! На нас люди смотрят! — зашептал Бомгю, хотя в глубине души его накрывало волной ответного тепла. Он отстранился всего на сантиметр, но не отпустил руку. Его взгляд, обычно ясный и легкий, вдруг стал тяжелым, почти затопленным этим странным, пугающим чувством. Внутри Кая всё буквально искрило, впервые он чувствовал до боли в ребрах любовь, которая не давала ему дышать. Она не была похожа на спокойную уверенность Субина или вызов Ёнджуна. Для Кая это было как внезапный шторм, он просто не знал, куда девать этот избыток нежности, как уместить в одном теле желание постоянно касаться, вдыхать запах и убеждаться, что Бомгю здесь, что он настоящий. Ему хотелось либо кричать об этом на весь университет, либо спрятать Бомгю в карман и никогда не выпускать. Это чувство жгло изнутри, требовало выхода, и простого «обниматься весь понедельник» ему катастрофически не хватало. — Я правда не могу, — повторил он уже тише, глядя Бомгю в глаза с такой обезоруживающей честностью, что у того перехватило дыхание. — Меня внутри как будто током бьёт каждый раз, когда ты на меня просто смотришь. Куда мне это девать, а? Ты хоть представляешь, как мне тяжело просто сидеть и не трогать тебя каждую секунду? — Кай… — пробурчал Бомгю, румянец, до этого едва заметный, теперь пылал на его щеках яркими пятнами, доходя до самых кончиков ушей. — Как ты можешь так легко говорить такие вещи… при всех? Ты же альфа, ты должен быть… ну, не знаю, сдержаннее? Бомгю чувствовал себя так, словно его выставили на солнцепек без панамы. Откровенность Кая обезоруживала, она была слишком чистой, без двойного дна, и от этого Бомгю казалось, что его собственное сердце сейчас просто не выдержит такого напора. — Какие вещи? — в разговор внезапно вклинился ещё один голос, глубокий и до боли знакомый. Не успел Бомгю опомниться, как диван жалобно скрипнул, а уютный мирок, который они с Каем только что построили, бесцеремонно потеснили. Субин, наглым образом втиснулся между ними, толкаясь локтями и пыхтя так, будто только что преодолел марафон, а не просто поднялся по лестнице. Он по-хозяйски закинул руки на спинку дивана, зажимая Бомгю между собой и Каем. — О чём шепчемся, нарушаем общественный порядок? — Субин переводил взгляд с пунцового Бомгю на сияющего Кая, и в его глазах плясали смешинки. — Кай уж точно нарушает, — фыркнул омега, — Все возможные и невозможные рамки приличия. — Ну, Кай у нас парень простой, — заметил Субин, вальяжно откидываясь на спинку и едва не придавив при этом Бомгю своим плечом. — Видит цель, не видит препятствий. Особенно если цель пахнет как Бомгю и так забавно краснеет. — Эй! — Кай фыркнул. — Хён, ты сам утром на кухне чуть не молился на этот бекон, чтобы он не пригорел, это тоже была страсть. — Это был голод, Кай, не путай святое с грешным, — Субин лениво щелкнул младшего по носу. — Кстати, о страсти. Вы видели как Тэхён после вашего ухода допрашивал швабру? Кажется, он обвинил её в некомпетентности, потому что она оставляет разводы. Я всерьез опасаюсь за психику нашего инвентаря. Бомгю прикрыл рот ладонью, представляя это зрелище. — Бедная швабра. Тэхён в гневе страшнее любого таракана. Если он решит, что в общежитии недостаточно стерильно, он нас всех заставит ходить в бахилах и спать в полиэтилене. — В полиэтилене нельзя, — Кай серьезно покачал головой, вклиниваясь в разговор. — В нём неудобно обниматься, он шуршит, это разрушит всю романтику. — Слышал, Субин? — Бомгю со смехом толкнул лидера локтем в бок. — Вот они, приоритеты нашего «младшенького». Мир может тонуть, тараканы могут захватывать власть, но если полиэтилен мешает обнимашкам это катастрофа. Субин картинно закатил глаза. Парни перебросились ещё парой слов, но их мирное уединение нарушил Чонин. Он мимоходом кивнул альфам в знак приветствия, после чего бесцеремонно схватил Бомгю за руку и уволок. У них осталось всего две пары и они наконец могут быть свободны. Бомгю махнул рукой на прощание оставшимся на диване альфам, явно расстроенным прорвавшейся встречей, но одновременно помахали в ответ. — Пошли в туалет зайдём, — проговорил Чонин, он не спрашивал, просто потащил их обоих в сторону уборной. — Кстати, что у тебя с Сынмином? — интересуется вдруг Бомгю, переступая через порог в уборную. — Всё как обычно, ничего нового, — ответил Чонин, он сунул в руки Бомгю свою сумку, а сам скрылся в одной из кабинок. — И ты…планируешь с ним надолго? — спрашивает Бомгю, разглядывая своё отражение в зеркале над раковиной. — Не уверен, — донёсся голос Чонина из-за двери. — Он, конечно, хороший парень, надёжный, пахнет приятно... и все дела. Но у меня есть стойкое ощущение, что с ним немного скучно. Знаешь, как будто читаешь инструкцию к тостеру: всё понятно, всё работает, но искр маловато. Повисла короткая пауза, прерываемая лишь шумом воды в соседней секции. — Раз уж ты начал эту тему откровенностей, — голос Чонина стал на тон ниже и как-то подозрительно вкрадчивее, — ответь мне честно. Ты уже переспал с кем-нибудь из своих альф? Или вы там всё ещё в «дочки-матери» играете? Чонин вышел из кабинки, поправляя одежду, и его взгляд мгновенно стал хитрым, почти лисьим. Он медленно подошёл к раковине рядом с Бомгю, не сводя с него глаз. — Нет… — тут же смутившись, ответил Гю. Он почувствовал, как к щекам снова приливает жар, и судорожно уткнулся взглядом в свои пальцы. — И не думаю, что это скоро произойдет. Я… я думаю, я ещё не готов к такому. Это слишком серьёзно. Чонин вдруг замер, а затем медленно сократил расстояние между ними. Он вкрадчиво скользнул в личное пространство Бомгю, заставляя того невольно вжаться спиной в холодный край раковины. — «Не готов»? — Чонин склонил голову набок, разглядывая пунцовое лицо друга с каким-то исследовательским интересом. — Бомгю-я, ты живёшь с четырьмя горячими красавчиками альфами. Каждый из них на тебя смотрит так, будто ты последний глоток воды в пустыне. Ты хоть понимаешь, сколько напряжения ты в себе копишь? Чонин вдруг подался вперёд и, приобняв Бомгю за талию, притянул его чуть ближе к себе, копируя чью-то властную манеру. Он наклонился к самому уху Бомгю, так что тот почувствовал его тёплое дыхание на своей коже. — Представь на секунду, что я один из них, — шепнул Чонин, и его голос стал обволакивающим, опасно мягким. — Представь, что мы здесь одни, дверь заперта, и тебе не нужно ничего решать. Просто позволить себе почувствовать... Бомгю замер, боясь даже вздохнуть. Сердце пустилось вскачь, а по спине пробежал странный холодок. — Ч-чонин, прекрати, — выдавил из себя Бомгю, пытаясь отстраниться, но Ян лишь хмыкнул, напоследок едва коснувшись губами мочки его уха, и отстранился сам, как ни в чём не бывало. — Тебе бы это пошло на пользу, Гю. Секс это не экзамен, это способ выпустить пар. Ты бы стал куда спокойнее, если бы позволил кому-то из них по-настоящему сорвать с тебя эту маску «неготовности». — Я….я и так спокойный… — пробормотал Бомгю, и надо признать…такие выкидоны от Чонина вызывали у него неоднозначную реакцию. — Ладно-ладно, не дыши так часто, а то в обморок упадёшь, — Чонин весело подмигнул ему и открыл кран, принимаясь невозмутимо мыть руки. — Просто подумай об этом. Твои альфы не железные, да и ты, как я вижу, тоже. Иногда нужно просто перестать бояться собственного тела. Я понимаю, у тебя был плохой опыт, но это не значит что нужно отказаться от этого насовсем. Вдруг проблемы со здоровьем начнутся ещё, знаешь ли. Пошли, а то на пару опоздаем. — Чонин, но… я бы… я не знаю, — затараторил взволнованно омега, едва успевая переставлять ноги. Он то и дело поправлял рюкзак, который внезапно стал казаться непосильно тяжёлым. — Ты так говоришь, будто это как в магазин за хлебом сходить. «Перестать бояться»... А если я всё испорчу? Если им не понравится или… или я просто зажмусь и всё превратится в катастрофу? Парни двинулись по коридору, и Бомгю шёл наравне с Чонином, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не встретиться взглядом с кем-то из знакомых. Ему казалось, что его смущение сейчас буквально вибрирует в воздухе, выдавая все его мысли. — К тому же, их четверо! — Бомгю всплеснул руками, едва не задев проходящую мимо студентку. — С кем первым? Как не обидеть остальных? Это же не просто секс, Чонин, это как… как окончательно отдать им ключи от самого себя. Я иногда смотрю на Ёнджуна или Субина и вижу, как они сдерживаются. Они кажутся такими огромными, такие… альфы. А я? Я просто боюсь, что сломаюсь. Чонин остановился прямо перед дверью аудитории и обернулся, глядя на друга с мягкой, почти старшей снисходительностью. — Гю, ты не сломаешься, — Чонин понизил голос, делая его серьезным. — Ты не фарфоровая кукла, и они это знают лучше всех. Ты думаешь, почему они до сих пор терпят, потому что они тебя любят. И поверь мне, в этот момент они будут не «хищниками», а самыми нежными существами на планете. Они будут дышать через раз, лишь бы тебе было хорошо. Он легонько толкнул Бомгю плечом, возвращая беседе более легкий тон. — И насчет «кто первый» — не переживай. У них там, небось, уже очередь расписана или турнир на кулаках проведен. Ты просто дай им знак. Хоть малейший. А стеснительность… — Чонин хитро прищурился, — она тебе даже идёт. Это заводит их ещё сильнее, поверь моему опыту. Бомгю закусил губу, чувствуя, как страх начинает понемногу разбавляться странным предвкушением. Слова Чонина, несмотря на их прямолинейность, дали ему крошечную опору. — Я подумаю, — буркнул он, заходя в аудиторию. — Но если я умру от стыда в процессе, я приду к тебе призраком и буду портить твой сахар муравьями до конца жизни. Чонин лишь рассмеялся, подмигивая ему перед тем как они зашли в аудиторию. Друзья прошли на свои законные последние места в классе и погрузились в учёбу. Вернее, Бомгю погрузился, Чонин большую часть времени сидел в телефоне и писал по три слова в полчаса. Когда прозвенел звонок и аудитория наполнилась шумом отодвигаемых стульев, к их столу вдруг подошёл парень. Он был крупным, с резким запахом дешёвого одеколона и какой-то неприятной, сальной ухмылкой на лице. Бомгю готов был поклясться, что никогда не видел его раньше в их группе. Бомгю и Чонин переглянулись в полном недоумении. Тишина между ними и незнакомцем стала почти осязаемой. — Чего тебе? — не слишком доброжелательно начал Чонин, первым почуяв неладное. Он инстинктивно придвинулся ближе к Бомгю, закрывая его своим плечом. — Я не к тебе, а к твоему шаловливому дружку, — парень даже не посмотрел на Чонина, его липкий взгляд был прикован к лицу Бомгю, медленно скользя вниз по его шее. — Тебя вроде зовут Богю? Бэмгю? Да не важно, имя это последнее, что меня интересует. Слушай, поговаривают, ты тут местной проституткой подрабатываешь? Говорят, ты обслуживаешь сразу четверых. После этих хамских, грубых слов в радиусе трёх метров повисла ледяная тишина. Несколько студентов, собиравших сумки поблизости, замерли, жадно прислушиваясь. Бомгю почувствовал, как внутри всё заледенело. Это шутка? Какой-то дурацкий пранк? Что этот придурок несёт? — И кто в этот университет быдло пустил? — первым заговорил Чонин, вскочив со своего стула так резко, что тот с грохотом отлетел назад. — Ты что за бред несёшь, белены переел? А ну свали отсюда, пока я охрану не позвал! — Воу, воу, полегче, я ведь не с тобой говорю, — незнакомец примирительно вскинул ладони, но ухмылка не сошла с его лица. Он снова повернулся к Бомгю, который всё ещё сидел, вцепившись пальцами в край стола. — Слушай, красавчик, я не из жадных. Сколько те четверо тебе платят? Я накину сверху. Мне как раз нужен кто-то такой... покладистый. Можем прямо сейчас заглянуть в пустую аудиторию на пятом, там замок сломан. Ну что, как насчёт пробного захода? Бомгю открыл рот, но слова застряли в горле. В голове набатом стучала только одна фраза: «обслуживаешь сразу четверых». Какого черта? — Ты... — Бомгю наконец обрел голос, хотя тот и сорвался на высокой ноте. — Ты сейчас же убираешься отсюда, я не занимаюсь ничем подобным! — О, кусачая подстилка, мне нравится, — парень хохотнул, не чувствуя опасности. — Так что, договорились? Вечером у ворот, или ты предпочитаешь, чтобы я зашёл к вам в блок? Говорят, там у вас проходной двор для тех, кто готов платить. Чонин уже готов был перемахнуть через стол, чтобы вцепиться наглецу в глотку, но в дверях аудитории показалась следующая группа, и незнакомец, бросив напоследок: «Подумай, Гю, предложение в силе», вальяжно развернулся и вышел, оставив парней в состоянии полного шока. — Что... что это было? — прошептал Бомгю, чувствуя, как его начинает бить мелкая дрожь. — Чонин, о чём он говорил? Какие деньги? Какой проходной двор? — Вот же мерзавец! Бомгю не обращай внимания на его слова, потому что это чёртов бред, — фыркнул Чонин. Слова застревали в горле, а в ушах всё ещё стоял этот сальный хохот. Каждое слово незнакомца было как липкая грязь, которую невозможно просто стряхнуть. — Вот же мерзавец! Бомгю, не смей, слышишь? Не вздумай обращать внимание на его слова, потому что это чёртов бред, порождённый чьим-то гнилым мозгом! — яростно фыркнул Чонин. Он схватил друга за плечи, пытаясь заглянуть ему в глаза и буквально силой вытащить из того оцепенения, в которое тот впал. — Это просто какой-то неудачник решил самоутвердиться. Пошли отсюда. Гю кивнул, хотя движения были деревянными. Он заставил себя подняться и выйти в коридор, где жизнь текла своим чередом: студенты смеялись, обсуждали планы на вечер, толкались. Но теперь Бомгю казалось, что каждый второй взгляд, брошенный в его сторону, пропитан тем же грязным смыслом. Возмущение и глухая, обжигающая злость только сейчас начали по-настоящему просыпаться в груди, вытесняя шок. — Бомгю! — звонкий, уверенный голос разрезал гул толпы. Омега замер и обернулся. В паре шагов от него стоял Ёнджун. Он выглядел великолепно после своей тренировки, свежий, с волосами, которые он ещё не успел привести в идеальный порядок. Его лицо светилось мягкой улыбкой, предназначенной только для Бомгю, но стоило ему увидеть бледность и потерянный взгляд омеги, как улыбка начала медленно сползать. — О, отлично, Ёнджун, ты как раз вовремя! — заговорил Чонин, не дожидаясь приветствий. Его буквально распирало от праведного гнева. — Только что к Бомгю в аудитории подошёл какой-то фрик и на глазах у всех пытался уговорить его на секс! — Что? — ясное лицо альфы за долю секунды переменилось, становясь пугающе хмурым. Бомгю увидел, как у Ёнджуна на шее вздулась жилка, а кулаки, висевшие вдоль тела, сжались так сильно, что костяшки побелели. Атмосфера вокруг них мгновенно наэлектризовалась. Воздух стал тяжелым от запаха альфы, который из спокойного превратился в острый, предупреждающий, словно запах надвигающейся грозы. Ёнджун сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, и его взгляд, полный льда, впился в Бомгю, а затем метнулся по сторонам, словно он уже искал цель для удара. — Повтори, что он сказал? — голос Ёнджуна стал низким, вибрирующим от сдерживаемой ярости. — Чонин, как выглядел этот ублюдок? И где он сейчас? — В-возможно… это была шутка? Просто дурацкая проверка на вшивость? — неуверенно проговорил Бомгю. Он непроизвольно потянул за края рукавов своей кофты, пытаясь спрятать в них дрожащие пальцы. Ёнджун только начинал вставать на путь истинный. Последний месяц он действительно демонстрировал удивительное, почти сверхчеловеческое терпение, стараясь не лезть в драку по первому же поводу. Его прогресс был виден невооруженным глазом, он чаще делал глубокий вдох, прежде чем ответить, и реже сжимал кулаки. Но сейчас Бомгю видел, как вся эта выдержка трещит по швам. Душевное равновесие альфы, которое он так бережно выстраивал, пошатнулось от одного только упоминания о грязных словах в адрес его омеги. В глазах Ёнджуна вспыхнуло то самое дикое пламя, которое обычно означало только одно, кто-то сегодня уйдёт домой с переломанной челюстью. — Шутка? — Ёнджун выплюнул это слово, словно оно было горьким на вкус. Он сделал шаг к Бомгю, властно, но в то же время осторожно обхватывая его лицо ладонями. — Бомгю, это ни черта не смешно. Никто в этом здании, ни один жалкий выродок не смеет шутить так с тобой. Не смеет даже думать о тебе в таком ключе. — Кажется, он предлагал Бомгю встретиться вечером возле ворот университета, — вклинился в разговор Чонин. Он выглядел на удивление спокойным, хотя в глубине его глаз плясали хитрые искры. Чонин коротко помахал рукой на прощание и, ловко маневрируя между студентами, ретировался с места происшествия. Он намеренно оставил их наедине, прекрасно понимая, что фитиль уже подожжен. В глубине души Ян был даже рад, что эти новости первыми попали именно к самому неуравновешенному и взрывоопасному из всей четверки. — Возле ворот, значит, — Ёнджун медленно убрал руки от лица Бомгю, но его присутствие всё еще давило, заполняя собой всё пространство вокруг. Он перехватил ремень своей сумки так, что кожа натянулась со скрипом. — Очень удобно. Не придется искать его по всему кампусу. — Ёнджун, пожалуйста, не надо драки, — прошептал Бомгю, хватая его за край толстовки. — Я буду сама нежность, — Ёнджун криво усмехнулся, но в этой улыбке не было ни капли веселья. Он накрыл руку Бомгю своей, сжимая ее почти до боли. — Значит так. Мы с тобой, Бомгю, пойдем вечером к воротам. Я просто постою рядом, мы поздороваемся и я скажу ему пару «ласковых», таких чтобы он до конца выпуска будет обходить тебя по другой стороне улицы. Он прищурился, глядя куда-то поверх головы Бомгю, и омега понял: переубеждать его сейчас бесполезно. В Ёнджуне проснулся защитник, и этот зверь не успокоится, пока не учует запах страха своего врага. — А сейчас пошли домой, — проговорил Ёнджун, слова его прозвучали грубее обычного из-за того что он был зол. — Пошли. — кивнул Бомгю. Парни вместе двинулись по коридору и первое время Бомгю чувствовал себя немного неловко, ощущая исходящее от альфы напряжение. И почему-то именно сейчас в голове появились те слова Чонина о сексе… Омега тряхнул головой, и чуть отстал от Ёнджуна, чтобы тот не заметил его смущения. — Как на учёбе дела? — спустя половину пути поинтересовался Ёнджун. Его голос заметно смягчился, он словно заставил себя спрятать когти ради Бомгю. — Ничего нового, — Бомгю пожал плечами, стараясь звучать непринуждённо. — Типичный понедельник: горы конспектов и попытки не уснуть на второй минуте лекции. А у тебя? — Тоже ничего, сплошная скука... — выдохнул тот, наконец сбавляя шаг, чтобы идти плечом к плечу с омегой. — Если не считать того, что препод по физкультуре решил, что я — идеальный кандидат для сборной. Весь час пытался заманить меня в секцию регби. Говорит, у меня «подходящая агрессия». Ёнджун хмыкнул, и в этой усмешке промелькнула его привычная самоуверенность. — Регби? — Бомгю позволил себе слабую улыбку. — Тебе только дай волю кого-нибудь протаранить. Ты бы там всех разогнал в первую же минуту. — Ну, сегодня у меня будет шанс попрактиковаться на более мелкой цели, — Ёнджун снова посмурнел, когда они подошли к дверям их блока. — Слушай, Гю... Если ты не хочешь идти вечером к воротам, просто скажи. Я могу разобраться сам. Бомгю остановился у двери, глядя на широкие плечи альфы. — Нет, я пойду. Это ведь про меня говорят... Но обещай, что ты сначала дашь мне сказать, хотя бы пару слов. Я не хочу, чтобы тебя вышвырнули из университета из-за какого-то идиота. Ёнджун медленно повернулся, его взгляд смягчился, становясь почти нежным, но в глубине зрачков всё ещё тлели угли. — Ладно. Ты говоришь, но если он хотя бы дернется в твою сторону... — альфа не договорил, но и без этого было понятно что он имел ввиду. — И Ёнджун, — омега остановился перед входом в здание общежития, — Давай пока что, это будет только между нами, не хочу беспокоить остальных… — Без вопросов, Гю. Раз ты просишь, я промолчу, — он горько усмехнулся и сделал шаг ближе, практически лишая Бомгю личного пространства. — Но ты уверен? Если бы ты умолчал о подобном случае от меня, я бы с ума сошел от мысли, что ты носишь это в себе один. Он наклонился ниже, почти касаясь своим лбом лба Бомгю, так что омега мог чувствовать кожей жар, исходящий от него. — Я ведь люблю тебя, Бомгю. Для меня «защитить» это не просто красивое слово из песен, это чертова необходимость. Я хочу знать, что ты в безопасности, а если нет, я хочу быть тем, кто встанет между тобой и любой грязью в этом мире. И уж не знаю, насколько глубоко увязли остальные, какие именно чувства они к тебе питают, но в одном я уверен: в желании свернуть шею за твою слезу мы точно будем единодушны. Бомгю сглотнул, чувствуя, как от этих слов по спине пробежала волна мурашек. Искренность Ёнджуна, его почти болезненная преданность и этот собственнический тон, всё это заставляло сердце омеги биться в унисон с его собственным. — Спасибо, — прошептал Бомгю, неосознанно притираясь щекой к его ладони.***
Вечерний воздух стал колючим и сырым, а сумерки густыми тенями легли на пустую площадь перед воротами университета. Свет от высокого фонаря падал неровным пятном, выхватывая из темноты группу из пяти или шести парней. Они курили, перешучивались. Бомгю чувствовал, как его ладонь, сжатая в руке Ёнджуна, медленно немеет. Альфа шёл молча, но от него исходила такая тяжёлая, давящая аура, что даже случайные студенты, выходящие из ворот, инстинктивно прибавляли шагу. Когда они подошли ближе, компания затихла. Тот самый хам невысокий, но коренастый, стоял в центре, засунув руки в карманы куртки. Его лицо озарила торжествующая ухмылка. — О, глядите-ка, — громко произнёс он, сплёвывая на асфальт. — Наша звёздочка пришла не одна. Однако его энтузиазм разделили не все. Двое парней, стоявших чуть поодаль, внезапно замерли, узнав в спутнике Бомгю того самого Чхве Ёнджуна, чья репутация была далеко не мирной. — Эй, Ли, ты не говорил, что это его омега, — прошипел один из них, быстро туша сигарету. — Я в этом не участвую. Увидимся, — бросил второй, и оба, не оглядываясь, поспешно скрылись в тени деревьев. Улыбка на лице зачинщика слегка дрогнула, когда он заметил, как его «поддержка» тает на глазах, но рядом с ним всё же осталось двое парней, судя по их дерзким взглядам, они либо не знали Ёнджуна, либо были слишком уверены в своём численном превосходстве. Ёнджун остановился в паре метров от них. Он не вырвался вперёд, не начал кричать. Он просто замер, как хищник перед прыжком, и медленно, демонстративно переплёл свои пальцы с пальцами Бомгю, притягивая омегу ближе к своему плечу. — Ну? — Ёнджун приподнял бровь, и его голос в ночной тишине прозвучал как лязг затвора. — Мы пришли. Кто из вас там хотел что-то предложить моему омеге? Бомгю почувствовал, как рука Ёнджуна на его талии напряглась. Омега сделал глубокий вдох, выходя на полшага вперёд, как они и договаривались. — Слушай ты, — начал Бомгю, и хотя внутри у него всё дрожало от злости, голос звучал твердо. — Я не знаю, с чего ты взял, что имеешь право подходить ко мне с такими предложениями. Тебе не хватает смелости найти себе кого-то в баре, поэтому ты решил приставать к студентам в аудиториях? — А что такого? — парень попытался вернуть себе уверенный вид, хотя его взгляд то и дело соскальзывал на кулаки Ёнджуна. — Все и так знают, что вы там впятером в одной комнате творите. Я просто предложил тебе сделку. Ты ведь привык, что тебя используют, разве нет? Ёнджун не стал дожидаться ответа. Слова этого ублюдка стали последней каплей, переполнившей чашу его и без того зыбкого терпения. Альфа издал короткий, яростный рык, больше похожий на рычание раненого зверя, и в один стремительный прыжок преодолел разделявшее их расстояние. Его кулак, впечатавшийся в челюсть зачинщика, издал глухой, неприятный хруст. Парень отлетел назад, сбивая с ног одного из своих приятелей. Енджун не остановился ни на секунду; он двигался с пугающей, неестественной скоростью, ведомый чистым, первобытным инстинктом защиты. Второй оставшийся на ногах парень попытался замахнуться, но Ёнджун легко уклонился, перехватил его руку и с силой впечатал его лицом в холодный асфальт. Звуки ударов, тяжелое дыхание и вскрики боли разорвали ночную тишину. От Ёнджуна исходила такая мощная, подавляющая аура ярости, что казалось, сам воздух вокруг него вибрирует. Он не просто дрался, он уничтожал любого, кто посмел посягнуть на его территорию. Бомгю замер на месте, опешив от резкой смены событий. Всего секунду назад они просто разговаривали, а теперь перед ним разворачивалась настоящая бойня. Он знал, что Ёнджун силен, но таким он его еще никогда не видел. Взгляд альфы был затуманен яростью, в нем не осталось ничего от того ласкового парня, который утром целовал его в щеку. Сначала Бомгю просто стоял, не в силах пошевелиться, оглушенный жестокостью происходящего. Глухие удары плоти о плоть отзывались физической болью где-то внутри. Ёнджун, казалось, не чувствовал боли; он просто методично вбивал своих противников в землю. — Ёнджун, остановись! — наконец выдавил из себя Бомгю, но его голос потонул в шуме драки. Когда омега увидел, что Ёнджун собирается нанести сокрушительный удар уже поверженному зачинщику, лежащему на асфальте, ужас окончательно сковал его сердце. Этот парень мог просто не пережить такого удара. Бомгю, преодолевая страх, сделал шаг вперед, намереваясь вмешаться и схватить Ёнджуна за руку, плевать на опасность, лишь бы остановить это безумие. — ЭЙ! Вы что там устроили?! А ну разошлись! — громоподобный окрик разрезал ночной воздух. Из ярко освещенного вестибюля университета выбежал грузный охранник, на ходу доставая рацию. Свет фонаря выхватил его искаженное гневом лицо. — Я сейчас полицию вызову! Стоять на месте! — прокричал он, направляясь к дерущимся. Окрик подействовал на Ёнджуна как ушат ледяной воды. Он замер с занесенным кулаком, тяжело дыша, и медленно повернул голову на звук. Тень разума начала возвращаться в его глаза, вытесняя багровую пелену ярости. Он перевел взгляд на Бомгю, стоявшего в паре шагов от него с лицом, белым как мел, и его кулак медленно опустился.
