Дорога к тебе

      Эва открыла глаза в спальне главного из охотников. Тот, кого прозвали ночным кошмаром черномагов, подарил юной шезму самый спокойный сон.              Сам же он глаз не сомкнул. Она ощущала его прикосновения, успокаивающие, бережные. Вот и сейчас он мягко перебирал ее волосы, отчего улыбка озаряла лицо. Ей совсем не хотелось прерывать этот момент, потому делала вид, что еще спит.       Амен же сразу понял по изменившемуся дыханию, что она проснулась. Ожидал недолго, что будет делать дальше, а после решил действовать сам.              Он придвинулся ближе, вдыхая аромат ее волос. Медленно провел ладонью по спине, очертил талию. Тело Эвы, неподвластное разуму, выгнулось навстречу его ласкам.              — Знал, что не спишь. — прошептал, оставляя поцелуй за ухом.              — А ты, господин, отчего не спал?              Амен улыбнулся. Чувствовала все, значит.              Вместо ответа он собрал ее длинные волосы, открывая шею. Коснулся губами, и мурашки сразу забегали по смуглой коже. Неспешно кончиками пальцев гладил ее руку, поднимаясь выше и опускаясь вновь.              Чувства захватывали Эву от его прикосновений, заставляли искать близости. Повернувшись лицом к нему, обняла порывисто, лбом упираясь в широкую грудь. Казалось, он может укрыть ее от всего на свете. В его руках — ее место, самое теплое, безопасное. Отчего-то слезы подступили к глазам. Счастье это или страх, что скоро все рухнет? Она гнала непрошенные мысли. Будет на них еще время, но только не сейчас.              Амен держал ее в объятиях как самое ценное, что было у него. Едва касался, будто боялся сломать. Боги над ним насмехаются, не иначе: Верховный эпитстат приручен маленькой шезму. Ему бы воспротивиться, но не знал он прежде ничего слаще, чем ее губы. И чувства, все чаще бравшие верх над разумом, твердили ему — она стоит того, чтобы рискнуть всем.              Эва подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он легко улыбался ей, продолжая гладить по волосам. Захотелось коснуться его, рука сама потянулась к крепкому торсу. Ее ладони мягко скользили по невообразимо нежной белой коже, изучая рельефные мышцы, вырисовывая каждый шрам. Сколько силы в нем, сколько опасности..              Амен наблюдал за ее движениями из-под белых ресниц. Позволял ей все, что захочет, не позволяя того же себе. Будет держать себя в руках, как и обещал, как бы тяжело это не давалось.              Он шумно выдохнул, когда Эвтида вдруг начала покрывать его грудь влажными поцелуями. Воображение рисовало картины из его снов, в которых являлась она ему на этой самой постели. Хотелось сейчас же сорвать с нее платье, оказаться на ней, внутри нее. Исфет, как же она прекрасна..              Заметив его реакцию, Эва распалилась еще больше, стала увереннее. Языком проводя по шее, закинула ногу на его бедро, и он тут же прижал ее крепче.              Услышав восторженный стон, что сорвался, когда ощутила его так близко, Амен мягко, но настойчиво схватил ее за подбородок, целуя глубоко, нетерпеливо. Немного надавив ей на поясницу, он плавно толкнулся между ее ног.              Новый стон оказался громче, Эву смутил звук собственного голоса. Решит сейчас, что она девка распутная. Зарделась, вновь стала скованной.              Амен сразу ощутил перемену в ней, спросил обеспокоенно:              — Обидел тебя?              — Нет, господин.              — Неприятен тебе стал?              Эва спешно коснулась его лица, целовала слегка порозовевшие щеки.              — Похоже разве, что так?              — Отчего оторопела вдруг? Слово свое не нарушу, если этого страшишься.              Она вздохнула. Не находила слов объясниться, стыдливо прячась от прямого взгляда.              — Не знаю, как надо.. — пролепетала робко.              — Надо что?              — Ну.. — она неопределенно махнула рукой. — Вести себя правильно.. в таких обстоятельствах. Не знаю, как другие себя ведут..              Амен рассмеялся, смотрел на нее с такой нежностью, что защемило в груди.              — Глупая. Думаешь, другие меня волнуют?              Он приподнял ее лицо, заставив посмотреть наконец в глаза.              — Хочу, чтоб передо мной всегда ты была, настоящая. Не думай, Эва, делай, как чувствуешь.              От его слов будто что-то расцветало внутри. Говорил ли он об этом моменте, подразумевал ли что-то гораздо большее?              Ему захотелось стать к ней ближе. Показать, что может ему довериться, показать, каким он может быть с ней. Амен наклонился к самому ее уху и сказал тихим, хриплым голосом:              — Закрой глаза.              — Зачем, господин?              — Непокорная. Делай, что говорю. Расслабься, черты не переступлю, пока сама не попросишь.              — А ты будто уверен, что попрошу!              — Это еще узнаем. А пока — закрывай.              Всем видом показывая свое недовольство, Эва все же послушалась. Амен сел рядом, опираясь на руку по другую сторону от ее тела. Свободной рукой коснулся ее лодыжки, медленно, мягко продвигаясь выше.              Заливаясь краской от волнения, Эва спросила:              — И что мне делать?              — Пока просто наблюдай. — миновав бедро, рука плавно скользила по ее животу.              — Но у меня же глаза закрыты.              — Не за мной наблюдай. За собой. — широкая ладонь накрыла грудь, чуть сжимая.              Эва приоткрыла рот, беззвучно ловя воздух.              — Да, так.              Довольный ее реакцией, Амен отодвинул ткань платья, не отрывая взгляда от ее лица. Смутилась, но не закрылась от него. Напротив, чуть выгнулась в предвкушении.              Лишь тогда позволил себе смотреть на оголенную грудь, что так часто представлял в фантазиях о ней. Наклонился ближе, провел по мгновенно твердеющему соску. Услышал, как участилось ее дыхание. Поддавшись давнему желанию, целовал развязно, играл языком, перемещаясь от одной груди к другой.              Эва спрятала пальцы в его волосах, огладила шею. Притянула его, направляя, когда вдруг замедлился, чем вызвала у него мягкий смешок.              Таким, как она, Амен нес смерть. Отчего же с такой страстью тянулась к нему? Своими глазами видела кровь на его руках. Но то, что делал с ней охотник, заставляло забыть обо всем. Одно понимала наверняка — чувства к нему не пройдут бесследно. Придется ли ей пожалеть об этом однажды?              Ощущая, как руки его все настойчивее исследуют ее тело, Эва нащупала застежки, что удерживали тонкое платье. Нетерпеливые дрожащие пальцы никак не могли справиться, даже когда она открыла глаза, и Амен расстегнул их сам. Отброшенная ткань бесшумно упала на пол возле кровати.              Эвтида лежала перед ним, нагая и прекрасная. Такая желанная. Амен любовался блеском ее глаз, телом, что трепетало от его касаний. Сердце полнилось радостью от одной лишь ее улыбки, причиной которой был он. Его все глубже затягивало в омут незнакомого прежде чувства, бороться с которым не было желания. Непобедимый воин оказался бессилен перед ней и душой, и телом.              Глядя снизу вверх, Эва так же жадно изучала его глазами. Красив, словно бог. В каждом движении его виделись власть и сила. Был ли с кем-то еще так бережен Верховный эпистат? Смотрел ли на кого-то таким взглядом? Раньше и не представляла, как сильно ей хотелось ловить его на себе. Было в этом особое удовольствие — разжигать в нем огонь, о который так тянуло обжечься.              Повинуясь порыву, Эва поднялась на коленях, прижалась к Амену почти вплотную, оглаживая твердую плоть, так явно выступающую через штаны.       Напряжение в паху доставляло боль, которая под ее несмелыми касаниями становилась нестерпимо приятной.              — Нравится так, господин? — прошептала чуть слышно, задевая губами его шею.              Амен немного запрокинул голову, сжал зубы, чтобы не простонать. Ответил на выдохе:              — Нравится.              Одной рукой он крепко сжал ее ягодицы, второй же коснулся половых губ, осторожно. чтобы не причинить боль. Такая возбужденная, что влага тягучими каплями стекала по бедрам.              — А тебе, нравится?              Прикрыв глаза, она тихо постанывала в его губы, оставив вопрос без ответа.              Чувствуя, как теряет контроль над собой, Амен перехватил ее руки, уложил на кровать, оказавшись сверху. Сколько всего он хотел с ней сделать.. В глазах ее не увидел страха, будто знала она уже, как все будет.              Он целовал так, словно боялся не успеть, упустить ее. Запах мяты и диких ягод, что исходил от ее кожи, дурманил, усиливал желание. Спешно спускаясь поцелуями по ее телу, Амен развел ее бедра и губами коснулся лона.              Эва широко распахнула глаза, пытаясь рефлекторно сжать ноги, но он не позволил, удержал. Движения языка, прикосновения губ стали еще мягче, чтобы она могла привыкнуть, успокоиться. Сам же дурел от того, что с ней делал, от того, как реагировала она всем телом. Такая чувственная, его Неферут.              Потерявшись в ощущениях, Эвтида сладко стонала, руками хваталась за хлопковые простыни, будто ища опоры. Ноги дрожали от его ласки, тело требовало большего. Отбросив стыд, будто и не было, она звала его тихо, почти умоляюще:              — Амен..              Ему доставляло удовольствие видеть ее такой, слышать, чувствовать вкус. Он нарочно замедлялся, отстранялся, целуя бедро, когда дрожь ее усиливалась. Не хотелось отпускать ее так быстро.              — Амен, прошу..              Он поднял голову, глядя прямо в ее полуоткрытые глаза, спросил:              — Я не ослышался?              Не прерывая взгляда, он медленно провел языком по ее нижним губам. Пусть видит, как ему нравится. Пусть знает, как она хороша.              Эве не хватало воздуха. Он творил с ней такое, о чем она даже не знала, и это было невероятнее, ярче любого мечтания или сна, что посещали ее когда-то. Тело ее двигалось подобно всполохам пламени в ответ на его страсть и нежность, сжигая последние преграды и сомнения.              — Прошу..              Амен переместился, приближаясь к ее лицу. Не желая останавливаться ни на миг, снова касался ее пальцами, легко скользя по обильной смазке.              — О чем просишь, Эва? — спросил голосом, полным желания, лишающим воли.              Она была готова молить его сделать ее своей. Делать с ней что ему угодно, чего так хочет она сама. Ища правильные слова, что напрочь покинули голову, она вглядывалась в лицо, светившееся победной улыбкой. Эва нахмурилась, решив вдруг, что делал он все намеренно. Так она лишь добыча для охотника?              По изменившемуся лицу Амен тотчас понял ее мысли. Стало и смешно, и грустно. Вот уж точно — не празднуй победу над шезму раньше времени.              — Эва..              Он хотел объяснить ей, успокоить, но она уже толкнула его в грудь своей маленькой рукой, с яростью и разочарованием смотря теперь на него.              — Вернулись во вчерашний день? Остановись, послушай..              Получив очередной толчок, он схватил ее тонкие кисти и прижал их к подушке над ее головой. Заговорил сквозь зубы, с раздражением:              — Напридумывала себе невесть чего опять! Игрался я, по-твоему?              С языка ее готов был сорваться ядовитый ответ, но Амен одним жестом приказал ей молчать. Невыносимо было видеть такой ее взгляд. Гнев отступил, возвращая нежность и.. что-то большее, что все отчетливее испытывал к ней эпистат.              Он коснулся носом ее щеки, поцеловал висок, отпуская руки. Произнес тихо, ласково:              — Моя девочка..              Эва глядела на него уже без злости, но с горьким невысказанным вопросом: можно ли тебе верить?              — Не врал тебе. Хочу, чтобы моей была. Так сильно, что во снах лишь тебя вижу. Не знал жажды сильнее, чем по тебе, Эва.              Слезы скатились из уголков ее глаз. Как искренне звучал его голос, каким уязвимым выглядел Амен сейчас. Она потянулась к его лицу, убрала прядь волос, что ниспадала на необычайного цвета глаза. Если окажется, что все ложь, лучше ей сгинуть тотчас же, чем, поверив ему всем сердцем, оказаться преданной.              Настойчивый стук заставил обоих встрепенуться. Амен бросил взгляд на окно — он совсем забыл про время.              — Амен, все готовы выдвигаться, тебя ждут. — голос Тизиана доносился из-за двери.              — Закончу с письмом и выступаем. — крикнул в ответ.              Он поднялся, подавая руку Эве. Помог ей одеться, поправить волосы.              — Иди с Тизианом. Будешь в безопасности, пока я не вернусь с дневной охоты. Дождись меня, поговорим после.              Он обнял ее за плечи, поцеловал в макушку. Как не хотелось прерывать теплых объятий..              Амен все же отстранился и шагнул вперед, открывая перед ней дверь.              — Хорошо, когда есть свой писарь в поселении, руки напрягать не надо.              Довольное выражение лица Тизиана, стоящего напротив хижины, буквально говорило, что так он и знал.