Reverse Domestication/Обратное приручение

      За те короткие мгновения, что Ци Янбай провел за пределами процедурного кабинета, его сердце уже испытало смятение.       Он начал пересматривать отношения между собой и Лу Е и “планировать” новый способ общения.       До этого Ци Янбая никогда никто не трогал, и он никого не преследовал. Это был первый раз в его жизни, когда он испытывал такое сильное влечение к кому-либо, что затрудняло извлечение какого-либо эффективного опыта из его жизни.       Но все было в порядке; к счастью, учитель Ци был искусен в “импровизации”.       Осознание того, что его влечение к Лу Е усилилось, породило новый вид тоски — он не только хотел заполучить Лу Е, но даже хотел полностью завладеть им.       Однако Ци Янбай также хорошо знал, что Лу Е был волевым человеком, который никогда бы полностью не отказался от своей свободы, даже перед преследователем. Если бы он проявил чрезмерную агрессию, это только предупредило бы Лу Е об опасности и побудило бы его полностью избегать Ци Янбая.       Поэтому он должен был найти более тонкий способ приблизиться к нему, а затем незаметно проникнуть в его разум, пока Лу Е не впустит его в свое сердце.       В соседней комнате Лу Е понятия не имел, что кто-то тайно положил на него глаз. Холодный ветерок, задувавший сквозь оконные щели, заставил его вздрогнуть, и он не смог удержаться, чтобы не обернуться и не взглянуть на искореженную оконную раму позади себя. С улыбкой он сказал:       - Доктор, приближается зима. Вам действительно следует починить эти окна.       - Эй, вы правы. Пациенты несколько раз жаловались, - ответил доктор с улыбкой. Затем он тщательно перевязал рану и проинструктировал:       - Хорошо, позаботьтесь об этом, когда вернетесь. Регулярно меняйте повязку, избегайте употребления воды в течение нескольких дней, избегайте курения и алкоголя в эти дни и держитесь подальше от острой и жирной пищи.       - Понял.       Лу Е осторожно пошевелил забинтованным запястьем, затем встал, поблагодарил врача и повернулся, чтобы открыть дверь в процедурный кабинет.       Ци Янбай стоял у двери с пальто Лу Е в руках, ожидая его. Когда Лу Е вышел, он быстро встал и подошел, накинув пальто на плечи Лу Е.       Его движения были осторожными, он намеренно избегал недавно введенной инъекции в руку Лу Е.       Ци Янбай поправил положение пальто, затем обошел его спереди и застегнул воротник Лу Е.       У Ци Янбая были изящные руки, длинные и светлые. Он слегка наклонился, подходя ближе, а затем протянул руку, чтобы обхватить ею шею Лу Е, быстро поправляя воротник.       Когда он подошел ближе, воротник пальто коснулся лица Лу Е. Лу Е инстинктивно повернул голову, чтобы избежать этого, но он все равно уловил чистый запах стирального порошка, исходящий от Ци Янбая.       Сердце Лу Е пропустило удар. Он почувствовал, как будто что-то изменилось в Ци Янбае.       Ци Янбай не сказал ни слова, но его отношение, казалось, явно отличалось от того, что было полчаса назад. Лу Е не был уверен, не думает ли он слишком много, но у него было ощущение, что Ци Янбай стал более знакомым.       - Все еще больно?       Ци Янбай наконец заговорил:       - После прививки от столбняка тебе нужно немного подождать, прежде чем делать прививку от бешенства?       - Да, - ответил Лу Е. - Мне нужно наблюдаться в течение получаса после прививки от столбняка. Я могу подождать сам. Ты можешь возвращаться.       Было уже поздно, и, хотя Лу Е привык работать сверхурочно и в ночные смены, он не был уверен, привык ли Ци Янбай не ложиться допоздна. Итак, поразмыслив немного, он добавил:       - Я вернусь на такси после того, как сделаю укол. Не волнуйся.       - Я хочу остаться здесь, чтобы позаботиться о тебе. У тебя повреждена рука, поэтому тебе неудобно делать что-то самостоятельно, - сказал Ци Янбай. - Кроме того, поскольку мы уже ждали так долго, еще немного ничего не изменит.       Лу Е собирался сказать что-то еще, когда вздох Ци Янбая прервал его.       Лу Е все еще нужно было немного подождать здесь, поэтому он небрежно накинул пальто на себя, позволив раненой руке свисать вдоль тела. Белая повязка на краю рукава его рубашки время от времени выглядывала наружу.       Ци Янбай вздохнул, на пару секунд задержав взгляд на этом обнаженном краю, прежде чем осторожно протянуть руку и потянуть Лу Е за запястье. Это было так, как будто он хотел прикоснуться к нему, но колебался, поэтому он слегка провел кончиками пальцев по краю повязки:       - Мне жаль, Лу Е, - тон Ци Янбая был немного приглушенным, когда он говорил. - Это моя вина, что ты пострадал. Для меня вполне естественно заботиться о тебе. Тебе не нужно отсылать меня прочь.       Лу Е остро ощутил небольшое изменение в том, как Ци Янбай обратился к нему. Он прищурился, чувствуя, что это едва заметное изменение стало еще более очевидным. Однако, только что, пройдя через этот опыт “борьбы бок о бок” с Ци Янбаем, он посчитал, что их отношения стали ближе, поэтому решил не углубляться в это изменение:       - Все в порядке, я в порядке, - сказал Лу Е.       Будучи офицером полиции в течение многих лет, он сталкивался с бесчисленным количеством ситуаций, в том числе с укусами. За время работы в качестве патрульного полицейского он участвовал в многочисленных стычках.       - Но в следующий раз все равно сначала сообщи в полицию, - сказал Лу Е. - Сегодня я случайно оказался поблизости. Если бы меня там не было, мне было бы трудно быстро добраться туда. В будущем безопаснее вызывать полицию.       Ци Янбай послушно выслушал его совет, кивнув головой, затем поднял на него глаза и улыбнулся.       Улыбка казалась невинной, но несколько натянутой. Лу Е наблюдал за Ци Янбаем, у которого все еще были слегка покрасневшие уголки глаз, и внезапно его первоначальное решение поколебалось.       Его забота и нежность были настолько очевидны, что почти переполняли его взгляд. Лу Е смягчился от этого зрелища, и, в конце концов, он не смог удержаться от вздоха, его компромисс нес в себе чувство беспомощности и веселья:       - Хорошо, если ты не хочешь идти домой, тебе и не нужно. Оставаться всю ночь в больнице вместо того, чтобы спать — по-настоящему жить хорошей жизнью.       - Все в порядке, - сказал Ци Янбай, видя, что он смягчился. Он улыбнулся, его тон немного смягчился. - Завтра утром у меня нет занятий, так что я могу немного поспать.       Он некоторое время посидел с Лу Е в зоне наблюдения, отмечая время и ожидая, пока пройдет получасовой период наблюдения. Затем он сопроводил Лу Е обратно в процедурный кабинет. Полицейский взял рецепт, и поднялся наверх, чтобы сделать другой укол.       Имея многолетний опыт работы в полиции, Лу Е был хорошо знаком с процедурой получения комбинации “вакцины от бешенства, прививки от столбняка и бодрящего лекарства”. Однако никогда прежде он не сталкивался с таким беззаботным процессом, как сегодня.       Ци Янбай ходил за ним вверх и вниз по этажам, а когда вернулся, принес не только лекарство, но и бутылку теплой воды.       - Неплохо.       Лу Е усмехнулся, взвешивая бутылку в руке, и вздохнул:       - Я никогда раньше не испытывал такого баловства.       - Тогда сегодня хорошая возможность попробовать это.       Ци Янбай улыбнулся, протянул руку и, следуя за движением Лу Е, открутил для него крышку бутылки.       Лу Е: “...”       Лу Е знал, что Ци Янбай покладист, но он не представлял, насколько настойчивым он может быть. Когда он сказал, что позаботится о Лу Е, он искренне это имел в виду. Лу Е не мог удержаться от улыбки и смешка, глядя на бутылку с водой, которую ему открыли, чувствуя себя совершенно беспомощным, а затем он принял лекарство.       После полночных мучений приближалась поздняя ночь. После окончания периода наблюдения за вакциной от бешенства в смотровой комнате остались только они двое.       В квартире в башнях-близнецах никогда не было спокойно по ночам. Лу Е сначала хотел вызвать такси для Ци Янбая, чтобы отвезти его домой, но Ци Янбай был довольно упрям. Он настоял на том, чтобы убедиться, что “пострадавший” сел в машину, прежде чем уехать сам. Итак, Лу Е на мгновение задумался и предложила компромисс:       - Давай сделаем так, - Лу Е улыбнулся и сказал: - Давай выйдем на улицу и поймаем такси. Тот, кто первым поймает такси, сядет в него.       С этими словами Лу Е встал и направился в сторону лифта. Ци Янбай быстро догнал его и остановил жестом:       - Подожди минутку, я нажму кнопку вместо тебя, - сказал Ци Янбай.       Лу Е нашел его чрезмерно осторожную манеру забавной и не смог удержаться от поддразнивания:       - Хорошо, что пострадала моя рука. Если бы это было твоя рука, интересно, как бы ты мог рисовать.       Ци Янбай сделал шаг вперед, нажал кнопку спуска лифта и после недолгого молчания с улыбкой повернулся к Лу Е:       - Позволь мне открыть тебе секрет, - сказал Ци Янбай, - на самом деле, я не так уж сильно люблю рисовать.       Лу Е был слегка озадачен.       Возможно, из-за своего предвзятого впечатления о Ци Янбае, Лу Е всегда думал о нем как о прирожденном художнике, который должен владеть кистью. Теперь, услышав, что сам Ци Янбай не любит рисовать, Лу Е был удивлен:       - Если тебе не нравится рисовать, тогда зачем работать в этой области? - спросил Лу Е.       Пока они разговаривали, подъехал лифт, и стеклянные двери открылись. За дверями находилась массивная зеркальная стена, закрывавшая внутреннюю часть лифта.       - Это связано с еще одним секретом, - сказал Ци Янбай.       Он придержал дверь лифта, и они вдвоем вошли один за другим. Замкнутое пространство, казалось, было естественным образом создано для хранения секретов, и Ци Янбай посмотрел на свое отражение в зеркале, заметив холод в своих отраженных глазах.       - На самом деле, я незаконнорожденный ребенок, - тихо сказал Ци Янбай, слегка опустив голову. - Мой отец - известный художник, но я ему не нравился. Поэтому в детстве мне приходилось постоянно рисовать, просто чтобы привлечь его внимание в надежде, что он полюбит меня как своего сына. Я начал рисовать, просто чтобы привлечь его внимание.       Ци Янбай продолжил:       - Но по мере того, как я продолжал рисовать, это вошло в привычку, и, можно сказать, мне это начало нравиться.       Лу Е не ожидал, что случайный разговор раскроет личную историю Ци Янбая. Он повернул голову и посмотрел на мягкие вьющиеся волосы на макушке Ци Янбая. После минутного молчания он протянул руку и мягко похлопал его по плечу:       - Не имеет значения, что ты незаконнорожденный ребенок.       Лу Е утешил его:       - Дела взрослых - это их личное дело, и это не имеет никакого отношения к ребенку. Ты действительно хорошо рисуешь, и даже если бы не твой отец, ты, должно быть, талантлив от природы.       - Да.       Ци Янбай повернул голову, улыбнулся ему и сказал:       - Но теперь все это в прошлом. Все эти годы у нас не было никаких контактов, и меня это давно перестало волновать.       Пока они разговаривали, дверь лифта остановилась на первом этаже, стеклянные двери скользнули в сторону, и зеркальная поверхность за дверями ушла в прорези, удобно скрыв спокойный и невозмутимый взгляд Ци Янбая.       Он не сказал Лу Е всей правды — или, скорее, рассказал только половину из нее.       Лу Е думал, что подавленное настроение Ци Янбая было вызвано тем, что он был “незаконнорожденным ребенком”, но на самом деле у него было около дюжины сводных братьев и сестер, каждый из которых был разной национальности и родословной, и каждая мать считалась “настоящей любовью” Ци Чжэ. Было практически невозможно определить, кто был “законным наследником”.       Ци Чжэ, как и многие художники, был богат и романтичен, непостоянен и неверен. Он экстравагантно относился к этим женщинам, но к своим детям проявлял лишь мимолетный интерес. Только когда они создавали какие-нибудь необыкновенные произведения искусства, он проявлял капельку отцовской привязанности.       Ресурсы были ограничены, но условия были благоприятными. Итак, с детства Ци Янбай и его так называемые “братья и сестры” знали, как конкурировать за внимание Ци Чжэ и получать от него больше выгод.       К сожалению, талант не мог заменить врожденных качеств, и после более чем десятилетней борьбы с ними Ци Янбаю, в конечном счете, пришлось отказаться от этого необычного вида соревнований.       К счастью, Ци Янбай думал, что больше ничего не сможет создать, но он не ожидал, что сможет найти в Лу Е новое чувство страсти.       Глубокая осенняя ночь была прохладной, и как только они вышли из вестибюля больницы, пронизывающий холод, казалось, мог просочиться в их конечности через поры.       Лу Е по привычке сделал шаг вперед, затем повернулся боком, чтобы защитить Ци Янбая от пронизывающего сквозняка, который пронесся по коридору.       До этого Лу Е никогда не думала, что у Ци Янбая может быть такое сложное семейное происхождение. Ци Янбай обладал мягким характером, был внимателен к другим, выглядел так, как будто происходил из теплой и заботливой семьи. Лу Е никогда не думал, что у него на самом деле было такое тяжелое воспитание.       Однако, казалось, что следы этого были. Ци Янбай обладал мягким характером, редко конфликтовал с другими. Лу Е задавался вопросом, почему он был таким непритязательным; теперь он понял, что это могло быть связано с тенями, оставленными его детством, в котором он был безнадзорным.       Люди, которые казались хрупкими, часто вызывали жалость у других. Лу Е взглянул на Ци Янбая, стоявшего рядом с ним, и не смог удержаться, чтобы не сделать шаг вперед, защищая его от порывов ветра:       - Безразличие - это хорошо.       Лу Е продолжил:       - Несмотря ни на что, твоя жизнь принадлежит тебе. Не позволяй предпочтениям других людей диктовать твой путь.       Ночь была непроглядно темна, а голос Лу Е звучал мягко. Мысли Ци Янбая зашевелились, и в его тоне он необъяснимо услышал нежность, с которой никогда раньше не сталкивался.