Reverse Domestication/Обратное приручение

      Возможно, именно из-за того, что он упомянул прошлое, Ци Янбай страдал от бессонницы в ту ночь.       Он полчаса ворочался на кровати, беспокойный и бессонный. Его мысли были беспорядочными, иногда о Лу Е, иногда о Ци Чжэ.       Но, в конце концов, эти хаотичные фрагменты всегда сливались в одно целое, превращаясь в слова, сказанные Лу Е у входа в больницу.       Ци Янбай давно вышел из того возраста, когда его трогали мотивирующие фразы, но, возможно, из-за того, что эти слова произнес Лу Е, они имели необычный вес.       Ци Янбай действительно хотел остаться равнодушным, но эти слова были подобны трехмерному звуку, бесконечно отдававшемуся эхом в его голове. Это было похоже на прохладный ветерок поздней ночи, непрерывно дующий и всхлипывающий в его ушах.       Он довольно долго беспокойно ворочался на кровати и, наконец, не в силах больше терпеть, скатился с кровати, включил прикроватную лампу и достал из-под подушки свой телефон.       У Ци Янбая было не так много близких друзей, поэтому он пролистал свой список контактов на пару страниц и быстро нашел имя, с которым давно не связывался. Он нажал на опцию видеозвонка.       Вскоре на экране появилось сообщение о подключении, а изображение профиля в диалоговом окне выглядело довольно элегантно. Это был смутно различимый силуэт женщины, грациозной и с прекрасной фигурой.       Сейчас был почти час ночи, даже кошки на улице спали. Видеозвонок автоматически прервался из-за того, что долгое время никто не отвечал. Однако Ци Янбай, казалось, был уверен, что собеседник проснулся, поскольку он немедленно инициировал другой видеозвонок.       Снова зазвучал жесткий рингтон, и Ци Янбай положил телефон на подставку у кровати. Он прислонился к изголовью, с большим терпением постукивая пальцами по спинке кровати.       Почти через минуту, как раз в тот момент, когда звонок должен был снова автоматически отключиться, на другом конце, наконец, взяли трубку.       Из динамика раздался звуковой сигнал, указывающий на соединение, и в следующую секунду на экране появилась изящно накрашенная восточная женщина.       Внешность женщины примерно на 70-80% напоминала Ци Янбая, но она была намного красивее его. С тонкими, удлиненными чертами лица, она была одета в облегающее малиновое платье-русалку без бретелек, излучающее зрелую, но декадентскую ауру. Она выглядела чрезвычайно очаровательно.       - Как дела, малышка?       Цвет ногтей женщины соответствовал ее помаде, она развалилась на большом кожаном диване. Кончиками пальцев она держала длинную сигарету и с пьяной улыбкой поманила Ци Янбая. Ее голос был слегка невнятным:       - Давно не виделись, ты скучаешь по мне?       Сквозь блестящий экран можно было уловить едва уловимую перемену между бровями и глазами Ци Янбая, слегка совпадающую с женщиной на экране. Он выглядел проницательным, с оттенком насмешки. Он оглядел ее с ног до головы, затем холодно сказал:       - Пьешь средь бела дня, Эшли. Будь осторожна, не напейся и не вырубись в раковине в ванной.       - Так жестоко.       Эшли улыбнулась, туша горящую сигарету в пепельнице. Затем она слегка наклонилась вперед, наклонив голову и вглядываясь в камеру:       - В Китае поздняя ночь, верно? Ты не спишь в это время. Ты снова тайно плачешь в своей постели?       Женщина по ту сторону экрана была одной из самых любимых Ци Чжэ среди его “настоящих возлюбленных”. Она была матерью Ци Янбая, но она никогда не позволяла ему называть себя “мамой”, и она никогда не заботилась о Ци Янбае ни дня, как это сделала бы обычная мать.       Ее жизнь была простой и в то же время сложной. Помимо того, что она вела распутную жизнь и транжирила деньги, она была запутана с Ци Чжэ сложным образом.       Как “мать”, Эшли, несомненно, халатно относилась к своим обязанностям, но Ци Янбай не обижался на нее. Их отношения были достойными, хотя, по сравнению с “отношениями матери и сына”, Ци Янбай чувствовал, что они с Эшли больше похожи на партнеров в тесно связанном деловом предприятии.       - Но все в порядке. Твой отец собирается провести масштабную выставку на полгода, - сказала Эшли. - Он повесит твои картины в выставочном зале. Ты можешь удивить его и снова доказать свои способности.       - Боюсь, ты будешь разочарована, - сказал Ци Янбай. - Я все еще ничего не могу создать. И в этом нет необходимости.       Ци Янбай помолчал мгновение, беспечно сказав:       - Меня больше не волнует его одобрение.       Ци Янбай раньше очень заботился о мимолетном внимании Ци Чжэ, и когда он не смог добиться его одобрения после многократных попыток, ему показалось, что небо рушится. Но когда он действительно покинул этот мир и начал другую жизнь, помимо чувства опустошенности, он также почувствовал неуловимую легкость.       - Что ж, - Эшли продолжила: - Я надеялась на скорое воссоединение.       Она выразила сожаление, но на ее лице не было никаких признаков реальных эмоций. Она лениво изменила позу, взяла стоявший рядом с ней бокал с вином, сделала глоток и продолжила:       - Итак, раз уж ты так внезапно мне звонишь, чего ты хочешь?       - Я должен спросить тебя кое о чем важном.       Ци Янбай ненадолго заколебался, как будто изо всех сил пытался заговорить, но в то же время не был уверен, с чего начать.       Взвесив все варианты, он, в конечном счете, выбрал самый краткий способ изложить это:       - Я хочу знать, как ты преследовала Ци Чжэ, - спросил Ци Янбай. - Или, скорее, как ты заманила мужчину в ловушку?       - О, - Эшли неуверенно вздохнула, слегка рассмеявшись. Она наклонилась ближе к камере, указала пальцем на Ци Янбая и сказала с загадочной улыбкой:       - Я думала, ты вернулся в Китай, чтобы попрактиковаться в живописи в спокойной обстановке. Оказывается, ты пытаешься соблазнить маленькую возлюбленную.       Эшли, будучи матерью, обычно не обладала самосознанием, присущим матери. Ци Янбай с отвращением нахмурил брови, когда она использовала сладкие и чрезмерные выражения, и он не мог не прервать ее:       - Не называй его так, это жутко, - сказал Ци Янбай.       Ци Янбай действительно хотел получить от Эшли несколько советов по отношениям, но он не хотел относиться к Лу Е как к символу, с которым можно играть, который Эшли небрежно обсуждает и над которым шутит.       - Настолько серьезно, что я не могу даже сказать пару слов?       Эшли надула губки, взяла чашку, стоявшую рядом с ней, и сделала глоток. Она продолжила:       - Хорошо, тогда выкладывай все начистоту. Давай посмотрим, какую помощь я могу оказать.       Такое отношение, при котором они решали проблемы друг друга, не вмешиваясь, было их обычным способом взаимодействия. Ци Янбай на мгновение задумался и кратко упомянул Лу Е.       Ци Янбай не раскрыл слишком много личных дел Лу Е. Он просто рассказал о том, как они познакомились, о событиях, приведших к этому, о нескольких небольших инцидентах между ними и о его чувстве собственничества, которое было почти любовью с первого взгляда.       - Похоже, он хороший человек, - сказала Эшли.       - Так и есть.       Ци Янбай открыто признался:       - Возможно, это потому, что он хорошо ко мне относится.       На самом деле, до Лу Е были люди, которые проявляли интерес к Ци Янбаю, но появление Лу Е было своевременным и чудесным. Это совпало с тем, что Ци Янбай снял свою маску, находясь на грани возбуждения и срыва. Он казался случайным совпадением, намеренно подстроенным судьбой, с точностью проникшим в сердце Ци Янбая.       - Это здорово, - сказала Эшли, - Но у меня есть для тебя совет, дорогой: он может тебе нравиться, ты можешь быть увлечен им, но ты не можешь в него влюбиться.       Эшли сказала с таинственным видом:       - Если ты когда-нибудь по-настоящему влюбишься в него, ты потеряешь его полностью. Лицо, искаженное любовью, самое уродливое.       Эшли сказала:       - Ни одному мужчине это не понравилось бы.       - Тогда как я могу по-настоящему заполучить его? - Ци Янбай смиренно попросил совета.       - Тебе нужно дать ему понять, что он тебе нравится, - загадочно сказала Эшли, - но в то же время заставь его сомневаться.