Reverse Domestication/Обратное приручение

Ци Яньбай никогда раньше не целовался и не знал, каково это. В детстве он видел, как Эшли и Ци Чжэ проявляли нежность друг к другу, но тогда он думал, что это просто способ Эшли манипулировать Ци Чжэ, не имеющий никакой цели, кроме удовлетворения эго, казалось бы, доминирующего мужчины. Но в этот момент, когда Лу Е наклонился, чтобы поцеловать его, Ци Яньбай внезапно почувствовал удовлетворение, наконец-то осознав всю тонкость ситуации. Хотя это было всего лишь прикосновение обычной кожи к коже, Ци Яньбай почувствовал огромное удовлетворение от этого короткого контакта. Поцелуй — это не только удовольствие, подумал Ци Яньбай, но и утешение и поддержка. Этот поцелуй, казалось, необъяснимым образом превратился в символ чего-то священного. С этого момента он и Лу Е почувствовали, что вступают в новую фазу отношений. Они были тесно и интимно связаны, очерчивая вокруг себя новые границы, отделяя себя от других, становясь гармоничным целым. Держаться за руки, обниматься, целоваться… казалось, что у людей есть врождённый талант выражать близость, инстинктивно понимая, когда и что нужно делать. Ци Яньбай подсознательно протянул руку и обнял Лу Е за спину, застав его врасплох, когда тот хотел отстраниться, и крепко поцеловал его. Лу Е на мгновение замешкался, но не стал разочаровывать Ци Яньбая, проявившего редкую инициативу. Он крепко обнял Ци Яньбая за талию и без колебаний преодолел его сопротивление, превратив эту вежливую и нежную попытку в настоящий поцелуй. На обратном пути из отделения им пришлось пройти по набережной. Было уже поздно, и на берегу почти никого не было. Только стремительная река неслась мимо мраморных перил, издавая тихое журчание. Нижняя часть спины Ци Яньбая прижималась к перилам, но Лу Е, казалось, беспокоился о том, что ему неудобно, поэтому он использовал тыльную сторону ладони, чтобы смягчить холодный твёрдый край, нежно обнимая его и удерживая в своих объятиях. Тепло от ладони Лу Е, казалось, постепенно распространялось, и Ци Яньбай внезапно почувствовал, как внутри него разгорается жар. Из-за внезапной смены температуры на его спине выступил тонкий слой пота. Этот поцелуй был наполнен нежностью, и на мгновение Ци Яньбай даже почувствовал, что его почти маниакальное стремление к обладанию смягчилось. Его беспокойное сердце, казалось, успокоилось и спрятало свои когти, оставив лишь безмятежное счастье. «Если бы только время могло остановиться в этот момент», — вдруг подумал Ци Яньбай. Тогда он мог бы навсегда погрузиться в это нереальное и чудесное наслаждение, не двигаясь вперёд и не думая о завтрашнем дне. К сожалению, время текло, как река, и прошлое нельзя было вернуть. Неопытные навыки Ци Яньбая в поцелуях не могли справиться с его переполняющими эмоциями. В разгар этого эмоционального конфликта он покраснел от недостатка кислорода. Сердце Ци Яньбая бешено заколотилось, перед глазами всё поплыло, и он машинально схватил Лу Е за подол одежды, не зная, хочет ли оттолкнуть его или притянуть ближе. Однако Лу Е заметил его сопротивление. Он мягко улыбнулся и отпустил губы Ци Яньбая, слегка коснувшись своими губами уголка рта Ци Яньбая, прежде чем отпустить его. Холодный ветер пробрался между ними, как только их губы разомкнулись, быстро забирая остатки тепла. Ци Яньбай пару раз слегка вздохнул, словно не мог устоять перед соблазном насладиться моментом. Он облизал губы языком, ощущая остаточную влагу. Лу Е заметил все мелкие движения Ци Яньбая. Его глаза потемнели, и он не смог удержаться, чтобы не просунуть пальцы в распахнутую куртку Ци Яньбая, положить руку на сердце Ци Яньбая, под тонкий тёплый внутренний слой одежды, и легко почувствовать его сердцебиение. Сердце в его груди быстро билось, словно вот-вот прорвётся сквозь тонкую кожу и прыгнет в ладонь Лу Е. — Тебе нравится? — Лу Е вздохнул с облегчением и, улыбнувшись, сказал: — Думаю, мне не нужно спрашивать. Спроси, хочешь ли ты быть моим парнем. Ци Яньбай, казалось, ждал этого вопроса. Без колебаний, почти сразу после того, как Лу Е закончил говорить, он прямо ответил: - Да. Он согласился слишком быстро и решительно, удивив Лу Е, который широко раскрыл глаза. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы отреагировать. Он не мог не удивиться и шутливо заметил: - Ци Яньбай перенимает дурные привычки, — полушутя пожаловался Лу Е, помогая Ци Яньбаю поправить одежду, и добавил: - Ты стал таким красноречивым. Хотя признание Лу Е действительно было продиктовано расчётами и намёками Ци Яньбая, Ци Яньбай переоценил свою способность реагировать спонтанно. После того, как поцелуй закончился, он был ошеломлён удовлетворением от их новых отношений. Он был в оцепенении, и на какое-то время его разум опустел. Его способность реагировать почти сошла на нет. Возможно, из-за нервозности или чувства вины, но слова Лу Е застали Ци Яньбая врасплох. Он не ожидал их так скоро и не мог подобрать слов, не в силах справиться со своими эмоциями. Ци Яньбай чувствовал себя так, словно впервые в жизни оказался на совершенно незнакомой территории. Его предыдущий жизненный опыт казался здесь неуместным, и он был сбит с толку, не зная, как себя вести. Он почувствовал, как что-то безмолвно разрастается внутри него, обвивается вокруг сердца и мягко сжимает его, вызывая странное покалывающее ощущение. Это было настолько реально, что Ци Яньбай инстинктивно потянулся к своей груди, ощущая непривычное биение сердца. Однако на этот раз всё было совсем не так, как в первый раз. Ци Яньбай не чувствовал никакого волнения; вместо этого он ощущал пустоту в сердце, паря в воздухе, словно не мог найти твёрдую почву под ногами. Ему было не по себе, и к этому примешивалось незнакомое чувство утраты. К сожалению, это чувство утраты исчезло слишком быстро, растворившись в одно мгновение, прежде чем Ци Яньбай успел его осознать. Из-за задержки в полицейском участке и долгой дороги домой они пришли позже обычного. Цветы, которые Лу Е заказал на день рождения Ци Яньбая, уже доставили. Возможно, из-за того, что они не смогли связаться с получателем, букет криво лежал около двери и выглядел довольно жалко. — Я же говорил тебе, что нам нужно было подождать с разговорами, — Лу Е вытащил букет из импровизированного пластикового пакета, расправил смятую упаковочную бумагу и с игривой улыбкой повернулся к Ци Яньбаю. — Он предназначался тебе. Я планировал вручить его во время признания, но теперь это может быть только праздничный подарок. Под букетом лежала пропитанная водой цветочная губка, тяжёлая и холодная. Запястье Ци Яньбая, выглядывавшее из-под цветов, холодила вода под букетом. Он внезапно очнулся от своего полусонного состояния и моргнул, глядя на цветы в своей руке. - Цветы ириса?-  Ци Яньбай был удивлен: - Не розы? — Тебе нравятся розы? Я думал, что художникам не нравятся такие банальные вещи. Кроме того, ты уже рисовал ирисы, поэтому я подумал, что они могут тебе понравиться. Пока он говорил, Ци Яньбай вспомнил, что нарисовал цветок ириса для Лу Е, когда впервые пришёл в полицейский участок «работать». Ци Яньбай и сам не осознавал, какое впечатление произвёл на Лу Е этот, казалось бы, незначительный поступок. Он посмотрел на цветы в своей руке, вдохнул аромат, исходящий от упаковочной бумаги, и удовлетворённо улыбнулся.  — Нет, мне нравится. Мне очень нравится— сказал он и поспешно открыл дверь своей квартиры, намереваясь поставить букет в вазу и позаботиться о нём. Лу Е стоял в дверях, понимающе улыбаясь и наблюдая за фигурой Ци Яньбая. Он не ушёл сразу, а вместо этого жестом пригласил его подойти. Затем он обнял его через дверной проём и поцеловал в лоб. — Ладно, я пойду отдохну, — сказал он. — Спокойной ночи.