Reverse Domestication/Обратное приручение

Они были местными жителями, поэтому их образ жизни должен был соответствовать стилю Цзяннани. Однако их обычаи празднования Нового года по лунному календарю, похоже, представляли собой смесь южных и северных традиций. На кухне они приготовили четыре миски и восемь тарелок, на которых лежали обёртки для пельменей и свежеприготовленные танъюань (рисовые пельмени), тщательно просеянные через два маленьких бамбуковых сита. - Родовое поместье моего отца находится на севере, и он переехал сюда, когда был молод, в поисках работы, — объяснил Лу Е Ци Яньбаю, поставив перед ним миску из стали с начинкой для пельменей. Он воспользовался тем, что Лу Вэньюй пошла мыть руки, чтобы продолжить: - Так что в нашей семье всегда на Новый год готовили пельмени и танъюань. - Хотя мы с сестрой рано уехали из дома, мы всё равно сохранили эти традиции. Поэтому на Новый год мы готовили пельмени, чтобы утолить голод, — сказал Лу Е, понизив голос и добавив: - Позволь мне предупредить тебя: когда она вернётся, не упоминай об этом. - Почему? - озадаченно спросил Ци Яньбай. — Потому что она не любит об этом слышать, — Лу Е покачал головой с беспомощной улыбкой и объяснил: — Нас обоих выгнали из семьи, поэтому она всегда ненавидела любые связи с семьей и изо всех сил старалась отдалиться от них. Возможно, у всех детей, покинувших свои семьи, есть эта дилемма. Они оба стремятся отдалиться от своих семей, но при этом неизбежно находятся под их влиянием. Образ жизни, мировоззрение и даже черты характера — всё это как неотъемлемая часть их воспитания. Лу Вэньюй, возможно, знала об этом, но предпочитала избегать всего, что ей не нравилось. Ци Яньбай ещё не до конца понимал эту тонкую и болезненную борьбу. Более того, по сравнению с Лу Вэньюй, его больше беспокоили чувства Лу Е. — А ты как? — Ци Яньбай наклонил голову, чтобы посмотреть на него, и спросил: — Они тебе не нравятся? — В этом нет смысла, — Лу Е улыбнулся и положил кусочки теста на разделочную доску, посыпав поверхность сухой мукой. Он продолжил: — Я сам сделал свой выбор, зачем мне их винить? Ци Яньбай уловил что-то недосказанное. Он уже собирался спросить ещё что-то, когда увидел, что Лу Вэньюй возвращается из гостиной. В Новый год настроение Лу Вэньюй было непредсказуемым, и Лу Е не хотел её расстраивать. Понимая это, Ци Яньбай не стал настаивать и плавно сменил тему. — Как ты их заворачиваешь? — Ци Яньбай рассматривал одну из раскатанных Лу Е лепёшек, не решаясь начать. Ци Яньбай вырос за границей, и хотя его родители были китайцами, говорящими на китайском языке, их семья имела уникальное происхождение, и они никогда не отмечали никаких шумных праздников. Он не был знаком с этими семейными традициями, поэтому усердно готовился к празднованию Нового года в семье Лу. К сожалению, у братьев и сестёр Лу были свои представления о том, как нужно делать пельмени. Лу Е, вероятно, не ожидал, что Ци Яньбай, довольно опытный повар, не знает, как заворачивать пельмени. Услышав его вопрос, Лу Е поддержал скалку рукой, улыбнулся и сказал: - Ты не знаешь, как это делать? Тесто для пельменей было мягким и тонким, и когда его брали, он плавно скользил по ладони. Ци Яньбай попытался свернуть один пельмень, и хотя форма была правильной, его техника была не совсем верной, из-за чего мясная начинка вытекла из одного угла и упала на стол. — У меня не очень хорошо получается, — надулся Ци Яньбай. Он отложил пельмень неправильной формы, который только что слепил, и вытер стол. Он тихо вздохнул и сказал: — Я не праздновал Новый год, когда был ребёнком, поэтому никогда раньше этого не делал. Улыбка на лице Лу Е слегка померкла, когда он, казалось, вспомнил трудные моменты из детства Ци Яньбая. Думать о прошлом в день, который должен был быть радостным, всегда неприятно. Через некоторое время Лу Е снова улыбнулся и непринуждённо сказал: - Всё в порядке, в этом нет ничего сложного. Он носком ноги выдвинул табурет и сел рядом с Ци Яньбаем, одновременно вкладывая в руку Ци Яньбая только что раскатанное тесто. — Положи меньше начинки и просто зажми его, — инструктировал Лу Е, держа Ци Яньбая за руку и шаг за шагом направляя его. Температура его тела была немного выше, чем у Ци Яньбая, и тепло его ладони на тыльной стороне руки Ци Яньбая было невероятно приятным. Тепло разливалось по их телам, когда они соприкасались, оставляя едва ощутимое покалывание. Вскоре на тыльной стороне ладони Ци Яньбая появилось ощутимое давление. Он слегка ослабил хватку, и идеально круглый пельмень выскользнул из его руки, с мягким стуком упав на посыпанную мукой разделочную доску. — Видишь, всё просто, — сказал Лу Е. Он не отпустил руку Ци Яньбая, а вместо этого продолжил: — Яньбай, я знаю, что у тебя было трудное детство. — Сначала я хотел тебя утешить, но потом понял, что в этом нет необходимости, — продолжил Лу Е, не останавливаясь. Он взял Ци Яньбая за руку и аккуратно слепил ещё один пельмень, говоря: — Потому что даже если тебя никто не утешает, ты уже взрослый. Ци Яньбай на самом деле не нуждался в утешении. Он поднял эту тему в основном для того, чтобы предстать перед Лу Е в более уязвимом свете. Однако по какой-то причине, когда он смотрел на аккуратные пельмени в своей руке и слушал нежные слова Лу Е, он неожиданно почувствовал себя «замечательным». — Я мало что знаю о том, как ты жил в детстве, но я хочу сказать тебе, что это уже не имеет значения. Ты вырос, и остаток своих дней ты проведёшь со мной. - Неважно, знаешь ты что-то или нет, — Лу Е взял Ци Яньбая за руку и положил приготовленные ими пельмени на поднос. Он серьёзно продолжил: - Если ты чего-то не знаешь, я тебя научу. Прохладная рука Ци Яньбая уже согрелась в руке Лу Е. Они были так близко, что их дыхание и температура тела смешивались. Ци Яньбай повернул голову, чтобы посмотреть на Лу Е, и внезапно почувствовал, что их кости и кровь необъяснимым образом сливаются. Взгляд Лу Е был мягким, словно в нём было глубокое море безграничного сострадания. Ци Яньбай поджал губы и почувствовал, как что-то разрывается у него в груди, побуждая его сделать шаг вперёд и поцеловать Лу Е. Это было странно, потому что Лу Е на самом деле не говорил никаких потрясающих слов любви, но когда Ци Яньбай смотрел на него, ему казалось, что весь мир очарован им, мгновенно окрасившись в яркие цвета. На телевизоре в гостиной шёл оживлённый репортаж с прошлогоднего весеннего фестиваля, наполняя большую комнату звуками чужого и шумного смеха. На кухне во второй раз закипала кастрюля с супом, и в воздухе витал аромат грибов, слегка горьковато-сладкий. Ци Яньбай моргнул, внезапно испытав сюрреалистическое ощущение. Он чувствовал себя Алисой в Стране чудес, сбившейся с пути из-за белого кролика и попавшей в странный и красочный новый мир. Но, к счастью, в этом новом мире было солнечно, был заботливый возлюбленный и тёплый суп, так что «Алиса» охотно погрузилась в него. «Это было по-настоящему удивительно», — подумал Ци Яньбай. Лу Е казался настоящим сказочным персонажем, обладающим непреодолимым очарованием. В какой-то момент Лу Вэньюй тихо вышла из гостиной. Только перед ужином она спустилась вниз и дразнила Ци Яньбая и Лу Е взглядом, пока не увидела, что Ци Яньбай покраснел, после чего она отвела взгляд и начала дразнить Лу Е. — Ты сегодня хоть что-нибудь сделал? Или ты был слишком занят, занимаясь любовью? В таком случае мы можем остаться голодными. У Лу Е была более толстая кожа, чем у Ци Яньбая. Он вытянул руку, чтобы прикрыть Ци Яньбая, и беспечно сказал: - Не волнуйся, мы всегда можем пойти куда-нибудь поесть. Мы потратим твои деньги, ты достаточно богата. — О, пожалуйста, — сказала она насмешливым тоном. — Я бы предпочла, чтобы ты голодал. Лу Вэньюй пережила трудности, и, несмотря на то, что в последние годы её благосостояние выросло, она по-прежнему отлично готовила. Они с Лу Е вместе готовили все ингредиенты, методично выкладывая их в кастрюлю. Кухня наполнилась сильным ароматом жареного. Ци Яньбай сначала хотел помочь, но Лу Е оттолкнул его плечом, дав ему только тарелку со свежеприготовленными фрикадельками и велев стоять и смотреть. - Как бесстыдно, — прокомментировала Лу Вэньюй, — даже для нарезки овощей нужна публика. Ци Яньбай немного смутился из-за слов Лу Вэньюй, но Лу Е это не волновало. Он не только не смутился, но и смело взял котлету из рук Ци Яньбая прямо на глазах у сестры. Обычаи семьи Лу отличались от местных. Они не выходили из дома в канун Нового года, поэтому ужин тоже подавали поздно. Около десяти вечера, после ужина, Лу Е вывел Лу Миньмин во двор, чтобы запустить фейерверк. Ци Яньбай сначала хотел присоединиться к ним, но когда он подошёл к двери, его остановила Лу Вэньюй. — Учитель Ци, — сказала она, держа в руках бутылку красного вина и два бокала и улыбаясь Ци Яньбаю, — можем мы немного поболтать? Ци Яньбай не употреблял алкоголь, однако, учитывая, что Лу Вэньюй впервые пригласила его как «члена семьи», Ци Яньбай на мгновение задумался и не стал отказываться. На балконе второго этажа было отопление, и Лу Вэньюй налила Ци Яньбаю полбокала красного вина, прежде чем закупорить бутылку. С балкона второго этажа открывался прекрасный вид на передний двор виллы. Лу Е и Лу Миньмин расставляли коробки с фейерверками — одну слева, другую справа. Лу Вэньюй прислонила свой бокал к перилам и вдруг сказала: - Честно говоря, я не люблю китайский Новый год. Ци Яньбай повернулся и посмотрел на неё с искренним недоумением. — Сегодня днём Лу Е рассказал тебе о ситуации в нашей семье? Лу Вэньюй улыбнулась, но это была холодная улыбка, и она казалась отстранённой. — Родители выгнали меня из дома в канун Нового года — они очень консервативны и предпочитают сыновей дочерям. Поэтому, когда мне исполнилось восемнадцать, они потребовали, чтобы я пошла работать и стала самостоятельной. Ци Яньбай уже слышал эту часть истории от Лу Е, но раз Лу Вэньюй хотела поговорить об этом, он не возражал против того, чтобы услышать её снова. - Два года спустя Лу Е тоже ушёл из дома, — Лу Вэньюй сделала паузу и спросила: - Он рассказывал тебе об этом? — Да, — послушно ответил Ци Яньбай, — он сказал, что признался родителям в том, что он гей, и поэтому его выгнали. - Тогда он был так молод, и в этом не было никакой необходимости. Даже если бы он был зрелым для своего возраста, он мог бы скрывать свою ориентацию от наших родителей некоторое время, пока не смог бы прокормить себя . Ци Яньбай подумал: " В самом деле, почему?" Лу Вэньюй, казалось, почувствовала его замешательство и не стала заставлять его ждать. Она продолжила: - Он сделал это из-за меня. - Когда меня выгнали, я была ещё совсем юной и у меня не было денег. Мне было трудно выживать, — сказал Лу Вэньюй. — Лу Е в то время был ещё ребёнком и не мог убедить наших родителей. Поэтому он каждый месяц откладывал свои карманные деньги и деньги на обед, чтобы тайно платить за мою аренду, даже если ему приходилось есть всего одну булочку в день. Он поддерживал меня таким образом два года, но в конце концов наши родители узнали об этом. Они конфисковали его карманные деньги и заставили меня вернуть деньги, которые он мне дал. Он отказался принимать их обратно, а потом сильно поссорился с родителями, что привело к его каминг-ауту. Ци Яньбай слышал об этом от Лу Е, но Лу Е преуменьшил значение этого, упомянув лишь, что его выгнали, он не вдавался в подробности. Большинству людей в мире не хватает такой смелости, Лу Е в то время было всего пятнадцать. - Честно говоря, я злилась на него, потому что он был моим младшим братом, — призналась Лу Вэньюй. Она сделала глоток и продолжила: - Но потом, когда он в метель отправился искать меня, обошёл четыре района и отдал мне все свои деньги, я поняла, что должна быть его сестрой до конца своих дней. Конечно, я не из тех сестёр, которые будут запугивать тех, кто встречается с моим братом, — сказала Лу Вэньюй, слегка улыбнувшись и, казалось, желая уточнить, что она не слишком опекает его. Она быстро сменила тему, объяснив: — Яньбай, я заговорила об этом, чтобы ты знал, что, хотя он может казаться жёстким, на самом деле он очень мягкий и заботливый, особенно по отношению к тем, кто ему дорог. Я надеюсь, что ты его не подведёшь. — Я его не подведу, — сказал Ци Яньбай. Его взгляд переместился за перила на фигуру во дворе, одетую в пальто. Ци Яньбай всегда был заинтригован Лу Е с тех пор, как встретил его, и ему было любопытно. Такое любопытство, несомненно, было опасным, ведь никто не идеален, и у каждого есть недостатки. Но каждый раз он открывал для себя ещё больше удивительных вещей о Лу Е. — Я никогда его не подведу. Лу Вэньюй рассказала о своей семье и их прошлом, но Ци Яньбаю нечего было рассказать. Он чувствовал себя парящим листком, и единственной видимой нитью в его жизни был Лу Е, который вплел себя в неё. Он сделал глоток из своего бокала, и внезапно его охватило необъяснимое желание никогда не отпускать Лу Е. — Что ж, это хорошо. В конце концов, ваши отношения — это только ваше дело. Я не буду вмешиваться, — у Лу Вэньюй было хорошее чувство такта. Она прервала разговор и быстро сменила тему, улыбаясь и глядя на Ци Яньбая. — Кстати, у тебя есть какие-нибудь пожелания на Новый год? Она сменила тему так резко, что даже Ци Яньбай не успел среагировать, и на его лице невольно отразилось замешательство. — О… на самом деле это Лу Е хочет знать, — без зазрения совести призналась Лу Вэньюй. — Он хотел, чтобы я осторожно спросила о твоих желаниях, чтобы он мог их исполнить.