La Dolce vita

Благословен и день забот, Благословен и тьмы приход! Он стоял совершенно один, как сирота. Только небо слышало его, но не давало ответа. Впрочем, он сам уже и не знал, какой вопрос ему стоит задать следующим. То же уже знакомое ему чувство безоружности посетило его. Мурашки пробежали по всему бренному телу, которое, казалось, и вовсе ему не принадлежало. Он хотел бежать за Мэнди, но ноги не слушались, он только провожал её взглядом. Кричать начать — увы, не получилось: глотка отказывалась издавать звуки. Гнетущая безмолвица стояла над душой, чего-то ожидая от него. В итоге он принял решение сбежать куда-нибудь от этой тишины. Он пулей нёсся по тротуарам, найдя своё пристанище в тёмном тупике, будто он изначально туда и направлялся. Казалось, что тут кто-то пьянствовал на постоянной основе: повсюду валялись разбитые бутылки и чёрные сигаретные бычки. Честер, еле дыша после бега, опёрся всес телом об кирпичную стену, которая была вся в граффити. Он распластал свои руки по её диаметру, как будто пытаясь ухватиться за что-то надёждное, что может удержать его ещё живой организм. "— Нет! Нет!" вдруг послышалось вдали тупика очень громко. Как будто сама Мэнди появилась там, будто они снова встретились. Честер зажмурился и стал просто кричать туда, откуда повторялись её фразы. Он хотел тем самым заглушить этот голос, но получалось ровно наоборот. Его стоны рикошетили от стен, раздаваясь по всей округе. Он медленно сползал вниз по стене, всё крича и крича. "— Хватит, умоляю! Сжалься, монстр, сжалься!" — Монстр! — Честер прервал свои оры этим словом — оно задевало его за живое. — Мэнди-и-и!! Его подсознание её голосом задало вопрос, на который Честер так и не дал чёткого ответа: — Но ты же любишь меня? — Да, да, Мэнди! Люблю, люблю! Схожу с ума!! -- он обезумел. Резко осколки впились ему в ладони — он присел на стекло, и боль разошлась по всему телу. Но это казалось ничем по сравнению со страданием от разбитого сердца и измученной души. Нет, он больше не кричал. Ничто уже больше не издавало звуков, кроме еле двигающегося сердца, которое тяжело стучалось об грудную клетку, и этот стук слышался по всему телу. Честер посмотрел на свои руки — они были словно мозайка из трёх цветов — белого, зелёного и красного. Кровь сочилась из ран бешенным потоком. Он не мог поверить в реальносьь происходящего. Он молчал, мотая головой, словно что-то отрицая. Честер перевёл взгляд в темноту на секунду, и, испугавшись её, попятился назад на свет, собираясь удрать как можно скорей. — Что с тобой, Честер? — он спиной упёрся в чью-то ногу. Это говорила с ним Шелли. Наш герой тут же обернулся. — Упал. — после несколькосекундного раздумия, не придумав лучше отмазку, холодно ответил он с запуганными глазами. Шелли вопросительно посмотрела на него, но не стала добиваться более правдивого оправдания. — Давай тогда я помогу тебе подняться. — Шелли протянула руку, немного присев. Когда Честер взялся за неё, она убрала свою ладонь и прикрикнула. — Покажи руки. — наш герой, вытянув их перед собой ладонями вверх, дал ей на них взглянуть. — Ох! — она ошарашенно смотрела на разуродованные конечности. — Тогда я сейчас сама подниму тебя, не напрягайся. — она опустилась и, обхватив своими руками его за грудь, с необычной для женщины лёгкостью поставила его на ноги. — Спасибо. — тихо прошептал Честер. Как же ему было приятно чувствовать ласку... — Ой, и ноги все в стекле... Какой кошмар! — Шелли жалостливо осматривала юношу, казавшимся ей ещё неокрепшим ребёнком. — Пойдём ко мне домой. Он тут совсем близко, так что идти долго не придётся. Тебе сейчас нужно обработать раны, иначе так и заразиться чем-нибудь плохим можно. — заботливо говорила она. Он всё молчал. Шелли, не сказав больше ни слова, одной рукой обхватила его за талию, а другой взяла руку Честера и положила себе на плечи. Он хромал и без помощи бы даже не сделал и шага. Обагровевшая ладонь оставляла красный след на её рубашке. Но какое дело до одежды, когда нужно срочно помочь? Они дошли до её дома. Внутри жилище выглядело просто и мило. Входя, можно было впереди увидеть лестницу, под ней — кухню, слева — гостиную, а справа — санузел. Они пошли налево. Шелли уложила обессиленного Честера на живот — в другой позе находиться без боли он не мог. — Подожди, пожалуйста, одну секунду. Сейчас я тебе помогу. — она поспешно пошла на кухню и полезла за аптечкой в шкафу наверху. Честер лишь молча наблюдал за ней, подняв голову. Она пришла с пинцетом, ватой, бинтом, маленьким флаконом с перекисью водорода, бутылкой спирта и салфеткой, чтобы на неё складывать осколки. — Привстань чуть-чуть, пожалуйста. — Честер безоговорочно её послушал. Отложив всё, что она принесла, на стол, её рука потянулась к ремню. Только тогда наш герой опомнился. — Подожди! Может я сам как-нибудь... справлюсь? — не представляя, насколько он звучит глупо, он это сказал. Честер очень сильно смутился. — А как ты это будешь делать с пальцами, полными стекла? — Шелли будто ничего не смутило. — Слушай, если ты так заботишься о том, как ты передо мной выглядишь, то скажу тебе так: мне абсолютно всё равно, в штанах ты или без. Мне сейчас главное тебе помочь. Мне не нужно твой зад разглядывать вовсе. А сейчас послушай меня и снова приподнимись. Честер, конечно, был вогнан в краску, но речь Шелли его чуть успокоила. Всё-таки ноги у него болели больше всего. Я не буду обременять читателя на прочтение столь интимных подробностей и перейду к сути. Честер лежал, повернув голову так, чтобы видеть окружение. Нет, ему не было интересно разглядывать интерьер, ему вообще было не до этого. Он лишь думал об этой заботливой женщине, прямо сейчас вытаскивающей из него куски стекла, которая пробудила в нём уже забытое чувство — чувство материнской любви. Честер родился в отличной, любящей, полной семье. Хоть они и жили как семья среднего класса, они ни в чём особо не нуждались. Родители искренне любили своего единственного сына и по совместительству ребёнка в семье. Вроде бы такая прекрасная семья... Но причиной всех ссор и конфликтов между родителями был он. Папа его был наилучших нравов, а мама имела скромный, чуткий, нежнейший характер. Но Честер не вобрал в себя ни первое, ни второе, ни третье и ни четвёртое — казалось, что его воспитали вообще другие люди. Он ещё с младенчества был неспокойным малым. Его первым словом, которое он сказал в полтора года, было матерное ругательство. Мама и папа не знали, откуда же он узнал это слово, если они сами не то, чтобы нецензурно не выражалась и передач с матом не слушали, а даже поднимать друг на друга голос было табу. Но Честер стал исключением: отец его чуть ли не каждый день громко бранил за безбашенное поведение, однако тот пропускал всё мимо ушей. Как говорится, в одно ухо влетело, а в другое вылетело. Мама была не в силах ругать своего любимого сына, и поэтому она лишь постоянно в нём разочаровывалась и тихонько плакала. Но Честера ничего не смущало. Ему говорили: не делай то-то и то-то, а у него уже сразу в голове строился план по совершению этого дела. Например: его папа постоянно говорил ему, чтобы он даже и не думал сувать что-то в розетки, будь то пальцы или что-то иное. Папа всегда проверял, не оставил ли кто, например, отвёртку и Честера наедине. Один раз он всё-таки не уследил за этим, и Честер, давно грезя исполнить данную мечту, гордо взял вилку в руки и воткнул в розетку. Его еле откачали... а ему было на тот момент 4 года. Да, он был рождён хитрым, наглым и довольно умным, но чёрствым. Мамочка его всегда роняла слёзы, слыша, как её супруг ругает ребёнка. Её муж, так как был без ума от любви к своей драгоценной жене и сыну, останавливался и переставал бранить малого. Однако Честер не обращал никакого внимания ни на слова отца, ни на чувства матери. Когда Честер выпустился из школы (кстати, без единой тройки в аттестате) в 17 лет и пришла пора поступать в ВУЗ, ему вечно твердили родители: иди на физмат факультет, иди на физмат факультет... И да, у него были все шансы туда поступить — он на отлично знал и математику, и физику. Но однажды Честер, шляясь по улице, вспомнил, что ему надо куда-то пристроить свои мозги, и подумал: — Ну вот какой универ я первым увижу, туда и подам документы. Ну и куда же он пошёл показывать свой ум? В театральный ВУЗ! Причем на актёра, и приняли его безоговорочно. Родители, когда об этом узнали, не сильно были удивлены (они прекрасно знали, что их сын не слушает ничего, что они ему говорят), но очень и очень огорчены. Папа глубоко вздохнул, достал рюмку и бутылку водки, а мама лишь схватилась за сердце. Но Честер просто ушёл в свою комнату, не хотя наблюдать их реакцию... Отучившись год в университете, он понял, что ему скучно так жить, и просто сбежал из города, в том числе от своих родителей, в город N, включив на телефоне "Режим полёта". Позже он узнал, что мама звонила ему 93 раза, понаоставляв сообщения на автоответчике. Честер их прослушивать не стал. Он просто наплевал на всё и всех — что ж взять с глупого мальчишки? Лишь только спустя какое-то время он начал скучать по своим маме и папе, и начинал осознавать неправильность своих действий, совершённых в прошлом... Заботливое отношение Шелли к нему стало напоминать ему о маме. Она аккуратно вытаскивала каждый окровавленный осколочек и периодически спрашивала: — Больно? — продолжая делать то, что делала ранее. — Нет. — тихо отвечал ей он, хотя на самом деле каждое её действие вызывало у него боль. Всё это напомнило ему о том, как мама в детстве лечила его поцарапанные коленки. — Не дёргайся, мой котёнок, пожалуйста. — Ай, мама! Больно! — Не мешай мне. Терпи. — Слушай свою мать! Правильные вещи говорит. Ты же мужик! Не распускай слюни тут. — комментировал отец. Он его в те моменты всё-таки слушал, понимая, что сам он себе эти коленки не вылечит. Шелли очень старалась не делать больно Честеру, но спирт как-никак щиплет. Протирая место раны им, она накладывала вату, обработанную перекисью. Когда она вытащила все стёкла из его ног, она каждую прочно забинтовала и помогла обратно надеть штаны. — Перевернись, пожалуйста. Ляг на спину. — нежно говорила с ним она, но с капелькой строгости. Когда Честер это сделал, он посмотрел на стол и удивился количеству стекла. — Осталось разобраться с твоими руками. — она принялась снова выуживать стекло. Вытащив все осколки и забинтовав последнюю ладонь, она вздохнула с облегчением. — Наконец-то. — она встала и пошла выкидывать стекло в мусорное ведро, завернув его в тряпку. Честер пытался двигать пальцами, но из-за тугих бинтов, сковывающих ладони, делал он это с трудом. Он смотрел на них с долей удивления и печали. Шелли снова появилась. — Не снимай бинты как минимум четыре дня, дай ранам зажить. Мыться вообще не стоит, сам себе хуже сделаешь. — Хорошо. — он робко говорил с ней, еле встав с дивана. — Ходить можешь? — Да. Они оба направились к входной двери. — Пятна на штанах застирай перекисью и промой холодной водой. Чтобы не намочить руки, делай вот что: кинь их в таз, капай на загрязнения тем же, чем я тебе сказала, и налей холодную воду. Потом просто слей старую и налей новую воду. Понял? — давала ему наставления она. Честер узнавал в ней маму. — Понял. Спасибо за совет. — Обращайся. — мягкая улыбка заиграла на её лице. — Тут это... У тебя на левом плече, ну, пятно моей крови. — Ой, и вправду. — она посмотрела на свое плечо. — Ну, ничего страшного. Дело житейское! — она хихикнула. — Пока. Спасибо большое за помощь, ты меня спасла. — Да чего тут такого? Это просто проявление человечности. — Ну, впринципе, верно... Счастливо. — Пока! — она закрыла дверь. Честер всё вспоминал свою маму. Ему показалось, что Бог специально дал Шелли помочь ему, чтобы он вспомнил своего ангела-хранителя. Он знал, что его мама до сих молится Богу за здоровье сына. Честер опечалилился. "А всё ли я сделал правильно?...". Он шёл домой настолько быстро, насколько это ему позволяли его ноги — ему не терпелось рассказать Драко о чудовищной ситуации, произошедшей ранее. Честер, зайдя к себе в обитель, сразу набрал своему другу. — Драко, это пиздец. — И тебе привет. Я поражаюсь тому, как ты легко ищешь себе приключения на жопу. Ну давай, валяй. — Драко сразу предчувствовал то, о чём поведует его друг. Он очень надеялся, что он лишь себя накручивает, но... нет. — Я сегодня встретил Мэнди. Я только вышел из автобуса, решив, что будет неплохо прогуляться. Пройдя буквально пару шагов, я вижу её. Её! Я уж было подумал, что, ну... мне шанс дали исправиться, — к горлу подступил ком — ну или что-то подобное, я не знаю... От резко привалившего счастья, мне снесло крышу. Я дождался, пока она пройдёт ко мне повернувшись спиной, и набросился на неё, как животное. Я, кажется, слишком сильно сжал её запястье и прокричал "Мэнди, послушай!" и хотел уж было начать разговор, как вдруг она, повернувшись и посмотрев на меня, прокричала в ответ... — Честер замялся, вспоминая этот кошмарный разговор и замолчал. — Ну?! — Драко с каждой секундой боялся всё больше и больше. Он понял, что его вот-вот поймают за руку. Его голос вернул Честера в реальность. — А, да, точно... Она кричала мне, — голос задрожал — как сейчас помню: "Нет! Нет! Хватит, умоляю! — он нелепо пытался изобразить Мэнди — Сжалься, монстр, сжалься!". Господи! ты бы слышал, как она пронзала тишину своим голосом... это было ужасно больно. Потом она спросила: "Тебе недостаточно того, что ты мне написал?!"... — Ох, бля... — Драко понял, что вот совсем скоро его ложь разоблачат. Он невольно сказал это в трубку. — Что? — Да я просто... просто в шоке, Чес. — по правде говоря, диалог Честера с Мэнди не вызывал у Драко никаких эмоций. Он сидел на иголках, ожидая часа своей расплаты. — ...ладно. Я её хотел спросить, что же она имеет ввиду. Но Мэнди, увидев, что я ничего не понял, сказала, что "прикидываюсь дураком" и прокричала, поставив точку в нашем диалоге: "Прощай, прощай!"... — всхлип — а я даже и не понял, про что она говорит... Я, знаешь, я не могу в это поверить... Я до сих пор надеюсь, что это мне всё просто привиделось. — всхлип. — Ну-ну... чего ты так расклеился-то? — неловко проговорил Драко. — И ты ещё спрашиваешь! Что, сам не понимаешь, что это значит?! — Ну... — Она со мной взяла и попрощалась! Взяла и словно швырнула меня об стенку!! Да, она сделала всё правильно, так, как должна была сделать ещё давно, но как, как я теперь подойду к ней и всё объясню? Я же ведь даже понятия не имею про то "что я ей написал"!! Они оба замолчали. — ...слушай, а я ведь реально не знаю ровным счетом ничего про эту переписку. Ну не мог я её мимо глаз пропустить. Я ношу свой телефон постоянно при себе... — начал он рассуждать — Но я, видимо, где-то его оставил, и кто-то от моего лица эту ересь напечатал... Я же ведь вообще не припоминаю того, чтобы я ей писал что-то подобное... Драко съёжился от страха. — Последний раз я оставлял телефон в постороннем месте... ну, вроде бы... у тебя! — Честера как будто окунули в холодную прорубь. Всё сразу стало ясно. — Ты хочешь сказать, что... — ...ты, ты всё сделал!? Из-за тебя у меня сейчас проблемы!! Как ты мог?! Почему ты думаешь, что ты умнее всех на этом блядском свете?! — Чес орал в трубку, доведённый до белого каления. — Послушай же! Я же хотел как лучше, только как лучше! — глупые и неловкие оправдания Драко бесили Честера всё больше и больше. — Ты не о том подумал, я могу тебе всё объяс... — А о последствиях твоего сучьего поступка ты не думал, нет?! О моих чувствах ты хотя бы раз думал?! Драко замолчал. — Предатель. Ходи, сука, да оглядывайся. Не хочу видеть и слышать тебя больше. — Кхем... извини меня... — Извинения просить у Мэнди будешь. А сейчас прощай. — Честер бросил трубку, и Драко не успел ничего сказать вслед: последнее слово было за первым. Честер откинул телефон в сторону. — У меня нет ни шанса на прощение, ни лучшего друга. Я всё, абсолютно всё потерял!