La Dolce vita

Минувших дней очарованье, Зачем опять воскресло ты? Кто разбудил воспоминанье И замолчавшие мечты? Шепнул душе привет бывалый; Душе блеснул знакомый взор; И зримо ей в минуту стало Незримое с давнишних пор. В.А. Жуковский. С позволения читателя, я отвлекусь от Мэнди и перейду к Честеру. — У меня нет ни шанса на прощение, ни лучшего друга. Я всё, абсолютно всё потерял! — прокричал в отчаянии Честер. Нет, он больше не лил горьких слёз, он лишь сидел на диване и молчал. Он устал. Он был явно измучен и не хотел ничего, ровным счётом никакого желания он не имел. Что же у него вообще было в сухом остатке? Не считая его материальных вещей, хотя их количество тоже было скудно, у него ничего нет. Никаких близких друзей, с которыми он бы мог без зазрений совести поделиться своим несчастьем не было. Даже просто таких хороших знакомых он не имел. Опять пристраститься к бутылке? Нет, даже этого он не хотел: он понял, что это ни не имеет смысла, ни оказывало положительного действия, ни больше не вызывало охоту. Честера можно было сравнить с лошадью, которая постоянно и без выходных работает в поле. Разница была одна: животина была измучена физически, а Честер — морально. И у той, и у другого глаза не выражали ничего, кроме внутренней пустоты. Нашему герою определённо стоило развеяться где-нибудь; его уже тошнило от этого города. В конце концов, сменив обстановку, он, может, хотя бы на время придёт в себя. Честер сидел, локтями опёршись об свои колени, руки свесив вниз, весь согнувшись. Глаза пусто смотрели в пол, ничего не выражая. Он не испытывал больше никаких эмоций. Глотке не хотелось ни кричать, ни издавать каких-либо звуков впринципе. Он был весь бледным. Спустя пару минут тупого смотрения в пол, он всё же переводил взгляд то на стену, то на свои ноги, то на... фотографию со своими родителями. Честер вспомнил, что пару часов назад он тосковал по своей маме. Теперь же, смотря на их лица, он видел в них долю печали. Может, как ему вдруг показалось, они ждут от своего сына извинений. У Честера в голове промелькнула мысль: "Мама и папа, как же давно я вас не видел... Я вижу по вашему вгляду, что вы меня осуждаете и ждёте горестных извинений при встрече со мной... — Честер вдруг сделал лицо, как будто поняв что-то фантастическое. Глаза загорелись. — При встрече!" Решено — Честер едет к родителям. Переодевшись, (— Ну не заявлюсь же я к ним в таких грязных вещах!) он быстро собрал свой маленький чемодан, в который с лёгкостью вместились 2 футболки, пара джинс и зубная щётка. Стараясь быстро идти своими двумя забинтоваными ногами и волоча за собой свой багаж на колёсиках, он направился на станцию, чтобы сесть на электричку, идущую до Центрального вокзала. Сев туда, он отсчитывал каждую минуту в ожидании своей остановки. Через мысли о родителях и об их скорой радостной встрече пробегал страх: а хватит ли мне вообще денег на билет? Да, действительно, ему бы удалось заполучить билет с таким малым количеством денег в кармане только с Божьей помощью. И вот, общественный транспорт довёз его до нужной станции. Он начал шагать как можно быстрее до вокзала. Доковыляв, наконец, до кассы, стоявшей на улице, он подошёл к ней, и, запыханый, спросил у приятной взгляду девушки: — Ближайший билет до Y не подскажете? — Поезд до Y отправляется сегодня в 18:30. — А места ещё остались? — Честер всё переводил дух. — Сейчас посмотрю... Да, остались ещё четыре места. — Пробейте мне один, пожалуйста. — Хорошо. О, молодой человек, Вам повезло: в Вашем распоряжении будет целое купе! — Прекрасно. — Честер обрадовался и улыбнулся. — Ладно, спасибо. Сколько с меня? — X. Наш герой принялся отсчитывать имеющиеся при себе деньги буквально по копейке. Сосчитав, он понял, что ему не хватает совсем чуть-чуть на билет! Он смутился, но не отчаивался, ведь знал, что он во что бы то ни стало поедет к своим родителям, и сделает это именно сегодня. Да, судьба с ним нещадно играет. Что же ему оставалось делать? К своему несчастью, он понял, что как раз таки и ничего, кроме того, что ему придётся нагло клянчить деньги у всех подряд. — Вот же... Не хватает всего пару монет!.. — Честер случайно сказал это вслух, невольно сделав настолько жалостливое выражение лица, что казалось, будто он — самый несчастный человек на свете. — Ладно, пойду просить деньги у людей. — подумал он про себя, посмотрев на рядом стоявших. — А с какой целью Вы туда едете, если не секрет? — кажется, девушка за кассой начала сочувствовать ему то ли от его измученного вида, то ли от доброты душевной, но скорее всего, всё вместе). Честер немного покраснел, и, переведя взгляд на кассиршу, ответил: — Понимаете, я давно не видел своих маму и папу. Я с ними, можно сказать, поссорился, но, не извинившись, сбежал от них и впринципе из города и перебрался в другое место. Эх, каким глупым я был... — Честер вздохнул. — Сколько Вам не хватает? — девушка явно прониклась историей, и, кажется, им самим. — Да буквально Z монет, какая нелепица!.. — наш герой уж было собрался уходить. — Подождите! — он посмотрел на неё: она доставала из своей маленькой сумочки кошелёк и стала раскрывать его. — Сейчас я Вам отсчитаю. Честер покраснел. — Девушка, пожалуйста, ну оставьте деньги при себе. Ну не мужское это дело брать деньги у девушек!.. — он и вправду не собирался так нагло забирать у неё монеты. — Нет-нет, Вы мне вовсе не доставляете неудобств. — она, отсчитав нужное количество, положила их в монетницу. — Выложите остальную сумму, пожалуйста. Честер сделал бровки домиком. — Девушка, ну зачем? Они Вам прослужат в более полезных целях, я уверен! Я же не хотел Вас обкрадывать! — Это всего лишь копейки, молодой человек, всего лишь деньги. Они Вам сейчас гораздно нужнее. Я же вижу, что Вы — не нахлебник. Просто примите деньги. — Эх... Честер вздохнул — Ладно. — он выложил остальную сумму. — Девушка, Вы — мой спаситель! Спасибо огромное, громадное спасибо! Вовек вас не забуду! — он расчуствовался. — Что Вы, — она улыбнулась. — не стоит меня благодарить. Я всего лишь выполняю свой человеческий долг помощи. — она параллельно забрала деньги деньги и распечатала билет. — Держите. Честер сочувственно пару секунд смотрел то на любезную кассиршу, то на руку, уверенно протягивающей ему билет. Он всё же явно нехотя, но взял его. — Вы мой ангел-хранитель, ей-Богу! Вы даже не представляете, как же Вы меня спасли. Никогда не забуду Вашу помощь! — Да перестаньте, я как будто Вам жизнь спасла. — она шутливо улыбнулась. — Да, спасли! Храни Вас Господь. Спасибо ещё раз, до свидания! — улыбавшись во весь рот сказал Честер и поспешно удалился во внутрь самого вокзала, не дождавшись, пока она попрощается с ним в ответ. Войдя в большое светлое здание с необычайно высокими потолками, удивительно красивой архитектурой и с приятным прохладным воздухом, он сразу, повстречая таможенный контроль, покорно прошёл через металлодетектор, кинув свой чемодан на ленту интроскопа. Дяди в полицейской одежде смотрели на него бесчувственно и немного казалось, что осуждающе. А Честер же всё ещё, крутя события, проидошедшие минуту назад, улыбался, не скрывая своей ребячей радости. Взяв свой чемодан после проверки, он посмотрел на большие механические часы, висевшие довольно высоко, но на них всё ещё можно было прочитать время. Стрелки указывали на 16:21. — А когда у меня там поезд? — он посмотрел в свой билет, который он, как трофей, хоть и кое-как, но гордо держал в одной руке. — 18:30. Что ж, пожалуй, сяду на стулья. — он аккуратно присел, заботясь о своих забинтованных ногах. Он поставил свой чемоданчик рядом со своими ногами и положил на соседнее сидение заветный билет. Он оглянулся: на вокзале было не очень много, но и не очень мало людей. — Наверное, все ещё на работе, это я такой бездельник. — Честер приподнял уголок своих губ. От скуки, он принялся разглядывать людей, сидевших неподалёку. Через два сидения через него сидел мужчина лет 30-40, читая что-то в телефоне. Он был одет скромно: серая футболка да и обычные джинсы синего цвета. Чемодан его был обычного размера. — Наверное, тоже едет к кому-то в гости. — Повернувшись, пропуская мимо своего взора похожих друг на друга людей в одной цветовой гамме, он обращал внимание на более-менее интересных людей. Вот, например, он заметил довольно молодую семейную пару с двумя малыми детьми от 4 до 8 лет. Папа пытался уснуть под звуки недовольных криков их детей и под уговоры мамы успокоиться и сесть на места. Всё это показалось Честеру достаточно забавным. Неподалёку от них он заметил молодую девушку, читающую какую-то книгу. Он стал разглядывать её, и чем дольше он это делал, тем больше он узнавал в ней... Мэнди. Он всё смотрел на неё, не отрываясь, и невольно умилялся: девушка имела те же нежные ручки, те же чудные глазки, тот же приятный сердцу курносый носик. Но кажется, девушка почувствовала на себе его наглый взгляд и перевела свой взор прямо на самого Честера. Она сурово смотрела на него, будто хотел сказать вслух: "Хватит пялиться." Наш герой, встретив её злой взгляд, незамедлительно отвернулся. — Как она напоминает мне её... Нет, я не в силах её забыть. — он понурил голову. Следующие два часа ожидания прошли тоскливо долго. Он коротал время, шагая то в одну, то в другую сторону, то смотрев в окно, разглядывая машины и здания, находившиеся рядом. И вот, долгожданные 18:30 уже близились на часах, и он пошёл к своему поезду вместе с другими людьми и сел в свой вагон. Да, дорога до родного города обещала быть долгой: один день и пара часов. Что ж, ради такой заветной встречи Честер мог ждать сколько угодно. Ехать было, как я уже сказала, далеко и долго, а еды и денег на неё — нет. Больше клянчить он не хотел: он уже доклянчился вдоволь. Войдя, он принялся изучать своё купе, которое он невольно выкупил по цене одного билета: по бокам сверху и снизу были по 2 спальных места, сверкавшись белизной подушек и простынь. В центре было окно средней величины, через которое сейчас открывался вид на перрон. Под окном стоял маленький столик, на который Честеру было даже и класть нечего. Закрыв за собой дверь и, тяжело усевшись на мягкий диван, принялся играть в какую-то скучную игру-головоломку на телефоне. Просидев так час, два, а может и больше, он лёг спать и моментально уснул. Проснувшись в 9 утра с копейками, он пошёл разгуливать по коридорам вагонов: всё равно телефон медленно, но разряжался, а зарядку он взять не удосужился. Пройдя пару вагонов вдоль, он наткнулся на кафе. Ради интереса он взглянул на заоблачные цены и понял, что даже если б он имел деньги при себе, то он бы оттуда за такие деньжища всё равно ничего бы не купил. Часы шли, а вернее сказать, ползли мучительно долго. Честер всё представлял, как он встретит своих любимых родителей, с которыми он, казалось, не виделся целую вечность. Поезд прибыл раньше в 17:47 — наш герой чётко запомнил это время. Он чуть ли не падал, когда старался как можно скорее выбежать то из поезда, прихватив чемодан, то с вокзала, то с улицы, на которой находился вокзал... Да, природа в городе N и Y кардинально отличалась. Будто бы воздух был пропитан насквозь ностальгией, будто бы ветер веял добрыми и весёлыми воспоминаниями, словно всё напоминало ему о прошлом, о детстве. Как он грезил приехать сюда, и вот он тут! Как на душе было хорошо: снова видеть уже давно знакомые ему переулки с закоулками, снова видеть те же лица, что и год назад, раз за разом вспоминая деньки, беспечно проведённын в этом чудном городе, было поистине великолепным занятием! Ничего, никакой город не мог сравниться с этим отличным рукотворным местом, полностью пропитанный греющими душу воспоминания! Закат медленно алел, расположившись по всему небосводу. Облака были похожи на что-то маленькое и миленькое, они тихонько занимали свои положенные им места, не решаясь плыть дальше. Они находились под главным светилом, ярко освещающем всё вокруг, лишь иногда оставляя что-то в тени. Как хорошо было у Честера на душе! Очень давно он не испытывал такого чувства. Наш герой всё искал и искал улицу, на которой находился его родной дом. Он испытывал волнующий все струны души трепет предвкушения чего-то давно желаемого. Он проходил мимо своей школы, которую он, казалось, окончил ещё вчера; мимо маленького магазина, в котором он знал каждую продавщицу и так и не внёс в кассу одну монету. Смешно было прокручивать это в голове. Честер шёл с высоко поднятой головой и с широкой улыбкой, озаряющей его лицо, волоча позади себя свой чемоданчик. И вот, он видит отчий дом. Дом, в котором он провёл всю свою пусть и ещё короткую жизнь, все положительные и не очень события переживал он тут, в этом самом месте! На глаза подошли слёзы, но плакать было рано. Как мил его сердцу невысокий деревянный заборчик с маленьким голубым почтовым ящиком, этот миниатюрный двухэтажный домик с красной крышей и дорожкой, ведущую на крылечко; так хорошо это всё оказывало на него влияние! Вот, приоткрыв дверь заборчика, чуть пройдя по выложенной камнями дорожке, он подошёл к входной двери. Было слышно и видно, что все жильцы дома внутри. Он неловко встал у двери и позвонил. Из дома донёсся голос отца: — Мама, открой дверь! — Они всё ещё друг друга называют мамой и папой, забавно! — подумал Честер. — Уже иду! — звонким голосом сказала его мама. О, как ему были милы эти два голоса! И вот открывается дверь и его мама, выйдя на крыльцо, сначала смотря куда-то дом, наконец взглянула на своего сына. Честер и его мама пересеклись взглядами. Его глаза выражали искреннюю, детскую радость, и в то же время покаяние, а у его мамы глаза ошарашенно смотрели на него. Наступила тишина, которая нужна была именно сейчас — это была приятная, ласкающая слух тишина. Мама закрыла рот от удивления. — Дорогая, что-то случилось? — отец так и не удосужился встать с дивана, оторвясь от книги. — Сынок!... — тихо прошептала в комом в горле мама. — Мамочка!!... — промолвил Честер и упал перед ней на колени, обняв её талию крепко-накрепко. Всё это походило на картину Рембрандта "Возвращение блудного сына": Честер так же, как герой картины, стоял в ногах у своего родителя, перед которым он был безумно, страшно виноват!... Он сжимал свою маму в объятьях, словно не хотя больше никогда в своей жизни совершать наичудовейшнейшую ошибку — расстаться с ней! Да и не только с ней, но и со своим отцом, отчим домом, родным городом! О, его голову прижимает к себе и нежно поглаживает его волосы та, которая, казалось, что никогда не простит его! Какой душераздирающей была эта картина! — Сыночек, миленький мой!... — мама его плакала навзрыд, опустив голову вниз, из из-за этого её слёзы падали Честеру на макушку. Но нет, это были не слёзы горя и печали, это были тёплые, сладкие слёзы счастья! Как эта милая женщина была счастлива! Не было на планете радостней события, чем возваращение её и его отца блудного сына к себе домой. Мама одновременно и не верила своим глазам, и не хотела переставать наслаждаться этим великолепным моментом! Как же долго и мучительно она ждала от него хотя бы ответной весточки, а сейчас он перед ней, и одно его молчание со слезами на глазах громко молило о прощении! — Мама! Как я был неправ! — он прижимал её ещё сильнее и плакал уже, не стесняясь своих слез и всхлипов. Он понимал, стоя на своих дрожащих коленях, что ему перед этой женщиной, наверное, никогда не искупить свою вину! — Прости меня, прости! Умоляю, мамочка! — Прощаю, я все тебе прощаю, мой дорогой! Счастье моё!.. Они стояли в тишине, пока зарёванный Честер всё же нашёл в себе последние силы встать, и, наконец, поговорить со своими родителями. Пока он медленно вставал, мама кричала папе: — Отец! Твой сын приехал! — Что?! — ошарашенно спросил тот и побежал к входной двери, бросив все свои дела. Когда он пришёл, Честер уже встал на свои две. — Сына вернулся!! — отец крепко прижал его к себе, как обычно это делают все отцы. Честер не мог перестать плакать от счастья. Впрочем, это простительно. Даже его папа, который был довольно суров и зачастую бесчувственным, сейчас, в объятьях своего сына, без угрызений совести пускал слёзы, и они стекали Честеру на плечи. — Ну всё, всё... — наш герой, после десятка секунд обьятий, отмкнул от своего отца, которого он любил и был ему рад не меньше, чем мать. Она стояла, прикрыв рот рукой, подставив другую под неё. Папа вытирал ладонями свои скупые мужские слёзы с щёк. Каким сладким наслаждением казались минуты, проведённые вместе! — Сыночек, как же ты нас осчастливил своим прибытием, ты даже себе представить этого не можешь! — А я же тебе говорил, что не стоит рано разочаровываться, я же говорил! — радостно твердил его отец. — Знаешь, мы уж было потеряли надежду увидеть тебя вновь, а уж встретить тебя вот так!...— женщина отвела взгляд с Честера на небо, наслаждаясь секундами, которые они сейчас проводили, как раньше, вместе! — Да-да, всё так и было, сына! — Да ладно вам, мам, пап... — Честер уже искренне и по-детски улыбался во весь рот. — Ой, ты нас прости ради Бога, только у нас из еды особо ничего и нет, так что угощать тебя, наверное, будет нечем... — опечаленно промолвила мама. — А я к вам только поесть приехать что-ли? — Честер звонко рассмеялся, и все остальные последовали его примеру. — Ну, сына, заходи в дом. — папа открыл ему дорогу. — Тут ничего особо для тебя и не изменилось. — Честер вошёл в дом, а за ним его родители. О, как же было приятно видеть уже давно знакомый светлый кордиор, светлый каменный камин в гостиной, стены, которые он все в детстве разрисовал фломастерами и перманентными маркерами, а пятна на них не исчезли, и, казалось, что никогда они это и не сделают. Честеру всё казалось, будто он и не сбегал никуда вовсе, а лишь погулял в другом городе. Мама его почпешно удалилась на кухню. — Честер, ты нас, конечно, застал врасплох. Ужин же даже не готов, стыдоба-то какая!... — Маменька, завари просто чаю. Посидим, поболтаем о том да о сём, поговорим по душам... — наш герой все разглядывал комнаты. Вот он зашёл в свою. Да, всё было на своих местах так, как было в день его побега. Ничего, ровным счётом ничего не изменило своего положения. Всё те же повсюду разбросанные шмотки, за которые его ругала мама, не были никуда убраны; на столе даже стояла его кружка, покрывшаяся плесенью. Честер глубоко вздохнул и пошёл на кухню. Папа его уже занял своё коронное место за столом, а мама доставала что-то вкусное к чаю. Чес сел. — Мы так о тебе волновались... Какое счастье, что ты к нам приехал. — с улыбкой говорил его отец. — Знаешь, а ты тоже никак не поменялся. Наверное, ты все тот же сорвиголова, да? — Ага. — улыбка Честера расплывалась на лице все шире и шире. На фоне кипел чайник. — Ой, сыночек, ну рассказывай, как поживаешь? Куда ты хоть перебрался-то? — Да ладно, это пустяки! — наш герой махнул рукой. — Лучше вы расскажите, как живетё. — Папа твой всё так же и продолжает ходить на ту же работу, а я домом занимаюсь, как всегда. Прошёл же всего год! — А такое чувство, будто десять лет не виделись. — Это верно ты подметил, сын... — отец встал, положил чашки на стол и налил чая, поставив на середину стола немного конфет и печенья. — Угощайся. Целый вечер они болтали, не уставая. Честер спрашивал о своих родственниках, далёких и не очень, о своих друзьях детства и юношества, которых знали его родители, судьба у них была у каждого своя: кто-то либо уже лежал в земле, кто-то тоже переехал, кто-то до сих пор живёт в этом городе. Родители рассказывали ему в подробностях, как они его ждали каждый день после его побега, смотря в глазок чуть ли не каждый час; Честер всё каялся и каялся в своих грехах, которые он совершал и в детстве, и в юношестве, и всё ему прощалось. Надо же, сколько всего произошло всего лишь за год! — Вы не против, если я у вас останусь на одну ночь? — неловко промолвив Честер. — Божечки, спрашиваешь! — уверенно ответила ему его мама. — Можешь прямо в свою же комнату ложиться спать. — А я так и хотел сделать. Ты читаешь мои мысли. — он улыбнулся, и мама улыбнулась в ответ. — Ладно, тогда спокойной ночи, сыночек. — она поцеловала его прямо в лоб, прижав ещё раз его голову к себе своими нежными ручками. — Спокойной ночи. — он, волоча за собой чемодан, пошёл в свою комнату. Переодевшись и почистив зубы, он беспечно уснул. Как сладок был этот сон! Очередной тяжёлый груз упал с сердца. Встал он в 8:13 от утренних ярких лучей солнца. Он побрёл на кухню на приятный аромат завтрака, приготовленного его мамой. Отец уже ушёл на работу. Поговорив о за едой о пятом-десятом, доев, он промолвил с долей печали в голосе: — Знаешь, мам, мне надо бы уже и к себе в город возвращаться. — Честера словно что-то обратно манило туда. — Уже?! — вскрикнула она. Выдумав нн-ую причину своего отъезда, ему поверив, она простила его. — Ладно, миленький мой. — она вздохнула. — Грустно это всё, конечно, но раз надо, так надо. Ты пока иди собирайся. Честер пошёл в свою комнату, и, переодевшись и взяв чемодан с собой, он пошёл на выход. Мама принесла ему деньги и положила ему прямо в руку. — Держи. Ты вчера рассказывал, с каким трудом ты добирался без денег, мне этого хватило. Честер неохотно и с жалостливым видом принял деньги. — В добрый путь, сыночек, в добрый путь. Позванивай хоть иногда, хоть пару раз в месяц!.. — они распрощались со слезами на глазах, и Честеру опять пришлось преодолевать путь то до вокзала пешком, то с вокзала в поезд, то с поезда на другой вокзал, и с этого вокзала на электричку, а с электрички к себе в обитель... Был, кстати, вечер четверга. Да, приехав сюда, ему сразу сделалось дурно. Он неловко зашёл к себе в дом, кинув чемодан куда подальше. Он вспомнил, что пришло время избавиться от бинтов. Он аккуратно их разрезал у себя на ногах и ладонях, и мгновенно почувствовал необычайную лёгкость. Посидев-полежав пару десятков минут без смысла, ему звонит... Драко? — Боже, почему я не додумался заблокировать его номер?.. — он вспомнил об его скотском поведении, и Честер окончательно вернулся в гнетущую, жестокую реальность. Он все же, ради интереса, поднял трубку. — Повторяю: перед тем, как придти ко мне, извинись перед Мэнди. — равнодушно сказал он. — Мне этого сделать не удалось. Но я узнал то, от чего ты будешь прыгать, нет, скакать галопом до потолка от радости! — Ты умрёшь сегодня ночью? — цинично промолвил Чес. — Нет же! — Драко замялся. — Мэнди тебя любит! Любит, мужик! Честер оцепенел. — Повтори...?! — Мэнди. Тебя. Любит! — кричал в трубку Драко. — Подожди меня. Я уже бегу к тебе домой. Там всё и обсудим. — Честер пулей выбежал из дому.