La Dolce vita

В тоске безумных сожалений К ее ногам упал Евгений. Честер встал сегодня в 7 часов утра с копейками. Посмотрев на время он, конечно, попытался снова упасть в сон, но, повертевшись пару раз в кровати, он всё же отчаялся и встал. Да, утро сегодня явно было каким-то особенным: к тому моменту, как он проснулся, солнце уже во всю искрилось и заливало всё своими проворными лучами, коих было великое множество; на ясном небе не было ничего лишнего, даже маленьких, прелестных облачков, которые по своему обыкновению красовались на небосводе. В окна дул слабый ветер: он был то приятно тёплым, то освежающе холодным, что не могло не радовать — разнообразие всегда веселит. Ещё не войдя в ванную комнату хотя бы ради того, чтобы хоть немного привести себя в порядок, он принялся разглядывать в открытое окно своей спальни маленькую улицу: он видел своих знакомых, бегущих кто куда: кто-то на работу, кто-то на пробежку, кто-то просто шёл, не совсем ясно зачем. Их всех объединяло то, что они куда-то вечно спешили, не сбавляя шаг. Плоды и творения весны уже дают о себе знать: на клумбах, на газонах виднелись тоненькие ростки будущих прелестных цветов. Честер хоть и не питал большой любви к природе, но каждое её проявление, будь то лёгкий весенний дождик, приносящий только веселье, или ещё не окрепшие ветки какого-либо деревца и почки на них, или же те самые первые напоминания растений о себе, он с радостью разглядывал и уповался удивительной красотой растительного мира. То же он совершал и сейчас. К слову, он этого не делал уже очень давно... Постояв да посмотрев на всё живое, что есть на улице, минут 10-15, он наконец принялся приводить себя в порядок: в чувство его уже привела природа. С отличным настроением закончив все водные процедуры и поняв, что есть нечего, он, одевшись, направился в ближайший продуктовый. Недолго и при этом не спеша до него дойдя, ему на глаза попалась Джанет, которая с кем-то весело болтала. Она стояла около входа, держа в одной руке сумку, а в другой её телефон. Кажется, она общалась с Бастером. Честер, подходя к магазину, невольно подслушал малую часть их разговора: — ...да я вот из магазина только вышла. — она улыбнулась. — Зайчик мой, тебе помочь донести пакеты? В этот момент Честер и Джанет встретились взглядами. Лицо её тут же изменилось: она нахмурила брови, улыбка пропала, да и смотрела она на него как-то по-злому. — Зай? — спросил её Бастер, ведь она не ответила на предыдущую фразу. — Нет, не надо. — она провожала Честера глазами, молча угрожая. Он лишь сделал вопросительное лицо и вошёл в помещение. — Влюблённые голубки... — он говорил сам с собой. — И чего она на меня так смотрела? Я ей сделал что? Ладно, не важно. Купив всё, что было необходимо, он вышел из магазина и уже до своего дома шёл быстро, боясь снова встретить кого-нибудь из знакомых. Ему не хотелось снова чувствовать на себе странные и подозрительные взгляды. Дома поев хлопья, которые были быстрым и вкусным завтраком (Чес не любил долго стоять у плиты, поэтому он особо ценил первый параметр), он побрёл в зал аркадных игр, который находился в центре — ну а что ещё ему было делать? Не очень скоро доехав на автобусе до нужной остановки, он зашёл в заведение и купил много монет, которые вставляют в автоматы, чтобы начать игру. В зале не было ни души, кроме Фэнга, стоявшего у одного из автоматов и яро играя, в быстром темпе нажимая на разные кнопки, весь пыхтя. Очевидно, он сильно увлёкся игрой. Стоит представить читателю Фэнга. Фэнг работает продавцом попкорна в кинотеатре, появляясь там довольно редко: все своё время он тратил либо на практику своего кунг-фу, на котором он был словно помешан, либо играя в аркадные автоматы, в которые он обожал играть с утра до ночи, стараясь из раза в раз побивать рекорды даже не других людей (ведь никто не доходил до таких больших цифр в рекордах), а свои, занимаясь этим с такой страстью, что все от него шарахались, когда видели, как он пребывает в гневе после каждой слитой катки. Но нет, он вовсе не выглядел как типичный задрот, он был полной противоположностью этого образа (из-за увлечения боевым искусством, конечно): он был стройным молодым человеком 21 года, поддерживающий свою спортивную форму тела. Он имел типичную азиатскую внешность жителей Дальнего Востока, которые никак, если особо не вглядываться, не отличались друг от друга. Фэнг был добрым и справедливым малым, хоть и часто зазнавался, но это только в присутствии рядом стоящих девушек. Считал своими приятелями всех в городе без исключения. Фэнг постоянно ходил в белой футболке без рукавов, заправленную в штаны с жёлтыми подтяжками (одну лямку он специально спускал с плеч), в красных перчатках, жёлтых кроссовках и красной кепке без верха, которая скрывалась в его пышной тёмной шевелюре. — Салам, узкоглазый. — Честер встал около автомата, который находился рядом с автоматом Фэнга, и вставил монету. — Шутник, я не мусульманин, когда ты это запомнишь? — Фэнг уже привык к подобным расистским оскорблениям и вовсе не обижался на Честера, ведь они тоже были хорошими друзьями. Фэнга наоборот веселило богатое на подколы воображение его приятеля. — Забей, меня прёт тебя так приветствовать. — он с ухмылкой посмотрел на своего соседа, отчаяно играющего в однообразую игру на подобие Mortal Kombat, но с другими персонажами и локациями. — Я сюда последний раз заходил недели две назад, и ты даже тогда играл в эту помойку. Самому не надоело? — Не знаю. Мне просто нравится совершенствоваться в каком-либо деле, в том числе и в умении хорошо играть. — Фэнг отвечал удивительно спокойно, не отрываясь от своего занятия. — Ну, оно и видно. — Чес взглянул на монитор. — Рекорд: 854311?! Ты с ума сошёл? — он ошарашенно смотрел то на экран, то на Фэнга. — Да, до миллиона я, конечно, не дошёл, психанул. — с долей жалости в голове отвечал он. — Ты ответишь хоть на один мой вопрос? — Не мешай играть. Сейчас я закончу и поговорим. — Фэнг явно стал злее. — Ай, блин! Сам себе накаркал. — он проиграл и повернулся к Честеру. — А я уж думал, что ты до конца недели дома сидеть будешь. Драко мне сказал, что ты как-то сильно заболел. — Забудь слова этого олуха. Хотя "спасибо" сказать ему стоит. — Кстати, у Бастера сегодня день рождения. Извини, что не пригласил, ведь, как я сказал ранее, я думал, что ты даже встать с постели не можешь, и что уж говорить про то, чтобы отмечать. — Забей, ничего страшного. — Честер действительно не обижался. — Может всё-таки придёшь, раз жив-здоров? — Не очень хочу. Лень как-то. — Честер отчасти врал: он всё же придёт в кафе, где Бастер будет праздновать, но не будет сидеть вместе с ним в одной компании. Он придёт туда лишь с одной целью — поговорить с Мэнди. — Понял. — Фэнг закинул очередную монету в тот же автомат и стал играть. Честер последовал его примеру. — Давно я к играм не подходил. — сказал Чес, начав и закончив спустя пару секунд с поражением. — Эх, совсем потерял навык. — он снова вставил монету. После этих слов настала тишина, лишь было слышно, как Фэнг, запыхавшись, бормочет, ругая противников. В конце концов, когда он в очередной раз проиграл, он задал Честеру вопрос: — А чего ты у Мэнди не появляешься? Я к ней недавно заходил, а она сидит одна-одинёшенька с таким печальным видом! Вы общаться перестали? — невинно спросил он. При упоминании имя Мэнди вслух кем-либо впринципе, у Честера словно что-то щёлкало в голове, и от этого у него менялось поведение. — Мэнди? Почему я к ней не захожу? — неуверенно задался он вопросом Фэнга. — А, ну... Времени нет. — он выдумал какую-то странную отговорку на ходу, лишь бы Фэнг отстал. Но он не принял такой ответ. — Так а каким важным делом ты можешь быть занят на больничном, чтобы к Мэнди не успевать заглядывать? — Фэнг улыбнулся. — Да пошёл ты. Не твоё дело, ясно? — недовольно пробормотал Честер и принялся играть. Так он и просидел там до обеда. — Ладно, я пойду, пожалуй, а то суставы уже скрипят от долгого пребывания в такой позе, как у тебя. — Честер потирал глаза. — Угу. — Фэнг не отрывался от игры ни на секунду даже взглядом. — А ты всё так тут и просидишь до вечера, да? — Угу. — всё так же равнодушно отвечал он, не меняя тона. — Тогда пока. — Чес вышел из заведения, услышав, что Фэнг сказал ему вслед всё то же "угу". — Эх, ну и чем мне теперь заняться б? — рассуждал наш герой у себя в голове, попутно шляясь по улице к автобусной остановке и пиная лежавшие камни. — Что ж. Поеду к себе домой. Поем, приведу себя в порядок, подберу одежду к вечеру... Всё-таки дойдя до своего жилища, он пообедал лапшой быстрого приготовления и принялся смотреть какой-то второсортный сериал а-ля "комедия" с закадровым смехом. А что ещё делать? Посмотрев без эмоций пару-тройку серий, беспечно лёжа на диване, он наконец выключил экран и удосужился взглянуть на часы. — Бля, 17:48! Уж собираться пора. М-да, почему же такой шлак затягивает?.. — он медленно встал и с неохотой поплёлся к себе в спальню, где был шкаф. Он давно его не открывал, ведь вся повседневная одежда висит у него на рядом стоявшем с кроватью стуле. Но посмотрев на эти шмотки, он понял, что кто угодно его узнает в таком. — Так, посмотрим... — он открыл этот тёмный шкаф, из которого ему в лицо полетела пыль. — Кхем-кхем. Фу, Боже... Ну и что же тут есть впринципе? — он стал перебирать немногое количество вещей, смирно висевших на вешалках, попутно рассуждая: — Ну в таком костюме я не попрусь, он мне и мал наверняка, в этой футболке меня все засмеют, в этом на меня сразу обратят внимание... Стоп, а это у меня вообще откуда? — он вынул из тьмы шкафа вешалку со старой серой водолазкой и с офисными штанами со стрелками. — У кого я это спиздил? С трупа какого-то деда что-ли? — оценивающе осматривая эту неплохую одежду отличного качества и кроя, он понял, что в подобном виде он никогда прежде не выходил в людный свет. — Ладно, меня хотя б в таком вряд ли кто вообще узнает. Для полноты образа не хватает той самой плоской батиной кепки в клетку. — Чес усмехнулся и посмотрел наверх на полку, где лежали головные уборы, и, какая ирония! Он нашёл тот самый предмет, который описал только что. — Меня кто-то подслушивает что-ли? — саркастично задал самому себе вопрос Чес. Он надел на себя этот пускай и старпёрский, но достаточно скрытный образ, в который он наряжался впервые, и поэтому чувствовал себя странно. Он заложил всю свою чёлку в свой головной убор так, чтобы ни один красный волос не был виден, если смотреть на него спереди. Перед выходом из дома, смотря на себя в зеркало, он чувствовал приятное волнение: он всё предвкушал встречу с Мэнди и их разговор наедине, если он вообще состоится... Он неспеша вышел из дома, ведь кафе находилось совсем недалеко, паралелльно смотря на багряный закат, оттеняющийся жёлтым цветом. Солнце сияло так же ярко, как этим утром. На небосводе где-то вдали виделась бледная тень от луны. Честер зашёл в полу-пустое здание, где присутствовали только неизвестная ему компания взрослых молодых людей, сидящих у стены, почти заняв его место в углу, Барли за барной стойкой, готовящийся к празднику, и Драко около сцены, настраивающий гитару и одновременно говоря человеку, следящего за звуком в помещении, как ему лучше делать: — Бас погромче сделай, верха чуть-чуть потише... Ну почему я должен за тебя делать твою работу, а?! — зло вопрошал он у звукаря, играя какие-то незамысловатые мелодии и аккорды на своей любимой красной электрогитаре. Честер пошёл в его сторону, и Драко сразу его узнал. — Эй, Чес! — Привет. Ну, как я тебе? — ухмыльнулся он. — Шикарно. Даже волосы под кепочку зализал, ну ты даёшь... Я в таком виде даже представить тебя не мог. У бати небось спиздил прикид? — Конечно. — они оба посмеялись. — Как думаешь, меня в таком виде вообще возможно распознать? — Ну, если смотреть издалека и особо не вглядываться, то нет. Тем более, ты прекрасно сливаешься с окружением, так что я даже не знаю, кем надо быть, чтобы тебя заметить. И лучше-ка сядь, как я тебе вчера сказал, вон там. — он пальцем указал на угловое место около неизвестных ему людей. — Бастер со своей компашкой будут сидеть тут. — он указал на сиденья, прямо противоположные предыдущим, про которые он только что говорил. Ряд с местом, куда должен был сесть Чес и куда сядет толпа, отделял лишь выход. — О, тебе повезло. Сможешь спрятаться за вот этих людей. Короче, ты меня понял. — Ага. — Честер задумчиво осматривал окружение внутри, будто видя это место впервые. — Драко, сколько там времени? — 18:51. Ты садись уже давай, они раньше 19:00 припрутся, это точно. Закажи кофе, да и распивай его весь вечер. — Угу. — Чес поплёлся к себе на место. Из него неплохо, даже можно было сказать отлично открывался вид на те сиденья, где, по словам его друга, будет отмечать Бастер, но он сам находился немного в тени. И вот наконец пришёл сам именинник вместе со своими друзьями и знакомыми: Фэнг, Мэйси, Кольт, Лола, Грэй, Мико, ну и т.д.... вообщем, люди все достаточно разные, пускай с многими была логично объясняемая связь. Стоит немного рассказать читателю о самом Бастере. Бастер — рыжеволосый мужчина 25 лет (ему сегодня исполнялось именно столько), подрабатывающий механиком в том же кинотеатре, где вместе с ним работают Мэйси и Фэнг — с последним они были и есть лучшие друзья. Снаружи Бастер кажется суровым и серъёзным, а на деле простодушен, добр, и даже довольно скромен. Эмпатичен ко всему и всем в окружающей его действительности. Среди друзей сразу веселеет на глазах и становится намного общительнее. Обычно ходит в чёрной футболке, надетую под безрукавку цвета хаки, джинсах и тёмных очках. Но сегодня он был одет намного приличнее: в синее поло и чёрные джинсы — день рождения как-никак. Впрочем, сегодня вся его компания выглядела так же красиво. Честер видит, как Бастер идёт за руку вместе с Джанет, а рядом с ней... Мэнди! О, это она! Это она, та самая, которая приходила ему в самых сладких, самых приятных снах и только одним своим присутствием меняла настроение Честеру, прямо как она делала это сейчас! От одного её вида он встрепенулся на своём сиденье и стал ещё более волноваться, но это было самое лучшее волненье в его жизни. Компания Бастера уселась за стол, распластавшись практически по всему кафе: да, людей действительно было довольно много, и Честер невольно задался вопросом "Как они вообще сюда вместились?". Мэнди неуверенно, но легко, словно перышко, села на край дивана около выхода, будто уже заранее знала, что Чес собирается её "украсть", и, сев сюда, она как будто дала своё согласие на это. Честер всё не сводил взгляда с дамы своего сердца: он глазами нежно гладил каждый сантиметр, нет, каждый миллиметр её бархатной, мягкой кожи, мысленно целуя в её накрашенные красной помадой губы, обхватывая своими руками её узкую, как горлышко бутылки, талию, расчёсывая пальцами её пышные пастельно-зелёные волосы, которые она сегодня не стала заплетать в два хвостика, а распустила их так, что они в длину были чуть ниже плеч. Сегодня она была одета так, как никогда ранее: шёлковое малиновое коктейльное платье с оголёнными плечами обхватывало её грудь, талию и бёдра; элегантные чёрные лаковые туфли на невысоком каблучке очень хорошо смотрелись на её тоненьких, прекрасных ножках. Весь её вид в нём возбуждал самые нежные, самые сладкие чувства и эмоции... Господи! Спасибо, что наградил эту девушку такой наивеликолейпнешней внешностью! Ты словно собрал из этого мира всё самое лучшее, что есть на свете, и даровал это всё ей! Взор Честера был полон любви, ласки, и своеобразной тоски от того, что он знал, что не может прямо сейчас подойти к ней, или хотя бы заговорить; и этот взор красовался на его грозном лице с ровной и чёткой линией рта и с немного нахмуренными бровями. Он не хотел переставать смотреть на это очаровывающе-прекрайснейшее существо, по ошибке отправленную на землю. Его мысли о ней прервал Барли, который принёс кофе. Честер сквозь зубы вымолвил "спасибо" и принялся дальше смотреть в сторону Бастера. Все приглашённые на праздник громко и звонко смеялись, веселились во все тяжкие, бесконечно поздравляли именинника и пили за его здоровье, долгую жизнь, верную любовь, карьеру, ну и за всё то, за что обычно поднимают бокалы в воздух. Музыка и голос Драко вселяли во всех радость, все пританцовывали и подпевали, когда он в очередной раз играл и пел всё то, что так обожает публика. Только Мэнди одной не было весело, не было радостно. Казалось, что она пришла не на день рождения, а на похороны своих родителей. Она равнодушно и монотонно смотрела на всех вокруг, и ни разу взгляд ее не сделался веселее или хотя бы изменился при взоре на кого-либо из компании Бастера. На лице её ни разу не виднелся хотя бы намёу на улыбку; брови не двигались никоим образом, они лишь были прямыми постоянно; глаза её не выражали ничего, кроме как скуки, безэмоциональности и внутренней пустоты души. Она сидела, скромно скрестив свои ножки, и практически не двигалась, только легонько вертя головой по сторонам, словно что-то, нет, кого-то отчаяно ища взглядом. И наконец она нашла то, кого невольно искала: в тени, в углу сидел Честер и пронзал её взглядом. Её лицо моментально переменилось: брови она чуть подняла вверх от удивления, взгляд её наполнился бескрайней тоской, печалью, смешавшись с безумной любовью и желанию быть рядом: впрочем, почти так же смотрел на неё и он сам, и она это понимала. Её тело и голова немного повернулись к нему. Они оба сразу друг друга поняли и стали читать чужие мысли по глазам. И в этот момент их лица и эмоции словно начали синхронизироваться: они оба то оживляли свой взгляд, улыбаясь совсем чуть-чуть, зная, что скоро они встретятся наедине, без этих абсолютно лишних людей: об этом безмолвно сообщал ей он; то глядя всё более разочарованней друг на друга, как будто говоря друг другу "Почему так всё вышло?". И вот, когда их эмоции достигли пика: Честер еле сдерживал слёзы, крепко сжав губы и нахмурившись, но не теряя, а наоборот, прибавляя в своих глазах ласку; а Мэнди сидела, прищурившись и сделав бровки домиком, собираясь плакать и кричать от этой невыносимой атмосферы; они приняли решение не только укрыться, но и далеко сбежать из этого места как только будет возможность, которая должна возникнуть прямо через пару минут или секунд. И вот наступил тот самый подходящий момент, о котором говорил Драко: все пошли танцевать. Честер тут же вскочил со своего места и резко, с особой ненамеренной жестокостью взяв руку Мэнди, ринулся вместе с ней в бега. Мэнди оставила свои каблуки на дороге ещё в начале, сейчас же она стирала свои пятки в кровь; с Честера спала кепка и упала в неизвестно куда, но для него эта вещь не значила ровно ничего, как и эти лаковые туфли для Мэнди — все эти потери полностью окупались в эту самую секунду. Они бежали, пронзая ветер, не оглядываясь, да они и не хотели даже думать о чём-то другом, кроме как друг о друге. Они бежали и плакали то ли от радости, то ли от волнения, то ли просто от эмоций, которые их переполняли всё больше и больше — это было им неизвестно. Но они точно знали, что сейчас их жизнь перевернётся. Добежав до дома Честера (он не придумал места лучше для того, чтобы укрыться от людей именно тут), он за доли секунды отпёр дверь, всё ещё держа Мэнди, бросил ключи куда-то в сторону, закрыл с треском дверь и прижал её к своей груди, обхватив одной своей рукой её спину. В этот момент они, еле хватая воздух в лёгкие, с всё продолжающими течь слезами по их горячим, румяным щекам, смотрели друг на друга полностью раскрытыми глазами от того, что всё это давно желанное случилось так скоро, что они сейчас просто приходили в себя. Побыв в таком состоянии пару десятков секунд в полной словесной тишине, слыша лишь то, как они жадно глотают кислород и как бешенно бьются их сердца, наконец начав всё осознавать, Честер прищурился, повернул голову чуть набок и промолвил: — Я люблю тебя, Мэнди. Они слились в жарком поцелуе. О, с каким чувством он целовал эти прелестные, умопомрачительные губы! С какой страстью он впивался в эти сладкие уста, всё лаская их и лаская! Как приятно было ощущать тепло её горячей груди, как же хорошо чувствовать ритм её маленького сердца! С какой лаской, любовью она его целовала! Он прижимал своими руками её тело всё ближе и ближе, впиваясь ещё глубже, ещё нежнее и мягче. Они даже не успевали дышать, но это было вовсе неважно: важно лишь то, что они с этого дня, с этой минуты полностью принадлежат только друг другу, и никому больше в их жизни! Они молча, без лишних, ненужных, пошлых слов добровольно сдались в плен на веки вечные! Он трогал её бархатную кожу, понимая, что его грешные руки, нет, даже её шёлковое платье не имело никакого права касаться к её телу. Но ему не хотелось порочить ещё больше её тело, ему не хотелось физической, животной близости — эти минуты, проведённые у него дома, были намного интимнее этого, намного слаще и лучше. Он жарко целовал своими губами каждый миллиметр, зная, что Господь никогда не простит ему такого надругательства над Его прелестным созданием! Он опускался всё ниже и ниже перед ней, уже встав на колени, и она, лишь рыдая, прижимала его за голову к себе, не хотев отпускать его даже на полшага. Она запустила свои тонкие, грациозные пальцы в его густые красные волосы, гладя их, а он, оставив только свои руки на её бёдрах, закончив её ласкать, стал кричать: — Я твой, слышишь?! Я на веки твой, только твой, моя королева! На всю свою жизнь я один только в твоей безграничной власти, и ни в чьей больше! — помолчав после этих ещё пару секунд, он поднял свою голову вверх к её заплаканному лицу и, с красными глазами, которые уже болели от слёз, стал её молить: — Мэнди! Пожалуйста, скажи, что я твой! Что я весь под твоим контролем! Умоляю, скажи! Она смотрела на него ровно с такими же глазами, и стала шептать, не решаясь даже на немного говорить громче: — Ты мой, Честер. Ты только мой! Он упал к её ногам, чувствуя, как на его макушку капают её большие, блестящие слёзы, вцепившись в ее окровавленные ступни своими ладонями. Он дождался того самого мнговения, когда он может рассказать ей всё, о чём так давно хотел поговорить. — Мэнди, прости меня, пожалуйста, прости меня за всё, что я делал раньше и делаю сейчас! — он плакал навзрыд. — Я знаю — мне никогда в своей жизни не искупить эту огромную вину, но прими моё искреннее покаяние! — Честер, прошу, встань... Встань же... — Нет, я не имею права стоять с тобой на одном уровне! Мэнди, послушай: я каюсь во всех своих чудовищных грехах, которые совершал в прошлом и, может, совершаю прямо сейчас! Я над тобой так долго издевался и измывалася — да, это я один во всём виновен, и никто, слышишь, никто больше! — он целовал её в ноги — Теперь я в твоих руках, и ты можешь делать со мной абсолютно всё, что захочешь! Можешь убить меня, и я клянусь, что эта смерть будет самым великолепным концом такой никчёмной жизни! Мэнди медленно убрала его ладони с её ног, присела на колени, подняла за плечи зарёванного Честера, и, вытирая слёзы своими пальцами с его щёк, чуть слышно шептала: — Прощаю. Я всё тебе уже давно простила. — она нежно улыбнулась. — Не плачь, малыш. — он лишь вопрошающе смотрел на неё, — Я люблю тебя тоже. После этих слов они просто обнялись и роняли слёзы счастья. — Просто пообещай, что мы никогда больше не расстанемся. Никогда. — Обещаю, моя богиня, обещаю. Я не оставлю тебя одну. Все удары в твою сторону теперь я принимаю на себя. — они смотрели друг другу в глаза, держась за руки, и Мэнди ласково гладила его ладони. — Что с ними, Честер? Почему они все в шрамах? — Я резал эти пальцы за то, что они не могли прикоснуться к тебе, но это уже не важно. Мы сегодня обрели друг друга, это главное. И никто нас больше не сможет разлучить. Никто и никогда.