Часть 3
1 июля 2024 г., 00:25
Рано утром Чимин уплетал свежие круассаны, щедро смазывая их апельсиновым джемом и запивая непривычно крепким кофе, без сахара. Он никак не мог дождаться рассвета, постоянно просыпался и проверял время. Внутри него всё горело и обжигало, почище знойного июльского солнца. Он не может усидеть на месте, крутится, пропускает слова матери, что критикует новый выпуск National Geographic, отмечая лишь работу фотографа. Думает только о том — проснулся ли уже Чонгук. Не будет ли странным, если он заявится в такой ранний час?
Выпив свой кофе, он торопливо несётся в комнату. Крутится у зеркала, приглаживая светлые волосы, что при морской влажности пушатся и торчат в разные стороны. Достаёт рубашку поло, что мадам Моретт заботливо отгладила и повесила на плечики. Белая, в широкую голубую полоску, с мягким воротничком. Она отлично подходит к светлым джинсам, но Чимин не собирается сгореть заживо. Не сегодня. Поэтому он вытаскивает лёгкие синие шорты, с тоненьким ремешком. Ещё раз внимательно оглядывает себя в зеркало и выходит на балкон.
На улице уже во всю кипит жизнь. Месье Моретт успел почистить бассейн и уже наполняет его свежей водой, закинув в него шланг. Сам он сидит в тени деревьев, за широким столом и подкачивает шины на велосипеде Чимина. Рядом с ним, на траве, сидит Густав, поедая сладкие абрикосы и листая книгу из библиотеки Пак Догёма. Мальчишка напрягает глаза, чтобы разглядеть книгу. Ему кажется, что это философские труды Дидро или Вольтера. Впрочем, Чимин не особо увлекается их трактатами, а потому не знает разницы. Он знает лишь то, что Вольтер продвигал в массы идею о том, что в каждом человеке есть злое начало, оно неоспоримо заложено в нас самой природой. А Дидро топил за аскетизм. Возможно, когда Чимин достигнет почтенного возраста своего отца, он тоже будет увлечен философией восемнадцатого века, но пока он фанател от современного кино и его богом был Ален Делон. До недавнего времени.
Он глубоко втянул в себя прогретый утренним солнцем воздух, в котором всё ещё угадывалась ночная свежесть. Лёгкие заполнил тёплый аромат моря, травы и земли. Неповторимый микс, который он мог ощутить только в своём маленьком раю.
Когда он спустился вниз, на ходу натягивая резиновые шлёпки, то столкнулся с Кристиной, что поджидала его в коридоре. На девочке было лёгкое платье с тонкими бретелькам. Ткань практически просвечивала нежную, девичью грудь. Непослушные волосы лежали на плечах, немного прикрывая то, что видеть не положено.
— Как хорошо, что ты уже проснулся! Нам надо поговорить! — Кристина схватила мальчишку за руку и поволокла с собой на улицу, к небольшой пристройке рядом с домом, где Анри хранил рабочий инвентарь.
— И тебе доброе утро, — немного растерянно произнёс Чимин.
Утро для него вмиг потеряло былые краски. Солнце казалось не греющим, а испепеляющим. Воздух тяжёлым и зловонным. Окружающие звуки надоедливыми.
— Мы должны обсудить то, что происходит между нами! — слишком серьёзно заявила Кристина, приперев Чимина к деревянной стенке.
— А между нами разве что-то происходит?
— Я всегда мечтала поучаствовать в любовном треугольнике, — Чимин нахмурился, совершенно не понимая, к чему клонит девчонка, — Но ты не должен ревновать. Чонгук свободен и мы оба это знаем.
Мальчишка нервно сбросил с себя чужие руки и отошёл в сторону.
— Я понимаю, тебе нужно время, чтобы всё хорошенько обдумать. Я не тороплю. Но и противиться чувствам нельзя.
Чимин принялся нервно выхаживать по лужайке, закурив. Он знал, что Кристина проницательна, но всегда считал, что её сильная сторона всё-таки красота, а не ум. Как она могла догадаться, что он тоже заинтересован в Чонгуке? Мальчишка резко затормозил на месте.
— И как давно ты поняла?
— О, Чимин… только вчера.
Неужели он был столь очевиден? Когда? В какой момент? Когда он пристально смотрел на Чонгука? Или когда отказался идти в кино, психанув и придумав великое множество дел?
— И ты… ты рассказала ещё кому-то? Ребята знают?
— Нет, что ты! Честно признаться, для меня это тоже стало откровением. Но если бы ты раньше сказал мне о том, что я тебе не безразлична, не устраивая сцен ревности…
— Ты? — прервал её мальчишка и шумно выдохнул сизый дым.
— Я ведь нравлюсь тебе, правда? И ты осознал это из-за того, что я слишком много внимания уделяю Чонгуку в этом году, а не тебе.
— Ну, да! — Чимин залился громким смехом, граничащим с истерикой. Это было то ли от облегчения, то ли от абсурдности ситуации. — Кристина, ты не думала о карьере писательницы или журналистки? Сочинение небылиц — это твоё!
— Что это значит? — девочка сначала побледнела, а затем залилась румянцем, тупо уставившись на парня. — Я не нравлюсь тебе?
— Конечно нет!
— Ну, знаешь ли, это уже хамство! — Кристина резко развернулась и убежала, оставив Чимина весело хохотать в одиночестве.
Мальчишка опустился на зелёную траву, пытаясь отдышаться после продолжительного смеха. Он поднял голову, любуясь чистым небом, без намёка на облачко. В голове его крутились мысли. Он признавал, что некрасиво поступил с Кристиной. Девчонка обладала не дюжей уверенностью и смелостью, чтобы прийти с таким разговором. И ему стало немного стыдно за свой смех. Но тут же возник вопрос — а смог бы он набраться сил, чтобы вот также поговорить. Чимин трусом не был, но и в подобных ситуациях никогда не бывал. Поэтому оставил свой вопрос на будущее, обещая себе разобраться с ним однажды.
***
Всю пятницу Чимин безустанно торчал на вилле Сенье, внезапно нанявшись в помощники. Он чинил трубы, чистил слив, перебирал крышу, красил забор, развлекал детей. Но подобное совсем не было ему в тягость. Всё это время он был рядом с Чонгуком. Он узнавал его лучше, изучал, рассматривал. Он давал себе шанс по-настоящему познакомиться с ним. И мужчина не подвёл. Он будто специально показывал себя исключительно с лучших сторон. Чонгук был добрым и заботливым, с особым трепетом относился к племянникам и даже к сестре, которая, по скромному мнению Чимина, подобного совсем не заслуживала. У него было искромётное чувство юмора, он заставлял Чимина смеяться до колик в животе. Он умел красиво рассуждать о многих вещах. И не просто пустословить, а вкладывать в свои речи глубокий смысл. Во многом они сходились с мальчишкой, но не редко находили и о чём поспорить. Ближе к вечеру Чимин предложил прокатиться до родника, чтобы отдохнуть после тяжёлого рабочего дня. Чонгук с удовольствием поддержал его идею, заскочив в свою комнату за фотоаппаратом. Они больше не устраивали соревнований, ехали рядом и тихо беседовали обо всём. Чимин делился своими планами на следующий учебный год и мечтами о поступлении в университет, после которого хотел связать свою жизнь с кино. Чонгук участливо слушал, всё больше и больше удивляясь. — Попозируешь мне немного? — тихо поинтересовался мужчина, когда они наконец добрались и бросили свои велосипеды у дороги, направляясь вглубь густого леса. Чимин остановился у ближайшего дерева, обнял его обеими руками и закинул ногу на ствол. — Так достаточно хорошо? — улыбнулся мальчишка. А Чонгук тут же вытащил камеру и принялся заигрывать со своей моделью. — Вот так, малыш. Хорошо! Это очень сексуально! Мальчишка откровенно кривлялся, совершенно не заботясь о том, что понапрасну тратит кадры, но игра ему очень нравилась. Он бегал от дерева к дереву, подпрыгивал на месте и крутился, не теряя зрительного контакта со своим фотографом. А потом завалился в траву, тяжело дыша. Чонгук опустился рядом. — Замечательные кадры, Чимин! Ты был божественнен! — Мне полагается гонорар за съёмку? Ты должен знать, что у меня почасовая оплата! Чонгук громко рассмеялся, перевернувшись на живот и заглядывая в необыкновенные голубые глаза, в которых будто отражалось летнее небо. Чимин смотрел в ответ, позабыв, что нужно моргать. Он словно установил связь с космосом, снова растворившись в глубокой темноте этих магических глаз. Отключился от реальности, пытаясь разобраться в самом себе через призму глаз Чонгука. — Нам пора, — наконец вымолвил мальчишка и первым поднялся с травы. Когда они вышли из леса, небо понемногу затягивала фиолетовая дымка. Загорались первые звёзды, а луна светила так ярко, что казалось, что солнце не садилось за горизонт. Чонгук остановился рядом с велосипедом и достал камеру, делая очередной снимок неба. Чимин подошёл совсем близко. Ещё немного, пара сантиметров, и он мог бы уткнуться носом меж лопаток. От мужчины пахнет приятно. Сладким мылом и свежестью, даже после тяжелого трудового дня. Аромат кружит Чимину голову. Он прикрывает глаза и делает глубокий вдох, наслаждаясь. Чувствует, как внутренности буквально трепещут, по спине пробегает табун мурашек, оседающих в ложбинке меж ягодиц. — Может искупаемся в море? — немного дрожащим голосом шепчет Чимин. Чонгук соглашается, но уже через полчаса мальчишка жалеет о своём предложении. Он с трудом отводит взгляд от обнажённого мужчины, делает над собой усилие, чтобы бесстыдно не разглядывать его. Ему тяжело справиться со своими чувствами, ему кажется, что он сходит с ума. Сам же мужчина, хоть и приветлив сегодня, общается тепло и много шутит, держится отстраненно. И это вводит Чимина в замешательство. Буквально недавно он готов был поцеловать его, а сегодня в нём не проскальзывает и намёка на такую интимную симпатию. Мальчишка вылазит из воды, находит на песке свои шорты, в которых лежит драгоценная пачка сигарет и сразу же прикуривает, стараясь разглядеть горизонт, будто там происходит великое морское сражение. Тем временем всё сильнее темнеет, и Чимин обожает чёрные южные ночи с яркими звёздами и луной. Такой огромной и близкой, что кажется — протяни руку, сможешь коснуться её. Вскоре к нему присоединяется Чонгук. Он падает рядом, на холодеющий песок, от которого всё ещё исходит тепло июльского дня. Чимин, не спрашивая, передаёт ему сигарету. Мужчина затягивается и отдаёт её обратно. Словно этот ритуал стал для них привычнее знакомого рукопожатия. Оба молчат. Но мальчишка, неожиданно, чувствует себя вполне комфортно. Ему хорошо, он на несколько приятных мгновений забывает обо всех своих душевных терзаниях, успокаиваясь рядом с Чоном. Словно не он причина его переживаний. С ним сложно, но в тоже время совсем легко, будто в Чонгуке живёт вторая часть души Чимина, которая приносит спокойствие. По дороге домой Чимин неожиданно тормозит посреди поля. Чонгук немного проезжает вперёд, но затем останавливается и поворачивается к своему спутнику, молча ожидая, пока тот заговорит. Мальчишка складывает руки на руле и ложится на них. — Я сегодня очень некрасиво поступил с Кристиной, — вдруг произносит он с ноткой печали в голосе. — Ты её обидел? — Думаю, да. Она почти призналась мне в своих чувствах, а я высмеял её. Чон недолго молчит, затем слезает с велосипеда, разворачивает его и подходит ближе. — Поступок и в самом деле не очень красивый. Она сейчас в том возрасте, когда любая реакция, которую она не ожидала, кажется фатальной. Но обидеть нельзя, это выбор самого человека. — Я дружу с ней с пяти лет, как только мне подарили первый велосипед и я начал выезжать за пределы виллы. — Я уверен, если ты поговоришь с ней честно и объяснишь, чем был вызван твой смех, она поймёт и простит тебя.***
Весь следующий день Чимин ленился в своей постели. Он выходил из комнаты дважды — на поздний завтрак и на обед. Ему даже не хотелось купаться в бассейне. Он просто лежал и отсчитывал время. Сеанс Эммануэль начинался в шесть. С Чонгуком они договорились встретиться в пять, чтобы вместе перекусить и отправиться в Фалез, где их будут ожидать другие ребята. Но, как назло, время сегодня тянулось невероятно медленно.13 июля 1974 года.
В жизни не испытывал такой скуки, даже на уроках мадам Помфри. А математика тот ещё ад для меня.
Чонгук так быстро потерял интерес ко мне. Боже, какая же это всё бессмыслица. Радует одно — сегодня я увижу Эммануэль.
Ближе к назначенному времени, Чимин наконец поднялся с постели и принял душ. День был особенно знойным и душным, словно располагал к лени и безделью. Поэтому даже своему внешнему виду мальчишка не придал особого значения. Надел первую попавшуюся футболку, глубокого изумрудного оттенка. И джинсовые шорты. Машинально причесал волосы, чтобы они не напоминали гнездо и вышел из дома, присев на пороге в ожидании. Чонгук немного опоздал, но они успели перехватить холодной ветчины со свежим хлебом и выпили по чашке крепкого кофе. В городе их уже ожидала толпа возбужденных подростков. Девчонки особенно вырядились, надев свои лучшие платья, уложив волосы в красивые причёски и густо, но неумело подведя глаза. Мальчишки, как и Чимин, надели первое попавшееся. Пьер даже не заметил дырку на воротнике футболки. На кассе случился небольшой казус. Им отказали продавать билеты. Только Чонгуку. Подростки долго возмущались, но кассир на входе, такой же молодой парнишка, который учился вместе с Рене, лишь разводил руками. Таковы правила. Но и тут нашлась лазейка. Чонгук мог сопроводить одного несовершеннолетнего. Шесть пар глаз уставились на него с немой мольбой. — Чимин, — немного смущенно произнес мужчина. — Ты пойдёшь? — О, я так и знала! — взревела Полин, обиженно надувшись и сложив руки на груди. — В следующий раз Чонгук выберет тебя, — Поль приобнял сестру за плечи, — когда ты перестанешь быть такой приставалой. Дальше милая семейная беседа переросла в потасовку, но Чимин уже не слышал происходящего. Они с Чонгуком проскользнули в кинотеатр и довольно быстро нашли свободные места. В душе Чимин ликовал. Он искренне переживал, что Чонгук выберет Кристину. Или решит, что правила — есть правила. Кино не для детских глаз, значит он посмотрит его один. В тот момент он готов был придушить себя за то, что выкинул письмо Сибил. Так был хоть какой-то шанс узнать, о чём фильм. Но сейчас именно он сидел в кинозале, предвкушая два часа истинного блаженства. Рядом сидел Чонгук, на которого мальчишка старался не смотреть, а просто наслаждаться близостью. Кинотеатр в Фалезе вмещал не более тридцати зрителей за раз. Иногда билетов продавали больше, чем сидений в зале и многим приходилось садиться в проходе. Девушки иногда размещались на руках у своих парней. Но сегодня ещё оставались пустые места. Возможно, это было связанно в основном с тем, что на киносеанс толпились подростки, желающие посмотреть новинку, но ещё не знающие о том, что они не доросли. Когда свет погас, Чимин расслабленно откинулся в кресле, немного сполз и раздвинул ноги, оголенной кожей коснувшись ноги Чонгука. По телу пробежал электрический разряд, и Чимин судорожно втянул воздух носом. Рядом опустилась Кристина и Чимин тут же вышел из своего транса. — Как тебе это удалось? — прошептал Пак, повернувшись к девчонке. — Немного женского обаяния и обещание потанцевать сегодня на дискотеке несколько танцев. Чимин понимающе кивнул и перевёл взгляд на Чонгука. Тот сосредоточенно вглядывался в черный экран, не удостоив Кристину вниманием. В душе мальчишки что-то возликовало. Наконец экран засветился, а по залу полилась приятная, медленная мелодия. Пальцы на ногах Чимина поджались от нетерпения. Он немного наклонился к Чонгуку, снова коснувшись его ногой и дотронулся до его руки на подлокотнике. — Спасибо, — чуть слышно прошептал Чимин. — За что? — Что выбрал меня. — Если бы ты проявил смекалку и пообещал кассиру несколько танцев на дискотеке, получил бы свой билет бесплатно. Чимин шумно хихикнул, но тут же подавил смех, услышав грозное шипение со стороны Кристины. Вскоре всем присутствующим стало понятно, с чем было связано ограничение в показе этого фильма. Слишком откровенно. Эротика, граничащая с порнографией, снятая слишком живо, что можно было почти поверить в реальность происходящего. Чимин смущался, краснел. Из-под ресниц, тайком, поглядывал на Чонгука и тут же отводил свой взгляд. На очередной эротической сцене, он почувствовал лёгкое прикосновение справа, где сидела Кристина. — Давай поменяемся? — девушка наклонилась так близко, что Пак мог почувствовать её дыхание на своём лице. — Зачем? — Кино романтическое, я хочу сидеть рядом с Чонгуком. — Нет, — твёрдо ответил Чимин, не отрываясь от экрана. Кристина не отставала. И с каждым разом голос её становился громче и напряженнее. — Хочешь поменяться со мной? — наконец вмешался Чонгук, перегнувшись через Чимина к девчонке. При этом положив руку на бедро мальчишки. Чимин на несколько сладких мгновений забыл, как дышать. Всё вдруг перестало иметь значение. Только большая и тёплая ладонь, сжимающая его бедро. Вот что по-настоящему важно. Вот о чём он будет думать сегодня перед сном, прокручивая, словно кадры фильма, воспоминание в голове. Его вновь и вновь прошибала волна удовольствия, пока Кристина не фыркнула и не вернулась в прежнее положение. Чонгук мягко улыбнулся, чуть дольше положенного задержавшись в положении и не убирая руку с ноги дрожащего мальчишки. А затем он вернулся в своё кресло. И Чимина вдруг объяла волна разочарования, сменив тёплый, нежный прилив, на холодный, разочаровывающий и одинокий. Дальше смотреть было уже не так интересно. После испытанного, всё, что происходило на экране, казалось не столь занимательным. Чимин спал с девушками, знал каково это, но никогда прежде не испытывал ничего подобного. Его волновали многие вещи. Например, тонкие топики, которые многие девчонки носили без белья. Слишком короткие юбки, открывающие взгляду красивые ножки. Выпирающие ключицы. Пшеничные волосы и пухлые, чувственные губы. Но всё это не шло ни в какое сравнение с большой, горячей ладонью Чонгука на его бедре. Длинными пальцами, что чуть ощутимо сжимали его кожу. Тяжесть его тела и тонкий, сладкий аромат мыла, вперемешку с терпким ароматом кофе. Когда фильм закончился, Чимин наконец выдохнул. Свет в зале загорелся, и он первым делом повернулся к Чонгуку. Тот весело улыбнулся, наклонился к уху мальчишки и чуть слышно прошептал: — У тебя на щеках румянец. Из зала они выходили втроём. Но затем Кристина схватила Чонгука за руку и потащила того на улицу, оставив Чимина в одиночестве. Сам же он шёл на ватных ногах, вновь и вновь прокручивая в голове произошедшее и, он уверен, заливаясь румянцем с новой силой. Дальше вся компания отправилась на дискотеку, которая проходила на соседней площади. Танцевальная площадка была огорожена, на деревьях вокруг висела цветная гирлянда, сбоку стояли столики для желающих отдохнуть, а из колонок гремели последние поп-хиты Франции и Италии. Чимин сразу же упал в пластиковое кресло и закурил, наблюдая за тем, как Кристина утащила Чонгука на танцпол. Чон двигался очень свободно и откровенно, позволяя девчонке кружиться вокруг него, держать за руки и трепетно прижиматься. — Проклятие, — выругался мальчишка. Тут же подоспели Рене и Поль, расставляя на столике коктейли. Чимин моментально опрокинул в себя стопку горячительного, не отводя взгляда с площадки. — Смотри-ка, Пьер пригласил твою сестру, — Рене ткнул Поля в плечо. — Он просто хорошо воспитан, — отмахнулся близнец, — знает, что ни один из нас её не пригласит. — Даже Чимин? — Чимин в первую очередь! Он ведь крутит с Кристиной! — А так и не скажешь. — Она старается вызвать в нём ревность! — Поль подтолкнул очередную рюмку к Паку, но тот не отреагировал, прикуривая новую сигарету. — И кажется, у неё это получается. Внутри Чимина закипал страшный костёр. Всё дымило и искрилось. Он натурально ненавидел эту девчонку. Он завидовал её свободе. Он не мог вот так просто подойти к Чонгуку, закинуть руку на его шею, прижаться всем телом. Всё, что ему оставалось — наблюдать издалека, стиснув зубы. И это злило и бесило мальчишку. Когда очередная громкая песня сменяется другой, Чонгук выбирается из крепких объятий и усаживается рядом с Чимином, протягивая руку, чтобы забрать сигарету. — Твоя сестра сказала, что ты не куришь, — шипит Чимин. — Я ещё и не пью, — шутит Чон и опрокидывает в себя стопку прозрачного ликёра и тут же морщится. — Она тебе нравится? — немного тише произносит мальчишка, чтобы их разговор был слышен лишь им двоим. — А что? — Нет, ничего. Думаю вы хорошо смотритесь вместе, — Чимина тошнит от того, что он испытывает болезненное удовольствие, произнося эти слова. — Замути с ней. — Ты бы этого хотел? — Умираю, как мне этого хочется, — Чимин сам не замечает, как придвигается ближе. Он весь, словно наэлектризованный. Кажется одного лёгкого прикосновения к нему сейчас будет достаточно, чтобы убило разрядом. Их разговор прерывает Полин, что подбегает к столику, хватает стопку, сразу же опрокидывая её в себя, и обращается к двум нетанцующим. — Хватит сидеть! Пойдёмте! Там так весело! Чимин всё ещё испепеляет Чонгука своим взглядом. Берёт последнюю наполненную стопку, выпивает половину и передаёт её мужчине. Тот принимает, разворачивает к себе тем краем, где недавно были губы мальчишки и допивает. Они синхронно встают и следуют в толпу, за Полин. Алкоголь быстро делает своё дело. К хорошему вину у Чимина давно выработался иммунитет, но вот к крепленному ликёру нет. Он не пьянеет, но тело становится легче, в разуме царит лёгкая дымка. Все проблемы отходят на второй план, и мальчишка отдаётся незатейливой музыке, всеобщему веселью и легким прикосновениям своей спиной, к чужой. Он знает, кто танцует сзади. Слишком знаком уже аромат сладкого мыла.***
Домой они возвращаются под утро. Идут пешком, а велосипеды ведут рядом. Чимин тихо мурчит последнюю песню, которая засела в его голове, а Чонгук посмеивается каждый раз, когда мальчишка сбивается и начинает напевать заново. Небо постепенно начинает светлеть, окрашиваясь в нежные голубые и сиреневые тона. В траве слышится нестройная трель сверчков. Где-то вдали распевается жаворонок. С моря дует ласковый ветерок, ероша влажные волосы и приподнимая полы голубой рубашки Чонгука. Он замирает, делает глубокий вдох и прикрывает глаза. Чимин этого не замечает, продолжая свой путь. — Чимин! — мальчишка останавливается и поворачивается к мужчине. — Ты правда считаешь, что я должен попробовать с Кристиной? Мальчишка молча смотрит на Чона. Ему хочется спросить — не дурак ли он? Неужели он не замечает той химии, что творится между ними? Как он вообще может смотреть в сторону этой вульгарной девчонки, что из кожи вон лезет, чтобы привлечь его внимание? — Нет, я так не считаю, — немного пьяно отвечает Чимин и прикусывает нижнюю губу. — Хорошо, это очень хорошо, — не менее пьяно отвечает Чонгук и вдруг бросает велосипед на дорогу, — потому что даже представить нас вместе не могу. — Почему же? Кристина красивая, — Чимин повторяет движение и бросает свой велосипед, словно Анри не чинил недавно его. — Но… — Но? — Пак делает несколько шагов навстречу. — Я не хочу её так, как… — Как кого? — Чимин подходит ещё ближе. — Скажи это, пожалуйста. Я хочу это услышать. — Тебя, — наконец завершает мужчина. Внутри мальчишки взрывается заряд цветных фейерверков. Никогда прежде его личный рай не становился столько блаженным. Он буквально кидается на Чонгука, тут же впиваясь в его губы. Чон слишком торопливо и жадно отвечает на поцелуй, сжимая в руках тонкую талию. И Чимин погибает. Он не так сильно пьян, чтобы не осознать происходящего, но язык Чонгука у него во рту заставляет его почувствовать себя абсолютно захмелевшим. То напряжение, что копилось в обоих почти две недели, вырывается задушенным стоном в губы, нетерпеливой схваткой в желании поглотить партнёра. Чимин жмётся ближе, упирается бёдрами в пах мужчины и тут же отскакивает, словно ошпаренный кипятком. Он пугливо озирается по сторонам, вытирает рот тыльной стороной ладони и произносит: — Это неправильно! Так не должно быть, — он словно трезвеет в момент, почувствовав чужое возбуждение. Сразу же разворачивается и бежит к своему велосипеду, но замирает. Сердце бьётся, как ненормальное, отдаёт ритмичным боем в висках. Завтра будет плохо и стыдно, но как же хорошо было сейчас, в его объятиях. Мальчишка трясёт головой и оборачивается на мужчину. Он стоит на месте, опустив руки и закусив губу. Смотрит слишком отчаянно, загнанно, и сердце Чимина болезненно сжимается в груди. Он не может уйти просто так, поэтому вновь бросается в чужие объятия. Жмётся сильнее, слишком горячо и пылко. Позволяет покрыть влажными поцелуями свои щёки, линию челюсти и шею. Выгибается и бесстыдно стонет в чужих руках. Оба забываются в нахлынувшей внезапным потоком страсти. Пугаются и отлипают друг от друга, когда где-то вдали начинает петь петух. Чонгук смеётся, немного наклоняется вперёд и с шипением поправляет в шортах вставший член. Чимин запускает пальцы в его спутанные кудри и тоже смеётся. — Поговорим об этом завтра? — шепчет мальчишка и протягивает свою руку. — Теперь я знаю каково это — целоваться с тобой. Больше не хочу тратить время на разговоры, — Чонгук ярко улыбается и сжимает маленькие пальчики в своей ладони. Они поднимают свои велосипеды и продолжают свой путь. Идут теперь совсем близко, прижимаясь друг к другу. Останавливаются, чтобы вновь и вновь поцеловаться. Чимин чувствует усталость, но ему совсем не хочется, чтобы эта ночь так быстро кончалась. Знает, что родители будут недовольны его поздним загулом и тем, что не предупредил их. Но не может сопротивляться своим чувствам. Мысленно просит солнце немного задержаться за горизонтом и дать им с Чонгуком ещё немного времени. Только их, личного времени, где есть они вдвоём, а весь остальной мир спит. До виллы Чимина они добираются, когда солнце уже касается верхушек деревьев. Долго прощаются. Чонгук то и дело пытается урвать ещё один последний поцелуй. Затем крепко стискивает тёплую, маленькую ладошку, что не в состоянии отпустить, оставляет на ней горячий поцелуй и уходит. Мальчишка медленно направляется домой, пытаясь собрать себя заново. Он уже не тот мальчик, что провалялся в постели весь предыдущий день. В нём теперь поселились совсем иные чувства, с которыми ему предстоит разобраться.13 14 июля 1974 года.
Мы поцеловались. И будь я проклят, если скажу, что это не было лучшим в моей жизни.
