Mystery of Love

28 июля 1974 года.

Мы едем в Сан-Тропе!

      Чимин с довольным лицом застёгивает свой рюкзак и отвлекается на стук в дверь. На пороге стоит Марко и что-то прячет за спиной. Этот лисий взгляд Чимин уже научился отличать.       — Что там у тебя?       — Мой прощальный подарок, — итальянец проходит в комнату и присаживается на постель, протягивая несколько бумажек, — презервативы. Пожалуйста, пользуйся ими всегда. Я недавно прочитал про вспышку неизвестного заболевания в Америке, которым болеют в основном гомосексуалы.       — Но Чонгук не болеет, — мальчишка с недоумением принимает подарок и закидывает его в боковой кармашек рюкзака. — Я доверяю ему.       — Нет, доверять ты можешь только себе. Твоя безопасность только в твоих руках. Говорят, что от этой болезни умирают. Поэтому даже мы теперь пользуемся ими. Раньше использовали только для…       — Не хочу знать! — Чимин заливается смехом.       — О, и ещё кое-что, - итальянец бросает мимолётный взгляд на дверь, в которой показывается Густав. — В Сан-Тропе есть одно потрясающее заведение. Обязательно загляните туда. На входе скажешь, что ты знаешь Марко.       — Его там в самом деле знают, — комментирует его парень и раскрывает руки, чтобы обнять Чимина. — Клуб 54, его не сложно найти. Никто приличный там рядом не ошивается.       — Мой аббат, как же мне будет не хватать вас! Вы сделали моё лето незабываемым!       — Увидимся в Париже? — Марко протягивает руку.       Чимин жмёт её и притягивает студента для объятий.       — У вас есть наш номер, — мальчишка мило улыбается, — и адрес тоже.       Следующей на разговор пришла мама. Она долго сидела и обнимала Чимина, говоря о всяких глупостях и смеша мальчишку. Ласково гладила быстро заживающие ссадины и всё сокрушалась о том, как же быстро вырос её ребёнок. А затем протянула очередное письмо от Сибил.       На это Чимин лишь фыркнул, скомкал бумагу и кинул в корзину под столом.       — Она тебя чем-то обидела? — поинтересовалась женщина, наблюдая за реакцией сына.       — Она мне больше не интересна.       — У тебя новый любовный интерес? — женщина взяла ладонь сына в свою руку и прижала к груди. — Я не настаиваю, но мне будет спокойнее, если ты поделишься со мной. Это Чонгук?       У мальчишки спёрло дыхание, сдавило грудь. Он испуганно взглянул в родные глаза, ища там осуждение, ненависть, но всё, что он видел — безграничная любовь.       — Я так и думала. Поэтому уговорила папу отпустить тебя.       — Как ты поняла?       — Я твоя мама.       — Ты не осуждаешь меня?       — За что? За то, что ты тот, кто ты есть? — женщина ласково погладила сына по голове и убрала волосы ему за ухо. — Моё счастье напрямую зависит оттого, счастлив ли ты. Даже если твоё счастье заключено в этом бандите.       — Он не бандит! Драку вообще затеял я, Чонгук пытался меня остановить… Я себя так правильно ощущаю с ним, мам. Он часть моей души.       — Не всем так везёт, как тебе. Найти своего человека в этом безумном мире — большая редкость. Береги это.       Рано утром следующего дня, он доедает свой завтрак на ходу, несясь по алее к арке, где его уже ожидает Чонгук. Сначала они хотели ехать на автобусе, но месье Сенье предложил им воспользоваться своим кабриолетом и они не смогли отказаться.       Чон оказался прекрасным водителем. Внимательным и осторожным, не побоявшимся крутого серпантина. Он останавливался дважды.       Первый раз — посреди яркого, жёлтого поля. Не сказав ничего, вышел из машины, оставив мальчишку в замешательстве. Чимин облокотился о дверь и закурил, наблюдая за тем, как мужчина срывает цветы. С огромным букетом он вернулся к кабриолету и буквально осыпал мальчишку подсолнухами.       Второй раз — чтобы вместе полюбоваться Средиземным морем с высоты, на подъезде к Тулону.       В город они прибыли после обеда, заселились в отель и сразу же направились в ресторан на другой стороне улицы. Потом долго гуляли по городу, набережной. Чонгук всюду держал наготове свою камеру, делая нелепые фотографии с участием Чимина. Они слонялись по узким улочкам, когда нашли студию печати, куда Чонгук сдал несколько кассет с использованной плёнкой. Получив чек и примерную дату изготовления, они снова вернулись на набережную, заставленную белыми яхтами, с высокими мачтами и свёрнутыми парусами.       — Возьмём одну? — предложил мужчина, хватая мальчишку за руку.       — Ты и это умеешь? Есть что-то, что ты не можешь делать?       — Устоять перед тобой, — Чонгук дарит очаровательную улыбку и направляется к мужчине, что стоит на пирсе рядом с вывеской о прокате.       Они выходят в море, когда солнце клонится к закату. Маленькая лодочка с мотором и идеально белым парусом, ловко огибает большие катера и яхты местных богачей, устремляясь к горизонту. Чонгук сидит в хвосте, регулируя движение, а Чимин любуется видами, восседая на носу парусника. Он довольно жмурится, открыв ласковому солнцу лицо и грудь, ловит руками брызги и постоянно поворачивается к мужчине, даря очаровательную улыбку.       Когда они отходят достаточно далеко от берега, Чимин встаёт на ноги, осматриваясь вокруг. Издалека город похож на яркую модельку, собранную искусным мастером. Крошечные домики с белёнными фасадами, раскиданные по скалам, выглядят игрушечными. Маленькие лодочки, от которых можно разглядеть лишь высокие мачты с парусами. На берегу царит шум и суматоха, но здесь, в нескольких километрах, тишина. Слышится лишь шелест прибоя и крики редких чаек.       Мальчишка сбрасывает с себя одежду, подставляя молодое, подтянутое тело солнцу. Слышится щелчок затвора на фотоаппарате. Чимин поворачивается к мужчине, что любуется им, не в состоянии отвести взгляд.       — Не удержался, ты слишком прекрасен.       Чимин смеётся и прыгает в море. Чонгук аккуратно кладёт камеру, небрежно скидывает одежду и ныряет вслед за мальчишкой.       Вода кажется слишком холодной, поэтому Чимин быстро выныривает, хватая воздух ртом и цепляется за бортик лодки. Когда в метре от него показывается черная макушка, он разворачивается, продолжая одной рукой держаться за белоснежный край. Чонгук подплывает ближе и заключает мальчишку в объятия. Целует его, жмурясь от ярких блик на воде и солёной воды, что стекает с его волос в поцелуй.       — Ты хотел сфотографировать меня обнаженным, — напоминает Пак, прижимаясь к сильному телу под водой. — Давай сделаем это здесь, в Сан-Тропе. Тут полно диких пляжей, где нас никто не увидит.       Чонгук кивает и замечает посиневшие губы Чимина. Он возвращается на лодку и подтягивает мальчишку на борт.       Долгое время они лежат на прогретой поверхности, наслаждаясь мягкими прикосновениями, согревающим солнцем и равномерным, убаюкивающим шумом.       — Не могу поверить, что скоро это закончится, — наконец нарушает приятную тишину мальчишка. — Ты уедешь, и я не смогу видеть тебя каждый день.       — Не думай об этом, — мужчина щекочет нежную кожу на плече и Чимин поворачивается к нему, укладываясь на бок, — наслаждайся здесь и сейчас. Посмотри, мы посреди моря, дрейфуем на маленькой лодочке. Оба молоды, влюблены и полностью обнажены. Разве это не прекрасный момент, чтобы навечно сохранить его в своей памяти?       — Я сохраню каждый момент рядом с тобой.       Чимин расслабляется, закидывая одну руку на Чонгука. Он чувствует, как бьётся сердце мужчины, и в спокойствии прикрывает глаза, тяжело выдыхая. Следует совету мужчины, стараясь насладиться моментом здесь и сейчас, представляя, что время остановилось. Больше нет никаких границ, и они могут вечность дрейфовать на этой маленькой лодочке, оставаясь молодыми и обнаженными, нежась в тёплых объятиях, обласканные июльским солнцем над Сан-Тропе.       И он ощущает себя по-настоящему счастливым, понимая смысл сказанных Чонгуком слов. Не важно, что будет дальше, как сложатся их жизни, как разойдутся их пути и смогут ли они встретиться снова. Здесь и сейчас они создают что-то волшебное, таинственное, что будет ещё долгие годы будоражить их сознание, возвращая в это самое лето, в Фалез или Сан-Тропе. В белую, маленькую лодку, покачивающуюся на волнах Средиземного моря, на стены заброшенной виллы, к роднику или неизвестному пролеску, где ими впервые завладела страсть. Это будет сокровенное, священное воспоминание, принадлежащее только им двоим.       Мальчишка привстаёт, тянется к своим шортам и вытаскивает пачку сигарет. Зажимает в губах сигарету и прикуривает её, передавая Чонгуку. Это их трубка любви, косвенный поцелуй, с которого началась история общих воспоминаний и чувств.       — Как думаешь, — Чимин усаживается по-турецки, облокачиваясь о стенку лодки, — любовь это таинство или откровение?       — И то, и другое, — Чон приподнимается на локтях и отдаёт сигарету, — для меня.       Они продолжают обсуждение, не замечая, что их уносит всё дальше и дальше от берега.       В планах Чимина было отправиться на прогулку по ночному городу. Заглянуть в местный бар, который посоветовал Марко, выпить несколько коктейлей и вернуться в номер лишь под утро. Но Чонгук принимает душ и падает без сил после насыщенного дня. И мальчишка с уважением относится к его отдыху. Он сам выходит из отеля, бредёт до ближайшего ресторанчика, с милыми ярко-желтыми столиками на улице, и заказывает ужин с собой. Считает, что было бы не плохо дополнить скромную пищу хорошим вином, но в последний момент меняет своё решение и покупает апельсиновый сок, как символ его виллы. Частичка его скромного рая в роскошном Сан-Тропе.       Ужинают они, довольствуясь слабым светом фонарей с улицы, желая оставить уютную, интимную атмосферу комнаты, которую забронировала для них мадам Пак.       И, замученные долгим днём, дорогой, прогулками и жарким солнцем, они быстро засыпают на одной кровати, убаюканные спокойной мелодией неспящего города.

***

      30 июля 1974 года.

Сегодня наступил тот самый день. Чонгук ещё спит, но я проснулся на рассвете и долго сидел перед открытым окном, мысленно представляя всё, что с нами сегодня случится. Я взволнован. И немного напуган. Но уверен в нём больше, чем в самом себе. Я подготовился, сделал всё, как учил Марко. Промыл себя и растянул. В рюкзак положил вазелин и презервативы.

Я уверен в своих чувствах и в его чувствах. И признаюсь первым. Этот день станет незабываемым. Он станет отправной точкой в становлении нового Чимина.

      — Тебе нравится тут? — мальчишка скидывает обувь и нетерпеливо поглядывает в сторону Чона, что возится с рюкзаком в машине. — Здесь никого нет, словно до этого места не добралась цивилизация и он замер во времени.       — Я так голоден, — Чонгук на ходу достаёт ещё тёплую булочку, которую они купили в пекарне рядом с отелем, откусывает и быстро целует Чимина в щёку. — Давай сначала поедим?       Мальчишка кидает большое полотенце, которое они стащили из своего номера, на белый песок, тут же усаживается на него, подгибая под себя ноги и жестом приглашает мужчину присоединиться. Чонгук тяжело скидывает рюкзак, позволяя Чимину самостоятельно накрыть их импровизированный обед. Он достаёт ещё несколько булочек, что невероятно пахнут мёдом и корицей, термос с кофе и несколько ярких, сладких апельсинов.       — У меня всё готово! — торжественно объявляет он, обводя рукой «стол».       — Здесь очень красиво. Мне нравится, — мужчина засовывает булочку в рот и достаёт камеру, чтобы сделать несколько фотографий природы, их пикника и Чимина, уплетающего апельсин.       — Я тут подумал… у нас нет совместных фотографий, — скромно произносит мальчишка, протягивая очищенную дольку. — Я бы повесил её над своей кроватью.       — Давай сделаем, — Чонгук дожевывает булочку, наспех запихивает в себя дольку апельсина и придвигается ближе, вытягивая руку с камерой.       Чимин быстро целует мужчину в щёку, когда щёлкает затвор, и тихо произносит:       — Ещё одну, для тебя.       В золотой час, когда солнце склоняется к горизонту, заливая землю красивым золотым светом, Чимин, накупанный и разогретый откровенными поцелуями, располагается на горячих камнях.       Его кожа заметно потемнела за несколько дней в Сан-Тропе, где он предпочитал загорать голышом. Ягодицы почти не отличаются по цвету от всего тела. Кожа отливает приятным коричневым оттенком, с маленькими, светящимися капельками пота.       Чонгук выглядит максимально профессионально. Поправляет взлохмаченные, влажные волосы мальчишки, подсказывает, как лучше повернуться, выгнуться. Куда убрать руку, какое выражение должно быть на его лице в том или ином кадре.       Мальчишка восхитительная модель. Он спокойно выполняет всё, о чем его просят. Выдерживает горячие камни, раскаленные песок. по которому он бегает от фотографа. Брызгается в море, падает, пачкаясь белым песком и перекатывается под волнами. Ему весело, но он не забывает о том, что должен быть красивым и сексуальным. Он помнит о фантазии Чонгука, поэтому с каждым разом он принимает всё более откровенные позы.       Закидывает голову, проводя влажной рукой по светлым волосам. Ведёт ниже, обхватывая свою шею и смотрит в объектив с вызовом и насмешкой, в голове восхищаясь выдержкой мужчины.       — Я хорошая модель?       — Ты моя любимая модель, Чимин.       — Ты делаешь эти фотографии для себя? — мальчишка переворачивается на живот, не разрывая зрительный контакт с камерой.       — Сомневаюсь, что мне когда-нибудь захочется поделиться ими с миром.       Чимин смеётся и снова укладывается на спину. Он раскидывает руки в стороны и раздвигает ноги, позволяя прохладным волнам ласкать себя. Прикрывает глаза и слышит очередной щелчок. Чонгук подходит совсем близко, присаживается рядом и снимает его лицо крупным планом, когда мальчишка томно подглядывает за ним.             Одна его рука быстро ложится на сосок и принимается ласкать его. Пощипывать и оттягивать чувствительный бугорок. Чимин стонет и поднимает взгляд на Чонгука. Тот наблюдает, затаив дыхание, любуется, с интересом ожидая продолжения.       Мальчишка продолжает играть с собой, приподнимая бёдра с каждой новой волной. Опускает руку ниже, медленно ведёт ею по рёбрам и впалому животу. Смотрит откровенно в чёрные глаза и касается своего члена. Сжимает его, медленно отодвигает крайнюю плоть, выгибается сильнее и тяжело дышит. Собирает немного смазки, что тонкой капелькой выделилась из дырочки уретры, позволяет новой волне омыть его, и направляет маленький пальчик в подготовленную дырочку.       Чонгук стонет, жмурит глаза и падает на колени, припадая поцелуем к пухлым губам мальчишки. Его не хватает, чтобы досмотреть шоу до конца, слишком сильно желание стать его участником.       — Чонгук, — шепчет мальчишка, с силой обхватывая сильную шею, — сегодня. Здесь и сейчас. Это будет особенное место и этот день станет для нас особенным.       И мужчина не сопротивляется. Отбрасывает камеру подальше, наспех раздевается и ложиться меж разведенных ног, чтобы снова поцеловать Чимина. Опаляет его шею горячим дыханием, ловит стон, сорвавшийся с чужих губ, когда новая волна заставляет Чонгука совершить поступательное движение и проехаться своим весом по двум, зажатым между животами, членам. Его руки везде. Губы трепетно летают по лицу мальчишки, спускаются на шею, цепляют чувствительную мочку уха, касаются выпирающих ключиц. Опускаются на грудь и долго терзают темные соски.       Чимин нетерпелив. Приподнимает бёдра, желая ощутить больше трения, больше горячего контакта кожа к коже. Шипит и царапает спину мужчины, когда тот оставляет тёмные засосы на его груди.       — Ты нужен мне, — слишком откровенно стонет мальчишка, притягивая Чонгука за волосы для очередного поцелуя. — Создадим новые, лучшие воспоминания вместе!       Мужчина молча подхватывает младшего и заносит в море, чтобы смыть с него песок. Чимин обхватывает сильное тело всеми конечностями, целует лицо Чонгука, шею, прикусывает кожу на шее, всасывает её, не замечая алых отметин, которые распускаются на ней. Он хнычет и плачет, полностью поддавшись своим эмоциям.       — Я здесь, — нежно шепчет Чон, выходя на берег, — я рядом.       — Ещё ближе, я хочу ещё ближе, — Чимин ведет носом по крепкой шее, втягивает аромат тела, и ему на секунду кажется, что он теряет связь с этим миром.       Полотенце, на которое его укладывают, кажется некомфортно горячим и колючим, но он послушно раздвигает ноги и позволяет рассмотреть себя. Позволяет горячим ладоням касаться его везде. Чонгук тяжело дышит, прикусывает пухлые губы мальчишки, что ещё хранят вкус апельсина и лёгкий аромат табака. Опускается ниже, оставляя горячий след на груди, животе, нежном местечке под пупком и гладко выбритом лобке.       Мужчина тянется к рюкзаку, выуживая оттуда белую баночку. Точно такая же лежит в рюкзаке Чимина. Чонгук аккуратно набирает на пальцы крем, подставляет их к подрагивающей дырочке и крепко целует мальчишку, медленно вводя один палец.       Чимин взвизгивает от новых ощущений, прогибается в спине и пресекает попытку старшего отстраниться. Ему приятно, и он глухо стонет, не разрывая поцелуй. Старается расслабиться, но его тело дрожит и напрягается сильнее с каждым движением пальца в его анусе.       — Я готов, я правда готов, — хрипло произносит Чимин, — мне не будет больно.       Несмотря на заверения мальчишки, Чон продолжает бережно растягивать его. Затем опускается ниже и заглатывает головку члена мальчишки. Тот дёргается, пытается свести ноги, но вовремя останавливается, открываясь ещё сильнее, когда в него проникает второй палец. Он слишком сосредоточен на своём удовольствии, позволяет себе громкие стоны, не переживая, что их могут обнаружить.       Чонгук погружает третий палец медленно и аккуратно, продолжая языком ласкать розовую головку и следить за потрясающей реакцией мальчишки. Тот отдаётся в полной мере, словно всю жизнь готовился к их слиянию.       Когда три пальца двигаются достаточно свободно, а мальчишка уже находится на грани истерики, Чонгук отстраняется, чтобы смазать свой член. Чимин устало поднимается на локтях и просит поменяться местами. Мужчина без вопросов укладывается на спину и позволяет мальчишке оседлать себя, бережно придерживая подрагивающее тело.       Чимин действует достаточно уверено. Он много раз практиковал подобное с девушками, находясь снизу. В этой позиции он впервые, но знает, что нужно делать. Так ему будет комфортнее, так он сможет сам контролировать глубину проникновения.       Он крадёт ещё один поцелуй, долго играется с чужим языком, а затем выпрямляется, заводя руку за спину, чтобы направить член мужчины в свою дырочку. Ощущения разнятся, это не похоже на пальцы. Головка немного обжигает, но с легкостью проскальзывает внутрь. Чимин прикрывает глаза и шипит от удовольствия. Его руки сжимают крепкую грудь мужчины, оставляя алые следы.       Опускается ниже и не сдерживает довольный стон. Собственный член истекает вязкой смазкой, что крупными каплями падает Чонгуку на живот. Он требует внимания, но руки мужчины судорожно сжимают тонкую талию, бронзовая кожа белеет под сильными пальцами.       Мальчишка не выдерживает, резко опускается до конца и вскидывает голову, наслаждаясь хриплым стоном под собой. Он замирает, привыкает к новым ощущениям и глубоко дышит. Чонгук пытается что-то произнести, но маленькая ладошка тут же накрывает его губы. Чимин томно смотрит на него сверху вниз, и в это мгновение выглядит, как маленький соблазнитель, специально заманивший мужчину в это Богом забытое место, потерянное во времени. Его глаза блестят от скопившихся слёз радости и возбуждения. Тело подрагивает.       Он делает первое, неловкое движение и находит это крайне приятным. Приподнимается и аккуратно опускается, проделывает это снова, резче и четче, выбивая из легких мужчины горячий воздух. Входит во вкус. Движения становятся увереннее и быстрее, дыхания тяжелее. Ноги немного немеют, и он отклоняется назад, упираясь о ноги Чонгука. Тот подбрасывает бёдра, быстро подстраиваясь под движения мальчишки.       А затем резко меняет их местами, застав Чимина врасплох. Прижимается к его губам, душит каждый стон, что зарождается в груди. Слизывает капельку пота, что стекает по чужой шее, и прикусывает нежную кожу на ключицах.       Чимин мечется под ним, хватает за руки, сжимает крепкие мышцы, забывается в глубоких, черных глазах. Он впервые испытывает подобное удовольствие. Внизу живота всё горит и пылает, он чувствует приближение оргазма и сжимается сильнее на крепком органе. Стоны становятся выше. Ему кажется, что его сейчас разорвёт на маленькие кусочки, если не наступит разрядка. Стискивает зубы и глухо рычит, получая жёсткие толчки. Весь напрягается и чувствует невероятное, ни с чем не сравнимое облегчение, что лёгкой дрожью пробегает сначала по его ногам, заставляя поджаться каждый маленький пальчик, затем пробирается выше, сладко расслабляя каждую мышцу, каждый сантиметр его тела. Он чувствует, как горячая сперма брызгает из его напряженного члена, пачкает их тела, но ему совершенно плевать на это. Всё, что имеет значение — невероятная эйфория, удовольствие, которое он раньше никогда не испытывал.       Чонгук продолжает двигаться. Его возбуждение удваивается от вида кончающего Чимина. Пробегает электрически разрядом по позвоночнику и оседает внутри живота. Он успевает толкнуться всего один раз, прежде чем вытаскивает член, кончая на загорелый живот. Тяжело дышит и укладывается рядом, пачкая взмокшее тело в белом песке.       Мальчишка приходит в себя через добрых пятнадцать минут. Именно столько ему необходимо, чтобы вновь начать осознавать себя. Чтобы первые мысли закрутились в его голове. Он лениво поворачивается, встречаясь с парой чёрных бездн напротив, что ласково изучают его. Неловко поворачивается на бок и нежно убирает черные волны с любимого лица.       — Ты не часть моей души, — Чонгук пугается, собирается что-то сказать, но Чимин продолжает, — ты и есть моя душа. А я, — он указывает на себя, — твоя душа. И вот мы наконец встретились и сразу это поняли.       — Я люблю тебя, — нежно произносит Чонгук, по-хозяйски забрасывая руку на мальчишку.       — Я первый хотел это сказать.       — Не мог больше молчать об этом. Это так естественно — любить тебя. Если ты моя душа, то по-другому и быть не могло.       — Могло. Ты мог бы никогда не возвращаться во Францию, не захотеть навестить свою сестру. Я мог бы не приехать этим летом и остаться в Париже. Но мне было так одиноко без тебя. Я приезжал сюда из года в год, я любил это место ещё задолго до нашей встречи, потому что знал, что здесь обрету тебя. Я называл виллу своим маленьким раем, но она была такой исключительной из-за тебя. Теперь я знаю, что ты - мой рай. Любое, даже самое прогнившее место на земле, покажется мне Эдемом рядом с тобой. Ты открыл для меня совершенно другой мир. С тобой я осознал любовь, принял её и впустил в свою жизнь. Боже! В любви нет никакой тайны, она невероятна проста, если ты находишь свою душу в другом человеке.

***

      Их маленькое путешествие выходит из-под контроля. Они просыпаются в объятиях друг друга. Принимают вместе душ и не могут разорвать горячих поцелуев, которые переходят в занятия любовью. Продолжают на кровати, у окна, открывающего чудесный вид на залитую солнцем улицу. На полу, стирая колени о жесткий ворс ковра. Не выходят из номера до вечера, совершенно позабыв о своих потребностях в еде и отдыхе.       Когда в номере заметно темнеет, Чонгук прижимает Чимина к входной двери, даря ласковые поцелуи и предлагая плюнуть на этот бар и никуда не ходить. Но мальчишка настойчив. Он хихикает, когда мужчина разочаровано стонет, опуская голову на его плечо, и потирается бугорком в джинсах о его бедро, но на манипуляцию не ведётся.       Воздух всё ещё густой, плотный и горячий, но это не мешает вечерней прогулке по оживлённым улицам. Тут и там гремит музыка, раздаются голоса и высокий хохот. Повсюду горят фонари и яркие гирлянды. Люди шумными толпами гуляют от одного бара к другому. По углам зажимаются парочки, что как и Чимин с Чонгуком опьянены этим летним вечером на морском побережье.       Они спускаются к причалу и идут вдоль набережной, с одной стороны наблюдая веселье в прибрежных кафешках, что работают всю ночь, а с другой тишь и спокойствие Средиземного моря, что плавно покачивает пришвартованные лодочки.       Клуб 54 оказывается в самом конце набережной. У него неприметная вывеска и сначала они проходят мимо, но вскоре возвращаются, зачарованно наблюдая за только что вышедшей парой. Мужчина и мужчина. Они останавливаются недалеко от входа и о чем-то горячо спорят, закуривая по сигарете. Затем замолкают, тайком обнимаются и продолжают свою путь.       Внутри играет уже ставшая хитом заглавная песня из «Эммануэль». Чимин спускается первым, держа Чонгука за руку. На входе их встречает высокий мужчина в строгом костюме. Долго изучает, сверлит взглядом мальчишку, потом переплетенные руки.       — Мы от Марко, — смело заявляет Чимин и молится, чтобы их не вышвырнули с позором.       Охранник отступает, жестом приглашая пару внутрь.       Уютное место моментально завоёвывает симпатии Чимина. Тут приглушенный свет от тусклых светильников на выкрашенных в красный цвет стенах. Несколько круглых столиков вдоль стен. Барная стойка, за которой толпиться народ. И большая площадка для танцев, на которой он замечает пары из женщин и пары из мужчин.       — Марко знал, что нам здесь понравится, — Чимин поворачивается к застывшему Чонгуку и улыбается, заглядывая в растерянные глаза, — здесь нам не надо скрываться.       Они сразу же направляются к бару и берут себе по коктейлю с джином. Чимин ни на секунду не отпускает руку мужчины, не стесняется мягко чмокнуть его в губы, слизнув капельку джина. Он чувствует себя максимально комфортно и свободно, но не может сказать того же о Чонгуке. Тот снова становится слишком тихим. Озирается по сторонам, отводит взгляд и слишком быстро заказывает второй коктейль.       — Тебе здесь не нравится? — Чимин залазит на только что освободившийся стул у барной стойки, заказывает ещё выпить и притягивает Чонгука к себе, обнимая его за шею. — Мы можем уйти.       — Мне нравится, но это так…       — Непривычно? Чонгук, посмотри! Это уголок свободы, где никому нет дела до твоей постели. Кроме меня, естественно.       Мужчина посмеивается, делает очередной глоток через трубочку и целует мальчишку в улыбающиеся губы. И Чимин знает, что тому приходится преодолевать себя в этот момент. Свою застенчивость и свои предрассудки.       — Однажды таких мест станет больше. Люди наконец начнут уделять внимание только своей жизни и не лезть в чужую. И никто не посмеет сделать тебе замечание за то, что ты любишь меня. А я люблю тебя, — щеки мальчишки розовеют от выпитого, а на губах расползается нахальная улыбка. — Но знаешь, пока со мной моя душа, я достаточно смел, чтобы пригласить тебя на танец.       — Пойдём, — и Чимин ценит этот шаг.       Он сползает с высокого стула, оставляя свой коктейль недопитым, и устремляется вслед за мужчиной в самую гущу толпы. Прижимается всем телом, обнимает за шею и смотрит в темнеющие омуты.       — Мы будем танцевать, моя любовь, моя весна, — подпевает мальчишка и крепче жмётся к сильному телу.       Он полностью отдаётся пылающему чувству в груди. Приподнимается на носочки и обхватывает лицо Чонгука руками, чтобы со всей страстью, на которую способен, поцеловать его. Ему приятно от мысли, что тут они могут быть собой, могут не прятаться и не стесняться посторонних глаз. Тут их любовь никто не осудит, никто не плюнет в их сторону и не скажет, что они отвратительны.       Отстраняется и заглядывает в счастливые глаза.       — Мы будем танцевать, мы будем петь, о, моя любовь.

1 августа 1974 года.

Моё самоё волшебное время в жизни.

Почему я не могу отделаться от мысли, что совсем скоро оно закончится? И за своё счастье я заплачу ужасным горем и слезами? Почему меня не покидает чувство тревоги, даже когда я лежу с ним в одной постели и смотрю на это спящее лицо моего ангела?

Я посмотрел запись, сделанную ровно месяц назад. Там было столько вопросов, столько неопределенности. Теперь я знаю больше. Я знаю всё о своей жизни. Но не понимаю этого давящего чувства в груди.

Я не готов к расставанию.