Mystery of Love

      На следующий день они просыпаются после обеда. Долго нежатся в постели, вместе принимают душ и голодные отправляются в студию, где Чонгук забирает готовые снимки. Присаживаются за столиком кафе с прекрасным видом на море и парусники, заказывают себе десерты, потому что время ужина ещё не наступило, а обед давно закончился, и вместе разглядывают фотографии. Некоторые Чимин забирает себе. Отбирает фотографию родника и темнеющего неба над ним, сельской дороги в поле с подсолнухами и себя, обнимающего дерево в тот самый день, когда он впервые попробовался в роли модели.       Вечером отправляются на ужин в уже знакомый ресторан. И бурно проводят ночь, обещая вечно любить друг друга.       Второго августа они возвращаются в Фалез. Чимин долго сидит в машине, собираясь с силами и представляя свою холодную постель, в которой не будет Чонгука. Ему сложно смириться с этой мыслью, но он всё-таки забирает свой рюкзак, новый букет подсолнухов, долго целует мужчину и медленно идёт вдоль персиковых и апельсиновых деревьев.       Вечером Чонгук ворует его из дома и не отпускает до самого утра.       В один из дней они пробираются на чердак в доме мальчишки. Валяются на пыльном матрасе и слушают музыку. Сердце Чимина пропускает удар, когда из приёмника начинает играть «We Shall Dance», под которую они танцевали в клубе. Он подскакивает на ноги и поднимает за собой Чонгука, тут же обхватывая его за шею и кружа в танце.              И рай Чимина расцветает новыми красками. Дни теперь или проходят в томительном ожидании или летят незаметно, посвященные полностью Чонгуку. Они сбегают ночью на море, прячутся в высоких зарослях родника, чтобы заняться любовью, закрываются на чердаке. Несколько раз засыпают в обнимку на развалинах старой виллы или пробираются в комнату Чонгука, откуда мальчишка выходит лишь после полудня.       Всё это время Чимин копит в корзине под столом письма от Сибил. Он собирается сжечь их, но пока не находит на это время, забывая сразу же, как очередное послание оказывается в мусорке.       Они снова идут на ночной сеанс Эммануэль, но в очередной раз пропускают весь фильм, найдя наиболее интересное занятие. Встречаются с Полин и Пьером, что адекватно воспринимают их пару, и весело проводят вместе время в бассейне.       От сладкого сна Чимин просыпается, когда мадам Моретт отрывает очередной лист календаря, на кухне.       — Тринадцатое? — по его рукам пробегает тревожная дрожь. — Осталось всего две недели?       — Именно, бездельник. Когда ты ничем не занят, не замечаешь, как проходят дни.       Рай Чимина начинает рушиться через два дня.       В полдень он приходит к Чонгуку и застаёт весь дом в лихорадочном оживлении. Мадам Сенье носится по дому, не сняв бигуди. Проверяет каждую поверхность на наличие пыли, кричит на детей и прислугу, когда мальчишка оказывается на пороге дома.       — О, ангел, как хорошо, что ты пришёл!       — Правда? — Чимин неловко разглядывает взъерошенную женщину.       — Передай родителям, что сегодня мы ждём их на ужин! Давай же, заходи, — она немного сдвигается в сторону, пропуская соседа. — Чонгук у бассейна.       Чимин без вопросов проходит по коридору и выходит на задний двор, застав поникшего мужчину сидящим на бортике. Он медленно подходит, присаживается рядом и закуривает, передавая сигарету Чонгуку. Тот впервые отмахивается.       — Что случилось?       — Катастрофа.       — Чонгуки! — сестра выглядывает из окна второго этажа. Причёсанная и одетая по последней моде. — Мы поехали! Проследи, чтобы всё было готово к семи!       — Сегодня приезжает мой отец, — заключает мужчина и поднимает взгляд на Чимина. — Это катастрофа, душа моя.       — Я буду рядом, — Чимин заботливо поправляет выбившуюся прядь волос, заправляя её за ухо, и ласково задерживает теплую ладонь на щеке мужчины.       Вечером на вилле Сенье собираются все соседи. Хозяева распорядились выставить несколько длинных столов на заднем дворе, развесили керосиновые фонарики и приготовили огромное множество изысканных блюд. На столах красовалось лучшее вино, и Чимин неловко спрятал бутылку лёгкого малинового вина, что принёс с собой.       Для этого вечера мадам Моретт нарядила его в белую рубашку, лично повязала галстук и выгладила стрелки на чёрных, прямых брюках. Отросшие светлые волосы она приказала разделить ровным пробором и уложить специальным гелем, чтобы они не торчали в разные стороны и не завивались от влажного воздуха. Он выглядел как приличные отличник из музыкальной школы, что находилась в паре домов от его в Париже. И его это ужасно бесило.       За столом все сидели словно не на соседских посиделках, а как на светском рауте. Тихо беседовали, держали спины ровно и не злоупотребляли вином, боясь сказать что-то лишнее. Чимин сидел напротив Чонгука и лишь одними глазами выражал свою поддержку.       Отец Чонгука сидел во главе стола. Крайне неприятный мужчина, хоть и не лишённый своего шарма и очарования. Они были похожи. Такие же крупные и острые черты лица, но Чонгук выглядел гораздо мягче.       — Хочу поднять этот бокал, — начал месье Чон, сильным голосом нарушив мерное перешептывание за столом, — за воссоединение семьи. Я рад, что мой непутёвый сын наконец одумался и решил вернуться.       Чимин испуганно взглянул на Чонгука. С одной стороны, это означало, что теперь он будет жить в Париже. Не уедет из страны, не потеряется в очередном путешествии на долгие годы, не заставит Чимина страдать от разлуки, упиваясь одними лишь воспоминаниями. С другой, такая перспектива была Чону совсем не по душе. С каждым словом, что произносил его отец, он становился всё мрачнее. Его брови сползались к переносице, взгляд стекленел, руки сжимались в кулаки. И неожиданно для себя Чимин понял, что не сможет так с ним поступить. Он готов отпустить его, расстаться и довольствоваться редкими письмами, если свобода и счастье Чонгука имеют такую цену. Чимин готов пожертвовать собой.       — Я всегда знал, что однажды ты одумаешься и приползёшь назад.       — Это ты ему написала? — взорвался Чонгук, повернувшись к сестре.       — Ты был слишком молод и глуп! Отрицал очевидное — отец уготовил тебе лучшую судьбу. Не глупи, Чонгуки, — взмолилась мадам Сенье, со страхом поглядывая на отца.       — Я устроил тебя на приличную работу, — продолжил старший Чон. — Мой сын должен был стать уважаемым банкиром. Но знаете, что он сделал? — мужчина обвёл строгим взглядом всех собравшихся. — Бросил работу, учёбу, невесту и свою семью! И ради чего? Ради своих глупых амбиций и идиотских картинок.       — Они не идиотские, — вдруг подал голос Чимин, которого порядком возмутила речь, — вы видели хоть один снимок вашего сына? Вы знали, что он работал на National Geographic? Его работы печатались в самом уважаемом издании в мире! Он побывал в таких опасных точках, что вам, месье, пригревшему свой зад в банке, даже и не снилось!       — Чимин! — воскликнула мадам Пак, прикрыв рукой рот.       — И разве это не выбор идиота? — отец Чонгука с усмешкой уставился на мальчишку. — У него было всё, но он бросил это, не задумываясь о последствиях! Какая судьба уготована этому олуху? Нищий, никому не нужный балван, бегающий по лесам и полям с фотоаппаратом.       — Хватит, — Чонгук подскочил со стула. Чимин отзеркалил его. — Я лишь вновь убедился, что сделал всё правильно, когда разорвал с тобой отношения. Ты видишь во мне свою собственность. Принимаешь мой выбор как свою личную неудачу. Но, как и пять лет назад, хочу сказать тебе лишь два слова — пошёл ты!       Мужчина выходит из-за стола, пропуская мимо ушей оскорбления, которые летят в его спину. Чимин торопится за ним и нагоняет лишь у ворот. Он хватает Чонгука за руку, и они вместе шагают прочь.       Доходят до старой виллы, усаживаясь на своё привычное место и закуривают одну сигарету на двоих. Оба молчат. Чимин даёт возможность себе и мужчине успокоится, переварить события этого вечера.       — Я не хочу туда возвращаться, — поборов дрожь в голосе, наконец произносит мужчина и заваливается на Чимина, прикрывая глаза от ласковых рук, что тут же обнимают его.       — Ты останешься у нас. Тебе не придётся ночевать в одном доме с этим старым козлом. Родители не будут возражать.       На следующий день Чимин лично отправляется к соседям, чтобы забрать вещи Чонгука. Его впускает кухарка, на которой лица нет, и тайком провожает в комнату мужчины, где помогает сложить его немногочисленные пожитки. Больше всего Чимин переживал за камеру и плёнку, которую они отсняли в Сан-Тропе. Но всё лежит на своих местах абсолютно целое.       Кухарка тайком суёт в его руку письмо и на итальянском просит передать сеньору. Мальчишку распирает от любопытства, но он держится. Прячет письмо в карман, закидывает на спину дорожный рюкзак, берёт сумку с оборудованием и тайком крадётся к выходу.       — А, любитель порассуждать о чужих жизнях, — в коридоре он сталкивается с отцом Чонгука и замирает на лестнице. Кухарка что-то бормочет, размахивает руками и быстро скрывается на втором этаже. — Этот ублюдок прячется у тебя?       — Не смейте его так называть, — мальчишка гордо выпрямляется, задирает нос и спускается ниже. — Вы не должны были иметь детей. Вам лучше завести собачку или поросёнка, это больше вам подходит, месье.       — Хочешь, чтобы он однажды погиб в погоне за очередным бесполезным снимком, которым я подотрусь в туалете?       Чимин замирает у выхода. Медленно выдыхает, стараясь успокоить разбушевавшийся темперамент.       — Мне очень жаль, что у месье великого банкира недостаточно денег на туалетную бумагу. В таком случае, жизнь Чонгука в самом деле наполнена большим смыслом, чем ваша собственная. Он творит историю, передаёт события такими, какие они есть, через фотографию, поверьте, я в этом понимаю, потому что вырос в среде писателей и журналистов. У вашего сына настоящий талант, и мне очень жаль, что вы так глупы и не смогли этого разглядеть.       Больше он не намерен выслушивать колкости и гадости, которые льются из этого старика, словно из рога изобилия, неиссякаемым потоком.

***

      Чимин долго сидит вечером у бассейна и разглядывает письмо в руках. Он достаточно хорошо знает английский, чтобы понять, что это приглашение из редакции. Он утирает проступившие слёзы, закуривает и в сотый раз вступает в бой с самим собой. Прекрасно понимает, что должен отдать письмо. Своими собственными руками вручить Чонгуку приглашение в новую жизнь, в которой Чимину не место. Но маленький эгоист, сидящий на его плечике жалобно, умоляет уничтожить его. Продлить удовольствие.       Вскоре к нему присоединяется Чонгук. Присаживается рядом, опуская ноги в прохладную воду, и откидывает назад голову, ловя на лице последние, алые лучи заходящего солнца.       — Твой отец прекрасный собеседник. Насоветовал мне столько книг, не знаю, успею ли я их все прочитать до конца этого года.       — Не успеешь, — с обидой произносит мальчишка и протягивает конверт. Совесть победила эгоизм.       Чон молча разворачивает письмо, внимательно вчитывается и откладывает его в сторону. Тишину нарушает лишь пение птиц, что засели на персиковых деревьях.       — Когда?       — Я должен быть в редакции не позднее двадцать третьего числа.       — Так скоро? Но ты ведь говорил, что останешься здесь до конца лета!       — Мне надо выехать послезавтра, чтобы всё успеть, Чимин.       Кровь в момент перестаёт циркулировать в теле мальчишки. Он становится ужасно бледным. Чувствует, как что-то сдавливает его шею. Ему становится невыносимо душно, он задыхается и теряется от невыносимой пустоты. От одиночества, что настигнет его всего через два дня.       Мальчишка подскакивает на ноги и убегает. Пусть он покажется жалким, обиженным ребенком. Непроходимым эгоистом. Да кем угодно. Ему плохо. Он должен пережить эти эмоции в одиночестве. Слёзы душат его, и он замирает посреди поля с подсолнухами, что уже склонили свои головы к земле, приготовившись к ночи. Чимин и сам не понимает, когда успел сюда добраться, но смело ступает меж крупных цветков, едва касаясь их пальчиками.       Успокаивает себя, говорит, что всё сделал правильно. Такова жизнь Чонгука — вечные разъезды. Это то, что заставляет его чувствовать себя живым, что приносит ему радость. Он занимается любимым делом, и мальчишка не в праве это у него отнять. Но только на душе всё равно паршиво.       Когда солнце садится, Чимин неожиданно приходит в себя. Он не понимает, что творит, ведь осталось так мало времени, которое он может провести с Чонгуком, но вместо этого он сбегает в одиночество. Быстро пробирается через высокие цветы обратно, на пыльную дорогу, и бежит домой.       Чонгук ждёт его в комнате. Расхаживает по небольшому пространству взад-вперёд и не знает, куда себя деть, когда в комнату врывается мальчишка. Он прикрывает за собой дверь, забыв про замок, и мужчина кидается перед ним на колени, обнимая за ноги и оставляя тёплые поцелуи на животе.       — Чимин, — шепчет Чонгук, поднимая глаза на заплаканное лицо мальчишки, — я всегда буду рядом, — целует руки, прижимается щекой к его бедру. — Помнишь, моя душа живёт в тебе, я не заберу её, она твоя.       — Я буду беречь её, — улыбаясь произносит Пак и жестом просит мужчину подняться. Тот послушно встаёт. Его руки, словно неловкие бабочки порхают по талии, рукам и плечам мальчишки. Нежно поглаживают. И Чимин не может сдержаться от тихого смеха.       — Вот так, лучше, когда ты смеёшься.       — Мы должны провести эти два дня так, словно это наши последние дни на земле, — Чимин обнимает шею мужчины и прижимается к нему всем телом. — Не знаю, насколько мы расстанемся и когда я увижу тебя в следующий раз, но хочу, чтобы я до конца своих дней чувствовал твои руки на своей талии, вес твоего тела на себе и тепло твоих губ.       Дважды повторять не стоит. Мужчина подхватывает мальчишку под ягодицами и вжимает в стену рядом с балконной дверью, утягивая в долгий, развязный поцелуй. Он позволяет себе небывалую настойчивость и грубость, но мальчишка совсем не возражает. Стонет и выгибается в родных руках, подставляясь под горячие губы с благодарностью. У них так мало времени, и они изо всех сил пытаются наверстать упущенное.       Утром дверь в комнату Чимина неожиданно распахивается. Мальчишка вздрагивает от резкого звука, открывает глаза и сонно потирает их. Первое, что он видит — два обнаженных и переплетённых тела. Он почти полностью лежит на Чонгуке, пригревшись в его объятиях. Волосы мужчины красивыми волнами лежат на белой наволочке, в то время как его собственные взлохмачены и торчат в разные стороны сухой соломой. Чимин немного оглядывается назад и видит своё довольное отражение в зеркале. Вчера он всю ночь в этом самом зеркале наблюдал за тем, как Чонгук вбивался в его тело. Картинка была просто чудесная.       Он оглядывается через плечо и видит застывшую Кристину, что с открытым ртом и не моргая, уставилась на него.       — Почему ты не постучалась? — недовольным шёпотом спрашивает Чимин, аккуратно приподнимаясь с чужого тела. — Вдруг я тут сплю голым.       — Какого чёрта тут происходит? Что вы делаете?       — Спим… и давай потише, Чонгук очень устал этой ночью.       — Вы ненормальные извращенцы!       — Мы любим друг друга! — взрывается мальчишка, хватая с пола простыню, которая им мешала прошлой ночью, заматывает вокруг талии и встаёт, загораживая обзор на спящего мужчину. — Что тебе здесь нужно?       — Я так и знала, что дело в тебе, — шипит девчонка. Пак хватает её за локоть и выставляет из комнаты, сам выходит следом и тихо закрывает за собой дверь. — Ты шлюха почище меня, да, Чимин? Ничем не брезгуешь. Насколько же сильна твоя ненависть ко мне, что ты не побрезговал подставить свою задницу мужчине?       — Это только моё дело, — тон мальчишки становится серьёзнее и холоднее, — я сам решу кого любить и с кем спать. Я никогда не испытывал к тебе ненависти, я хотел извиниться за свой смех, объясниться с тобой, как сделал это с Полин и Пьером, но ты всегда всё выворачиваешь и понимаешь по своему.       — Как я должна была понять это? — девчонка указывает рукой в сторону закрытой двери. — Ты ненормальный, Чимин! Ты отвратительный! Это не любовь, она такой не бывает! Ты сделал это мне на зло!       Внутри мальчишки что-то надламывается. Он в прямом и переносном смысле смотрит на Кристину сверху вниз. Как много всего произошло с ним за это лето, как сильно он подрос и изменился, что теперь ему кажется, буду он намного старше этой девчонки. Он её будто впервые видит. Столько яда и обиды, столько злости и негатива.       — Чонгук ведь сказал тебе, что его сердце занято. Почему ты теперь злишься на меня? Почему не оставишь своих жалких попыток? Повзрослей уже наконец. Мир не ограничивается Фалезом, где каждый мальчишка падает к твоим ногам и поёт оды твоей красоте, так не будет всегда. Просто прими это. В этот раз не получилось, и в этом нет моей вины.       — Ты мерзкий! Меня тошнит от одного твоего вида! Не хочу тебя больше знать!       — Ради Бога, Кристина, сделай для меня такую милость.       Девчонка краснеет, злится, вскипает. Её губы сжимаются в тонкую полоску. Она резко разворачивается и уходит прочь. А Чимин вдруг чувствует небывалое облегчение. Словно тяжелый груз спадает с его плеч. Он отпускает Кристину со спокойным сердцем и не жалеет о своих словах и действиях.       Весь день он проводит рядом с Чонгуком, предпочитая не рассказывать об утреннем инциденте. Они вместе отправляются на море, по дороге встречая Полин и Пьера, что с удовольствием присоединяются к ним.       — Даже не верится, что уже завтра ты уедешь, — слишком грустно произносит рыжеволосая девочка, выводя узоры на песке пальцами. — Кажется, будто ты только вчера приехал и мы встретили тебя на этом пляже.       — Время убегает, как песок сквозь пальцы, — комментирует Чонгук, сгребая горсть белого песка и пропуская его через пальцы. — Я обязательно приеду сюда ещё.       — А как Чимин? Он сильно переживает? — Полин подбородком указывает в сторону мальчишки, что бродит вдоль берега, закуривает сигарету, останавливается и направляется к ним.       — Он знает, что так надо.       — О чём вы шепчетесь? — мальчишка присаживается рядом с Чоном и передаёт свою сигарету.       — Расспрашиваю Чонгука о Нью-Йорке, — слишком нервно произносит Полин, — никогда там не была.       — На свете нет места прекраснее, чем это побережье, — многозначительно заявляет Чимин и укладывается влажным телом на песок, размещая голову на коленках Чонгука, — мой рай.       Мужчина поглаживает светлые волосы, забываясь в голубых глазах, что смотрят на него с тоской и печалью.       — Вы очень милые, правда, Пьер? — Полин поворачивается к долговязому парню и ждёт, пока тот кивнет в ответ. — Так жалко, что вам придётся расстаться.       — Это не навсегда, — резко отвечает мальчишка. — Мы будем переписываться, правда?       — Это так романтично, — Полин складывает руки на груди и немного склоняет голову на бок, — и так тяжело. Отношения на расстоянии, по переписке.       — Мы справимся.       Вечером они все вместе отправляются на дискотеку. У Чимина совсем нет настроения, он сидит за столиком, положив голову на плечо мужчины, и задумчиво изучает его руки. Водит пальцем по линиям на ладони, ласкает длинные пальцы и тяжело вздыхает каждый раз, когда на площадке звучит романтичная мелодия.       — Хочешь потанцевать? — спрашивает мужчина, когда Полин в очередной раз утаскивает Пьера на медляк.       — Да, — Чимин встаёт первым и протягивает руку. Мужчина смотрит на маленькую ладошку, но встаёт и принимает её.       Оба чувствуют прожигающие взгляды на себе, но прижимаются теснее и не обращают внимания. Чимин укладывает свою голову на грудь мужчины, наслаждаясь ароматом его тела и биением сердца, стараясь сохранить этот момент в своём разуме навечно. Они медленно кружатся и покачиваются под балладу Элвиса Пресли — Love Me Tender. Медленная, спокойная, больше похожая на колыбельную, в своё время Чимин её ненавидел, она вышла за год до его рождения и первые несколько лет жизни сопровождала его каждый день. Теперь же он проникался к ней нежной любовью. Чонгук крепче сжимает его в своих объятиях и прикрывает глаза, когда звучат финальные аккорды. Дальше танцпол взрывается очередным энергичным хитом, и они покидают площадку, не обращая внимания на перешёптывания за спиной. За их столиком уже сидят Полин и Пьер, а рядом Кристина, которая совсем не выглядит дружелюбной. Рядом с ней сидит Рене. Позади стоит Поль и несколько незнакомых парней.       — Вот они, эти извращенцы, — Кристина указывает на Чимина и Чонгука. — Да вы и сами всё видели.       Чимин замирает, крепче сжимая руку Чонгука, что выглядит немного потерянным.       — Идём, Чонгук, — тихо шепчет мальчишка, — не будем их нервировать.       Он поглядывает на поникшую Полин и тихого Пьера, что не смотрит в ответ. Рыжая девчонка одними губами произносит — мы им не говорили. Но Чимин и так это знает. Он дёргает мужчину за руку, и они вместе срываются на бег.       Маленькие улочки Фалеза кажутся непривычно длинными и незнакомыми. Чимин слышит топот ног, бросившихся за ними в погоню парней, и ускоряет бег. Чонгук не отстаёт. Он смеётся. И мальчишка подхватывает его настроение.       Они быстро покидают деревню, скрываясь в высоких зарослях подсолнуха, что растёт на долгие километры к горизонту. Падают на землю и заливаются тихим смехом.       — Обещай, что после моего отъезда ты ни шага не сделаешь с виллы? — улыбаясь, произносит Чонгук и целует мальчишку во взмокший лоб.       — Но это было так весело, — Чимин переворачивается и укладывается на Чонгука всем своим весом. — Неужели ты хочешь лишить меня этого?       — Я хочу спокойно оформить все документы и долететь до Нью-Йорка, не переживая о тебе. Зная, что ты в безопасности.       Они ещё около часа лежат в поле, любуясь звёздным небом через жёлтые лепестки.       В комнате Чимин усаживается на подоконник и закуривает сигарету, сразу же передавая её подошедшему Чонгуку. Тот скромно протягивает Чимину подвеску в виде яркого подсолнуха на обычной черной ленте. Мальчишка с благодарностью принимает подарок и позволяет завязать атласную ленту на своей шее.       — Я ещё так много о тебе не знаю, — сокрушается Чимин, — у нас было так мало времени вместе.       — Что ты хочешь узнать?       — Когда у тебя день рождения?       — Первого сентября.              Мальчишка теряется, часто моргает и крутит в руке новую подвеску.       — День рождения у тебя, а подарок даришь мне.       — Купил его в свой первый день в книжном. Ещё хочу оставить тебе ту книгу «Игра в классики», я там кое-что написал на первой странице, прочитаешь, когда я уеду.       Вдруг глаза Чимина округляются, он делает затяжку, самостоятельно вставляя сигарету в губы мужчины, и спрыгивает на пол.       — Мне нечего тебе подарить, я не подготовился.       — Чимин, ты подарил мне себя. Это самый ценный подарок. который я получал в своей жизни!       — Подожди, выйди на балкон, я сейчас!       Он практически выталкивает мужчину на балкон, усаживается за стол и достаёт свой дневник. Пролистывает его, отмечая, что последние дни совсем обленился и не сделал ни одной записи. Открывает чистую страницу и несколько секунд размышляет.

19 августа 1974 года.

Я не планировал, что этот дневник кто-то когда-то прочитает. Обычно я храню их в течении года, а потом сжигаю. Но этот особенный. Здесь все мои чувства, переживания и наши общие воспоминания. И я бы хотел, чтобы он навсегда остался с тобой, как напоминание о твоей душе, что живёт в моём теле, об этом потрясающем лете, что подарило нашу встречу. О тёплом побережье Средиземного моря. Обо мне, твоей душе. Не забывай о ней. И помни, что она тебя будет любить здесь и сейчас, и навечно.

P.S

В самом начале написан мой адрес в Париже и номер телефона. Я буду ждать письма.

      Чимин находит несколько памятных фотографий, билеты с Эммануль, что он всё это время хранил в ящике стола. Аккуратно вклеивает это всё в дневник и выходит на балкон, вручая свой подарок.       — Теперь это твоё, — мальчишка нежно улыбается, — прочитаешь, когда сядешь в самолёт.       — Здесь что-то личное?       — Ты даже не представляешь.

***

      Утром Чимин ходит сам не свой. Он молчалив и угрюм. Не отходит от Чонгука и курит одну сигарету за другой.       Прощание с семьёй проходит для Чонгука легко. Он благодарит их за гостеприимство, за то, что не оставили его в сложной ситуации. Мадам Пак вытирает украдкой слёзы и обнимает Чонгука. Мадам Моретт откровенно рыдает, называет его бандитом, но наказывает приехать следующим летом в гости.       — Приезжай к нам в Париж на Рождество, Чонгук, — произносит месье Пак, пожимая руку мужчине, — мы будем очень рады тебе.       Потом они с Чимином запрыгивают в кузов старенького грузовичка, где мальчишка прижимается к Чону, и отправляются на вокзал в Марсель. Разговаривать совсем не хочется. Каждый раз, когда мальчишка пытается что-то произнести, слёзы начинают душить его и он опускает слезящиеся глаза в пол. Укладывается на колени Чона и крепко обнимает его ноги.       На перроне Чонгука провожает только мальчишка. Он нервно закуривает и в последний раз делит свою сигарету с мужчиной. Его сердце разрывается в груди. Болезненно сжимается и стонет от страха перед приближающейся разлукой.       — Я напишу, как только подпишу контракт. Сообщу, куда меня отправляют и когда я смогу приехать в Париж, — Чонгук подрагивает, сжимая руку мальчишки и возвращает ему сигарету.       — Я буду тебя ждать, — Чимин хрипит от слёз, еле сдерживает себя, прикусывает губы, но смотрит прямо в черные глаза, — буду ждать тебя здесь каждое лето, слышишь? Если мы вдруг потеряемся, если ты потеряешь мой адрес и телефон, я буду здесь для тебя.       — Моя душа, — Чонгук ласково проводит по щеке мальчишки, подхватывая горячую слезу.       — Я люблю тебя, — мальчишка не сдерживает себя и заливается тихими рыданиями, прячась от посторонних на груди Чона. — Я не знаю как смогу выдержать эту разлуку.       — Мне пора, — Чонгук сжимает мальчишку в объятиях и оставляет на его макушке целомудренный поцелуй, — я напишу и позвоню. Обязательно позвоню, Чимин.       Мальчишка сквозь пелену слёз наблюдает за тем, как Чонгук заходит в вагон, проходит по нему и присаживается у окна, не отрывая взгляда от одинокой фигуры на перроне. Чимин ощущает физическую боль, словно его душу и в самом деле вырвали из тела и теперь готовятся отправить за тысячи киллометров.       Когда поезд трогается, он замирает на месте, не находя в себе сил сдвинуться с места. Наблюдает за удаляющимся вагоном и глотает слёзы.       На виллу он возвращается в кабине грузовика, не перебросившись с Анри и парой слов. Смотрит в окно и выпускает кольца сизого дыма. Месье Моретт, встревоженный состоянием Чимина, делает радио погромче, зная, как тот уважает хорошую музыку.       Из приёмника раздаётся женский голос: Время пройдет и ты забудешь все, что было с тобой у нас.       Мальчишка разворачивается и выключает радио, снова молча уставившись в окно. Он замечает пожелтевшие поля и просит Анри остановиться. Рвёт несколько подсолнухов и забирается обратно.       Весь день он лежит в своей комнате, обнимая подушку, на которой спал Чонгук, и отказывается от еды. Ночью долго вертится на постели, несколько раз выходит на балкон и засыпает в своём плетенном кресле. Ему невыносимо оставаться в этом месте, и он решает утром поговорить с родителями, чтобы те позволили ему вернуться в город пораньше.       Но его планам не удаётся сбыться. Ночью на вилле начинается пожар. Никто не видел, что произошло, но потом они обнаружат следы множества шин на подъездной дорожке и сложат одно с другим. Чимину мстили. Мстили за Кристину, за его ориентацию. Самым мерзким и противным способом, который можно было придумать. Они закидали его дом подожжённым навозом. В летней духоте, когда даже воздух не успевает остыть, любой искры было достаточно, чтобы вспыхнуло пламя. Только чудом никто не пострадал. Но дом выгорел до основания из-за арки, в которую не смогла вовремя проехать запоздавшая пожарная машина.       Дом приходилось тушить в основном своими силами, поливая его водой из шланга, пока тот не оплавился.       Семью Чимина на время приютили соседи. Днём позже они вернулись в Париж, забрав с собой семейство Моретт. Там Чимин вспомнил, что единственная вещь, которую ему удалось спасти из пожара — книга, подаренная Чонгуком и несколько фотографий, которые висели над его кроватью. Кулон он не снимал.       Вечером, когда весь дом уснул, он уселся в своей комнате, открыл первую страницу и прочитал коротенькое послание.

Ты изменил мою жизнь. Я не встречал людей, подобных тебе. Я очень рад, что у моей души такой ласковый и нежный хозяин, что никогда не даст её в обиду, позаботится и сохранит для меня. Я вернусь к тебе, Чимин.

      Через неделю он получил обещанное письмо, где Чонгук сообщал о том, что его распределили в Южную Америку. Он отправляется как штатный фотограф с группой ученых, чтобы исследовать местные племена, что всё ещё поддерживают первобытный жизненный уклад. Экспедиция продлится восемь месяцев и после неё он сразу же вернётся в Париж.       Чимин аккуратно развешивает по стенам фотографии, закрепляя их кнопками, не думая о том, что его мать упадёт в обморок от этого. Она поймёт. Делает календарь, выделяет на нём злополучные восемь месяцев и вычеркивает первый день.       К нему несколько раз приходит Сибил, но он отказывается принимать её. Но девчонка слишком настойчива. Она приходит снова и снова. И Чимин сдаётся.       Они сидят в его комнате, словно чужие люди, и девчонка первой нарушает молчание:       — Так и знала, что ты встретил там другую девушку. Надо было приехать.       — Нет, никакой девушки не было.       — Тогда что с тобой случилось? Почему ты охладел ко мне?       — Я встретил свою душу, — Чимин тянется к пачке сигарет и сразу же прикуривает одну. — Знаешь, как это чудесно? Повстречать свою душу. Это так ценно, так волнительно. Такое невозможно забыть.       — И теперь ты бросишь меня?       — Прости, я должен был написать тебе сразу же, но… не нашёл в себе сил.       — Я жду ребёнка.       — Ты с ума сошла? Сибил, нам только семнадцать…       — Тебе исполнится восемнадцать через месяц. Ты должен взять за это ответственность.       Чимин долго не может прийти в себя. Он растерян, он не знает, что должен сделать. Поэтому садится за свой стол и пишет Чонгуку, честно рассказывая обо всём. Он не может скрывать от него такие важные вещи и надеется, что мужчина подскажет ему, как быть.       Ответ приходит через три недели. В конверте их совместная фотография, которую они сделали на пляже в Сан-Тропе, и Чимин тут же пополняет свою коллекцию над кроватью.       А дальше читает письмо, в котором Чонгук советует ему позаботиться о своей семье и не бросать девушку в одиночестве. Он пишет, что не сможет жить, зная, что разрушил чьё-то счастье. Он не знает Сибил, но переживает, что девушка может сделать что-то с собой или с ребенком, если Чимин бросит её. Поэтому просит сохранить его лишь в воспоминаниях.       Чимин пишет снова и снова, но больше не получает ответ. Он обращается в редакцию National Geographic, с просьбой разыскать Чонгука, но ему сообщают, что не могут распространять информацию о своих сотрудниках. Он его теряет.