Красные всполохи или одна безумная ночь

Когда они вышли из пролётки и подошли к ступенькам дома Никифоровых, Александр обнаружил, что не может найти свой ключ. Михаил Владимирович ключей вообще с собой не носил. По гостям он практически не ходил, по вечерам всегда был дома, а днём кто-то всегда откроет. Пришлось звонить в дверь, в надежде, что Василий ещё не уснул и услышит звонок. Поскольку дом большую часть года стоит пустым, большой штат слуг Никифоровым совершенно не требовался. Феофан — сторож и рабочий на все руки, и Аксинья – кухарка. Вот и все, кто обычно был в доме. Оба они, узнав, что хозяин будет вечером отсутствовать, отпросились отъехать к родственникам в деревню, и должны были вернуться рано утром. Василий же служил у Михаила Владимировича много лет, был для него совершенно незаменим, и вместе с ним приехал на рождественские каникулы из Твери. Василий открыл дверь и, получив от хозяина поручение принести чаю в кабинет, удалился на кухню. Михаил Владимирович прошёл в кабинет, включил свет и знаком показал Александру, чтобы тот закрыл дверь и присаживался. — Надолго я тебя не задержу, но кое о чём я хотел бы с тобой поговорить. Во время сегодняшнего ужина и сеанса ты буквально не сводил глаз с Екатерины Дмитриевны. Правильно ли я понимаю, что она тебе не безразлична? — Она замужняя женщина – ответил Александр, отведя глаза в сторону. — Извини, но это вряд ли можно считать ответом на мой вопрос. Должен напомнить тебе, что ты мой единственный близкий родственник и наследник, а в нашей семье никогда не было такого скандала, как женитьба на разведённой женщине. — О разводе не может быть и речи, — сердито сказал Александр. — Хорошо, что ты так думаешь. Есть ещё причина, о которой я не могу говорить открыто… Но поверь мне: тебе лучше держаться подальше от семьи Покровских. — Я понимаю, и, возможно, лучше, чем вы думаете. Я знаю, зачем вы ввязались в этот балаган со спиритическим сеансом. — А? – Михаил Владимирович был искренне удивлён. — Как ты можешь знать? — Считайте это догадкой, но вы были сегодня на ужине не как гость, а как врач. Михаил Владимирович поднялся с кресла и зашагал по кабинету. — Ты совершенно прав. Я, конечно, не мог сказать тебе этого сам, но, боюсь, скоро это станет известно всем. — Вы хотите сказать, что уже уверены в диагнозе? — Да. Там стоит учитывать ещё и наследственный анамнез. Очень и очень печально. — Я не могу в это поверить. — Понимаю, что не можешь. Ты, конечно, тоже окончил медицинский, но для неспециалиста в психиатрии симптомы совершенно неочевидны. Поверь мне на слово: в таком состоянии, человек может быть опасен. Александр со стоном отвернулся, закрыв лицо руками. А он-то думал, что мысли о Кате (первый раз он мысленно её так назвал) раньше были мучительны! Да что он знал о мыслях, причиняющих боль… — Я не верю этому. — Чему? — Я не верю этому. Все знают, что врачи могут ошибаться. Даже специалисты. А даже если это и так, то мне на это наплевать. Я люблю Екатерину Дмитриевну. Если она захочет, то мы уедем с ней, далеко, далеко, подальше от врачей, вмешивающихся в чужие дела. Я буду её охранять, заботиться и защищать. — Ты что, с ума сошёл?! — И это говорите мне вы? – печально улыбнулся Александр. — Ты понимаешь, какой это будет позор? — лицо Михаила Владимировича стало красным от плохо сдерживаемых эмоций, — если ты это сделаешь, я перестану оказывать тебе помощь и сделаю новое завещание — всё своё состояние оставлю разным больницам. — Делайте что хотите, с вашим состоянием, — свистящим от гнева шёпотом сказал Александр, — я люблю эту женщину. — Женщину… — Только скажите ещё одно слово против неё, и я, клянусь, убью вас! – прокричал Александр. Лёгкое постукивание чашек заставило обоих обернуться. Незамеченный во время горячего спора, Василий вошёл с подносом. Его лицо было непроницаемым, как у хорошего слуги, но Александра очень обеспокоило, что он успел услышать. — Больше ничего не надо — сказал Михаил Владимирович кратко. — Можешь идти спать. — Благодарю, барин. Василий удалился. Мужчины посмотрели друг на друга. Буря улеглась — Дядя, — сказал Александр, — я не должен был так с вами говорить. Я понимаю, что, с вашей точки зрения, вы совершенно правы. Но я действительно люблю Екатерину Дмитриевну. Раньше меня сдерживал её статус замужней женщины. Но теперь это уже не имеет значения. Никакие финансовые обстоятельства не могут меня остановить. Я думаю, что мы сказали друг другу всё, что можно. Спокойной ночи. — Подожди. Ты, может быть, неправильно… — Право же, не стоит больше спорить. Спокойной ночи, дядя. Сожалею, но что поделаешь. Александр быстро вышел, затворив дверь. В прихожей было темно. Александр миновал её, открыл наружную дверь и, захлопнув её за собой, оказался на улице. Он не рассчитывал поймать пролётку в такой час, но хоть в этом вопросе сегодня удача была на его стороне. *** Яков Платонович, танцуя с женой, размышлял о том, что это первый рождественский сезон, в котором они посещают все мероприятия вместе. В 1891 году Анна была в положении, в 1892 – Мите было меньше года, и она не хотела его оставлять, а в 1893 – Анна болела, как раз на Новый год. Не то чтобы господина Штольмана это сильно печалило, даже наоборот. Отсутствие супруги давало причину прийти на чисто формальное количество времени, или не прийти вовсе. Он никогда не был любителем затонских светских развлечений. Но вот балы имели неоспоримое достоинство перед другими мероприятиями: танцевать с Аней было одно удовольствие. Ради этого однозначно стоило сюда приехать. Хорошо всё–таки, что Виктор Иванович и Мария Тимофеевна остались дома и согласились присмотреть за Митей. Так, всем было гораздо спокойнее. «Однако всё равно как-то странно, что Аня решила всё посетить», — думал Яков – «и сегодняшний бал, и Рождественский, и прочие увеселительные мероприятия. Но это ещё ладно, но как Пётр Иванович умудрился уговорить её на проведение спиритического сеанса?! Вот это смущало больше всего»  Хотя смущало не только это. Уже около недели Яков Платонович замечал, что Анна стала какая-то отрешённая. Временами она как будто теряла связь с реальностью и уходила в свои мысли. Не то, чтобы такое поведение было для неё нехарактерным… Но если это снова гости из потустороннего мира, которые чего–то от неё хотят, почему она это скрывает? Из-за всей это предрождественской суеты, занятости последних недель, да и просто усталости, Яков так и не нашёл времени, чтобы откровенно поговорить с женой. «Но почему она сама со мной не поговорит?», — размышлял он – «У Анны появились тайны, которыми она не может со мной поделиться? А если ей угрожает опасность?» Эти мысли Яков крутил по кругу уже около недели, и никакими ответами пока не обзавёлся. *** Анна Викторовна наслаждалась танцем с мужем, и в который раз вспоминала тот свой сон и думала, что реальность ничуть не хуже. Неизвестно теперь, когда в следующий раз удастся потанцевать. Хотя в этот рождественский сезон танцы ощущались как-то по-другому, чем обычно. Возможно, это связано с тем, что она стала двигаться иначе: будто боялась нечто расплескать. Ей казалось странным, что окружающие ничего не замечают. Госпожа Штольман снова ждала ребёнка. Анна окончательно уверилась в этом около недели назад, и пока никому не рассказала. Когда она узнала, что ждёт Митеньку, она сообщила об этом сразу всем. Просто не могла держать такое знание в себе. Теперь же ей хотелось пережить это внутри себя, немножко похранить тайну. Конечно, как и в тот раз, Яков Платонович должен узнать обо всём первым. Меньше, чем через неделю у него будет день рождения, и Анна уже предвкушала, как будет чудесно преподнести эту весть на праздник. *** Александр Константинович остановился возле дверей бального зала. У него кружилась голова. Резкие звуки музыки, нарядные, улыбающиеся женщины — он словно переступил порог другого мира. И этот мир вызывал у него неприязнь и дурноту. Так и не перемолвившись ни с кем ни словом, Александр вышел. Уже во дворе дома он столкнулся с Алексеем Покровским. — Что-то случилось? Ты как-то рано уезжаешь, — спросил Алексей Иванович. — Нет настроения танцевать, — стараясь не смотреть ему в лицо, ответил Александр. — Проклятая ночь, — сказал Покровский мрачно, — тебе бы мои заботы. Александр испугался, что Алексей Иванович начнёт вдруг изливать ему свою душу. Только не это, что угодно, только не это! — Ну, ладно, — сказал он второпях, — пойду я, пожалуй, домой. — Домой? А как же предупреждения духов? — Я готов рискнуть. Александр пошёл пешком, чувствуя необходимость успокоить свой перевозбуждённый разум вечерней свежестью. Он открыл дверь ключом, вошёл в дом и сразу пошёл к себе в спальню. Как только он вошёл в комнату, он второй раз за вечер испытал чувство, которое он обозначил как «красный всполох». Это чувство было таким мощным, что вытеснило из его головы даже мысли о Кате. Опасность! Он был в опасности. В этот самый миг в собственной комнате он был в опасности. Но Александр был достаточно раздражён и утомлён сегодняшним вечером, поэтому он постарался просто высмеять свой страх, и продолжил раздеваться. Чувство опасности было по-прежнему очень острым. Он выдвинул верхний ящик тумбочки и остолбенел. В середине ящика был какой-то незнакомый комок... что-то твёрдое. Быстрым, нервным движением он откинул в сторону вещи и вытащил спрятанный под ними предмет. Это был револьвер. В крайнем изумлении Александр тщательно его рассмотрел, но он практически не разбирался в оружии. Единственное, что он понимал, так это что револьвер положили в ящик в этот самый вечер. Александр хорошо помнил, что, когда он одевался к ужину, револьвера здесь не было. Александр уже собирался положить его назад в ящик, когда услышал на первом этаже уверенные шаги и голоса. «Слуги вернулись раньше времени?», — подумал Александр. А в голове билось настойчиво: «Опасность... Опасность... Опасность...» Александр вышел из спальни, выключил свет, прошёл по коридору и постучал в комнату дяди. Ответа не было, он открыл дверь, и там никого не оказалась. Всё то же самое он повторил с комнатой Василия. На всём втором этаже никого не было. Повинуясь порыву, он тихонько спустился на первый этаж и зашёл в чуланчик возле лестницы. Здесь Феофан хранил некие вещи. Александр надел его тулуп и треух, и пошёл навстречу голосам. Возле кабинета дяди он столкнулся с двумя мужчинами. — Никифоров Александр Константинович? — спросил один из них. Александру показалось, что, прежде чем он ответил, прошла вечность. Но всё же не зря он служил прозектором и, когда надо, мог являть чудеса хладнокровия. Он заговорил через мгновение, старательно подражая голосу Феофана: — Я только что вернулся, барин. Александра Константиновича ещё не видел. А что случилось-то? — Коробейников Антон Андреевич, заместитель начальника сыскного отделения затонского управления полиции, – представился тот, что стоял впереди, – у нас есть основания для задержания господина Никифорова. — А за что? Что случилось? — Убийство. — Кого же убили? Антон Андреевич отступил в сторону и жестом указал Александру пройти в кабинет. С помутневшей головой Александр увидел дядю, сидящего за столом. Он был застрелен. — Где комната Александра Константиновича? – спросил Антон Андреевич. — На втором этаже. Вторая дверь справа, — мёртвым голосом ответил Александр. Коробейников обернулся и окликнул городового. — Синельников, поднимись и обыщи комнату. А сам в это время принялся осматривать кабинет. Через некоторое время вернулся городовой. Он держал револьвер, тот самый. Выражение удовлетворённости мгновенно появилось на лице Антона Андреевича. — Всё ясно, — заметил он, — должно быть, Никифоров проскользнул туда и обратно, пока никого не было дома. Пока что он скрылся. Пойду я сам осмотрю второй этаж. Синельников, оставайся на первом этаже и приглядывай за входной дверью. Александру повезло: городовой был не прочь поболтать. — Редкий случай, — признался он, — чтобы убийца был раскрыт почти немедленно. Василий, слуга, только лёг, когда ему почудился выстрел. Он спустился и нашёл старшего Никифорова мёртвым, с пробитым сердцем. Он тотчас же побежал к нам. Да и сейчас так и остался в управлении. — А откуда точно известно, кто убийца? — поинтересовался Александр. — Говорю же, редкий, чистый случай. Племянник ссорился со своим дядей. Слуга слышал, как старик хотел сделать новое завещание, а младший Никифоров грозился его застрелить. Прошло меньше четверти часа, и раздался выстрел. Вот молодой дурак, а? Действительно, чистый случай. Сердце у Александра упало, когда он понял, что против него имеются неоспоримые улики. Действительно, опасность — ужасная опасность! И никакого выхода, кроме бегства. Он с трудом воротил мыслями в голове, чтобы что-то придумать. Спустя некоторое время он предложил городовому чашку чая, и тот с удовольствием согласился. Получив разрешение отлучиться на кухню, Александр поставил кипятиться чайник и стал усердно звенеть чашками и блюдцами. Потом он быстро метнулся, открыл окно и спрыгнул на землю. *** Наконец-то им удалось найти спокойный уголок. Всё же светские мероприятия не были для Анны Викторовны рутиной в последние годы, и они её утомляли. Впрочем, у неё была веская (пусть и пока тайная) причина, чтобы быстро уставать. Госпожа Штольман рукой ощупывала волосы – не выбилось ли что-то из причёски, а также жемчуг на шее – не перекрутился ли. Вдруг она поймала полный любования взгляд мужа, находящегося рядом. — Всё в порядке? Мне бы к зеркалу подойти, но поблизости их не видно… — со смущённой улыбкой спросила Анна. — Всё просто превосходно. Хотя кое-что я бы поправил. Он аккуратно притянул её к себе и нежно коснулся губами сначала шеи, а потом обнажённого плеча. Анна почувствовала, как перехватило дыхание, и табун мурашек побежал по позвоночнику. Яков отстранился, давая жене возможность перевести дыхание, и с удовольствием созерцал румянец на её щеках. Вдруг Анна Викторовна ощутила привычный порыв ледяного ветра. Дух Михаила Владимировича стоял в пяти шагах от неё. Яков, увидев враз сделавшимся, отсутствующим лицо жены, сам тоже напрягся. — Аня, ты что-то видишь? Анна жестом заставила Штольмана замолчать. — Что с Вами случилось? Кто Вас убил? Чего Вы хотите? — быстро заговорила Анна. Спустя мгновение она посмотрела на мужа. Лицо её было без следа недавнего румянца и очень расстроенное. — Ну и что это было или кто это был? — нетерпеливо спросил Штольман. — Это был дух Никифорова Михаила Владимировича. Его застрелили. Но мне он повторял только одну фразу: «Спешите в дом Покровских». *** Петра Ивановича Анна Викторовна нашла в компании Татьяны Николаевны. Та милостиво позволила украсть его на пару мгновений. За это время Анна успела кратко описать дяде ситуацию и попросить не возвращаться пока домой. Ведь если он вернётся один, Мария Тимофеевна и Виктор Иванович могут и не спать, и начнут спрашивать, что случилось. Анне совсем не хотелось объяснять родителям причины, по которым они с мужем покидают бал. А они с Яковом обязательно скоро вернуться за Петром Ивановичем. Дядя, в свою очередь, заверил племянницу, что всё в порядке и после сегодняшнего предупреждения духов, возвращение домой его нисколько не прельщает. *** Александр обошёл дом с другой стороны и вышел на угол улицы. И к своему изумлению, он лицом к лицу столкнулся с Покровским Алексеем Ивановичем. Тот уже обо всём знал. — Скорее, здесь нельзя оставаться, — сказал Алексей Иванович, и, схватив Александра за руку, поволок его сначала по одному, потом по другому переулку. Они наконец-то встретили пролётку. Вскочив в неё, Покровский назвал свой адрес. — Сейчас это самое надёжное место. А там мы решим, что делать, чтобы сбить полицию со следа. Я приехал сюда, надеясь предупредить тебя до того, как они появятся, но опоздал. — Я даже не предполагал, что ты об этом уже знаешь. Ты ведь не веришь..., — начал Александр. — Конечно, нет, ни на минуту. Мы же старые друзья, я столько лет тебя знаю. Александр удивился, когда это они стали «старыми друзьями», но не в его сложившемся положении спрашивать. — Они нашли нас на балу и стали спрашивать, когда ты пришёл, когда ушёл…, — продолжил Покровский. — Кто же мог прикончить старика? — Понятия не имею. — Этот сеанс был чертовски забавным. «Не ходи домой». Видимо, это относилось к Михаилу Владимировичу. Он пошёл к себе домой и получил пулю. — Это относилось и ко мне тоже, — сказал Александр, — я пошёл домой и нашёл подброшенный револьвер и полицейских чиновников. — Надеюсь, ко мне это уж никак не относится, — сказал Алексей Иванович. — Ну, слава богу, приехали. Он расплатился, открыл дверь и повёл Александра по тёмной лестнице на второй этаж, где находился его кабинет. — Здесь ты будешь в безопасности, — заметил он. — А сейчас давай вместе подумаем, что лучше всего сделать. — Я свалял дурака, — обречённо сказал Никифоров. – Всё так ловко подстроено. А я сам взял и загнал себя в ловушку, из которой теперь просто нет выхода. Какого чёрта ты смеёшься? Алексей Иванович откинулся на стуле и расхохотался. Было что–то жуткое в этом звуке, что–то жуткое было и в самом Покровском. Какой–то странный свет в его глазах. — Чертовски ловко подстроено, — выдохнул он. — С тобой всё кончено. Я уже послал слугу в полицейский участок, чтобы сообщить, что ты решил укрыться в моём доме. И сейчас нам осталась лишь дождаться прихода полицейских. Я запер дверь, когда вошёл, и ключ у меня в кармане. И нечего смотреть на дверь за моей спиной. Она ведёт в спальню, и Катя уже давно запирается изнутри. Она меня боится. Давно боится. Ты не... Никифоров уже собирался броситься на него, но тот выхватил из-под стола револьвер. — Это второй, — усмехнулся Покровский. — Первый я положил тебе в ящик. На что ты там смотришь за моей головой? Та дверь? Бесполезно, даже если Катя откроет её, я пристрелю тебя раньше, чем ты до неё добежишь. Нет, я тебя не убью, только раню, чтобы ты не мог сбежать. В голове Александра всё сложилось. И кто вернул ключ в карман его пальто, и зачем дядя приходил сегодня к Покровским, и кто его убил… — Я не боюсь тебе всё это говорить. — продолжил Алексей Иванович. — Нас больше никто не слышит. И когда тебя отправят на каторгу, ты больше не сможешь смотреть на мою жену, так как сегодня. Как я буду смеяться! — Знаешь, я думаю о тех словах, которые мы слышали на сеансе. Тебе тоже лучше бы не приходить домой. — Что ты имеешь в виду? — Оглянись-ка! Покровский резко повернулся. В дверях, ведущих в спальню, стояли Катя и... Яков Платонович. Алексей Иванович обладал быстрой реакцией, но вот меткость в этот раз его подвела. А вот второй выстрел попал без промаха. Покровский упал прямо на стол. Штольман бросился к нему. В дверях показалась Анна Викторовна, видимо, её оставили на лестнице. Александр, как во сне, смотрел на Катю. В его голове сейчас роились сотни мыслей, и ни одну из них не удавалось ухватить за хвост.