Солёные воды

Примечание автора: глав становится всё больше и больше, а остановиться не получается: хочется добавить побольше колкостей и ангста. Вполне возможно, что осталось всего две главы, но это так, подведение итогов (на этот раз точно). А ещё спасибо L3N: я читала Ваши отзывы и в какой-то момент поняла, что здорово ими вдохновилась на некоторые отрывки этой главы. Спасибо за отзывы и идеи!

***

Гарри заметил зрителей, только когда уже здорово отчихвостил двух малолетних обормотов. Под множеством взглядов, с любопытством взирающих на разношёрстное трио, он испуганно замер и как-то сжался даже. Том сразу растянул губы в идеальной улыбке, которая для бывалого наблюдателя была скорее обещанием скорейшей расправы над каждым, кто осмелится слишком долго смотреть на Гарри. Потому Дамблдор принял решение спасти Гарри от зевак, а зевак — от Тома. — Быть может, мы продолжим дискуссию в менее… оживлённом месте? — предложил он. Так троица и оказалась в небольшой закрытой зале бара «Три Метлы». (Так сказать, нейтральная территория: Дамблдор совершенно не хотел пускать Тома в Хогвартс, а Том, в свою очередь, не желал, чтобы старик узнал, где он живёт). И прежде, чем Дамблдор начал нести очередную околесицу, Том резко повернулся к Гарри, не скрывая искренней обиды. — Почему из всех людей Магического мира ты пришёл за помощью именно к нему? — А к кому ещё? — поинтересовался Гарри. — Я знать не знал, где ты! Большинство моих знакомых уже нет в живых; благо, Хогвартс остаётся единственной грёбанной константой в этом мире. Альбус был единственным вариантом. — Единственным и лучшим, — ввернул Дамблдор. — А ещё… он точно знал, как тебя найти. — Да потому что старик помешался на мне, — заявил Том. — Вбил себе в голову, что я замышляю дурное. — Интересно, почему? — беззаботно протянул Дамблдор. — Потому что живёшь в грёзах с моих одиннадцати лет и никак не можешь признать свою неправоту? — хмыкнул Том. — Свою неправоту я признаю спокойно, только вот лгать не люблю. — Ага, а слова эти — чистой воды враньё, — пробормотал Гарри в кружку сливочного пива. Дамблдор ничем не выказал, что услышал нелестную ремарку, и, как ни в чём не бывало, продолжил: — Быть может, меня не особо интересует политика… — Очередное враньё, — пробурчал Гарри, и Том согласно угукнул. — …однако я стараюсь быть в курсе всех событий в Министерстве. И часто слышу о тебе, Том. — Поэтому ты не привёл Гарри ко мне, а потащил его на рождественский бал, — усмехнулся мужчина. — Разумеется. Я очень привязался к Гарри и пекусь о его счастье. Счастье, которым ты, к слову, одарить его не способен: смог же спокойно бросить Гарри в угоду своим эгоистичным устремлениям. Том неприятно осклабился: — Прости, конечно, но я не приму советы по части отношений от человека, чья банальная ссора с любовником превратилась в международный конфликт, — войну! — который затянулся на доброе десятилетие и разрешился лишь спустя пять лет во время ожесточённой дуэли. — Нарочное упрощение!.. — Дамблдор вспыхнул, как спичка. Гарри украдкой отвернулся, чем немало напугал Тома — плечи шелки мелко затряслись. И вдруг он услышал смешок. — Гарри… — поражённо произнёс Дамблдор. — Ты уж прости, Альбус! — с трудом выдавил Гарри, едва дыша от смеха. — Просто он прав: ты, как всегда, сунул нос в чужие дела, хотя неплохо было бы для начала разобраться со своими. Том, конечно же, самодовольно приосанился, — Гарри ущипнул его под столом за ляжку, но безуспешно — а Дамблдор обиженно надулся: так, собственно, и закончились посиделки в «Трёх Мётлах». — Спасибо за помощь, Альбус, — искренне поблагодарил Гарри волшебника, когда они вышли на улицу, и похлопал того по плечу. — Мне жаль, что с Геллертом всё закончилось вот так… Если захочешь выговориться, только позови. Дамблдор благодарно стиснул руку шелки и смерил Тома недобрым взглядом, прежде чем развернуться и уйти в сторону замка. Так они остались вдвоём, молча глядя старику вслед. — Гарри… Шелки отвёл глаза, и его лицо исказила болезненная улыбка. — Я соскучился, Том, — тихо прошептал он. — И я, — дрожащим голосом признался Том, — ужасно соскучился. Мужчина нерешительно подошёл и нежно притянул шелки к себе. Гарри немного посопротивлялся, однако всё же обнял того в ответ. Впервые за много-много лет Том почувствовал, что он дома.

___________________________________________________

Проведя ночь, свернувшись калачиком возле бока волшебника, утром за завтраком Гарри набрался смелости и, наконец, спросил: — Ну как, есть какие-то подвижки по тому, чтобы превратить меня обратно в человека? — М-м-м? А, да, есть один способ, — рассеянно отозвался Том, строча кому-то ответ на письмо, принесённое лохматой совой. — У тебя получилось, — это был вовсе не вопрос, и потом Том пожалеет, что не придал словам Гарри значения. — Да. Я обнаружил в Балтийском море колонию шелки и многое выяснил, после чего занялся исследованиями анимагических превращений и детских стихийных выбросов. Итогом стал ритуал, — с гордостью рассказал он. — Набросал черновой вариант, но с учётом пройденного времени и накопленного опыта, думаю, я спокойно смогу его доработать. — Времени?.. И давно ты продумал ритуал? — тихо спросил Гарри. — Хм-м… Кажется, весной 1954 года, так что почти четыре года назад, — протянул Том, даже не задумываясь. Гарри на секунду замер, слепо уставившись в одну точку. А затем посмотрел на Тома с престранной улыбкой: — А когда доработаешь?

___________________________________________________

Ритуал они провели сразу на следующий же день; Том подробно пересмотрел черновик и дополнил его новыми записями, внося корректировки. По итогу, сам ритуал оказался предельно простым: понадобились лишь рунный круг, речитатив заклинаний и тюленья шкурка Гарри, спрятанная в пещере возле давно родного пляжа — а затем вуаля! Шелки превратился обратно в человека, а морской котик стал его анимагической формой. Легче лёгкого.

___________________________________________________

Том проснулся от глубокого, спокойного сна, услышав тихий звон и хлопок двери спальни. Распахнув глаза, мужчина увидел на прикроватной тумбочке родовой перстень Гонтов, зловеще переливающийся в лунном свете. Гарри рядом не оказалось. Том сразу подскочил и бросился к двери, толком не осознавая происходящее; в голове набатом билась лишь одна мысль — нужно найти Гарри и немедленно. Юноша уже почти покинул дом, и Том стремглав бросился к нему, схватил за запястье уже почти коснувшейся дверного замка руки и прижал к груди Гарри. А затем обнял и привлёк к себе, только теперь заметив, насколько стал больше отчаянно вырывающегося бывшего шелки. — Пусти! — Нет. — Том. — Гарри, нам нужно поговорить. — Поговорить? Ты хочешь поговорить? — Гарри зашёлся хриплым, пугающим смехом. — Ладно. Давай, расскажи-ка мне о том, что знал, как снять проклятие, последние четыре года, но нихрена не сделал. Объясни, почему мне пришлось прождать тринадцать лет и самому отправиться на поиски просто, чтобы узнать: жив ты или мёртв. Дай вескую причину не уйти прямо сейчас, потому что я не хочу тебя больше видеть. — Ты не можешь уйти! — выпалил Том. Гарри замер: — Не могу, или это ты не хочешь, чтобы я ушёл? Вот только Том промолчал. — Том… — И то, и другое, — сдержанно ответил мужчина. — Ритуал требовал присутствия стабилизатора, чтобы главенствующим стало человеческое обличие, и я… возможно, связал наши души вместе. — Возможно?.. Том выглядел немного смущённым, точно ребёнок, которого застали врасплох. Всё же некоторое остаётся неизменным. — Если всё прошло гладко. — И конечно, ты стал этим самым стабилизатором вовсе не для того, чтобы я навсегда остался с тобой? — мрачно уточнил Гарри. Том не ответил, но это молчание было красноречивее любых слов. Внезапно Гарри перестал вырываться и безвольно обмяк. — Отпусти меня, Том, — голос его звучал так устало… — Гарри… — Отпусти, пока без рук не остался. Мне нужно побыть одному. Мужчина ослабил хватку, и бывший шелки повернулся к нему лицом, отступив на шаг к двери. — Не переживай, я обязательно вернусь, — лицо Гарри исказила горькая ухмылка. — Ты же об этом позаботился. Том просто стоял и смотрел, как Гарри уходит, тихо прикрыв за собой дверь. Его магия, обычно тщательно сдерживаемая, вырвалась из клетки самоконтроля и разбила все светильники на первом этаже, оставив мужчину стоять одного в предрассветных сумерках.