Фьюжн краш

В одной из многочисленных комнат резиденции Хёнджин сидит рядом с отцом, привычно вытянув спину и сложив ладони на коленях. Отец не изверг, но того требует ситуация — впереди предвыборная кампания, и от решения какой-то нищенки зависят их планы. Девушка на удивление оказывается очень приятной и дружелюбной. Хёнджин готов сравнить её с ангелом — так чисто и невинно она выглядит. Но как ни крути, она более низкого положения. Беженка из Австралии, скрывающаяся от мужа-абьюзера. То, что нужно. И она станет женой Хёнджина. Та не особо против и быстро подписывает контракт. Хёнджин узнаёт, что девушка асексуальна и ей в принципе абсолютно безразлична физическая близость. Для Хёнджина-стопроцентного-гея всё складывается наилучшим образом, когда девушка сообщает о своём равнодушии к потенциальным изменам. Что ж. Игра в идеальную семью не нова для Хёнджина, и он чувствует себя вполне комфортно, когда Соён, его законная жена, переезжает в дом. Она оказывается достаточно сговорчивой и понимающей — никаких скандалов, только лишь чистое смирение со своей участью. Хёнджину жаль с одной стороны. С той, что человеку в современном мире приходится подчинять свою волю, но с другой… с другой он видит освобождение своей жены. Ментальное и финансовое. Их фиктивный брак начинается очень ровно — они оба нуждаются в друг друге. Соён становится рекламной кампанией семьи Хван, демонстрируя их добросердечность к простому народу. Соён же получает дом, обеспечение и безопасность на всю оставшуюся жизнь — после мужа абьюзера, это подарок судьбы. Но к сожалению или счастью, бывший муж тоже оставил ей подарок… сына, которого она любит всей душой. Поэтому в тридцать один год, молодой и избалованный Хван Хёнджин становится отчимом для юного, но вполне взрослого Ли Феликса. И с этого, всё в его жизни идёт не по плану. Поначалу ничего не предвещает беды. Девятнадцатилетний парень переезжает в дом Хвана и его жены. Соён безмерно счастлива, когда её сынок оказывается на пороге их особняка и Хёнджин понимает: эта хрупкая девушка боролась из-за него, своего единственного сына, и, скорее всего, согласилась выйти замуж ради его благополучия. За время знакомства с женой, они успели подружиться и отчасти понять друг друга. Именно поэтому Хёнджин без труда читает её эмоции: она очень любит Феликса. И наверное, его невозможно не любить. Парень выглядит словно посланник небес. Именно об этом думает Хёнджин, когда впервые видит его. Он светится. Светится выбеленными волосами, блеском глаз и лучезарной улыбкой. Безумно красивый. Настолько, что Хёнджина колет ревность от осознания, что его отец, скорее всего, чертовски красив. И это иррационально, потому что Хёнджин ничего не испытывает по отношению к бывшему мужу Соён, но его сын… ощущение, что его асексуальная жена совокупилась с самим Богом, чтобы воспроизвести на свет ангела. — Здравствуйте, мистер Хван, — старательно выговаривает Феликс с яркой улыбкой. У него оказывается очень приятный низкий голос, немного не соответствующий мягкой внешности. Но его дружелюбное выражение лица быстро меняется на хитрый прищур с дерзостью от слегка приподнятой брови и он уверенно задаёт вопрос Хёнджину: — Can I call you Daddy? Ээм, что? Из состояния шока Хёнджина быстро выводит прилетевший Феликсу подзатыльник от Соён. — Oh, fuck, Mo-o-om, — недовольно тянет Феликс, потирая ушибленное место. — Don’t drop f-bomb, — отрезает Соён и продолжает, судя по тону, ругать сына на беглом английском. Хёнджин даже рад, что ни черта не понимает — он впервые видит Соён в гневе. И где та кроткая, спокойная и терпеливая Соён, что он знает? Она всего на четыре года старше Хёнджина, но у него складывается ощущение, будто и его отчитывают. Чувствует себя так же, как со своей матерью, достаточно вспыльчивой и эмоциональной. Хёнджин замирает. Если его отец всегда сдержанный и наказывает только стальным тоном, то мама часто переходит на крик. Мда, Хёнджин. Приехали. — Look at me, when I’m talking to you, — прерывает мысли Хёнджина знакомая фраза от Соён. — But Mr. Hwang looks so cute, when you’re screaming, — мурлычет Феликс с бровями домиком, — look at him, o-ohhh. — Break your room, now! — безапелляционно приказывает Соён, указывая на лестницу. Феликс пожимает плечами и убегает наверх. — I’m so sorry… то есть прости, — тушуется Соён. — Я понял, — успокаивающе улыбается Хёнджин, — всё в порядке, иди сюда, — он притягивает жену в свои объятия, прижимая её голову к груди, — ну чего ты? — спрашивает он, ощущая дрожь чужого тела. — Прости. — Это невинная шутка, — оправдывает парня Хёнджин, — наверное, переволновался и хотел разрядить неловкую ситуацию. Не каждый день знакомишься с мужем матери и переезжаешь в новый дом. — Ты его не знаешь, — разочарованно стонет Соён, — к тому же это была его инициатива — я хотела снять ему отдельную квартиру, а он ни в какую. Сказал, что очень хочет познакомиться с тобой поближе, паршивец. — Это же хорошо, — искренне не понимает гнева жены Хёнджин. — Ты просто его не знаешь. — Вот и узнаю, — улыбается он в ответ. Их совместный ужин начинается с неловкой тишины. Хёнджин на месте Феликса бы тоже молчал в тряпочку после взбучки от матери, но тот выглядит вполне расслабленно, но не говорит ни слова, уплетая жареную курицу. — Феликс, ты уже решил, куда поступишь? — как можно медленнее и чётче спрашивает Хёнджин, зная что парень начал учить язык совсем недавно. — Я прошёл… a course in programming and работаю in American IT companies, — произносит Феликс, забавно хмурясь в попытке вспомнить нужные слова. Выходит из ряда вон плохо, но хотя бы пытается. — Он стажируется и работает удалённо, — уточняет Соён. — Sorry, Felix, I don't speak English well, — неуверенно произносит Хёнджин. Его немного угнетает языковой барьер. — Нет, — резко отвечает Феликс и переводит взгляд на Соён. Та, кажется, понимает, что он хочет сказать и обращается к Хёнджину: — Ему будет полезна практика, так что, возможно, это и к лучшему. — Значит, Феликс работает удалённо, — улыбается Хёнджин, — наконец-то в доме будет кто-то, кроме меня и прислуги, а то ты вечно пропадаешь в школе. Феликс, глядя в тарелку, пытается сдержать улыбку. Видимо, понял смысл сказанного. Соён тычет его в бок локтем, и Феликс не сдерживает смешок. Хёнджин ничего не понимает. Будто какая-то часть диалога происходит у них на телепатическом уровне. Но он не оставляет попытки быть причастным: — Для общения мы всегда можем воспользоваться переводчиком, Феликс. Феликс, услышав своё имя, уставляется на него непонимающе. — Ээм, googl translater, — указывает на свой айфон Хёнджин. Феликс кивает. Он складывает приборы в тарелку и встаёт. — Оставь на столе, — указывает на посуду в его руках Хёнджин, — прислуга всё уберёт. Феликс снова забавно хмурит брови и не двигается. Хёнджин тянется через стол, аккуратно забирает тарелку из его рук и ставит обратно на стол. — Спасибо, — отвечает тот коротко, кланяется и быстро уходит из столовой. Соён выдыхает и облегченно откидывается на спинку стула. — Почему ты так переживаешь? — снова не понимает Хёнджин. — Знакомство проходит вполне нормально. — Не бери в голову, — расслабленно улыбается она, — я, наверное, просто себя накрутила. — Может устроим кинопросмотр с попкорном? — игриво двигает бровями Хёнджин. Не дожидаясь ответа, он встаёт, обходит стол и опускает ладони на плечи Соён, возвышаясь позади неё. — Расслабься, окей? — Окей, — смеясь, передразнивает она. — Спасибо тебе. На следующее утро Хёнджин просыпается, привычно изображая звезду и занимая всю площадь своей кровати кинг-сайз. Душ, утренняя рутина в ванной с большим окном, и он готов к выходу в свет, то есть в дом. Проходя мимо комнаты Соён, он решает остановиться, и уже заносит руку для стука, когда вспоминает, что та на работе. Впрочем, как и большую часть времени. После подписания контракта она отказалась от возможности не работать — слишком любит детей и процесс их обучения. К тому же они пришли к выводу, что их отношения комфортней, если большую часть времени они проводят как можно дальше друг от друга — как ни крути, их выбор не обусловлен их совместимостью. Уже с лестницы Хёнджин видит над спинкой дивана, стоящего в центре гостиной, пару миниатюрных ступней с тонкими щиколотками. И принадлежать они могут только одному человеку. Феликс лежит в позе странной креветки, закинув ноги вверх. На его торсе ноутбук, а подбородок почти касается оголённой груди, чтобы он мог видеть экран. Со стороны поза выглядит, мягко говоря, неудобно. В растрёпанных светлых волосах видны большие серебристые наушники, рядом с диваном жестяная банка кислотного цвета, скорее всего, энергетика, и тарелка с надкусанным сэндвичем. Мда, не самый полезный завтрак. Вероятно, Феликс его не замечает, и Хёнджин решает, из чистого любопытства, рассмотреть его чуть получше. Хотя видно Хёнджину только закинутые на спинку чужие ноги. Красивые ноги с острыми коленями и спортивными икрами, по рельефу которых можно изучать анатомию. Мышцы задней стороны бёдер натянуты чёткой линией и пропадают в коротких шортах. Широких настолько, что видно складку под ягодицей, как кажется Хёнджину, и он поспешно отворачивается. Нужно приготовить себе кофе. Погружённый в свои мысли с чашкой в руках Хёнджин подскакивает на месте, когда слышит у самого уха тихое: — Доброе утро, мистер Хван. Хёнджин прочищает горло и оборачивается, улыбнувшись: — Доброе утро, Феликс. Можешь звать меня просто Хёнджин. И если сначала его улыбка больше вежливая, то увидев буквально сияющего Феликса, он невольно улыбается так широко, как никогда себе не позволяет, привыкший держать лицо на публике и не только. — Будешь кофе? — спрашивает Хёнджин в попытке оторваться от Феликса. — With milk and very sweet, — мурлычет в ответ он. — Yes sir, — в противовес, командным голосом отвечает Хёнджин, отдавая честь. — Latte or cappuccino? — Latte. Когда напитки готовы и они размещаются за барной стойкой возле кухонного острова, Хёнджин замечает, что на Феликсе нет футболки. Парень, несмотря на юный возраст и миниатюрное телосложение, очень развит физически. Когда он подносит кружку к губам, все его мышцы красиво напрягаются, а кубики пресса образуют ступеньки на плоском животе. Феликс, кажется, замечает изучающий взгляд, и Хёнджин спешит оправдаться: — Ты в очень хорошей форме. Феликс непонимающе хмурит брови. Забавный. Смекалки Хёнджина хватает только на то, чтобы обвести в воздухе свой торс и показать большой палец. Феликс смеётся. На его щеках, покрытых веснушками, проступает румянец, а в уголках глаз собираются маленькие морщинки. До безумия милый. Он делает глоток и произносит с улыбкой: — Thanks. My father wanted to make a real man out of me, so we often worked out in the gym… ohhh, — понимает, что ответил на английском. — Don’t worry, — улыбается Хёнджин, — I understood. В доме тоже есть зал, и если ты захочешь, можешь позвать тренера в приложении. Феликс снова не понимает и Хёнджин спешит исправиться: — Оу, эээ… gym in the house and a trainer in the app. Феликс в ответ снова начинает улыбаться: — Хорошо, эммм, — тушуется, — the home management app… is it your idea? — Да, у меня память, как у рыбки… вечно забываю что, кого, куда, — смеётся Хёнджин. Феликс тоже смеётся. Кажется, понимает. — It's a brilliant idea and the app is great, — серьёзно, но с лёгкой улыбкой произносит он. Их диалог прерывает повар, что ставит на стол приготовленные блюда. Завтракают молча, но в воздухе нет напряжения. Кажется, каждый просто думает о своём и наслаждается утром. Когда тарелка Феликса пустеет, он обращается к Хёнджину: — У меня сегодня a little work, может посмотрим фильм, together? На корейском with subtitles — хочу попрактиковаться. — Я с удовольствием, — воодушевляется Хёнджин. — Только давай посмотрим знакомый тебе фильм. И снова хмурые брови и морщинки на переносице. Хёнджин выдыхает: — Let’s watching the film, which you know. — Great… хорошая идея. Я подумаю. Насмотревшись на Феликса, Хёнджин решает пока посетить спортивный зал. Силовыми, с тренером, он займётся, когда будет больше времени, а сейчас лёгкая растяжка и кардио. После тёплой ванны и контрастного душа, Хёнджин подсушивает волосы и надевает свободные серые шорты с каким-то тёмным лонгсливом — хочется выглядеть более домашним. Когда он спускается в гостиную, Феликс его не замечает, внимательно набирая на телевизоре название фильма на корейском. Бедняга — настолько хмурого выражения Хёнджин ещё не видел на этом милом личике. Сам он решает метнуться пока на кухню сделать попкорн и взять из холодильника побольше газировки. Когда он выгружает добытое на журнальный стол, Феликс наконец обращает на него внимание и улыбается как-то ехидно: — I'm sure your longsleeve isn't lying, — играет бровями он. — О чём ты? — не понимает Хёнджин и осматривает кофту, оттягивая её от тела. Вчитывается в надпись на ней: «Dangerous when wet», — Блять. Феликс смеётся задорно и падает на диван, хватаясь за живот, пока Хёнджин прикрывает пылающее лицо ладонями. Мда, Хёнджин, нашёл, что надеть. Он неловко подсаживается к Феликсу, что предусмотрительно отодвигается, освобождая место. — Что будем смотреть? — интересуется Хёнджин. — Deadpool, — торжественно объявляет Феликс, — люблю этот фильм. — О, класс, — воодушевляется Хёнджин, предвкушая весёлый киновечер. Когда начинается заставка, Феликс ложится на диван и приподнимает ноги недалеко от коленей Хёнджина. — Могу я? — кивает на них Феликс. — Да, конечно, — Хёнджин убирает назад руки, чтобы не мешать, и Феликс кладёт свои оголённые щиколотки ему на бёдра. Хёнджину нравится свобода Феликса. Что он не стесняется, не боится шутить, не боится быть близко, будто они не первый день знакомы. Хёнджин рад, что парень так быстро его принял. И Феликс громко смеётся. Так заразительно, что Хёнджин расслабляется и сам не сдерживает смеха. На особенно пошлых шутках, которых в фильме с избытком, Хёнджин неловко прикрывает лицо руками. Он и забыл, насколько взрослые подтексты в картине. Чувство, будто сидишь с родителями и на экране появляется эротическая сцена, хотя ситуация, казалось бы, обратная. А Феликсу всё равно. Он и здесь свободнее самого Хёнджина. В какой-то момент, Хёнджин замечает, что гладит чужую щиколотку у себя на коленях. Становится пиздец, как неловко, от такого, казалось, интимного прикосновения. Но он не отрывает руку, чтобы не напугать парня. Взглянув на Феликса, понимает, что тот этого не замечает или ему всё равно. Но Хёнджин, возвращаясь к просмотру фильма, всё же аккуратно убирает руку. На экране Дэдпул общается со своей пожилой сожительницей Мартой, после боя, в котором ему отрубили руки, и те сейчас отрастают, походя на младенческие. Неожиданно Хёнджин чувствует тяжесть на своём плече и слышит голос Феликса, заглушающий реплику главного героя: — I bet it feels huge in this hand, — произносит своим низким голосом Феликс и вытягивает вперёд свою ладонь, — I love this joke. I was often teased at school because of my small hands. — Нормальные у тебя руки, — возмущается Хёнджин, — а ну-ка дай сюда. Он прикладывает свою ладонь к чужой руке. Та и правда оказывается намного меньше — Хёнджин даже сгибает верхние фаланги над чужими пальцами. Это умиляет. Феликс весь какой-то миниатюрный. Но вдруг Хёнджин решает посмотреть на английские субтитры, чтобы понять смысл сказанного и охеревает: — Иу, Феликс! И не стыдно тебе? — щипает он за бок облокотившегося на него парня. — Nope, — хихикает отшатнувшийся Феликс, когда Хёнджин начинает его щекотать, — no, no, stop, please,— вовсю хохочет он. — Бесстыдник, — успокаивается Хёнджин. — May be, — ведёт плечами Феликс, хитро улыбаясь. Так проходят несколько дней, похожих друга на друга. С Феликсом, с совместными завтраками, обедами и просмотрами фильмов. Но в спокойную рутину Хёнджина вмешиваются дела. Обычно его жизнь похожа на будни типичной содержанки из американских фильмов. Отец Хёнджина создал целую империю до того, как податься в политику. Сейчас её возглавляет старший брат Хёнджина. А он входит в совет директоров вместе со средним братом и следит за делами фирмы, чтобы принимать важные решения. Также на плечах Хёнджина лежит медийность и сопровождение отца при выходе в свет, так как он «самая удачная попытка родителей создать идеального человека», по словам его братьев. Поэтому с самого детства Хёнджин следит за своей репутацией и внешним видом. Он быстро полюбился журналистам, так что его жизнь очень напоминает жизнь айдола. Шаг влево, шаг вправо... И вот уже пестреют утренние заголовки. Только на территории особняка он может чувствовать себя немного свободным. Всю неделю Хёнджин сопровождает отца на званые ужины и банкеты. Времени хватает только на здоровый сон и вылизывания и так идеальной внешности. На одном мероприятии приходится присутствовать и Соён, после чего их фотография появляется на первой полосе, а отец то и дело получает сообщения о том, какая они прекрасная пара. Так что работа Хёнджина выполнена на отлично и можно отпустить это всё на какое-то время. И следующая неделя проходит более приятно. За книгами, рисованием, занятием спортом, домашними делами и с Феликсом. Становится так привычно завтракать и обедать вместе. Смотреть сериалы и играть в приставку. Феликс по-хозяйски оккупирует диван в гостиной и почти никогда не работает в своей комнате. Поэтому Хёнджин быстро привыкает к тому, что Феликс всегда где-то рядом, даже если они не общаются. Вечерами они ужинают вместе с Соён, и ту тянет к Феликсу, как магнитом, — она сильно скучала, пока они были в разлуке. А Феликс тянется к Хёнджину. Никто ещё так нагло и часто не нарушал его личные границы. Но Хёнджин не может сказать, что он против. Уже привычна тяжесть чужих ног на коленях во время просмотров фильмов, или макушки на плече, а от массажа головы чужими пальцами, перебирающих его волосы, Хёнджин теперь зависим. Он не замечает за Феликсом особой тактильности с Соён, но он и нечасто становится свидетелем их взаимодействия — иногда после ужина они пропадают в комнате Феликса и Соён возвращается к себе поздно ночью. По её словам, они разговаривают. Обо всём и ни о чём. Хёнджин завидует таким доверительным и тёплым отношениям сына с матерью. Утром очередного понедельника, за завтраком с Феликсом, Хёнджину приходит идея: — Не желаешь посетить спа? Мышцы после тренировок ужасно болят — хочу расслабиться. Феликс молчит, заламывая брови. То ли обдумывает предложение, то ли просто пытается понять сказанное. — Sorry, работы много, — отвечает через какое-то время, — без меня. — Как знаешь, — дёргает плечами Хёнджин. Его дело предложить. Он быстро бронирует время в салоне и спешит в свою комнату, чтобы собраться. Уже на выходе решает отказаться от водителя и поездки на заднем сидении, желая прокатиться за рулем новенького алого Mercedes-AMG GT Coupe, что подарил отец на его тридцатилетие. Медленно двигаясь по тенистой аллее, ведущей к особняку, и наслаждаясь шумом мотора, он понимает, что забыл эйрподсы. Чёрт. Хотелось бы послушать какую-нибудь аудиокнигу в перерывах между процедурами. Резко развернувшись перед воротами, он направляется обратно в дом. Внутри непривычная тишина, да и «рабочее место» Феликса в гостиной пустует. Странно. Быстро поднявшись по лестнице, Хёнджин проходит мимо комнаты Феликса и слышит что-то странное. Он останавливается, прислушиваясь. За дверью — хлюпающие звуки, будто кто-то не пожалел смазки. Когда Хёнджин догадывается, что именно там происходит, раздаётся громкий стон. Это голос Феликса. Необычно низкий голос, с рваным придыханием произносит протяжно: — O-ohhh, fu-uck. Шум затихает. Хёнджин находит себя опирающимся спиной на стену рядом с дверью. Сердце бешено бьётся и тяжело дышать. Жарко. Немного успокоившись, он, в страхе быть обнаруженным, как можно тише быстро спускается по лестнице и покидает дом. Буквально влетев в салон автомобиля и несдержанно захлопнув дверь, он срывается с места, визжа покрышками. Хёнджин даже не успевает понять, как оказывается за территорией. Обнаружив на спидометре отметку сто сорок, он резко тормозит и выворачивает на обочину. Устало облокотившись на руль, осознаёт, какой он идиот. Да, девятнадцатилетний парень дрочит в своей комнате. Что в этом такого? Сам Хенджин занимается этим на регулярной основе с тринадцати лет… Но этот голос. Не голос, а дьявольское искушение. Мозг предательски подкидывает картинки, как Феликс выглядел при этом. Как его напряжённая рука рвано двигалась над точёным прессом. Как он запрокидывал голову и острый кадык натягивал светлую кожу. Как он кусал губы в удовольствии и закатывал глаза. Блять. Хёнджин выдыхает и откидывается на сидение. Но тишину нарушает звук сообщения. Он не глядя открывает его на панели и слышит голосовое: «I'm so hungry for beer, — слышно севший хрипловатый голос и тяжёлое дыхание Феликса, — Buy it, please, and I'll do whatever you want, Hyunjin». Хёнджин в испуге тянется к экрану, чтобы удалить сообщение, но его палец замирает. Снова сцепив руки на руле, он запрокидывает голову и закрывает глаза. Тяжело вздохнув, Хёнджин тянет обречённо: — Феликс, что же ты со мной делаешь? Встряхнувшись, он убавляет температуру климат-контроля и возвращается на проезжую часть. Старается думать на отвлечённые темы, но в голове эхом то и дело всплывает томный голос Феликса: «I'll do whatever you want». «Хёнджин, ты грёбанный извращенец, — злится про себя он. — Мальчишка всего лишь шутит, а ты…» Он несдержанно ударяет по рулю. Быстро бьёт себя ладонями по щекам и, включив музыку, прогоняет ненужные мысли.  В спа-салоне Хёнджин заказывает тайский массаж всего тела. И пока его буквально ломают, он только и может, что думать о боли в мышцах.  Через какое-то время он успокаивает себя, списав всё на усталость и отсутствие личного пространства для сброса напряжения понятным способом. Способом Феликса. И в особняк возвращается отдохнувшим и спокойным. Без лишних пошлых мыслей. На диване в гостиной его ждёт Феликс: — Устроим киновечер? — Да, конечно, — расслабленно улыбается Хёнджин. Он уже успел соскучиться по Феликсу. По его улыбке, ненавязчивым прикосновениям, мурчащему над ухом голосу.  Хёнджин спешит в комнату переодеться в домашнее и спускается в гостиную. Садится на диван, готовясь привычно принять чужие ноги на коленях, но Феликс устраивается у него под боком.  Хёнджин закидывает руку на спинку дивана для его удобства, когда на экране появляется название фильма «Назови меня своим именем». Всё начинается довольно мило — фильм очень атмосферный. Но немного отвлекает ладонь Феликса на бедре, то и дело скользящая то верх, то вниз. Хёнджин до этого не встречал настолько тактильных людей. Это кажется странным. Слишком интимным, но приятным, стоит признать. Когда в фильме показывают взаимоотношения главных героев, Хёнджин чувствует подвох. Молодой парень испытывает симпатию к мужчине, что намного старше него.  Всё внутри останавливается.  Почему Феликс выбрал именно этот фильм? А когда начинается сцена, где парень выдавливает из персика косточку и начинает мастурбировать в образовавшееся отверстие… Хёнджин замирает. Все его мышцы напрягаются, щёки горят, а сердце того и гляди выпрыгнет из груди. Феликс знает. Он точно знает, чего Хёнджин стал сегодня свидетелем…  — Хёнджин, — зовёт устроившийся на его плече Феликс. — Ммм, — не подумав поворачивается к нему Хёнджин и оказывается с ним лицом к лицу. Очень близко. Феликс глядит внимательно в глаза, и его дыхание касается губ Хёнджина. Затем он опускает взгляд. Точно смотрит на губы. Затем снова озадаченно заглядывает в глаза: — Ты какой-то напряжённый, — произносит он так близко, что вот-вот Хёнджин почувствует его прикосновение. Феликс нихуя не шутит.  Все его действия — это провокация, на которую Хёнджин ведётся, как мальчишка. Феликс точно знает, как на него воздействовать. Как смутить. Как заставить думать о нём. И наверняка не в природной тактильности дело.  Феликс располагает к себе, подбирается ближе, подсаживает на иглу зависимости от его прикосновений.  Кажется, Хёнджин теперь догадывается о причине злости Соён — она знает своего сына. Поэтому её и насторожило поведение Феликса при первой встрече. Слепой. Пытался не замечать очевидного. Хёнджин не отстраняется. Зеркалит действия Феликса: опускает взгляд на губы.  Красивые. Розовая кожа покрыта маленькими трещинками. Заостренная впадинка над верхней пухлой губой, дугообразная нижняя… напоминают сердце.  Хёнджин не обманывает себя: хочется прикоснуться своими, почувствовать мягкость, увлажнить своим языком каждую суховатую трещинку.  Искушение. Феликс синоним искушению.  Но Хёнджин не поддаётся. Приподняв дерзко бровь, отвечает непринуждённо: — Не понимаю, о чём ты? — Чувствую под ладонью твои напряжённые мышцы. Тебя что-то смущает? — произносит Феликс, понизив голос.  Его голос, словно воздушное суфле. Знает, какое влияние может оказывать, паршивец. — Может, забиты после тренировок, — прикидывается дурачком Хёнджин. Но всё ещё не отстраняется. Их диалог такой интимный — губы в губы.  Феликс пахнет сладко, как сахарная вата. Вот только приблизься, и можно уколоться — чувствуется чужое напряжение.  Тело Феликса горит. Жар проступает через тонкую ткань футболки. Он сжимает бедро Хёнджина несдержанно.  Опустив взгляд, Хёнджин замечает чужое возбуждение, не скрытое шортами.  А на экране поцелуй героев. Такой нежный и сексуальный. Влажные звуки нарушают интимную тишину в комнате.  Хёнджин чувствует, как ладонь Феликса медленно движется выше по его бедру и оглаживает складку прямо возле члена.  Хочется ощутить тяжесть его руки, хочется большего. Но вопреки желанию, Хёнджин подрывается с места.  — Я принесу пиво из холодильника, — говорит он, уходя на кухню и слышит позади чужое разочарование в тяжелом вздохе. Вернувшись в гостиную, Хёнджин обнаруживает Феликса, лежащим на диване и залипающим в айфон. Он протягивает банку пива, обращая на себя внимание, и Феликс её принимает с благодарной улыбкой.  Он приподнимает ноги и Хёнджин садится на диван, аккуратным прикосновением опуская его щиколотки себе на колени. Руку же он оставляет на чужой оголённой коже.  Они смотрят какие-то весёлые ролики на ютубе, смеются, будто и не было этого интимного диалога и однозначных касаний Феликса. Хёнджину нравится его догадливость. Феликс аккуратен, несмотря на упорство.  Так они и расходятся по своим комнатам, пожелав друг другу приятных снов. А сны и правда приятные. Настолько, что Хёнджин просыпается с каменным стояком и впервые за долгое время начинает своё утро с мастурбации на образ Феликса. Стыдно ли ему? Может, совсем немного. Звонок отца снова погружает его в работу.   Снова череда выходов в свет. И следующая неделя проходит вдали от Феликса в Японии на встрече с партнёрами. Вернувшись в родной особняк, Хёнджин не находит никого внутри. Но из окна своей спальни видит Феликса, лежащего на шезлонге возле бассейна — погода сегодня на радость жаркая и солнечная.  Он быстро принимает душ, надевает плавки и направляется к бассейну. Феликс читает книгу. Оторвавшись, он проходится по телу Хёнджина оценивающим взглядом, а после приподняв бровь, улыбается: — Привет, я уже соскучился. — Я тоже, — не подумав бросает Хёнджин. Хотя… Это же правда.  Он ложится животом на шезлонг и достает айфон. Изучает фотографии и статьи из Японии, убеждаясь, что снова проделал свою работу на отлично — СМИ в восторге от семьи Хван. Неожиданный холодок проходится по телу от стоящего над ним Феликса, загораживающего солнце.  — Ты сгоришь, — заботливо произносит тот, — я намажу тебя спф. И не спрашивая разрешения, перекидывает ногу и садится на его задницу. Хёнджин замирает. Снова наглое вторжение в личное пространство. Но тяжесть его тела ощущается так правильно.  И Хёнджин чувствует аккуратные прикосновения на своей спине. Феликс нежно наносит крем на его кожу. Надавливает, проминает мышцы. Активно. Его бёдра несдержанно двигаются за его руками… Вперёд-назад…  Хёнджин расслабляется. Прикладывается щекой к шезлонгу и закрывает глаза.  Это чертовски приятно.  Он ловит розоватые блики под веками, дышит ровно. До того момента, пока не чувствует твёрдость чужого возбуждения между ягодицами. Но не открывает глаза, чтобы себя не выдать.  А Феликс дразнит. Активно двигает руками и бёдрами. Будто трахает Хёнджина сквозь плавки. Сумасшествие какое-то. Что творит этот мальчишка? Хёнджин чувствует его горячее дыхание на шее: — Sorry for boner, — снова этот низкий голос с придыханием. — This is how my body reacts to you, — он приближается к самому уху и прикусывает мочку, — you're so hot, Daddy.  Хёнджин забывает, как дышать.  Кто ещё из них горячий? Он всей спиной ощущает жар чужого тела. Но скоро он пропадает. И Хёнджин переворачивается, садится на шезлонг и обнаруживает стоящего на краю бассейна Феликса. Тот ухмыляется, сложив руки на груди. Смотрит с вызовом. Малыш играет.  Что ж. Игра так игра. Хёнджин подходит близко и наклоняется к его алеющему уху: — Я горячий? — спрашивает тихо. — Так может, тебе стоит остыть? И не дождавшись ответа, толкает Феликса в бассейн.  Тот быстро выныривает и, фыркнув, стреляет злобным взглядом. Такой милый мокрый котёнок.  Хёнджин улыбается своим мыслям.  Он непринуждённо снова ложится на шезлонг и начинает скролить ленту в инстаграме. Слышит, как Феликс выбирается из бассейна и уходит, громко хлопнув входной дверью.  До конца дня Хёнджин больше не видит Феликса, что не покидает комнату даже ради ужина.  Ночью не спится.  Хёнджин ворочается в попытках прогнать лишние мысли. И когда наконец ему это удаётся, его беспокойный сон прерывает шум, доносящийся с кухни-гостиной.  Он спускается вниз посмотреть, кто ещё не спит ночью. Феликс стоит, расслабленно облокотившись на пенал рядом с духовым шкафом и прикладывая к губам винный бокал. Подойдя ближе, Хёнджин ухмыляется: — Любишь вино? — Триста долларов за бутылку — конечно люблю, — улыбается Феликс и делает глоток. Духовой шкаф издаёт звук и Феликс ставит бокал на барную стойку. Открыв дверцу и прихватив полотенцем стеклянную посуду с какой-то выпечкой, он вытаскивает её и ставит на подставку для горячего. — Ты умеешь готовить? — удивляется Хёнджин. — С вечно работающими родителями и без денег на фастфуд — быстро научишься, — холодно отвечает Феликс. Хёнджин прикусывает губу. Он постоянно забывает о том, что жизнь Соён и Феликса была далеко не сказочной.   Феликс тем временем включает шумную вытяжку и достаёт из ящика пачку сигарет. Зажав губами фильтр и щёлкнув крышкой зажигалки, прикуривает и медленно выпускает плотные клубы дыма.  Этот мальчишка даже курит сексуально.  Но Хёнджин стряхивает лишние мысли: — Курить вредно, — не сдерживает родительского наставления он, хотя какой из него родитель, даже смешно. — Всю жизнь делать то, что тебе не нравится — вредно, — улыбнувшись уголком губ, смотрит Феликс с каким-то презрением. Или так Хёнджину кажется.  — Почему не спишь? — переводит он тему.  — Я часто готовлю ночью в одиночестве. — Ясно, — ощущение, что Феликс не хочет с ним разговаривать. Хёнджин чувствует себя лишним. Он достаёт из ящика ещё бокал и заполняет его доверху. Осушает наполовину несколькими жадными глотками. — А ты чего не спишь? — равнодушно интересуется Феликс.  Хёнджин лишь пожимает плечами: — Не спится. Феликс, расслабленно облокотившись на край столешницы, не сводит с него глаз. Молчит. Только несдержанно затягивается и выпускает губами густой дым.  Достав из того же ящика пепельницу, он тушит сигарету и следом вынимает нож. Разрезает приготовленный брауни и двумя пальцами вытаскивает квадратный кусочек.  Обе подушечки покрываются мягким шоколадом. Феликс подносит сладость к губам и осторожно дует. Долго, старательно, поворачивая кусочек.  Затем переводит взгляд на Хёнджина: — Открой рот, — не просит, а требует. И Хёнджин, не задумываясь, открывает.  Феликс быстро преодолевает расстояние между ними и аккуратно просовывает брауни в его рот, будто специально касаясь уголков губ и внутренней стороны щеки.  Когда Феликс чуть отстраняется, Хёнджин смыкает губы и ощущает на языке терпкий шоколадный вкус.  Но Хёнджин быстро о нём забывает, когда Феликс, глядя ему в глаза, обхватывает губами свой палец в шоколаде. Втягивает щёки. Затем отпускает фалангу с мокрым звуком. Встречает языком другой палец и старательно его вылизывает, не отрывая внимательного взгляда. Это слишком. Феликс играет слишком грязно. А Хёнджин, кажется, забывает, как дышать. Сладость на языке и сладость того, что происходит прямо перед ним, заставляют Хёнджина потеряться. Но он собирается с мыслями и решает разрядить обстановку: — Это божественно вкусно — ничего в жизни лучше не пробовал. Феликс, коротко облизнув ещё один палец, отвечает непринуждённо: — Мой ex boyfriend был шеф-поваром в кондитерской, в которой я работал. Он меня научил. Хёнджин снова в ступоре. Работал? Бывший? Феликсу всего девятнадцать. Видимо, уловив удивление на лице Хёнджина, Феликс поясняет: — Да брось, в моём окружении это нормально — мои twenty-year-old friends уже разводятся. Да и если ты помнишь, мама родила меня в шестнадцать. Хёнджин как-то не задумывался об этом. Так непривычно. В его мире все взрослеют поздно и романтические отношения начинают после получения высшего образования, боясь опорочить репутацию влиятельных семей. — А как же школа? Почему ты работал? — возмущается он. — Я ушёл в пятнадцать после обязательной средней школы — я рано пошёл в первый класс из-за мамы-учительницы. Хёнджину это сложно понять. Феликсу, ещё совсем ребёнку, приходилось работать. Но наверное, это логично, учитывая их бедность. Мысли Хёнджина цепляются за «ex boyfriend». Можно было, конечно, понять и раньше, что Феликс — гей, но подтверждение ставит Хёнджина в неловкое положение. На ум приходит страшная догадка: — Отец ведь не просто твоего друга избил? Хёнджин знает, как бывший муж Соён оказался в тюрьме. Но не знал его истинные мотивы для избиения. Соён это умалчивала. — Да, — серьёзно отвечает Феликс. — Что случилось на самом деле? — После полугода отношений я пару месяцев жил у Джейка и пришёл домой забрать некоторые вещи. Родители были на работе, а я… бываю часто несдержан, — Феликс берёт бокал и делает большой глоток. Он снова достаёт сигарету и закуривает, садясь на пол и облокачиваясь спиной на кухонный гарнитур. Хёнджин берёт бокал и повторяет за ним, тоже опускаясь на пол и опираясь на барную стойку. Выпустив дым, Феликс продолжает: — Он вернулся за какой-то бумажкой для работы и застал нас в моей комнате в doggy style pose. От услышанного Хёнджин давится вином. Вот так откровение. Феликс, конечно, очень свободный парень, но слышать от него такое… Хёнджин чувствует, как щёки начинают гореть. Хёнджин смущён. Успел слишком ярко представить эту картину, отчего его вены начинают пульсировать от частого сердцебиения, и жар проходит по телу. Да, от Феликса был и флирт, и откровенные провокации, но представлять, как он занимается сексом… Стыдно, неправильно. А дрочить на его образ — пиздец как правильно, Хёнджин. Стоит ли обманывать себя тем, что сохраняешь нейтралитет. Если и была граница дозволенного, то Хёнджин давно её перешёл, когда увидел в Феликсе сексуальный объект. Горько признавать, но случилось это в первый же день. Кажется, именно тогда его броня, выстроенная годами, обрушилась. После гетеросексуального опыта, принёсшего только отвращение, Хёнджин избегал любых околоромантических и сексуальных связей с мужчинами, избегал искушения. Думал, если не будет приближаться, то легче перенесёт запрет отца на однополые отношения. Хёнджин был уверен — попробует раз и не сможет остановиться. План продержаться до конца политической карьеры отца казался идеальным. Но у жизни, кажется, совсем другие планы. Феликс так близко. Подобрался к Хёнджину так близко, как никто другой. Ловко, играючи проник в его жизнь. От этого откровенно страшно. От осознания бросает в холод и конечности немеют. Он нервно смачивает горло вином. Чувствует на себе внимательный взгляд Феликса. Тот, как всегда, изучает его реакции. Хитрый мальчишка. Знает, как влияет на Хёнджина. — Он, — Хёнджин запинается, нервно глотая, — он не знал про тебя? Феликс отрицательно мотает головой: — Я скрывал от него, говорил, что живу у друга… Боялся. Я был идеальным сыном, а он любил меня… Я так думал, — Феликс снова затягивается, глубоко, нервно, до подрагивающих губ и впадинах на щеках. — Он knocked me out, а очнувшись, я обнаружил Джейка в крови, с разбитым лицом и сломанной рукой. Я не знал, что отец на такое способен, не знал, что он уже бил маму… Феликс склоняет голову и ладонью разминает напряженное лицо. Ситуация предстаёт ещё более пугающей. Соён скрывала от сына. Пыталась создать образ хорошего отца. Как же тяжело было Феликсу в одночасье узнать всю правду о нём. Жалость к мальчику начинает разъедать Хёнджина. «Он любил меня», — эхом проносится в голове. Каково это — потерять любовь отца? Больно. Хёнджина самого начинает ломать изнутри. В один миг хрупкий инфантильный мальчишка становится для Хёнджина совсем другим. Не каждый сможет это пережить, не сломавшись. За его плечами, кажется, столько всего… — Феликс, — обращается Хёнджин с горечью, — мне… — Не жалей меня, — прерывает он. — Мне не нужны ни любовь, ни принятие отца, чтобы быть счастливым, — Феликс поднимает взгляд, смотрит в глаза пристально, твёрдо, отчего Хёнджин замирает. — I don't give a shit about anyone else's opinion. Они оба застывают на мгновение. Но Феликс резко подаётся вперед. Хватает Хёнджина за шею, прижимая, не давая вырваться, и целует. Хёнджин сжимает веки и его сердце останавливается, пока он не чувствует движение чужого языка между своих губ. Разум кричит, вопит, желая оттолкнуть, но Хёнджин не может. Приятная дрожь проходит по всему телу, жар разливается внутри и голова пустеет от накрывающей его эйфории. И он впускает Феликса, даёт ему проникнуть языком глубже, соприкоснуться со своим. Ощущает вкус табака и сладость. Именно такой сладости Хёнджин никогда в жизни не ощущал. Он плавится от жара чужого тела, расслабляется от требовательных движений языка и сам горит. Он и не знал, что может чувствовать так много. Он пытается податься навстречу, но его шея всё ещё в тисках. Феликс его контролирует. От этого низ живота скручивает спазм, а в штанах болезненно тесно. Ещё теснее становится, когда Хёнджин ощущает тяжесть чужого тела на своих коленях. Феликс активно двигает бёдрами, заставляя их члены тереться друг об друга. Оба уже очень твёрдые. Это слишком. Слишком для Хёнджина. Слишком хорошо сейчас. Феликс углубляет поцелуй и, Хёнджин следует его движениям. Сминает несдержанно желанные мягкие губы, слизывает сладость, пытается проникнуть в чужой рот языком, но Феликс не даёт. Буквально заталкивает его обратно и хозяйничает на чужой территории. Хёнджин млеет от его властности. Он неуверенно опускает ладони на его талию. Кончики пальцев смыкаются на пояснице — Феликс такой изящный. Его кожа мягкая, гладкая, хочется изучить её, прикоснуться к каждой клеточке его тела. Хёнджин хочет, но боится сжать сильнее. А Феликс всё двигается, трётся о него и целует, целует, целует… Нет ничего лучше этого ощущения. И Хёнджин забывается. Растворяется в Феликсе. Но тот неожиданно отрывается и смотрит пристально. Близко. — Ты горишь, — произносит он низким голосом, ухмыльнувшись. Хёнджин молчит, тяжело дыша и разглядывая его расширенные зрачки в кофейной радужке, его пушистые ресницы и веснушки на смуглых щеках. Какой же он красивый. Дух захватывает какой. Но вдруг он чувствует, как льётся что-то холодное от кромки его волос по лицу. — Пщщщ, — улыбается Феликс, — остынь. Хёнджин наклоняется, чтобы защитить глаза и видит на груди алое пятно от вина. Этот мальчишка облил его? Вот же… — Good night, Daddy, — прерывает его мысли Феликс. Он коротко целует Хёнджина в губы, быстро встаёт и сбегает. Немного отойдя от шока, Хёнджин валится на пол и прижимается щекой к холодному керамограниту. — Блять, — выдыхает с досадой он, — просто блять, Феликс…