Фьюжн краш

После беспокойного сна Хёнджин позорно прячется в комнате, игнорируя даже приёмы пищи. Пытаясь не думать о Феликсе, он смотрит сериалы и читает, но это мало помогает. Только когда он погружается в мир бесконечного скролинга ленты тиктока, мысли немного отступают, и Хёнджин не замечает, как за окном темнеет. Из мира коротких роликов его вырывает громкий стук в дверь. После приглашения на пороге его комнаты появляется Соён, в руках которой поднос с едой, а на лице беспокойство. — Можно? — кивает она в сторону кровати. — Да, конечно, — Хёнджин хлопает ладонью по покрывалу рядом с собой. Подойдя к кровати, Соён настойчиво протягивает ему поднос, но Хёнджин только отрицательно мотает головой. Соён молчит, склонив голову вбок и смотря на Хёнджина, как на ребёнка. Выходя второй раз замуж, думала ли она, что в её жизни появится ещё один подросток? По крайней мере Хёнджин сейчас именно так себя и ощущает. — Не хочу есть, — упрямится он. В ответ Соён всё так же молча ставит поднос на прикроватную тумбу, берёт шейкер и протягивает его Хёнджину: — Выпей протеиновый коктейль хотя бы. Он нехотя принимает стакан и делает глоток. Получив немного пищи, его желудок почти сразу предательски урчит, и Хёнджин слышит разочарованный вздох Соён. Сделав ещё пару глотков, он ставит стакан на тумбу и поворачивается к Соён. Та смотрит внимательно, но нежно. Улыбнувшись уголками губ и снова наклонив голову вбок, она приглашающе бьёт ладонями по своим бёдрам, и Хёнджин послушно опускает на них свой затылок. От тепла её тела и лёгких поглаживаний хрупкой ладони по волосам становится немного спокойней. Она молчит выжидающе, а Хёнджин не решается на разговор. Но Соён всегда очень терпелива с ним, поэтому Хёнджин даёт себе время собраться с мыслями. — Я поцеловал Феликса, — решается наконец он и зажмуривается. Вот сейчас на его лицо опустится подушка, и Соён его задушит. Вместо этого он слышит её звонкий хохот: — Боже, Хёнджин, ты такой милый, — он чувствует, как Соён убирает прядку волос с его лица, — у тебя такая живая мимика, когда ты расслаблен. С появлением Феликса в доме, я всё чаще стала это замечать. Хёнджин распахивает глаза и смотрит серьёзно на склонившуюся над ним Соён: — Я не шучу. — Я знаю, — улыбается она, — но я никогда в жизни не поверю, что именно ты был инициатором, — Соён тяжело вздыхает. — Опять его прикрываешь? И кажется, по лицу Хёнджина снова всё очевидно, потому что Соён, хихикнув, продолжает, улыбаясь: — Хёнджин, я взрослая девочка, у меня есть глаза и я знаю своего сына. В первый же день раскусила его план-капкан, а он и отпираться не стал. Значит, Соён с самого начала обо всём догадалась и молчала? Не вмешивалась? Почему? — Почему ты не сказала мне? — задаёт он логичный вопрос. — Надеялась, что это невзаимно. «Надеялась…» значит, и Хёнджин такой очевидный. Он устало прикрывает глаза. Его накрывает бессилие. Он по-детски всё ещё пытается избежать важных решений. — Что мне делать, Соён? — Расслабиться. — Ты вообще понимаешь, о чём меня просишь? — распахивает глаза он. Соён прикрывает глаза и устало трёт переносицу: — Думаешь, мне это всё нравится, Хёнджин? — слышится раздражение в голосе. — Он ребёнок, но взрослый ребёнок… Что я могу сделать? — вздыхает она. — К тому же, ты и сам несильно сопротивляешься, так что давай без лишней драмы. Хёнджин ничего не может ответить — он снова в ступоре. Соён это замечает и смягчается: — Я в любом случае буду на вашей стороне, — она прижимается губами ко лбу Хёнджина, — на стороне вас обоих. Хёнджин расслабляется от её нежного прикосновения. Таких важных слов он ни от кого не слышал, даже от самых близких. Кажется, их семья не такая уж и фиктивная. Она настоящая. С ощущением заботы и поддержки. Сейчас он безмерно счастлив, что именно Соён стала его женой. С ней он чувствует спокойствие и уверенность. Верит, что всё будет хорошо. Хёнджин ещё долго лежит на её коленях, наслаждаясь мягкими касаниями пальцев, что перебирают его волосы. Соён отвлекает его забавными историями об учениках и буквально светится, переполненная радостью за успехи своих подопечных. И он забывается ненадолго, пока Соён не покидает его спальню. Оставшись в одиночестве, лёжа на кровати в тишине, он снова погружается в свои мысли. Когда он пытался спать с девушками, когда те целовали его, ублажали орально, его физиология реагировала соответствующе, ему было приятно в моменте, но после… Чужие фантомные прикосновения неприятно обжигали, ощущались неправильно, и после он чувствовал лишь отвращение. Сейчас же… Сейчас Хёнджина ломает от желания вновь ощутить губы Феликса на своих, тело тоскует по его прикосновениям, а душа требует близости. Хочется почувствовать его рядом, уткнуться в изгиб его шеи, ощутить знакомый запах и забыться. Хёнджин верно избегал этого. Наркотик. Попробовав раз, хочется ещё, хочется большего… Кажется, именно так ощущается симпатия, влюблённость и неподдельное вожделение. Хёнджин попал в капкан Феликса. Организм, обессиленный после голодовки и пережитых эмоций, всё же сдаётся, и Хёнджин погружается в сон. Под утро, когда сквозь розоватые веки проникает свет, ему снится Феликс. Он будто наяву ощущает его нежные, но настойчивые прикосновения по всему телу, влажные поцелуи на груди и животе. Хёнджин извивается, подставляется под ласки. Приятное тепло разливается по телу, и он возбуждается. Чувствует, как член твердеет, требуя к себе внимания. Но неожиданно Хёнджин ощущает горячую влагу на головке. Он просыпается. Это не сон. Разомкнув веки, в ярком свете утреннего солнца Хёнджин видит Феликса, склонившегося над его членом. С собранными на затылке волосами он припадает губами к головке, придерживая член у основания и смотря исподлобья. Хёнджин дёргается, но его руки оказываются связаны над головой. Дёргается ещё раз. Поворачивает голову и упирается взглядом в свои напряжённые вены на бицепсе. Его охватывает паника. Что, чёрт возьми, происходит? Пусть это будет сон. Всего лишь сон. Феликс не может так поступить с ним. Нет. Этого не может быть. Хёнджин с опаской опускает взгляд. Это, блять, точно не сон. Он встречает чужой взгляд. Хищный, голодный… даже во влажных фантазиях он не мог представить Феликса ТАКИМ. Его глаза в лёгком прищуре, а брови смыкаются у переносицы, образуя складку. Уголок губ приподнят в оскале. В ярком свете черты его не привычно мягкие, а острые — о линию челюсти, кажется, можно порезаться. Его скулы напряжены. Он подмигивает чертовски соблазнительно, наклоняется, отведя в сторону член Хёнджина, и медленно проходится языком от основания до самой головки. Блядский боже. — Феликс, стой, прошу, что ты делаешь? — испуганно тараторит Хёнджин. — Please, stop, please. Хёнджин зажмуривается, всё ещё надеясь, что это окажется сном. Всего лишь сном. Но вдруг он слышит низкий голос. Несдержанный, рычащий: — Смотри на меня, — приказывает Феликс. И Хёнджин хочет ослушаться, но не может. Открывает глаза. И пропадает. Феликс резко насаживается на половину длины. Хёнджина выгибает, и он натурально скулит от волны возбуждения. Член напрягается ещё сильнее, а Хёнджина выгибает. Феликс несдержанно вбирает плоть ещё и ещё, опускаясь всё ниже. Как горячо внутри. Хёнджин ощущает его влажный язык, ощущает, как головка мажет по нёбу. Феликс задерживается с его членом во рту. А Хёнджин с ума сходит от ощущений. Его связанные запястья напрягаются, и он чувствует быструю пульсацию вен под кожей. Всё тело прошибают тысячи разрядов. Феликс втягивает щёки, и Хёнджина прошибает удовольствие. Поясницу ломит от прогиба, жар становится нестерпимым. Феликс резко опускается, уперевшись носом в лобок, и Хёнджин чувствует, как головка проталкивается в узкое горло, и стонет в голос: — Аа-аах, Феликс. А Феликс продолжает, насаживается на всю длину. Головку сжимает снова и снова. Ощущения такие яркие, что Хёнджин не сразу чувствует, как рука Феликса перекатывает его яйца в ладони, давит на чувствительное место под ними, спускается ниже, обводит кожу вокруг ануса. Но Феликс не останавливается. Заглатывает член полностью и изучает прохладной скользкой фалангой сфинктер. Хёнджина трясёт. Он сам не понимает, как начинает двигать бёдрами, желая сполна ощутить жар чужого рта. Он трахает Феликса в рот. Блять. Хотя, кто кого трахает. Внутри Феликса настолько крышесносно. Разум, кричащий о том, как это неправильно, постепенно замолкает. Остаётся только ощущение безграничного удовольствия и желание, чтобы это не заканчивалось. Феликс немного сбавляет обороты, не насаживается на всю длину. Засасывает головку, двигая рукой крайнюю плоть. Острым кончиком языка проходится по уздечке и проникает в уретру… — Ахр… — стонет Хёнджин. Это слишком. Но он ахуевает ещё больше, когда чувствует, как Феликс проникает фалангой внутрь, раздвигая стенки ануса. Хёнджин замирает. Всё тело напрягается. Ощущения… приятные? Он не понимает. А когда Феликс резко проникает дальше и давит пальцем на простату, Хёнджина подбрасывает на кровати. Тело становится невесомым, по коже пробегают волны мурашек, сердце вырывается из груди, а эйфория приятным жаром разливается по организму. Он хочет ещё. И двигается навстречу, насаживаясь на палец. Видит ухмылку на лице Феликса, что не выпускает головку из пухлых губ. Хёнджин хочет запечатлеть это в своей памяти и никогда не забывать. Он и не сможет. Феликс… Феликс — его дьявольское искушение. Сгусток его порочных желаний. Его хочется до дрожи в пальцах. Его хочется до бешеного пульса. Его хочется всего. И Феликс знает это. Поэтому снова насаживается на член с бешеной скоростью, трахает его пальцем, стимулируя простату, и Хёнджин чувствует, как заканчивается. В предоргазменных судорогах, он сиплым голосом предупреждает: — Фе-ликс, я сейчас. Но Феликс не останавливается. Сосёт ещё более остервенело и стимулирует простату. Бёдра Хёнджина напрягаются, кровь в венах будто кипит… Секунда… И он кончает в рот Феликса. Тот замирает, пока остатки спермы выплёскиваются порциями из головки. Хёнджина всего трясёт. Феликс, наконец, отрывается от члена. Вылизывает его, пока Хёнджин пытается прийти в себя. И только его мысли немного проясняются, он снова переводит взгляд на Феликса, и тот облизывается с наслаждением. Дьявол. Сущий дьявол. Хёнджин наблюдает, как Феликс снимает с пальца презерватив в смазке, отбрасывает его в сторону и резко подаётся вперёд, седлая бёдра Хёнджина. Смотрит внимательно в глаза. Хёнджин потерянно изучает его лицо. Феликс, с красными припухшими губами, кажется счастливым. Смотрит теперь не хищно, а любуется. Любуется проделанной работой, видя состояние Хёнджина. Он разбит. Но никогда ещё не испытывал такого удовольствия. И в следующее мгновение Феликс впивается поцелуем. Ощущается солоноватый вкус на его губах. Хёнджин слизывает, принимает настойчивый язык в рот, посасывает и затягивает кончик. Как хочется обнять Феликса. Почувствовать его нежную кожу под пальцами, провести по впадинке на спине и смять ягодицы. Феликс чуть отстраняется и, кусая мочку, произносит у самого уха: — Это твой мне подарок. Good morning, Daddy. Хёнджин чувствует, как его руки освобождаются. Но он ничего не успевает сделать — Феликс вскакивает с кровати и покидает комнату, задержавшись в дверях и игриво подмигнув. Хёнджин ещё долго лежит звездой, пытаясь прийти в себя. И наконец, заглянув в телефон, осознаёт: у Феликса сегодня день рождения. Ему сегодня девятнадцать по Австралийскому паспорту и двадцать по корейским меркам. Подарок, блять. Хёнджин устало откидывается на подушку. Если его так размазало от одного минета и стимуляции пальцем, то что будет, когда он потрахается с Феликсом. Когда… Всё Хёнджин. Это конечная. Оговорка по Фрейду. Он закрывает глаза. Пытается выровнять дыхание. Мысли путаются, но вдруг одна лампочкой загорается в голове: он не купил подарок Феликсу. Надо заняться этим — об остальном он подумает потом. Приняв расслабляющую ванну и попутно перебрав варианты, Хёнджин, всё ещё мокрый, в большом махровом халате садится за ноут. Первый вариант с машиной он сразу отмёл — ничего хорошего за один день не купишь, да и неизвестно, есть ли у Феликса права. Вроде его айфон и рабочий макбук выглядят потрёпанными… Решено! Пора обновить девайсы. Хёнджин пишет человеку, ответственному за технику и программное обеспечение в доме, чтобы тот подготовил список лучших моделей. Через два часа в корзине Хёнджина серебристый макбук, эйрподсы про и макс голубого цвета. Айфон тоже решил взять нежно голубой — вроде Феликсу нравится этот цвет. Накидав в корзину ещё множество аксессуаров, Хёнджин делает заказ. С ним связывается менеджер магазина, обговаривает доставку и упаковку — огромную коробку с бантом, наполненную воздушными шарами. Может тупо и по-детски, но Хёнджину так хочется. Собравшись и выйдя наконец из комнаты, он не обнаруживает Феликса. Зато на кухонном острове записка: «I'm on a shopping trip. Don't miss. Lix» Вечером, когда огромная коробка загораживает телевизор, Соён уже вернулась с работы, а Феликс прошмыгнул в комнату после шоппинга, повар накрывает на стол, за которым всех ожидает взволнованный Хёнджин. Отчего он переживает, сам не знает. Так не терпится, чтобы Феликс открыл его подарок. Любопытно увидеть его эмоции. Это предвкушение даже лучше, чем в собственный праздник. Вскоре к нему присоединяется Соён. Она в лёгком кружевном платье с бахромой. Выглядит воздушно и романтично. Хёнджину нравится. Но совсем скоро перед ним предстаёт Феликс, и всё, что Хёнджин видел до этого, мгновенно вылетает из головы. Феликс безумно стильный и какой-то волшебный. Светлые волосы убраны в небрежный пучок на затылке, только лёгкие пряди спадают на лицо. Хёнджин впервые видит на Феликсе макияж. Глаза слегка подведены, а во внутренних уголках сверкают крупные блёстки. Они маленькими звёздами осыпаются и растворяются в его веснушках. На Феликсе безрукавка с глухим воротом бежевого цвета и с безумным сиянием. Слишком женственная, если бы не кожаная чёрная косуха и объёмные бежевые джоггеры с множеством объёмных карманов. Феликс снимает куртку, открывая подкачанные руки. Этот контраст… Такого изящного и сияющего с по-настоящему мужской энергией… Завораживает. Феликс завораживает Хёнджина. Соён нежно обнимает сына, целуя в макушку, и Хёнджин переключается по щелчку пальцев. Празднование проходит душевно и уютно. Феликс много улыбается и смеётся, смотрит с теплотой на Хёнджина и на маму. Та ему дарит небольшую коробку, но просит открыть позже. В Хёнджине разгорается любопытство, но это не его дело. Когда же Феликс открывает его подарок, Хёнджин готов умереть от счастья — столько детской радости, неподдельного восхищения в глазах, казалось бы, взрослого парня. Он даже успевает погонять летающие шарики, прежде чем развернуть упаковки с техникой. Айфон он быстро присваивает, перекинув сразу все данные. — Спасибо, — искренне улыбается Феликс, и тёплый мёд растекается по телу Хёнджина. Ему понравилось. А когда Феликс заключает его в объятия — не верится, что это происходит на самом деле. Настолько Хёнджин счастлив в это самое мгновение. Но сказка рушится. Резко. Уколов где-то в районе груди. Когда Феликс сообщает расслабленно, что отправляется в клуб. — Один? — обеспокоенно спрашивает Соён. — Мам, — закатывает глаза Феликс, — мой корейский теперь не так плох — познакомлюсь с кем-нибудь. «Познакомлюсь с кем-нибудь», — проносится в голове Хёнджина и он замирает, неспособный разобрать хоть одну эмоцию. И когда Феликс радостный, красивый и сексуальный, выходит за порог и, замерев в дверях, подмигивает, Хёнджин осознаёт, насколько он не хочет, чтобы Феликс куда-то уходил. Тем более в клуб. Феликс только за порог вышел, а Хёнджин, кажется, уже начинает ревновать. Он с юношества не испытывал этого чувства, и тогда это была лишь дружеская ревность, а сейчас… Тошно становится от одной мысли, что кто-то увидит такого Феликса. Красивого, горячего, развязного. Хёнджин уверен, что и танцует он потрясающе. А предполагать, что знакомства могут перерасти во что-то большее… Невыносимо. Поэтому Хёнджин вообще старается об этом не думать. Мозгами-то он понимает, что даже лучше, если Феликс будет жить своей жизнью и заведёт нормальные отношения. Но мозг в последнее время мало отвечает за реакции Хёнджина. Из собственных мыслей его вырывает Соён: — Ты так загрузился, — не вопрос, а утверждение. — Уже успел напридумывать себе всякого? — Нет, просто пытаюсь понять, — вздыхает Хёнджин, — и принять, что чувствую. — Зная Феликса, тебе не стоит ни о чём переживать. — Но я не знаю его так, как ты, — устало прикрывает глаза Хёнджин. — Почему-то уверена, что ты знаешь больше меня, — точно улыбается Соён, и Хёнджин удивлённо распахивает глаза. — Ты такой забавный — сама невинность, — уже смеётся она. Хёнджину становится стыдно. За картинки в голове, за мысли… Хочется наплевать на всё и пойти на поводу своих желаний. — Прости, я очень хочу спать, — тихо произносит Соён, — придётся оставить тебя наедине с твоими мыслями. Не съешь себя, пожалуйста. Хёнджин кивает неуверенно и желает ей спокойной ночи. Вопреки усталости, Хёнджин не может уснуть из-за бушующих внутри чувств и мыслей. Слишком много всего: желание, страх, ревность… Картинки с горячим Феликсом на танцполе, сверкающим не только блестящим топом, но и своей улыбкой. Как хочется оказаться рядом. Прижаться к его телу, сжать ладонями талию, спуститься ниже на ягодицы… Блять. Даже объёмное одеяло уже не может скрыть его стояк. И только Хёнджин хочет прикоснуться к возбуждению, как раздаётся телефонный звонок: — Хёнджин, — слышится низкий голос Феликса, — я кажется перебрал, забери меня. Адрес сейчас вышлю. Кажется, проходит лишь мгновение, прежде чем Хёнджин находит себя, несущимся на своей ревущей малышке по трассе в сторону адреса, присланного Феликсом. На подъезде к клубу он натягивает капюшон толстовки на голову. Есть ли смысл маскироваться, подъезжая на алом мерседесе, Хёнджин не знает. Внимание всех он привлекает сразу. Но важнее внимание одного конкретного человека, стоящего возле горы мышц с милыми ямочками на щеках. Уже бесит. Феликс совершенно не выглядит пьяным. Смотрит осознанным взглядом, приподнимая бровь. На его губах лёгкая улыбка. Коротко обернувшись на качка, он быстро подходит к машине и открывает дверь: — Подвезём ещё моего друга? Нам по пути. Хёнджин немного теряется и рассеянно кивает. Когда все оказываются в машине, Хёнджин трогается с места и слышит с заднего сидения: — Все так смотрели, будто нас забирает твой sugar daddy на крутой тачке, — смеётся незнакомый парень, и Хёнджин ловит его взгляд в зеркале заднего вида. — Я Бан Чан. Приятно познакомиться. — Хёнджин, — отвечает всё так же рассеянно. — Крис, не смущай моего отчима, — хитро улыбается Феликс и сжимает ладонью бедро Хёнджина. А он весь напрягается и старается держать внимание на дороге. Когда рядом Феликс, это трудная задача. Щёки пылают, сердце стучит бешено. Ещё этот Чан или Крис на заднем сидении… Хёнджин лишь надеется, что тот его не видел и не станет трепать языком. Глупо. Глупо и неосмотрительно ведёт себя Хёнджин рядом с Феликсом. Кидается по первому зову, даже не подумав. Хёнджин включает музыку, чтобы отвлечься от мыслей, и так же молча они подвозят Чана и направляются к дому. Феликс ничего не говорит и смотрит в окно, но когда они оказываются у особняка, он обращается к Хёнджину: — Ты мне нравишься, очень сильно, — тихо произносит он. Молчание. Хёнджин пытается осознать сказанное и не верит, что Феликс это произнёс вслух. Так просто и естественно. Какой же Хёнджин трус по сравнению с ним. — Я… — запинается Феликс, смотря на Хёнджина. — Я хочу, чтобы ты отпустил себя и наконец почувствовал удовольствие. Я исполню любое твоё желание. Хёнджин глядит в его блестящие глаза и не верит ушам. Феликс спокойный и предельно серьёзный, но смотрит так тепло и с такой неприкрытой надеждой. А у Хёнджина, кажется, тело перестаёт функционировать: ни дышать, ни тем более говорить, он не может. Феликс, кажется, понимает это: — Я готов ждать. Спокойной ночи, Хёнджин, — мягко произносит он и касается губ почти невинно, но Хёнджин успевает сполна ощутить всю желанную мягкость и почувствовать трепет от интимного прикосновения. Ему нравится Феликс. Но он проглатывает невысказанные слова, когда Феликс отрывается и уходит в дом. «Я готов ждать», — проносится в голове, когда Хёнджин укладывается в кровать. Фантомные прикосновения губ Феликса на своих говорят о том, что, кажется, сам Хёнджин больше не готов. Он устал. Устал вечно держать всё в себе. Устал запрещать себе эмоции… От одной мысли, что он может просыпаться, обнимая Феликса, хочется выть в голос. Почему он добровольно отказывается от этого? Почему? К сожалению, причин «против» множество. Но так ли они весомы? Так ли страшно их нарушение? Если два человека станут счастливее… Ему безумно нравится Феликс. Не только физически. Даже просто находиться рядом с ним приятно. И это взаимно. Но обрекать парня на тайные отношения… Они даже никогда не смогут сходить на свидание. Придётся скрываться в стенах особняка… Забавно. Хёнджин всю жизнь только это и делает. Но втягивать Феликса… Хёнджин вспоминает чужие наставления: «Расслабься», «Отпусти себя». Может, они правы? Может, и правда, пора? Слова эти как мантра повторяются в голове, и Хёнджин засыпает. Утром от усталости, моральной и физической, не осталось и следа. А вот желание просыпаться в обнимку с Феликсом никуда не пропало. Хёнджин, даже не умывшись, спускается в гостиную и никого не обнаруживает. Обычно в это время Феликс уже завтракает. Хёнджин безумно хочет его увидеть. Нет. Не только увидеть. Он поднимается обратно в свою комнату и следующие полтора часа проводит в душе. Накинув шёлковый чёрный халат на голое тело, он отправляется к комнате Феликса и останавливается у двери. Тот точно внутри — с лестницы никого в гостиной не видно. Хёнджин упирается лбом в полотно и замирает с занесённым для стука кулаком. Страшно. Будто жизнь перевернётся, переступи он порог этой комнаты. И не успевает он решиться постучать, как дверь открывается, и Хёнджин отстраняется в испуге. — Ты очень громко дышишь, — смеётся Феликс и затягивает его внутрь. Он прижимает Хёнджина к стене и целует, будто только этого и ждал. Не напирает, мягко сминает губы и, подхватив его бедро, притягивает к себе. — Пожалуйста, скажи, что ты пришёл для этого, — Феликс губами касается горящих щёк, спускается к линии челюсти, — прошу, не останавливай меня. А у Хёнджина ком в горле от одолевающих его ощущений. Настолько желанным он себя никогда не чувствовал. Этот хрупкий мальчишка буквально удерживает его на ватных ногах, сжимает до приятной боли и покрывает шею и грудь горячими поцелуями. Это правильно. Хёнджин чувствует себя на своём месте в руках Феликса. — Ты подготовился? — неожиданно Феликс отрывается и в глаза смотрит внимательно. Хёнджин издаёт смешок: — Мне кажется, там так стерильно, что можно операции проводить, — он вздыхает, — боже, какой бред я несу. А Феликс лишь улыбается довольно и снова впивается в губы. Но не проникает языком, а только сминает каждую поочередно, жадно изучая Хёнджина руками. Сердце колотится в груди и трудно дышать. Хёнджин наслаждается вкусом Феликса, наслаждается крепкой хваткой на бедре и трением уже твёрдых членов. Хёнджин испытывает волнение и страх, но буквально горит от возбуждения. — Феликс, — пытается отдышаться и произносит смущённо, — я уже успел весь вспотеть пока решался, могу я… Сходить в душ? Феликс отстраняется и смотрит непонимающе. Но через мгновение, улыбнувшись, касается кончика носа Хёнджина губами и указывает в сторону ванной: — Да, конечно. Но когда Хёнджин оказывается там и опирается руками на раковину, Феликс входит следом и встаёт позади него: — У меня есть идея получше, — шёпот в самое ухо и нежный поцелуй в шею. Одним движением Феликс развязывает его халат. Ткань скользит по телу, спадая на пол, и Хёнджин предстаёт перед Феликсом полностью обнажённым. В отражении зеркала из-за своего плеча он видит взгляд Феликса, полный восхищения. — You're so handsome, Hyunjin. Рука Феликса скользит по его груди и тянется к члену. Хёнджин издаёт первый стон, когда тот проходится по всей длине. Феликс собирает пальцами смазку с головки, проворачивает ладонь вокруг, и Хёнджин прижимается к нему задом. Чувствует через ткань пижамных штанов его твёрдый член и внутренне умирает от ощущений. Феликс покрывает его спину нежными поцелуями и двигает ладонью крайнюю плоть. Хёнджин весь дрожит. Феликс, не отрываясь от него, протягивает руку к ящику и достаёт смазку. Его голова скрывается за широкой спиной Хёнджина. Феликс руками сжимает по бокам его бёдра. И в следующее мгновение между ними появляется блестящая головка. — Ммм, — низкий стон Феликса и короткий поцелуй в плечо, — начнём с этого, иначе порву тебя от нетерпения. Хёнджин зачем-то кивает себе в отражение, а дальше какое-то сумасшествие. Феликс скользит между сжатых бёдер Хёнджина, быстро надрачивает ему, целует, кусает его за плечо. У Хёнджина ноги подкашиваются, и он готов рухнуть на пол, но Феликс придерживает его за грудь, а затем сжимает руку на горле, притягивая к себе. Горячо, вены пульсируют под чужими пальцами, трудно дышать, но член Хёнджина напрягается и бьётся об пресс. Феликс, заметив реакцию, стискивает руку на горле сильнее. Начинает вбиваться меж бёдер, двигая задом в бешеном темпе и с давлением скользит по члену Хёнджина. Отражённая в зеркале картина кажется нереальной. Жилистые руки Феликса на горле и члене Хёнджина, его размазанное состояние и лицо, искажённое удовольствием… Феликс сделал его ещё красивее. Хёнджин подмахивает бёдрами и вбивается в чужую ладонь. Напряжение с каждой секундой всё больше. Его мокрая спина скользит по груди Феликса… Тысячи разрядов проходят по телу, и через мгновение сперма порциями изливается на раковину перед ним. Феликс совершает пару толчков и отстраняется. Хёнджин чувствует горячие брызги и вязкую сперму, стекающую по его ягодицам. Феликс мокрым лбом упирается между его лопаток и опаляет кожу прерывистым дыханием. Затем коротко целует там же и произносит тихо: — Сначала я в душ, после буду ждать тебя в спальне, — он обнимает Хёнджина за живот, прижимаясь щекой к спине, — чего ты хочешь? Хёнджин сейчас ничего не понимает. Голова совсем пустая, но вдруг слова сами вырываются: — Хочу, чтобы ты связал меня. В отражении он видит хитрую улыбку Феликса. Тот кивает и удаляется в душ. А Хёнджин так и замирает у зеркала, пока Феликс не покидает ванну. Смыв водой остатки волнения, он выходит к нему. Тело лёгкое после оргазма и тянется к человеку на кровати. Феликс сидит слишком развязно, оперевшись на прямые руки позади себя и согнув одну ногу в колене. Он полностью обнажён. Его член со светлой кожей, увитой венами, прижимается к напряжённому прессу, почти касаясь пупка розоватой головкой. Размер внушительный, несмотря на общую миниатюрность парня. Хёнджин жадно скользит взглядом по округлым мышцам рук у самых плеч, наслаждается оголённой анатомией стройных ног, не скрытой тонкой смуглой кожей. Он что-то видел, что-то представлял, но полностью обнажённый Феликс выглядит потрясающе. А его взгляд. Хёнджин тонет и не хочет выныривать из этого обожания и неприкрытого вожделения. Феликс любуется, будто не может глаз оторвать, не замечая спадающую на глаза чёлку. — Чего стоишь? — ухмыляется он. — Счастью своему не веришь? — Не верю, — честно отвечает Хёнджин, и Феликс улыбается. Подавшись немного вперёд, он подзывает Хёнджина рукой и спрашивает с явным волнением: — Всё ещё хочешь быть связанным? — Да, — уверенно отвечает Хёнджин. Он подходит ближе и замечает рядом с Феликсом связку кожаных ремней. Сглатывает, а внутри кровь начинает циркулировать быстрее от предвкушения. Хёнджин не сможет коснуться Феликса, но так хочется ощутить полную власть над собой. До этого он даже не догадывался, что может желать такого. Феликс аккуратно гладит его ягодицы и, подтянув ближе к себе, оставляет лёгкий поцелуй на животе. Поднимает взгляд. От вида его блестящих глаз и розовых губ в нескольких сантиметрах от своего члена, Хёнджин готов застонать от новой волны возбуждения. — Вытяни руки вперёд, — отстраняется Феликс. Послушно выполнив его просьбу, Хёнджин чувствует, как запястья сковывают ремни. Феликс резко тянет за них, и Хёнджин почти падает. Но сумев устоять, он склоняется над Феликсом, а тот приподнимается с кровати и впивается жадным поцелуем. Проникает языком, буквально вылизывает и стонет прямо в губы. Сладкий и такой желанный. По телу мурашки бегают, Хёнджин дышит носом через раз, неспособный оторваться от этих мягких губ. Феликс снова резко тянет за ремни на руках, и Хёнджин валится на него. Приподнявшись, в испуге он осматривает тело Феликса, убеждаясь в его целости. — Боже, твоя мимика, — смеётся тот, — как я обожаю твоё лицо. Твои глаза, с милой родинкой под веком, твой нос с лёгкой горбинкой, твои губы минетные, блять. Как можно быть таким? — Каким? — не понимает Хёнджин. — Идеальным. У меня не было шанса не влюбиться в тебя. — Ты себя вообще видел? — улыбается в ответ Хёнджин. — Будто у меня был шанс. Он не сдерживается и сам целует Феликса. Вкладывает всю нежность в прикосновения к чужим губам. Без слов пытается сказать, что больше его не оттолкнёт. Что больше не будет бежать от своих чувств. Феликс одним движением переворачивает его на кровати. Тяжесть его тела так приятна. Руки запрокинуты над головой, и сейчас Хёнджин немного жалеет о невозможности обхватить Феликса. Но знает — потом обязательно заобнимает его в своё удовольствие. А Феликс отрывается от губ, спускается ниже дорожкой из поцелуев, немного кусает ключицы, проходится языком по соску и втягивает его до приятной боли. Хёнджин, отдавшись крышесносным ощущениям, не замечает, как Феликс оказывается возле его члена и втягивает головку. Проходится языком по всей длине, глядя в глаза… Маленький дьявол — как он развратно выглядит с его членом в ладони. Обведя языком головку и немного толкнувшись в уретру, он обхватывает губами ствол сбоку и двигается вверх-вниз, касаясь языком. Феликс отрывается. Возвышаясь, смотрит на Хёнджина довольно улыбаясь, словно любуется проделанной работой. Хёнджина уже размазало. Феликс без труда переворачивает его на живот, и Хёнджин, не успев подставить локти, впивается лицом в подушку. А Феликс подтягивает его к себе за тазовые косточки, заставляя прогнуться в пояснице. — Я надену ещё кое-что, — слышится его тихий голос. На бёдрах Хёнджина, чуть выше колен, появляются ремни. — Это чтобы ноги не разъезжались в процессе. Кожа мягкая, но, если будет больно, дай знать. Хёнджин с трудом протискивает под собой связанные руки выше, под голову. Наверное, сейчас он выглядит очень развратно, обнажённый и открытый перед Феликсом. Он каждой клеточкой кожи ощущает чужой голодный взгляд. И не успевает Хёнджин морально смириться со своим положением, как чувствует тёплую влагу на сфинктере. Блять. Мягкие губы Феликса вокруг входа, а язык мажет по дырочке, чуть проникая языком внутрь. Как же — это — сука — приятно — мать вашу. Хёнджин стонет в подушку от переполняющих его эмоций. Феликс… Он… Он его вылизывает… Там… — А-арх… — громкий стон не заглушает даже подушка. Феликс втягивает кожу вокруг, проникая языком чуть глубже, Хёнджина выгибает. От задницы электричество расходится по телу, щекочет под кожей мелкими разрядами, позвоночник покалывает, а внутри груди адское пекло. А Феликс уже во всю трахает его напряжённым языком, пока Хёнджин двигает бёдрами навстречу. Как же это охуенно. Но вдруг он чувствует неприятное натяжение, когда рядом с языком Феликса оказывается палец. Но Хёнджин по инерции подмахивает задницей и палец проникает всё глубже. — Тише, тише, — отрывается Феликс, — не торопись. Не вынимая фалангу, он облизывает вход, заставляя Хёнджина расслабиться. Другой рукой он касается члена и мягко двигает крайнюю плоть. Если бы не ремни, ноги бы точно разъехались — Хёнджин слишком расслаблен сейчас. И Феликс, кажется, чувствует это и проникает всё глубже и глубже. Добавляет ещё один палец — мало приятного, но терпимо. Феликс будто массирует стенки изнутри и становится легче. Но вдруг он сгибает фаланги, попадая по простате, и Хёнджин издаёт невнятные звуки в экстазе. Феликс проникает уже тремя пальцами, трахает активно и давит на простату. Хёнджин мечется по кровати и стискивает наволочку в зубах от удовольствия, пытаясь заглушить рвущиеся стоны. Так приятно, что хочется остановить, и, одновременно, не хочется, чтобы это заканчивалось. Феликс, не прекращая движения пальцев, спускается нежными поцелуями вдоль позвоночника и массирует член Хёнджина. Так приятно находиться под ним, так приятно ощущать жар его тела. Как хочется ощутить его в себе — это невыносимо. — Феликс, прошу… — Мне остановиться? — замирает тот. — Нет, нет, — буквально скулит Хёнджин. Эмоции его переполняют, и он не может с ними совладать, — хочу тебя. Феликс всё понимает. Хёнджин чувствует холод сзади и пустоту внутри. Но недолго. Совсем скоро его входа касается твёрдая головка, и Феликс, не спрашивая, чуть надавливает, проникая и растягивая тугие стенки. Хёнджин замирает. И ждёт. Просто ждёт, что будет дальше. Феликс буквально по миллиметру проникает всё глубже и глубже. Смазки не пожалел — член легко скользит внутри, медленно растягивая стенки. — Ты такой узкий, блять, — хрипит Феликс, — как сдержаться... На половине он замирает. Хёнджин чувствует, как руки Феликса до боли стискивают талию. Чувствует, как разъезжаются бёдра и ноют от натянутых ремней. Хочется упасть на кровать. — Тебе нужно немного привыкнуть, — Феликс целует спину, успокаивая. Хёнджин очень остро ощущает распирающий его член. Странно. Но с каждой секундой будто становится приятней. И это Феликс. Его Феликс. А тот медленно продвигается ещё дальше. Совсем понемногу. Когда его лобок касается задницы Хёнджина, Феликс останавливается. — Oh, my God, — тараторит он, — It’s almost impossible to hold back. Your ass is squeezing my dick so hard , — делает паузу и вздыхает. — Прости, я… Мне так ахуенно, что я забыл корейский. А Хёнджин… Он больше не может терпеть. Английский Феликса его низким хриплым голосом, кажется, срывает все предохранители — хочется быть просто, по-человечески оттраханным Феликсом. И он подаётся назад, навстречу чужому члену. — Ммм… — протестует Феликс, — ты ещё не готов. — Готов, Феликс, прошу. И Феликс неожиданно хватает его за волосы на затылке и поднимает к себе. Оттягивает его голову в сторону, словно кукольную, и медленно проходится языком по шее. — Готов, говоришь? — низкий стальной голос, от которого мурашки по коже. Голова Хёнджина виснет в чужих руках. Он чувствует, как яйца сжимаются от властности Феликса… А тот хватает сзади за шею и впечатывает Хёнджина в подушку. Грубо. От возбуждения тело потряхивает. Хёнджин прогибается в пояснице, выпячивая зад. Стискивает связанными руками бельё и произносит тихо: — Я готов. Хёнджин зажмуривается. Но вопреки ожиданиям, чувствует, как Феликс проникает сначала медленно, аккуратно. Как бы он не был груб на словах, видимо, комфорт Хёнджина важнее. Но он разгоняется. Двигается ритмично, всё больше увеличивая темп. Так плавно, так правильно. Но Хёнджину становится невыносимо мало и он резко подаётся назад. И Феликс не сдерживается — начинает буквально вбивать Хёнджина в кровать. Блять. Как член Феликса ахуенно его заполняет. Как твёрдая головка растягивает изнутри и проходится по простате… Хёнджин стонет. Рвано и громко. Он дышит прерывисто, стискивая простыни в кулаках, а в голове только Феликс, Феликс, Феликс… — Fuck, — почти рычит тот. Неожиданно он переворачивает Хёнджина на спину и запрокидывает его руки над головой: — Хочу, чтобы ты видел меня. Он расцепляет ремни на бёдрах, разводит ноги в стороны и входит. Замерев, нависает над Хёнджином и смотрит в глаза внимательно: — Какой же ты ахуенный. И целует. Целует и упирается лобком в задницу, войдя на всю длину. Хёнджин стонет в его губы. Это слишком. Феликс проникает напряжённым языком в рот и двигает бёдрами. Сука, трахает и в рот, и в задницу. Синхронно. Толчок. Другой. Под новым углом ощущения ещё более яркие. Хёнджин натурально скулит и, видимо, Феликсу срывает башню. Он упирается губами в плечо Хёнджина и начинает его втрахивать в кровать. Да в таком темпе, что скорее всего, Хёнджин дышит и того медленнее. А точнее задыхается. Феликс часто попадает по простате, и Хёнджин взрывается от ощущений. Член Феликса… Такой твёрдый, такой горячий…. А его губы на плече… Сука. — Поцелуй меня, — стонет Хёнджин. И Феликс прижимается к его губам, засасывает каждую. Хёнджин чувствует, как руки освобождаются от ремней, и он заключает Феликса в долгожданные объятия. Буквально виснет на нём, обхватив ногами за поясницу и прижимая руками к себе. В тисках толчки Феликса становятся короче, но темп и сила растёт. Хёнджин с трудом ловит его губы, они сталкиваются носами, кусаются, оба мычат, стонут, и, кажется, не дышат. И следом между толчками Хёнджин слышит сбивчивое: — You’re awesome, — тихо. — So sexy, — вздох. — You drive me so crazy. Этих слов и трения члена между влажных тел хватает, чтобы Хёнджин впился в губы Феликса, стиснул его ещё сильнее и рассыпался на атомы, изливаясь на живот. Феликс стонет в губы и кончает следом. Он валится головой на подушку рядом с Хёнджином, не отрываясь от него. Они целуются лениво, и так приятно ощущать на себе тело Феликса. Хёнджин не верит своему счастью. Они ещё долго так и валяются, прижавшись друг к другу. Хёнджин даже проваливается в сон на какое-то время от усталости и переизбытка чувств. Но скоро Феликс прогоняет его в душ. И посвежевший Хёнджин снова ныряет в объятия Феликса. Тоже чистого, тоже немного мокрого. Хёнджин счастлив. Феликс перебирает пряди его волос и обводит ключицы пальцем: — О чём ты мечтаешь? — тихо спрашивает он. — Это, скорее, план, а не мечта, — задумывается Хёнджин. — Хочу свалить из Кореи после окончания политической карьеры отца. Хочу свободно гулять по улицам, держа любимого человека за руку, — Хёнджин начинает улыбаться, представляя небольшую мягкую ладонь в своей. — А какая у тебя мечта? Феликс, немного помедлив, отвечает тихо: — Хочу быть тем человеком, что держит тебя за руку. Хёнджин прижимается губами к его лбу. Так тепло на душе от слов Феликса. Хёнджин тоже этого хочет. И даже сейчас, в Корее, в этом доме, Хёнджин уже ощущает себя свободней. Просто находясь рядом с Феликсом.