Я заколдовал тебя (I Put a Spell on You).

— Следуйте за мной. Аккуратнее — могилы. Мужчина повернулся, махнув своим длинным шерстяным плащом, и открыл скрипучие железные ворота, ступая по темному кладбищу с поднятым фонарем. Под его черными ботинками с пряжками хрустели листья, которые покрывали умирающую траву и извилистые тропинки. Прохладный и свежий воздух прорезался северным ветром, свистящем между скелетами деревьев, которые в серебряном лунном свете бросали на могилы длинные, похожие на пауков тени. Они следовали за качающимся фонарным светом, который извивался между рядами полуразрушенных надгробий: некоторые сломанные, некоторые наполовину опущенные в землю, все принадлежащие душам, однажды называющие это место домом. Наконец, мужчина резко остановился перед темным сланцевым камнем под извилистым, корявым кленом. Он опустил свой фонарь, и крылатый череп, высеченный на глади камня, показался из тьмы. То была жуткая вещь, сурово напоминающая о смертности человека. Стеклянные глаза, оскаленные зубы и ангельские крылья, странно торчащие по сторонам из искривленного черепа. Он был покрыт лишайником и трещинами и неустанно разлагался так же, как и кости, лежавшие у них под ногами. Прах к праху. — Вы стоите, — сказал мужчина, — на могиле Джона Хоторна, печально известного судьи салемского ведьминского процесса, который обрек 19 невиновных людей на виселицу и который не извинился за свои ужасные поступки. Его останки погребены здесь, в этом самом месте. Но что насчет его души? Что случается с теми, чьи души запятнаны кровью других? Тонут ли они в озере огненном, горящем серою, как проповедовали пуританские служители из своих высоких деревянных кафедр? Или они томятся где-то, тонущие в муках и вине, страдающие в другого рода аду? — Например, как этот ебаный тур? Сириус Блэк вздрогнул из-за голоса над своим ухом и, повернувшись, увидел жемчужно-белого, просвечивающего старика, одетого в той же манере, что и мужчина, держащий фонарь. На нем были длинное шерстяное пальто с черными просветами, жилет на пуговицах, черные кожаные ботинки и высокая широкополая шляпа. Он облокотился на дерево со скрещенными на груди руками и раздраженным выражением на его сильно морщинистом и побитом жизнью лице и уставился на гида, который теперь говорил о марионетках, ведьмах и ночных танцах с дьяволом. — Джон Хоторн… — гид продолжил, снова указывая на могильную плиту его мигающим фонарем. Призрак топнул ногой и двинулся прямо к гиду, так что их носы почти соприкасались, и сжал кулаки. — Хаторн! — призрак взревел в лицо мужчины. — Моя фамилия — Хаторн! Ты разве видишь здесь «о», шут с изюмом вместо мозга. Он развернулся и зло указал на гравировку с его именем на плите, на который, как теперь видел Сириус, и правда было «Хаторн», а не «Хоторн». В тот самый момент фонарь гида затух, но они не погрузились во тьму. Совсем наоборот. Помимо уличного освещения на том же самом кладбище вокруг них проходили, как минимум, еще семь таких же туров "с фонарями". — Ой, должно быть ветер, — засмеялся гид и достал зажигалку из кармана его плаща, зажигая свет. — Или, возможно, это был измученный призрак Джона Хоторна. — Ты — ебаный мудак! — закричал призрак, на этот раз злее и громче. Гид дернулся и задрожал, проводя рукой по шее и смотря вокруг пустым взглядом, перед тем как продолжить свою речь. — Джон Хоторн родился в… — он сказал, и призрак взорвался гневом. — Замолчи! — прокричал призрак в его лицо, и брызги перламутровой слюны вылетели из его рта. — Замолчи! Замолчи! — Мерлиновы яйца, сам замолчи! — зашипела Лили Эванс, перекинув волосы на другую сторону в гневе. — Я пытаюсь узнать что-то новое. — Поздравляю, твои новые знания — брехня! — заверещал призрак. — Как ты можешь доверять кому-то, кто даже имя мое правильно сказать не может? Этот город погряз в аду. Призрак пнул своим черным кожаным ботинком голень гида, проходя через его плоть, и ушел под темную землю с единственным последним визгом, оставляя за собой мерцание жемчужно-белых струек, которые растворились в октябрьском ночном небе. Лили закатила глаза. — Драма-квин, — пробормотала она и взглянула на гида, который с театральным взмахом плаща и манящим за собой жестом фонаря развернулся к ним спиной. — Проходите, — сказал гид драматичным скрипучим голосом. — Я покажу вам место, где Джайлс Кори был задавлен до смерти на поле под весом дюжины тяжелых камней. Они подождали, пока остальные участники тура не продвинутся, и последовали за гидом за пределы кладбища и обратно на мощеную улицу. Сириус шел с неохотой, поглядывая на нарисованную уродливую, мультяшную ведьму с бородавками, которая смотрела на него в ответ из окна магазина, и подумал, что в словах злого призрака был смысл. Салем в Массачусетсе, как уверенно мог заверить Сириус, был переоценен. Сириус не знал, чего он ждал, когда вместе с Лили приехал в Салем на «осенний отдых для лучших подружек», как она его называла. Но как бы то ни было, чертов тематический парк, то есть фейковое колдовское подобие ада, где дешевые пластиковые тыквы и гигантские мохнатые пауки висели на фонарных столбах, а ведьмы-аниматроники и демоны тупо хохотали на каждом углу, точно не подходил под любое описание, которое Лили могла бы придумать. Сириус мог предположить, что мощеные кирпичом улицы выглядели бы мило, если бы не были до краёв заполнены потными, ворчливыми магглами, носившие самые отвратительные аутфиты, которые Сириус когда-либо видел. Везде, куда бы он ни посмотрел, были мамочки средних лет из пригорода в огромных конусных «ведьминских» шляпах, украшенных развевающимися шнурками и гигантскими перьями, закрывающие обзор всём вокруг и постоянно попадающие Сириусу в глаза. На улице были люди в резиновых масках клоунов, носящие пластиковые бензопилы, и около сотни Виниферд Сандерсон, которые сжимали игрушечные метлы и чесали кожу под их рыжими париками. — Тут всe такие убогие, — проворчал Сириус, смотря на угрюмого подростка, глаза которого были подведены черной подводкой. Он угрожающе топал по улице в своих тяжелых черных армейский ботинках, порванных джинсах и черной кожанке. Лили фыркнула. — Ты шутишь, да? — она спросила, оглядывая подростка сверху вниз. — Ты носишь тоже самое. — Да, но на мне все смотрится аутентично. Это — Сириус ощетинился, указывая на покрытую кожей спину подростка, — косплей. Лили закатила глаза — О, да, извини, — сказала она, подняв задумчивый взгляд на небо. — Напомни еще раз, сколько еще кожаных курток и бутылочек черного лака, ты думаешь, можно купить на деньги твоего счета в Гринготтсе? Буквально везде были длинные неприятные очереди: каждый ресторан, каждый магазин, каждое блядское кладбище, и Сириус ворчливо шаркал ногами, пиная гальку, пока Лили таскала его в каждое из выше перечисленных мест. Сириус пытался наслаждаться этим всем, правда. На второй день он заметил красивого вампира с фиолетовой кожей, сидящего на деревянной скамейке в переулке, и попытался заговорить с ним, пока он ждал, когда у Лили закончится сеанс Таро. Но вампир лишь смерил его незаинтересованным взглядом и выдохнул клубы дыма Сириусу в лицо. — У меня перекур, так что иди куда шел, симпатяга, — прохрипел он, поправляя свои клыки длинным, острым и красным ногтем. Пальцы Сириуса жадно проскользили к волшебной палочке в внутреннем кармане его куртки, и он представил, как он накладывает одно малюсенькое-премалюсенькое заклинание, которое превратило бы фиолетовую кожу этого долбоеба в кожу настоящего вампира на пару секунд. Не таких долгих, чтобы ему превратиться в пыль на солнечном свету, конечно, но достаточно долгих, чтобы появился болючий, сгоревший волдырь… или два. Вместо этого Сириус приготовился блеснуть высокомерием. — Да? Что ж, кожа вампиров не фиолетовая, — выпалил он. — И твои тупые пластиковые клыки тоже выглядят пиздец ненастоящими. Сириус зашагал прочь и чуть не врезался в зеленого Франкенштейна с болтами на шее, который играл в Роблокс на своем телефоне и не смотрел, куда он идет. Сириус не использовал палочку уже несколько дней и сходил с ума без настоящей магии. У Магического Конгресса Управления по Северной Америке было строгое правило против использования настоящего колдовства в центре Салема. Даже запрещено настоящим волшебникам жить здесь или открывать свой бизнес. Соответственно, посетители Салема были разделены на две группы: магглы, которые думают, что колдовство, с которым они сталкиваются, настоящее, и горстка реальных волшебников, которые посещали Салем больше как красочный, причудливый парк развлечений, типа Фрэнс Павилиона в Эпкоте. Эпкот Сириусу тоже не нравился. — В три часа мы записаны на съемку ауры! — сказала Лили на третий день, взглянула на свои часы и открыла ее гид-книжку. Она огляделась, чтобы понять, где они находились. — Магазин — там. Лили, как Сириус разачарованно заметил, полностью окунулась в атмосферу октябрьского Салема. Это сильно отличалось от ее обычно саркастичного и скептически-настроенного поведения, и Сириус думал, какая фальшивая не-ведьма укусила ее лучшую подругу. Она носила коричневый шерстяной джемпер с ярко-оранжевой ухмыляющейся тыквой, коричневую вельветовую мини-юбку, оранжевые колготки с призраками и коричневые кожаные ботинки. Повязка на голову с блестящей зеленой миниатюрной ведьминской шляпой не давали золотисто-каштановым волосам падать на лицо, а здоровенные пауки-сережки касались ее плеч. Она даже настояла на том, чтобы остановиться и купить что, казалось, необходимым аксессуаром в Новой Англии осенью — тыквенный пряный латте. — Он восхитителен, — воскликнула она после первого глотка. — Она милая, да? — свистнул бариста, пока Сириус смотрел, как Лили идет к выходу из кофейни. — Ускорься! — позвала Лили через плечо, сердитая на очевидное недовольство Сириуса. — Ага, замечательная, — сказал Сириус и последовал за ней на улицу. Они прошли мимо длинной очереди («У нас по записи. По записи!» — убеждала Лили всех, кто странно на них смотрел) и вошли в тускло освещенный магазин. Сириус тут же чихнул. Запах ладана кружил голову. И, как будто его не было достаточно, полки были забиты разными видами чая и настоек с дебильными названиями: «Эликсир Пылающей Страстной Любви» и «Денежный Магнит». Там также стояли «набор для колдовства» с куклами вуду и тридцатидолларовые бутыльки «лунной воды», чтобы это ни значило. Сириус отвернулся, но успел увидеть, как Лили рассматривает фейковый кристальный шар, и встряхнул головой от ее неконтролируемой и, честно говоря, позорной одержимости этой идиотской пародией на жизнь волшебников. — Это культурная апроприация, — сказал Сириус. — В следующий раз я выбираю место для отпуска. — Ты перегибаешь, — ответила Лили, а потом улыбнулась женщине, которая вышла из подсобки через шторку из бисера. — Здравствуйте! — сказала Лили. — Мы пришли на съемку ауры на три часа. — Конечно, проходите, — мечтательно ответила она, водя руками над головой. Она выглядела поразительно похоже на профессорку Трелони, но как-то даже более ярко-маникально, одетая в длинное, парящее платье и шаль, а серебряные кольца и браслеты покрывали ее руки и запястья, на ее голове же покоился венок из сушеных цветов. — Сюда, — сказала женщина, проводя их мимо чаш с кристаллами и пучков трав к фотобудке в углу магазина. Она отодвинула штору, жестом пригласила их внутрь и сказала им нажать на фиолетовую кнопку и «подумать о бесконечности», смотря в камеру. — Что это должно значить? — спросил Сириус, когда они с Лили вместе залезли на узкую лавочку. — Ты можешь перестать задавать так много вопросов и просто наслаждаться? — цокнула Лили, наклоняясь вперед, чтобы нажать кнопку. Она посмотрела в камеру, лучезарно улыбаясь, но им не хватило времени, чтобы подумать о бесконечности: линза камеры треснула с тихим хлопком и начала выпускать тонкие струйки розового дыма. Потом, произошел еще один хлопок, маленький взрыв, и розовое пламя заплясало за треснутым стеклом. — Только не снова! — заныла владелица магазина, Лили и Сириус вывалились из фотобудки, а другой работник направил огнетушитель на возгорание. — Еще и в начале октября. — Пошли, — тихо сказал Сириус, потянув Лили за руку к двери, перед тем как владелица могла бы спросить у них что-то. Они должны были догадаться, что их магия выведет маггловское устройство из строя. Они втиснулись обратно в толпу на улице, и Лили беспомощно оглянулась вокруг. — Что нам теперь делать? — заныла она. — Эта съемка ауры и церемония толкования по чаю должны были длиться полтора часа. Теперь у нас нет никаких планов до мастер-класса по созданию метл в 5. Перед тем как Сириус успел спросить как такой бред в принципе мог занять девяноста ебаных минут, две странные вещи произошли одновременно. Чернильно-черный ворон появился из ниоткуда в ярко-голубом небе и низко пролетел над тротуаром с оглушающим визгом и опадающими перьями. — Ебаный свет, — выдохнул Сириус, взяв Лили за воротник и пригнув ее к земле, пока птица спикировала на их головы. Они взглянули вверх, ища своего птичьего обидчика, но ворона нигде не было. Вместо этого, купюра в 100$ порхнула с неба и угодила им в ноги. — Мерлин, смотри! — засмеялась Лили. — Маггловские деньги падают с неба. Она шагнула вперед и вытянула руку, чтобы забрать купюру, но легкий ветерок пробежался по деревьям, шурша сухими листьями и заставляя купюру улететь на полметра вниз по тротуару. Они последовали за ней и попытались поднять ее еще раз, но снова поднялся ветер и сдул ее. И снова. И снова. — Видимо, я теперь сражаюсь против природы... Я должна победить, — признала Лили, гонясь за купюрой вниз по улице. Чем быстрее она двигалась, тем быстрее улетали деньги. Они бежали и бежали, смеясь так сильно, что не заметили, как толпа людей вокруг них редела, как звуки колоколов и лепет туристов затухали, как кирпичная плитка под ними становилась неровной, вздутой и треснутой — неисправной. Наконец, сильный порыв ветра прошелся по улице и заставил стодолларовую купюру закрутиться в воздухе в мини-торнадо из бумажного мусора и сухих листьев. Они остановились, смотря на то, как она крутилась и извивалась, пока ее не унесло в узкий переулок, который Сириус не заметил раньше. Лили прошла немного вперед по боковой улочке и остановилась перед купюрой, которая теперь спокойно лежала на земле, у ее ног, на одной из трех гранитных ступенек. Переулок был настолько узким, что они могли встать посередине и дотянуться до обоих кирпичных зданий, почти не вытягивая руки. Лили наклонилась, чтобы забрать деньги, и в этот раз они не улетели. — Как думаешь, кем был этот тип? — спросила Лили, разглядывая наполовину лысого мужчину на интересной маггловской банкноте. Она оглянулась на Сириуса, думая, что он тоже смотрит на банкноту. Это было не так. Вместо этого, он, запрокинув голову, смотрел на маленький деревянный знак, свисающий из железной корзинки с черными, выжженными по дереву словами — «Каркнул Ворон». Сириус подошел ближе к зданию, которое, как он теперь видел, оказалось маленьким магазином со сводчатыми окнами и рифленым стеклом, через которые Сириус ничего не видел. — Нам стоит туда зайти, — сказал Сириус, уставивишись на магазин через крохотное окно, и кончиками пальцев прошелся по стеклу, даже не замечая того, что он делает. — Выглядит круто. — Каркнул ворон, — Лили прочла табличку и прошлась по списку в своей гид книжке. — Его тут нет. — Тем более нам нужно зайти, — ответил Сириус и, не дождавшись протеста Лили, он взобрался по каменным ступеням, открывая тяжелую деревянную дверь магазина, и зашел внутрь. Почти сразу же Сириус почувствовал что-то особенное. Большинство витрин походили на другие магазины в Салеме. Футболки и открытки, ведьминские шляпы и наборы для колдовстсва, свечи и пучки трав. Но среди всей остальной туристской чепухи рассеялись другие вещи: стопки тяжелых книг в кожаной обложке, с бережностью сохраненные винтажные шляпы и украшения, стеклянные купола, наполненные разными горными насекомыми, Венерины мухоловки и кактусы, хрупкие животные скелеты, стеклянные банки с, как предполагал Сириус, конфетами и даже чучело летучей мыши. И было что-то еще, что-то, что Сириус не мог распознать. Аромат или, возможно, ощущение, которое покалывало и искрилось, затягивая его дальше в магазин. — Хочешь увидеть фокус? Глубокий, хриплый голос прошелся по позвоночнику Сириуса, и он завертелся, чтобы узнать от кого он исходит. Его глаза зависли на мужчине с медовыми кудрями, золотой кожей и серебряными шрамами, полоснувшие его по шее и лицу. Он был невозможно красивым, и воздух вышел из легких Сириуса, когда мужчина улыбнулся и оперся локтями на прилавок, смотря глазами, которые могли бы расплавить золото. Сириус подумал о миллионе фокусов, которые этот мужчина мог сделать и он бы с радостью в них поучаствовал. — Давай, — Сириус подошел к прилавку. Мужчина взял пластиковую ручку из сколотой керамической кружки, стоявшей рядом с старомодной металлической кассой, покрутил ее в своих длинных пальцах и положил поверх деревянного прилавка. — Готов? — спросил мужчина, и Сириус кивнул, не понимая, на что ему больше хотелось смотреть: на красивые руки этого мужчины или на его красивое лицо. Но фокус случился слишком быстро, чтобы что-то решить. Мужчина убрал руку за прилавок, и ручка пропала, а вместо нее появилась серенькая мышка, пробежавшая по прилавку, но мужчина успел ее схватить в свои сложенные руки и положить в маленькую клетку, которую он вытащил из-под прилавка. Очевидно, этот фокус сделан не один раз. — Ого. Впечатляет, — сказал Сириус. — Почти как настоящая магия. Мужчина заинтересованно посмотрел на него и поднял бровь — Что ж, Салем — волшебное место, — только и сказал он. — Ты тут впервые? — Ага, — ответил Сириус. Он кивнул на Лили, которая стояла в дальнем углу магазина и мерила шляпы, смотрясь в зеркало. — Мы с моей лучшей подругой подумали приехать сюда в октябре. Посмотреть, чем он так всем нравится. — И какие пока мысли? Сириус колебался с ответом. — Нормально, вроде, — наконец сказал он. Рот мужчины расплылся в кривой улыбке, из-за чего Сириус захотел прикусить свою нижнюю губу до крови. — Вроде, нормально? — повторил мужчина. — Какое подлинное восхищение. — Ты правда хочешь, чтобы я поносил твой город? — спросил Сириус. — Я не мэр, — пожал плечами мужчина, — я приму. И как бы я хотел тебе дать, — подумал Сириус. Мужчина усмехнулся, как будто прочел мысли Сириуса, но ничего не сказал, только спокойно ждал. — Тогда окей, — согласился Сириус. — Я думаю, город слишком людный, и фейковый, и туристический. Я думаю, что отвратительное представление, что ведьмы — сумасшедшие карги, обидно, и я думаю, что тарологи и фотографы аур — по сути, мошенники, которые, к сожалению, пользуются деньгами толп не подозревающих дураков. — Ого, — засмеялся мужчина. — Ты за словами в карман не лезешь, да? — Ты сказал, что примешь, — ответил Сириус. — Что я и сделал, — мужчина медленно кивнул. Его глаза на секунду задержались на Сириусе, и он посмотрел себе за спину, в слабо освещенную подсобку. — Эй, Джейми! — позвал мужчина. — А? — ответил голос. — Выйди сюда? — сказал он и повернулся обратно к Сириусу. — В любом случае, как тебя зовут? — Сириус. — Звезда или черта характера? — Ты как думаешь? Глаза мужчины пробежались сверху вниз по телу Сириуса и снова остановились на его лице. — Когда ты такой красивый? Точно звезда, — ответил он, когда другой мужчина с растрепанными черно-угольными волосами, очками в проволочной оправе и в поло-рубашке в полоску с полураскрытым воротником вошел в магазин из подсобки. — Конечный счёт 770 к 30, Лунатик, гарп… — брюнет начал говорить, но остановился, увидев Сириуса и Лили. Он искоса посмотрел на «Лунатика» и продолжил. — Доставка эмм, доставка… гарпунов… скоро приедет. — Доставка гарпунов? — голос Лили раздался сзади них, и брюнет уронил челюсть, почти как в мультфильмах, взглянув на нее. Лили была в темно-зеленой шляпе в стиле флэппер с радужным павлиньим пером сбоку. Она подошла к Сириуса и взяла его под локоть. — Гарпун это вид американского пива, — ответил мужчина-Лунатик. — Сириус, звезда, это мой лучший друг — Джеймс. — Приятно познакомиться, — сказал Джеймс, пожимая руку Сириусу, но, судя по всему, он был не в силах отвести взгляд от Лили. — Как зовут твою подругу? — Я — Лили, — сказала она бодро, возвращаясь к Сириусу. — Что ты думаешь насчет этой шляпы, Бродяга? Думаешь она мне идет? Сириус открыл свой рот, чтобы ответить, но Джеймс его опередил. — Выглядит замечательно. Потрясно. Зеленый великолепно подходит к твоим глазам. И к волосам, — выдохнул Джеймс, поднимая очки с кончика носа. Сириус и Лили снова посмотрели друг на друга и постарались не засмеяться. — Э-э, спасибо, — сказала Лили, снимая шляпу и кладя ее на прилавок. — Пожалуй, тогда я ее возьму. — За мой счет, — быстро ответил Джеймс. — Что? Нет! — запротестовала Лили. — Это ненормально. — Ага! Это я! Ненормальный Джеймс Поттер! Меня так все называют, правда, Лунс? — Джеймс немного дико рассмеялся и начал аккуратно упаковывать шляпу в бумагу, прежде чем Лили могла снова возразить. — С сегодняшнего дня будут, — пробормотал Лунатик. — В любом случае, Сириус сказал, что ему не нравится Салем. Сказал, что тут людно, паршиво и по-туристически. — Мне тебя жаль — ответил Джеймс. — Похоже, что ты бывал в неправильных местах. — Точно также подумал, — согласился Лунатик. — Но у меня замечательная гид книжка! — поспорила Лили. — Как насчет замечательного гида? — спросил Лунатик. — Что скажете? Хотите увидеть настоящий Салем? Он отвечал Лили, но смотрел на Сириуса… с этими глазами цвета расплавленного золота, и Сириус почувствовал тепло в каждом сантиметре своего тела. — Ну, — ответил Сириус, не отводя взгляда, — как я могу отказать?