Я заколдовал тебя (I Put a Spell on You).

– Пожалуйста, можно я заплачу? – Лили наблюдала за тем, как Джеймс упаковывал ее новую шляпу. – Я нашла сто долларов и хочу потратить их на что-нибудь... такое. Джеймс привязывал ленточки к подарочному пакету, но уронил ножницы, и раздался лязг металла о дерево. – Ты… ты нашла сто долларов? – спросил Джеймс, по-дикому уставившись на Лили. – Ага, – ответила она и достала новенькую купюру из кармана. – Как ты ее нашла? – спросил Джеймс, шире распахивая глаза, метнувшиеся к деньгам в ее руке. – Типа в кармане старого пальто или… – Нет. Ну, получилось довольно странно, – засмеялась Лили. – Появился ворон, и деньги просто упали с неба и… вот! Лили с ужасом наблюдала за Джеймсом, который наклонился через прилавок, выхватил стодолларовую купюру из ее руки, схватил Ремуса за локоть и затащил его в подсобку. – Мы, буквально, на секунду, – крикнул Джеймс. Ремус запнулся, пытаясь поспеть за Джеймсом, а Лили шепнула Сириусу, что она “приехала в Америку, не для того чтобы какой-то сумасшедший украл ее деньги.” – Ай, у меня останется синяк, – зашипел Ремус, вырывая руку из хватки Джеймса, когда они уже были вне зоны слышимости в темной подсобке, где старый домашний эльф перебирал Салемские брелоки в большой коробке рядом с призраком Мартой, угрюмой пожилой женщиной, ферма которой была построена на этой земле. Вокруг стояли коробки с сувенирами, и тянулись бесконечные ряды магических трав, сушеных грибов и ингредиентов для зелий. – Хозяин Ремус, хозяин Джеймс, – кивнул старый эльф, а Марта, как обычно, уставилась на них. – Привет, Винни, – быстро пробормотал Джеймс, даже не смотря ни на эльфа, ни на призрака. Он вытащил волшебную палочку, которая зажглась сама по себе, и указал на купюру в своей руке. – Смотри! – сказал Джеймс, тыкая в купюру зажженной палочкой. – Смотри! Ремус наклонился и прищурился, рассматривая купюру, потом взял ее и поднес ближе к лицу. – На что я должен смо… – сказал Ремус, мотая головой и вглядываясь в банкноту, как вдруг... – Оу! Ремус перевел взгляд с купюры на Джеймса и обратно. Серийный номер на ней светился ярким, переливающимся золотым цветом. – Почему он.. – начал Ремус, но Джеймс его перебил. – Я наложил заклинание. Ремус потряс головой. – Какое заклинание? – Ну, я создал заклинание, – признался Джеймс, невинно пожимая плечами. – Я не знал, сработает ли оно, поэтому я протестировал его на тебе этим летом, и… – Ты протестировал его…? – Да, на тебе. И оно сработало, поэтому я решил взять быка за рога. А строго говоря ворона, наверное… Ремус глядел на Джеймса, который лепетал, не переставая. Джеймс — его самый лучший друг на всей планете, и они дружат еще с первого курса школы, когда Ремус чихнул, создавая маленького кролика из воздуха на седьмом дне рождении брюнета. Отец Джеймса заявил, что это “самый потрясающий случай магии, который он когда-либо видел”, и Ремус радостно подарил кролика имениннику. Питомец прожил до своего долгого 21 года, что довольно необычно для кролика, волшебного или нет. Джеймс и Ремус были не разлей вода с тех самых пор, к тому же и считались двумя самыми блестящими учениками Ильверморни. Честно говоря, они считались двумя самыми блестящими, куда бы они не пошли, хоть и блистали довольно по-разному. Ремус был тихим и прилежным парнем с почти фотографической памятью и талантом к невербальной магии, а Джеймс, неугомонный и изобретательный, всегда придумывал заклинания и варил зелья сам, как какой-нибудь сумасшедший ученый с гнездом на голове. Джеймс понял, что Ремус — оборотень к тому времени, как им исполнилось восемь, и стал анимагом в четырнадцать (“Что, как будто это тяжело?” – спросил он, прямо как Эль Вудс мира магии). А теперь он, видимо, придумывал заклинание, чтобы… – Это заклинание, чтобы найти своего соулмейта, – объяснил Джеймс. – И ты протестировал его на мне? – спросил Ремус. – Как… – У людей может быть несколько соулмейтов, понимаешь? – уточнил Джеймс, как будто это должен был знать каждый школьник. Хотя Ремус не доверял самой идее соулмейтов, с тех пор как на девятом курсе учитель прорицаний сказал Ремусу, что его соулмейт – собака. Удар ниже пояса. – Ты — мой платонический соулмейт, поэтому на тебе легко было провести тест, – продолжил Джеймс. – Хотя я использовал чайку на тебе, а не ворона. Помнишь? На пляже? – Да! – вспомнил Ремус. – Чайка насрала мне на голову, и потом я нашел четвертак на парковке. – Я улучшил заклинание, и теперь это не чайка и четвертак, а ворон и стодолларовая купюра, – гордо сказал Джеймс. – Чайки слишком быстро переваривают еду, и не каждый захочет поднимать четвертак. А вороны намного загадочнее. Поэтому ворон и деньги появляются, когда в окрестности появляется соулмейт. А серийный номер светится, если образовалась пара! Простое использование Протеевых чар, на самом деле. Немного поковырялся, плюс немного реверсивной крестражной магии, чтобы выявить слияние душ. Ворон слишком выебывался, но… – Джеймс! – сказал Ремус. – Это потрясающая магия! – Я знаю. – И это значит, что та девушка… – Мой соулмейт! Я не могу в это поверить! Она самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, – Джеймс набросился на Ремуса, схватив его за плечи, и хорошенько его встряхнул. – Ты должен следить, чтобы я не вел себя, как идиот. Ремус скривился. Джеймса иногда было слишком…много, что люди могли ошибочно принять за его идиотизм. – Я постараюсь, – уверил Ремус, и Джеймс крепко обнял лучшего друга, повалив свою голову на его плечо. – Спасибо, – пробурчал Джеймс, но Ремус оттолкнул его. – Мы должны вернуться туда, – напомнил ему Ремус. – Они оба нас ждут! Джеймс ударил Ремуса в плечо. – Конечно ждут! Сириус чертовски горяч. Молодца. – Что могу сказать. Туристы, – ответил Ремус, ухмыляясь. – Ага, твое ежегодное становление шлюхой, – кивнул Джеймс. – Тогда мы сделаем “настоящий Салем” сегодня? Как обычно? Или что-нибудь особенное для соулмейтов? – Почему бы нам не сделать все как обычно, а дальше посмотрим? – предложил Ремус, и Джеймс кивнул. – Готов? – Вообще-то, нет, – протянул Джеймс. Он и выглядел немного бледным и хлюпким. – Давай, – подбодрил Ремус и вытащил Джеймса обратно в магазин. – Удачи с Вашим соулмейтом, мастер Джеймс, – гаркнул эльф. – Спасибо, Винни, – кинул Джеймс через плечо. Ремус начал жмуриться, давая глазам время привыкнуть к свету. Хотя в лавку никогда не попадал именно солнечный свет, потому что она странно была спрятана в темном переулке. Возможно, им надо было это как-нибудь исправить, подумал Ремус, думая о том, что Сириус, наверное, любит солнце. Он незаметно махнул пальцем на окно, когда они с Джеймсом вышли из прилавка в основную часть магазина. Секунду спустя солнечный лучик показался сквозь сводчатые окна, отбрасывая на Сириуса и Лили золотое мерцание. Сириус взглянул на окно с задумчивым видом, и его глаза перенеслись к Ремусу, оценивающе оглядывая его. “Ебать, он роскошен”, – подумал Ремус, рассматривая Сириуса в ответ. Сириус безусловно был самым красивым созданием (из мужчин, женщин и зверей), которое когда-либо заходило к ним в магазин. Ремус всегда с нетерпением ждал туристов в Салеме, особенно в октябре, когда каждая интрижка появлялась с прилагаемым сроком годности, и он мог стать чьим-то воспоминанием с отдыха. – Все в порядке? – спросил Сириус, переводя взгляд с Ремуса на Джеймса, пока Лили стояла со скрещенными руками, злобно на них глядя. Они до сих пор стояли у прилавка, видимо тоже о чем-то шептались. – Все замечательно, – ответил Ремус. – Извините за его поведение. Джеймс подумал, что купюра фальшивая, и хотел поближе ее рассмотреть. – И? – огрызнулась Лили. – Фальшивая? – Не-а! – щебетнул Джеймс, протягиваю купюру обратно к хозяйке. Он позволил своей руке задержаться возле Лили чуть дольше, чем того требовалось, пытаясь коснуться ее, и Ремус подавил желание закатить глаза. Но Лили просто выхватила банкноту и засунула ее себе в карман, теперь не настаивая на оплате шляпы. – Если предложение все еще в силе, мы будем рады, если вы нам покажете, что где, – сказал Сириус, немного подходя к Ремусу. Их теперь разделяли несчастные десять сантиметров. Он не только великолепно выглядел, но, Ремус мог поклясться он чувствовал жар, исходящий от прекрасного тела Сириуса. Мерлин, что он с ним позже сделает. Не-маги всегда поражались сексу с волшебниками, а особенно с Ремусом, “не использующим палочку”, как называл его Джеймс. (“Не называй меня так, звучит как будто у меня импотенция”, – говорил Ремус. “Не беспокойся, Лунатик, твой член говорит сам за себя”, – отвечал Джеймс.) – Конечно, оно все еще в силе! – ответил Ремус. Он открыл рот, чтобы продолжить, но Лили прервала его. – Мы не собираемся садиться к вам в машину, – отрезала Лили. Ремус посмотрел на Джеймса, который почему-то выглядел еще более очарованным, чем когда впервые увидел Лили. “Ну да, Джеймс всегда любил получать пинки под зад”, – подумал Ремус. Он, честно говоря, был в ужасе от Лили, она была похожа на злого рыжего кота, но, хей, чем бы дитя не тешилось, наверное. – Не волнуйтесь, у нас даже нет машины! – уверил Джеймс, но это только заставило Лили еще больше сузить глаза. Не-маги всегда с подозрением относились к людям без машин. Почему Джеймс сказал ей это? – У нас здесь замечательный публичный транспорт. Плюс мы можем сегодня прогуляться, – объяснил Ремус, но Лили он не убедил. Сириус обнял ее за плечи и, видимо, умоляюще посмотрел. – Лилс? – тихо спросил он, и Лили посмотрела ему в глаза. Они стояли молча пару мгновений, и Ремус наблюдал за развернувшимися ментальными переговорами. – Хорошо, – наконец выдохнула Лили, и Сириус улыбнулся ей, ласково обнимая. – Спасибо, Бэмби, – тихо ответил Сириус. Лили фыркнула в ответ. – Можем прогуляться, – сказал Сириус, поворачиваясь к Ремусу. – Окей! – ответил Ремус, обращаясь не к Лили, а к Сириусу. – Мы должны закрыть магазин, но можно поужинать вечером и потом сходить на вечеринку! Мы можем показать вам разные крутые места в городе и рассказать вещи, которые не услышишь ни в каком туре. – Звучит замечательно! – согласился Сириус. – Супер. Тогда, давайте встретимся возле статуи ведьмы в 7 часов. Вы знаете где это? – Ага, наши номера прямо за углом, – уверил его Сириус. Они уже собирались уходить, когда взгляд Сириуса зацепился за что-то. Он смотрел куда-то над плечом Ремуса, и Ремус успел повернуться, чтобы заметить жемчужно-белый взмах платья Марты за углом. Маглы ведь не могли видеть призраков, да? Но когда Ремус повернулся к Сириусу, он не был удивлён или напуган. Совсем наоборот, кажется, что он был чрезвычайно рад встрече вечером. Теперь он уже не смотрел в сторону подсобки, а листал что-то в своем телефоне. «Должно быть просто совпадение», – подумал Ремус. Если бы Сириус увидел призрака, он бы с ума сошёл. После того, как они попрощались, Ремус и Джеймс быстро закрыли магазин и поднялись в свою квартиру, чтобы собраться. Пару часов спустя Ремус переоделся в свой классический аутфит “первой недели туристического сезона”: узкие темные джинсы, серый вязаный свитер с узором и чёрные кожаные ботинки. Так он одновременно производил впечатление “умного мужчины в осенней Новой Англии” и “правда моя задница выглядит отлично в этих джинсах?”. Джеймс, совсем напротив, вышел из спальни в классической рубашке, галстуке и с казалось целой бутылкой «Простоблеска» для укладки волос на своей голове. – Нет! – сказал Ремус, как только он его увидел. – Будь собой, Джеймс! – Не понравился! В смысле, я ей не понравился! – сказал Джеймс. Он снял очки и прищурился, пытаясь разглядеть зеркало в коридоре, что у него естественно не получилось. – Может, мне надеть линзы сегодня? – Джейми, – сказал Ремус, протягивая Джеймсу пиво, которое он только что открыл для себя: Джеймсу сейчас оно явно было нужнее. – Найди свою обычную одежду, вымой эту дрянь из своих волос и надень обратно очки. Она должна влюбиться в тебя, а не твоего отца. – Я похож на отца? – ужаснулся Джеймс. Монти Поттер был прекрасным человеком, но точно не примером юности и энергичности. – Немного, – ответил Ремус. – Хорошо, – согласился Джеймс. Проходя обратно в спальню. и принимая поражение, он взмахнул палочкой, и на его голове снова появилось гнездо вместо умело прилизанных прядей. Несколько минут спустя он опять вышел, но уже в более подходящих джинсах, свитшоте и белых кроссовках. Ремус отметил, что он выглядел очень хорошо, и если Лили не могла оценить насколько красив, умен и искренен Джеймс, тогда она его точно не заслуживала, и нахуй соулмейтов. Они направились в центр города по прохладным октябрьским ночным улочкам. В отличие от туристского Салема, который с первого октября представлял собой громкую, нескончаемую вечеринку, на их улице было тихо и пусто. Они шли по темному тротуару в свете большой луны и с единственной компанией в виде деревьев и спящих домов. До полнолуния оставалось ещё два дня, но луна светила ярко и тянула суставы Ремуса. – Все окей? – спросил Джеймс, косясь на Ремуса. Он всегда видел, как луна влияла на Ремуса. – Нормально, – уверил Ремус, оттягивая ворот свитера и каким-то образом вытянув шею в бок. – Везде колется просто. – Понимаю, – кивнул Джеймс, закидывая руку на плечо Ремуса. – В этот раз нам стоит побегать в лесу, учитывая, как мы были заняты, согласен? – Полностью, – согласился Ремус. Октябрьский Салем не щадил бизнесменов, даже Ремуса с Джеймсом. Хотя их лавка была на краю центра города, туда все равно приходила часть нескончаемого потока туристов, особенно на выходных. Всё больше людей не хотели “ходить по протоптанной дорожке”, а были заинтересованы в поиске “аутентичных” мест, хотя в наборах для колдовства и магических травах, которые они продавали на магловской стороне лавки, не было ничего аутентичного. На самом деле внутри первой лавки была другая – более оживленная, где покупки совершали настоящие маги и волшебницы, живущие неподалеку. Идея основать магазин в Салеме принадлежала Джеймсу, таким образом они получали двойной доход в одном месте. В семь ровно они стояли у статуи ведьмы, как раз когда Сириус и Лили подходили по переполненному тротуару. Джеймс, как самый настоящий щенок, начал махать рукой, но взгляд Ремуса остановился на глазах Сириуса, и всё вокруг них как будто утихло и замедлилось. Сириус выделялся, решил Ремус. Он был на голову выше почти всех вокруг него, и от него исходила как будто нечеловеческая, опасная красота, пока он передвигался со стойкой грацией, которая выбивала весь воздух из легких Ремуса. Но в нем было что-то еще, что-то в том как блестели его глаза и как на его губах искрилась озорная улыбка, которая говорила Ремусу, что они вдвоем могут хорошенько провести время вместе, занимаясь довольно интересными вещами. – Привет, – сказал Сириус, подходя к статуе. Лили беспокойно оглядывала парней. – Привет, – ответил Ремус. Так близко (к полнолунию и к Сириусу) Ремус мог почуствовать запах Сириуса, и он был невероятен: кожа, мускус и почему-то дикий, прибрежный лес, в котором Ремус иногда проводил полнолуния. Вдруг его пронзило тягучее желание провести пальцами по угольным волосам Сириуса. И понюхать его тоже хотелось, особенно теперь, когда он об этом подумал. Просто зарыться носом в его шею и волосы и вдыхать. Хотелось так сильно, что ему пришлось засунуть руки в карманы и отойти на шаг назад, чтобы не сделать всего этого. – Ты выглядишь сногсшибательно, – сказал Джеймс, обращаясь к Лили, и он был прав. Она надела свою новую зеленую шляпу, которая сидела на ней как влитая, исключительно хорошо подчеркивая рыжие волосы и зеленые глаза. – Спасибо, – сказала Лили и повернулась к Ремусу. – Ну что, пойдем? – Конечно, – ответил Ремус и кивнул в противоположную от центра города сторону. – Нам туда. Вы любите морепродукты? – Обожаем! – сказал Сириус, и они пошли. Ремус с Сириусом шагали бок о бок по многолюдным улочкам мимо магазинов и ресторанов, где Ремус и Джеймс улыбались и здоровались с людьми, которых они знали. – Спасибо за это, – сказал Сириус. – Я здесь уже три дня, и сейчас я впервые рад что-то сделать. – Я тоже рад. Что вы делали эти три дня? – спросил Ремус и Сириус рассмеялся. Раздался скрипучий лающий звук, который приятно покалывал кожу Ремуса. Он поглядывал на Сириуса, восхищаясь его телодвижениями. Элегантные, но при этом полные энергии шаги, как будто под его кожей таилось что-то могучее и прыгающее, готовое вырваться наружу. – Ну, я должен начать с того, что Лили отвечала за все развлечения, – сказал Сириус. – Мы побывали на сеансах гаданий, трех турах с призраками, должны были получить фото наших аур, но все прошло плачевно. Были еще урок по таро, круг Самайна и мастер-класс по созданию метел. – Звучит ужасно, – согласился Ремус, и Сириус снова засмеялся. – Но ты хочешь провести сегодняшний вечер так? – Да, – сказал Сириус. – И не только из-за того, что ты сказал что-то про “настоящий Салем”, чтобы оно не значило. Я рад, что могу провести с тобой немного времени. – Да? – Ага, – сказал Сириус, и внутри у Ремуса приятно потянуло при виде маленькой милой улыбке на лице его собеседника. – Так, из какой части Англии вы прилетели? – Лондон, – ответил Сириус. – Ислингтон, если быть точнее. Насколько ты хорошо знаешь город? – Никогда там не был, – признался Ремус. Оборотням тяжело было путешествовать в Британию, но Сириусу он не мог сказать об этом. Британские законы и возможности для людей с ликантропией были диаметрально противоположны американским, не говоря уже о предрассудках. – Ну, ты ничего не упускаешь, – сказал Сириус. – Я, честно говоря, ужасно от него устал. Моя семья – сущий кошмар, у меня скучная работа, и я, блять, устал видеть одних и тех же людей везде, куда бы я ни пошел. Клянусь, все вокруг хотя бы наполовину мне родственники. – Звучит отвратительно, – сказал Ремус. – Полуродственники? И с кем же ты встречаешься? – С ма... – начал Сириус, но остановился. – С мало отличающимися друг от друга людьми. – Аргх, – ответил Ремус. Ему это было знакомо. – А кем ты работаешь? – Эм... Я работаю в органах. – Какой точный ответ, – сказал Ремус, и Сириус засмеялся. – Поверь мне, там ничего интересного. Я избавляю тебя от угрюмых подробностей. Достаточно сказать, что все начиналось интересно, но сейчас, в большинстве своём, это просто бесконечная бумажная работа, которую я ненавижу. – Я занимался подобным, – сказал Ремус, вспоминая свои первые годы после выпуска из Ильверморни. Он работал в Отделе по Семьям и Детям Оборотней, помогая родителям, чьи дети были укушены, получать социальную помощь. – Сначала я думал, что это была благородная работа и что я был идеальным человеком для неё. Я помогал людям — детям — которые правда в этом нуждались, – сказал Ремус. – Но я очень, очень быстро выгорел. Слишком много бумажной волокиты и бюрократизма, и, казалось, что я не мог делать ничего, что хотел. Когда мы с Джеймсом открыли лавку, я думал, успел ли я вообще сделать что-нибудь полезное. Сириус обернулся и удивленно посмотрел на него. – Я ощущаю себя точно также! – сказал он. – Я работаю в правоохранение, и, как ты сказал, сначала я думал, что правда могу что-то изменить. Борясь с темными... в смысле, с преступниками. Но на самом деле всё вообще не так. Больше подлизывания и неприятных рукопожатий. Как будто все либо продажны, либо продают. И я даже не говорю о заполнении этих ебаных бумаг. – Кажется, тебе нужна новая работа. – Знаешь что? Мне она правда нужна, – согласился Сириус. – Каково это жить в Салеме? Сириус рассмеялся, как и Ремус, но ему также предвиделось что-то странное. Видение огромной черной собаки, лежащей на его груди на утро после полнолуния, пришло к нему на ум. Оно чувствовалось настолько потрясающе настоящим, что он почти ощущал мягкую шерсть собаки и ее тяжелый вес. – У тебя есть питомцы? – неожиданно спросил он, и Сириус посмотрел в его сторону. – Нет, – сказал он, с странной усмешкой. – А у тебя? – Нет, – немного разочарованно ответил Ремус и продолжил идти. Они свернули пару раз, и толпы начали редеть, так как они вошли в район с историческими зданиями еще с периода Федеральной архитектуры. Ремус указал на дома, которые когда-то принадлежали мореплавателям и торговцам, которые усердно вели торговлю с Дальним Востоком в 1700-е, и рассказал им истории об убийствах пиратов и сражениях в море, перед тем как они свернули в еще более тихий район. – А теперь, – сказал Ремус, указывая на маленький памятник, – люди думают, что здесь был Висельный холм. Место, где вешали ведьм во время процессов. Но, на самом деле, он там. Он указал на другой меньший холм по другую сторону улицы и почти вскрикнул. Во дворе на ветке дерева висел призрак с петлей вокруг шеи. Его лицо опухло и выглядело трагично, а стеклянные глаза выпучились. Изо рта выпал язык, и призрак зловеще качался на веревке как будто от сильного ветра с погнутыми ботинками, свисающими с его ног. – Ох! – вскричала Лили, и Сириус с Ремусом обернулись на нее. Она споткнулась и теперь уставилась широко распахнутыми глазами на дом с деревом во дворе. – Я споткнулась о булыжник, – быстро сказала она, выпрямляясь и оглядываясь на Джеймса, Сириуса и Ремуса. – Не надо переживать. Джеймс взял ее руку, чтобы помочь, но она вырвалась. Глаза призрака резко раскрылись и он рассмеялся. – Видели бы вы свои лица, живые уебки, – грубо прохрипел он. – Проклятого вам кануна Дня Святых. Ремус скрыто показал призраку средний палец, и они продолжили своё путешествие. Для ужина они выбрали маленький неизвестный ресторанчик на скалистом обрыве Салемской гавани, где рыбаки из Марблхеда приносили все то, что не продали у причала. Вследствие чего меню постоянно менялось и зависело от воображения шефа и его способности варганить что-то каждый день из рыбы, которую никто другой приготовить не мог. Местечко, правда, больше походило на рыбацкую лачугу, и на стенах висели старые поплавки и графики отливов и приливов, заколдованные изменяться в соответствии с фазами луны, погодой, временами года и низкой и высокой водой, хотя Ремус остановил их движением пальца, как только они вошли. Владельцы разрешали Джеймсу иногда заходить за барную стойку, где он бахвалился своим умением “делать зелья”. Он сделал им коктейль, который сам назвал “Зачарованный” и который состоял из бурбона, имбиря и “секретного ингредиента”, то есть, как знал Ремус, сливочного пива. – Очень вкусно, – сказал Сириус, отпивая. – На вкус как... эм, кое-что, что мы пьем в Англии. Он взглянул по другую сторону стола на Лили, которая словно секретно улыбнулась, закрываясь своим стаканом. – Ага, – согласилась Лили. – Невероятно вкусно, спасибо. Она улыбнулась Джеймсу, который почти упал со стула от счастья. Ремус заметил как ее осторожность к другу потихоньку таяла. Возможно, все из-за того, что она веселилась, но более вероятная причина заключалась в том, что они еще не стали жертвами убийства. В любом случае, он был ужасно рад за Джеймса. – И где же эта вечеринка? – спросил Сириус. – Есть одна классная маленькая улочка с барами прямо за пределами центра, – ответил Ремус. – Целая улица с барами? – удивилась Лили. – Ага, улица, типа, эээ, для местных. Чтобы отдохнуть от хэллоуинских толп, понимаете? – Ого, – сказала Лили. – Звучит странно. – Да нет, – встрял Джеймс. – В Англии же тоже должны быть такие места. Ну, про которые знают только местные. Сириус и Лили опять переглянулись, и Ремусу показалось, что они оба подумали о чем-то важном. – Ага, есть такие местечки, – согласился Сириус. После ужина они опять вышли в центр, но потом свернули в узкий кирпичный переулок, где кусок шлакоблока подпирал тяжелую стальную дверь. Внутри был темный коридор, где в самом конце мигала единственная голая лампочка, висевшая на цепи. Ремус и Джеймс спокойно зашли внутрь, но голос Лили остановил их. – Мы пойдем... туда? – спросила она, но ответил ей Сириус. – Не волнуйся, Лилс, – сказал он. Она посмотрела на него и он пару раз постучал своими пальцами по груди. Её глаза метнулись на его руку, и, подняв взгляд, она кивнула. Но все-таки она взяла его за руку, перед тем как пройти за Джеймсом и Ремусом в темный коридор. Коридор становился то светлее, то темнее, то снова светлее, пока они проходили по закрученному маршруту. Они остановились у кирпичной стены с висящим голо и наперекос фиолетовым неоновым знаком, который гласил: “Печеньки в ту сторону”. Ремус прошептал пароль, “улики призрака”, и кирпичная стена отъехала назад. Ремусу понравилось то, как Лили вздохнула за ними. Внутри буйствовала безудержная и живая тусовка, где маги, и волшебницы, и всевозможные странные существа танцевали, пили и смеялись. Магические гирлянды висели везде: над их головами, между кирпичными стенами и вокруг пожарных лестниц. С крыши какая-то группа играла шумный джаз. Барабаны и трубы орали вокруг них, пока они проходили мимо уличных трюкачей, глотающих огонь, танцоров, кружащих с блестящими шалями, барменов, смешивающих дымящие и пузырчатые коктейли, и художников, вырезающих изо льда драконов, извергающих огонь. Сириус и Лили восхищенно вращали головами, и Ремус радостно наблюдал за этим. Он никогда не устанет приводить сюда маглов. Такое можно было проворачивать исключительно в октябре, когда весь Салем выглядел примерно также, пусть даже и поскучнее и намного менее волшебным. Не-маги всегда думали, что на всех просто детально выверенные костюмы. Но они не знали, что волшебные гирлянды над их головами были и вправду волшебными. Ледяная скульптура дракона правда дышала огнем и не могла растаять. Бармены вместо коктейлей мешали мощные зелья, которые пьянили настолько сильно, насколько ни один магл не мог себе представить. Ведьмы, которые бродили по улочкам, жили в лесах в настоящих хижинах из костей, хотя Ремусу не сильно это нравилось. После полнолуний он всегда натыкался на ворчливых ведьм, как дубинкой, трясущими берцовой костью над головами и плюющими ему в ноги, распространяя свои проклятья. – Выглядит и правда, эмм, аутентично, – сказал Сириус, наклоняясь ближе к Ремусу, чтобы тот мог его услышать во всем этом шуме. – Я же говорил, – согласился Ремус, но Сириус уже уходил от него к тележке с бочками, полными ингредиентами для зелий, типа сетчатокрылых мух и волос Абраксана. – Лили, иди сюда! – позвал он, поднимая тяжелое серебряное яйцо Оккамия. Ее глаза расширились, и они переглянулись, перед тем как продавчиха начал их ругать. – Товар в руки не брать! – огрызнулась женщина и выхватила яйцо из рук Сириуса. – А это... – спросила Лили, наклоняясь над тележкой. – Волосы единорога, – сказала торговка. – Десять биггинов. – Десять биггинов? – спросила Лили, и Ремуса смутила ее интонация. Она подчеркнула “десять” вместо “биггинов”, как будто ее больше удивила цена, а не странное слово, обозначающее магическую валюту, которое она услышала впервые. – Нормальная цена! – сказала торговка, но Сириус уже тянул Лили в другом направлении. – Может пойдем в Загадку Сфинкса? – спросил Джеймс, поворачиваясь к Ремусу. – Я слышал, что сегодня там будет диджей в их баре на крыше. Может они включат Триллер и опять будет тот флешмоб с зомби. – А, хорошо, – сказал Ремус. Он повернулся к Сириусу и Лили. – Вы согласны? – Абсолютно, – ответил Сириус и они отправились в бар. – Ремус! Джеймс! Не ожидала увидеть вас так рано! Женщина сидела на высокой табуретке перед дверью бара и читала в перерывах между проверкой документов и рукопожатиями. Она отложила книгу и ярко и остро улыбнулась. У нее была бледная кожа, почти что белая, кроваво-красные губы и длинные смоляно-черные волосы, которые доходили прямо до ее роскошной задницы. Она спрыгнула с табуретки и, раскачивая бедрами, подошла к Ремусу, в узком и коротком платье, оголяющим все нужные места. Женщина положила свою ладонь на его грудь и запустила ее под его свитер, оборачивая его талию. – Темненький твой? – прошептала она, голодно осматривая Сириуса. Ремус обернулся на Сириуса, наблюдающим за ним узкими глазами. – Надеюсь, – ответил Ремус, почувствовав, как ее острые клыки царапают кожу его шеи. Она почти укусила его прямо на улице, ебаная эксгибиционистка, и Ремус вырвался из ее хватки. – Позвонишь, если захотите втроем, – сказала она, вытирая уголок рта. – Он выглядит очень вкусно. – В этот раз я делиться не буду, Вив, – Ремус отступил назад. Он заплатил за вход всей компании, и вампирша вернулась к книге. “Королевство крыльев и руин”, – прочел Ремус и не мог не рассмеяться. “По другому и быть не могло”, – подумал он. – Удачи тебе с этой милой невинной маленькой феей, Джейми, – окликнула их Вив, пока они поднимались по лестнице. – Спасибо! – ответил Джеймс, в то время как Ремус сказал: – Пошла нахуй, Вив! – Только если на твой, Лунатик! – ответила вампирша. – Она кажется дружелюбной, – сказал Сириус, оглядываясь через плечо на Вив, которая теперь обхватывала своими тонкими руками тело красивое ведьмы, одетой в одну только кольчугу. – Ага, бывает такое, – согласился Ремус. – Хотя она любит кусаться. Сириус усмехнулся, и Ремус задумчиво посмотрел на него. Он отбросил все странные мысли: в конце концов, Вив оделась как вампир. Они зашли на террасу на крыше под открытым небом, и Джеймс с Лили направились прямиком к бару. Вместе. Лили смеялась и держала Джеймса за руку, пока они ждали своей очереди, чтобы заказать напитки, и Джеймс поймал взгляд Ремуса. Ремус поднял обе брови и Джеймс радостно поднял два больших пальца вверх, пока Лили отвернулась, чтобы поговорить с барменом. Кто ж знал, что Лили наконец-то расслабится на волшебной улице? Небо над их головами темнело и становилось почти черным, звезд не было видно из-за света города. Но огромная луна светила ярко, оставляя потусторонний, серебряный свет на лице Сириуса. Из-за такой красоты Ремус даже был не против того, что луна тянула все его конечности и свербеть внутри костей. Только несколько вещей могли сгладить эту неприятную, зудящую боль, которая появлялась за несколько дней до полнолуния. Трава, громкая музыка, танцы, безудержный секс. Ремус как будто покидал свое тело и отправлялся куда-то в воздух, подальше от земли. – Потанцуем? – спросил Сириус, будто прочтя мысли Ремуса. Он вытянул руку вперед, и Ремус взял ее. Рука была теплой, и сильной, и держала Ремуса так уверенно, как его никто никогда не держал. Он всегда держал все под контролем, но подумал, что не против расслабиться в руках Сириуса. Диджей включил что-то медленное и влажное, и они вжались телами друг в друга, лениво качаясь из стороны в сторону. Крепкая грудь Сириуса очень приятно прижималась к его собственной, и Ремус притянул его ближе, оборачивая одну руку вокруг поясницы, а другую вокруг шеи. Ему становилось все жарче и жарче с каждым движением. Он наклонил немного голову так, что его подбородок покоился на плече Сириуса, а лицо было закрыто волосами Сириуса, и вот опять пьянящий запах Сириуса вот-вот захватывал его мысли. Он глубоко вдохнул, хотя и не хотел показаться странным, но он не мог себя остановить. Все мысли вдруг пропали, а голова немного закружилась. Ему захотелось залезть на Сириуса, облизать его, тереться об него снова и снова. Это чувство было похоже на что-то, что он когда-то испытывал, но он не мог понять что. Вдруг, до него дошло. Это было что-то волчье, глубокое, дикое, первобытное желание оставить свой след, заклеймить. Сейчас он хотел это сделать больше всего на свете, притягивая Сириуса ближе. Ему нужно было успокоиться (он не хотел делать что-то по-настоящему волчье, типа трахать ногу Сириуса, кусая его за загривок и подобное), и единственный способ привести себя в порядок был отдалиться. Он попытался отступить назад, но Сириус только сжал его крепче и взглянул на него тягучим, темным взглядом, говоря Ремусу, что не только он чувствовал что-то незнакомое под почти полной луной.