Minor difficulties

***

Антон никогда не был самым храбрым, самым сильным или самым справедливым на этом свете. Он не вмешивался в драки, будучи школьником, ни за кого не вступался, да и в целом, старался обходить стороной всякие потасовки, устраиваемых гоповатыми одноклассниками, которые в очередной раз собирались начистить шею какому-нибудь шкету, посмевшему косо взглянуть в их сторону. Антону было неинтересно вступать в конфликты и быть побитым. Ему было интересно читать классическую литературу, учить химию и быть отличником. Но самое главное — он хотел посвятить жизнь любимому занятию. Рисование так сильно вдохновляло его, завлекало, что он готов был просиживать целыми днями за столом, выводя карандашом в альбоме различные образы и фигуры. Он брался за рисование всегда — будь то стенгазета в школе или просто урок ИЗО. В этом деле он всегда выкладывался на все сто как никто другой. А вот отец, который практически всю жизнь посвятил службе, был далеко не согласен с увлечениями Антона. Уж сколько семейных ссор возникало на этом фоне, и не слабых. Карина всеми силами старалась переубедить мужа в том, что у их сына должна быть другая жизнь — лучшая. Что он не должен переживать все ужасы войны и службы. Это, впрочем, никак не останавливало Бориса в привлечении Антона к патриотизму. Сколько раз он называл занятие Антона бессмысленной тратой времени, настаивал на том, что нужно отдавать жизнь за благое дело. Сколько раз Антон ревел в подушку из-за слов отца о том, какой ерундой он занимается и такими темпами ничего толкового из него не получится. В конце концов, Борису удалось добиться своего отчасти. После окончания школы Антон решил учиться на сотрудника полиции. Отец таким раскладом, конечно, оставался не вполне доволен, но говорил, что хоть так из головы у Антона выветрится всякая дурь. Все годы учёбы Антон чувствовал, что идет не по своему пути. Он ощущал себя как рыба, только не в воде, а на суше, и убеждал себя, что это всё ради блага и гордости родителей. Ради того, чтобы заслужить любовь и признание отца. Ради того, чтобы стать кем-то в этой жизни. Вот только, окончив учёбу, он не получил ни признания, ни гордости, а испытал лишь горечь. Ведь у матери на лице отражалась лишь слабая печальная улыбка и полные слёз глаза, а отец давно уехал воевать по контракту. Антону, однако, ничего уже не оставалось, кроме как пойти работать по выбранной профессии. Так что с огромным трудом, давясь комом в горле и перебарывая себя, он шагнул в пучину безысходности. Эта новая страница жизни совсем не понравилась ему с самого начала. Нет, конечно, первое время всё шло вполне себе неплохо. В основном, он занимался различными мелочами в участке, пока проходил обучение и был на испытательном сроке. Но всё это было слишком скучно, неинтересно, рутинно и зациклено. Бесконечный день сурка, из которого хотелось поскорее выбраться, так что Антон почти мечтал наконец заняться делом. Вот только когда его впервые взяли на вызов в качестве помощника и ученика, радоваться долго не пришлось. Всё казалось интересным только лишь поначалу. До первого увиденного трупа и подступающей к горлу тошноты. Тогда Антон понял с чем ему придется связать свою жизнь. Как бы сильно всё внутри ни отторгало реальность, Антон всегда старался выкладываться в любом деле на полную, не жалея себя, и прикладывал все усилия, лишь бы сделать хорошо. Каждый день боролся с нежеланием заниматься своей работой и желанием уволиться к чёртовой матери. Но каждый день старался понять ещё больше, узнать все нюансы, сложности и стать лучше, чем вчера. Привычка и смирение пришли лишь через три года. Тогда Антон уже перестал так сильно мучиться. Он относился к работе ровно — просто выполнял её, с холодной головой подходя к задачам. Он не стремился уже полюбить своё дело, да и сложно было это сделать, когда работа начинала выжимать из него все соки. Но только дослужившись до старшего лейтенанта, Антон понял, что соки она выжала ещё далеко не все. Когда к Антону впервые прикрепили напарника, он был не вполне доволен этим раскладом. Вернее, он отпирался как только мог. Увидев только своего потенциального помощника, Петров умоляющим взглядом мысленно попросил этого парня испариться. Но тот оставался на месте, держа осанку, однако абсолютно безо всякого огня в глазах, безо всякого интереса, и глядя на Антона как-то свысока. По его самоуверенной позе всё стало понятно с самых первых секунд. Это значило лишь одно — конфликтов и зазнайства не избежать. Антон больше всего не любил таких людей, которые мнят о себе больше, чем являются на самом деле. Высокий, хорошего телосложения, одежда прекрасно сидит и подходит ему. Волосы цвета горького шоколада, и отлично сочетающиеся с ними светло-карие глаза. Красивый даже. Но только рассеянный, стоит и вертит головой, совершенно не слушая, о чём с ним говорят. Вникать в работу будет с трудом, значит. Давно уже стоит в расслабленной позе, всем своим видом показывая скуку и незаинтересованность в данном мероприятии. Скорее всего, будет лениться. Он словно вообще не хочет здесь находиться, хочет только поскорее закончить с этим всем цирком и свалить домой. Антон усердно анализировал молодого человека, не спуская с него глаз, подмечая каждую деталь, пропуская мимо ушей все слова полковника, представлявшего его. Слух выцепил только "...Пятифанов Роман..." из потока слов. Вот, значит, как названо его наказание на ближайшее время. Возможно, всё не так плохо, как ему кажется. Первое впечатление ведь очень часто обманчиво, и нельзя позволять брать предрассудкам верх. Антон попытался улыбнуться, пожимая руку новоиспеченному сотруднику. Но первый вопрос, прозвучавший из уст парня, заставил Антона убедиться в правоте всех своих предположений, и дал ясно понять, что легко с ним не будет. — Чё тут делать надо? Намёки улыбки на лице сразу испарились, и Антон прикрыл глаза, раздраженно вздохнув. Поскольку сам он всегда готов был отдать всего себя какому-либо делу, с особой ответственностью подходя к нему, то просто ненавидел людей противоположно безответственных и глупых. Вот и сейчас Пятифанов стоит и тупо пялится на стол с бумагами, выдав такой глупый вопрос. Неужели он действительно не понимает «чё надо делать», отучившись четыре года на эту профессию? Антон еле сдерживался, чтобы не начать плеваться ядом прямо сейчас. Он окатил новичка обжигающе серьёзным взглядом. — Во-первых, разговаривай более уважительно, а во-вторых, мы здесь не на уроке, и такие вопросы ты мог задавать одноклассникам, когда прослушал задание. Ты пришел в серьёзную профессию, а не на экскурсию, и ты уже взрослый человек, так что веди себя подобающе. Парень, очевидно, меньше всего ожидавший подобного расклада, пялился теперь на Антона в недоумении. Сложилось такое ощущение, что в голове у него была абсолютная пустота. Антон даже немного успокоился. Что толку злиться на человека, у которого просто не хватает ума, чтобы понять некоторые очевидные вещи? Ладно, может в работе всё сложится немного лучше, и Антону удастся вбить в пустую голову Пятифанова хоть что-то дельное. Постаравшись успокоиться и смириться с тем, что придётся теперь мотать свои нервы не только из-за ежедневной рутины, Антон постепенно вводил новичка в курс дела. Поначалу Рома занимался чисто бумажной работой, как и сам Антон когда-то. Но даже несмотря на то, что из Антона вышел бы отличный учитель — так хорошо он пережевывал и давал информацию своему подопечному, — у Пятифанова очень тяжело получалось вникнуть в суть работы. Стоило ему только привыкнуть к тому, чем он занимался изо дня в день с бумажной волокитой — на парня, как снег на голову, свалились рапорты. Это оказалось невозможным и совершенно невыполнимым занятием. Нервы помотал не только сам Рома, но и Антон, в попытке научить его составлять эти отчёты. Вот только Пятифанов будто назло никак не мог правильно написать ни один из них. Антону казалось, что он скоро точно свихнётся — так сильно и часто у него дергался глаз временами. И, стоило признать, он был бы несказанно рад, если бы Пятифанов вдруг решил уволиться. Но даже спустя год Рома и не думал никуда уходить, несмотря на многочисленные трудности, недопонимания и откровенные переругивания с Антоном. Так что оставалось только смириться со своей участью, при чём как Антону, которого неимоверно бесил Пятифанов, так и самому Пятифанову, который, очевидно, тоже не был в восторге от своего наставника. *** Стоял осенний и холодный, но самый обычный и рутинный день, когда Антона чуть ли не заставили взять Пятифанова с собой на дело. Он опасался этого момента всё время, которое Рома здесь работает. Так что стоя в кабинете полковника, Антон проклинал весь белый свет в этот момент, и ему хотелось оттянуть эту пытку хотя бы ещё на пару месяцев. — Сергей Владимирович, я считаю, Пятифанов пока не совсем готов к таким серьёзным вещам. Полковник сидел за столом, прожигая Антона своим строгим взглядом, и постукивал по гладкой поверхности пальцами. — Так, — он вдруг хлопнул ладонью по столу и поднялся, начиная обходить его, — Петров, это не просьба, а приказ. Ох, Антон все четыре года старается мириться с этим мерзким словом — так сильно ненавидел исполнять команды, подобно дрессированной собаке. Больше всего раздражало, что приказ необходимо выполнить в любом случае, каким бы глупым он ни был, и даже если ему скажут пойти спрыгнуть с крыши. — Я знаю, что между вами есть некоторые разногласия, но вся личная неприязнь должна оставаться за пределами службы. Я надеюсь, ты это понимаешь? — Сергей скрестил руки на груди. — Понимаю. Сергей снова смерил Антона анализирующим, но словно бы немного даже сочувствующим взглядом, но Антона это совершенно не прельщало. — Просто дай ему немного времени, и он всё будет понимать и делать. Я хочу тебе напомнить, — в голосе прорезались нотки строгости, — Что ты на первое задание поехал через три месяца твоего пребывания здесь. А парень сидит за столом уже почти год из-за твоих прихотей! Так что оба руки в ноги, Пятифанова под подмышку, и вперёд! Полковник снова уселся за стол и показательно стал рассматривать бумаги, ясно давая понять, что дальше мусолить эту тему он не собирается. Он и так возится тут с Антоном, чуть ли не уговаривая его сделать то, что тот должен выполнять безо всяких пререканий. Антон мысленно закатил глаза. — Так точно, — бесстрастно и вполголоса отчеканил он. Антон ретировался из кабинета. Ему нужно было ещё немного постоять под дверью, собираясь с духом и осознавая, что придётся весь день провести с человеком, который его раздражает больше всего на свете. Он постарался отпустить мысли, оказываясь рядом с Ромой. — Собирайся, — сказал он после некоторой паузы, и сразу же направился к выходу, прихватив папку с документами. На пару секунд он успел застать обалдевшее лицо Пятифанова и внутренне усмехнулся — очень похоже на самого Антона, когда его так же впервые позвали. Оказавшись в служебной машине, Антон несколько секунд пялился на стекающие по лобовому стеклу капли дождя. Погода совершенно ни к черту, и ведь именно тогда, когда нужно ехать на вызов. Антон это просто ненавидел. Он протер глаза и стал самозабвенно листать документы по инциденту. Он был не слишком кричащим в отличие от тех, которых успел только повидать Антон за столь продолжительный срок своего пребывания в рядах полиции. Дело о потасовке трёх пьяных мужчин около бара с печальным исходом для одного из них. Подобных историй Антон насмотрелся уже порядка нескольких десятков, не меньше. Он кинул папку на соседнее пассажирское сиденье и завёл машину. Рома, кажется, вообще не торопился никуда ехать, и его отсутствие уже выводило Антона из себя. Пятифанов хоть когда-нибудь явится вовремя? Каждый день опаздывает, на обеде задерживается, а теперь ещё и на вызов не спешит. Антон уже хотел было пойти и отвесить этому оболтусу смачных подзатыльников, но только Рома, к своему счастью, в ту же секунду показался из дверей. Усевшись на теперь уже законное место на пассажирском сиденье, Пятифанов тут же схватился за папку, и Антон ясно видел воодушевлённость в глазах новоиспеченного. Но, как бы малодушно это ни было, ему тут же захотелось стереть это довольное выражение с лица Ромы. — Ты где так долго шатался? Рома щёлкнул языком и закатил глаза. — Мне что, поссать уже нельзя? Или ты предпочитаешь, чтобы я это сделал прямо в машине? — брюнет оскалился, нервно закрыв папку и сложив руки на груди. Несмотря на то, что Антон, по сути, брал главенство над Пятифановым, они уже давно не соблюдали субординацию и общались совсем неформально, постоянно огрызаясь друг на друга. Антон относился к Роме, как к ребёнку, с которым вечно нужно водиться и наблюдать, чтобы не напакостил чего. А Роме просто невыносимо было обращаться к Антону на «Вы». — А ты учись ссать по расписанию. Антон невозмутимо тронулся с места, направляясь к месту происшествия. Настроение было просто поганое, нервы уже на износе после нескольких двенадцатичасовых смен подряд. В голове роилась куча каких-то ненужных и пустых мыслей. И, если честно, хотелось тупо спать. Антону очень часто приходилось игнорировать эту потребность организма, и не ему одному, если честно. Пятифанов хоть и недолюбливал Антона даже больше, чем Антон его, но всё равно зачастую оставался помогать с бумагами. И они нередко уходили с работы вдвоём, кинув друг другу на прощание небрежное и неохотное «пока», зная, что снова увидятся всего через несколько часов. Что тут сказать, соскучиться друг по другу при таком раскладе просто невозможно. С соседнего сиденья послышался тихий шорох, и Антон мельком взглянул в сторону Ромы, который, как оказалось, просто доставал сигарету из пачки. Антону курить сейчас хотелось просто жутко, так что он невольно задержал взгляд на Пятифанове, пока тот открывал окно. Брюнет обратил внимание на этот взгляд, и без раздумий и лишних вопросов протянул только что раскуренную сигарету. Антон принял её сразу же, выдавив из себя тихое «спасибо» и даже как-то облегчённо выдохнув. Этот жест не нёс в себе абсолютно ничего особенного, учитывая, что Рома не в первый раз уже так делится сигаретами. Но почему-то в голове резко что-то щёлкнуло, когда Антон подносил фильтр к губам. Её ведь только что держал в губах Рома. Антон бы не стал зацикливаться на этом, если бы не заметил ещё одну деталь — он очень сильно зацепился за глаза и взгляд Пятифанова, который ему показался слишком снисходительным и как будто бы понимающим. — Нервы сдают? — невозмутимо произнес Рома, словно между ними никогда не было никаких перепалок, закуривая новую. Антон утвердительно промычал, возвращаясь в реальность. Иногда он срывался на Роме как раз из-за шаткой нервной системы и банальной раздражительности. В такие моменты хочется не только на ближнего своего наорать, но и покрыть матом весь мир. Желая поскорее отвлечься от странных, навязчивых мыслей, которые только усугубляли весь общий настрой и без того не сказочное настроение, Антон решил перевести тему. — Ты посмотрел документы? — после этого вопроса захотелось сразу же прикусить себе язык, поскольку Рома отложил эту несчастную папку чуть ли не через секунду после того, как только что взял её в руки. Да, моменты угрызения совести появляются слишком поздно и невпопад. — Да не успел ещё вот, — саркастично отрезал Пятифанов, вновь взявшись за бумажки, и Антон почувствовал какой-то укол стыда. Только уже совершенно некогда терзаться чувством вины. — Не успеешь уже. Приехали. Машина остановилась рядом с баром. Антон вообще недолюбливал это заведение: помимо убогого интерьера вкупе с самым дешёвым и палёным алкоголем, после которого на утро хотелось вывернуть весь свой желудок, у бара, к тому же, было самое дурацкое название в этом городе — «На донышке». Ну да, это заведение тут явно на самом донышке. Антон кинул взгляд на обалдевшего Пятифанова с папкой в руках и читаемым вопросом в глазах: «Какого хуя?», и усмехнулся вскользь. — Ничего, сейчас кратко введу в курс дела. Ледяной осенний ветер ударил в лицо, стоило покинуть тёплый салон авто. На удивление, слишком холодно для сентября. Антон зябко поёжился. — В общем, пьяная потасовка трёх мужиков. Одному из них сильно не повезло, — коротко изложил Антон. — Ну и чё это значит — «сильно не повезло»? — Пятифанов выгнул бровь и сложил руки на груди, явно раздражаясь от такого «подробного» повествования. Около заведения уже стояли бригады скорой медицинской помощи, следователь и криминалисты, а также ещё пара полицейских машин с других участков. Приблизившись к месту происшествия, вскоре можно было увидеть бездыханное тело, над которым хлопотали работники скорой помощи. Антон вздохнул. — То и значит, — отрезал он. Лицо Пятифанова выражало полную обескураженность происходящим, но это к лучшему. — В общем, наше дело — по прибытию на место преступления всё осмотреть, ликвидировать опасность, ну и допросить подозреваемых и свидетелей. А затем забираем всех в участок. Антон окинул взглядом труп. Ничего особо примечательного в нём не было, только расшибленная голова — вероятно, травма, полученная в результате сильного удара. А также разбитый нос — следствие драки. В густой и уже немного потемневшей крови буквально всё лицо и шея. В памяти вспыхнули неприятные картинки первого выезда на место преступления и ощущение сворачивающихся внутри кишок. Антон сдержанно вздохнул. Неподалеку, прямо на асфальте сидел мужчина, скорее всего, один из зачинщиков драки. Вид у него испуганный, глаза стеклянные, да и к тому же, он явно ещё не протрезвел. Антон нашел глазами одного из полицейских. — Этого допрашивали? — он мотнул головой в сторону мужчины. Получив отрицательный ответ, и убедившись, что Рома находится рядом, Антон приблизился к подозреваемому. Выглядел он так отчужденно, что пришлось даже предпринять попытку помахать перед его лицом, ведь тот даже не поднимал глаз и не реагировал ни на один вопрос. — Мужчина, Вы меня слышите? Понимаете? — громко спрашивал Антон, щёлкая перед ним пальцами. Подозреваемый вдруг медленно перевёл пустой взгляд на лейтенанта. — Я.. Это.. м-мой.. — с паузами смог произнести он. Антон постарался выведать побольше подробностей, но, кажется, больше из него нельзя было вытянуть ни слова. Так что стараться и смысла не было, пока бедняга находился в состоянии аффекта. — А где третий, кстати? — подал голос Рома. — Хороший вопрос, — Антон осмотрелся и убедился, что из трёх зачинщиков на месте преступления было только двое, — Видимо, скрылся с места преступления. Ничего удивительного. Увидел, что натворил и убежал. Бригада скорой помощи начала грузить накрытое тело в машину. Зрелище было вообще не из приятных, но Антон смотрел на этот ритуал уже как-то не слишком эмоционально. Такого он мог насмотреться не один раз в день. Чего не скажешь о Роме, который был совершенно ошарашен происходящим, а тем более — увиденным трупом. Антон осторожно и невесомо положил руку на его плечо. — И не такое придётся повидать ещё, поверь. Конечно, он понимал какого это — впервые столкнуться со смертью человека, впервые увидеть это своими глазами. К такому при всём желании не подготовиться, особенно если принимать всё близко к сердцу. Однако Рома должен был понимать куда он шёл и на что подписывался, и значит, обязательно с этим справится. Бедолага, до сих пор сидевший на холодной земле, всё ещё смиренно ждал своей участи, и Антон доверил новичку нацепить на него наручники, после чего они не без труда запихнули подозреваемого в машину. — Ну, поздравляю с посвящением, — отшутился Антон, заводя двигатель, так и не получив совершенно никакой реакции от помрачневшего Ромы. *** День, как обычно, заканчивался нервотрёпкой из-за написания рапорта. Вернее, из-за того, что Пятифанов в очередной раз не мог понять, как его составлять и делал просто уйму ошибок. А Антон уже не мог собрать в себе хоть еще капельку сил, дабы спокойно донести ему, что и к чему. Он каждый раз уже талдычит одно и то же. Антон обессилено опустился на кресло за свой стол. Ведь не одному же Пятифанову, вообще-то, нужно работать. Антон постарался сделать вид, будто Ромы не существует, и спокойно приняться за этот последний на сегодня кусок работы. В кабинете воцарилась такая тягучая, тяжёлая тишина и настолько гнетущая атмосфера, что даже свет от лампы не мог рассеять этот мрак, словно бы. — Слушай, сходи в отпуск. С тобой уже невозможно. ­– раздражённо кинул Рома, и Антону понадобились все силы на свете, чтобы сдержать свой ярый порыв съязвить этому придурку в ответ. Он кинул на Пятифанова полный всей своей внутренней злобы взгляд, но всё же ничего не ответил, стараясь сосредоточиться на работе. Вот только грудь что-то сильно сдавило изнутри, и пришлось сделать глубокий вдох. Пальцы начали несколько трястись над клавишами клавиатуры. Да и самого Антона тоже начало потряхивать, то ли от злобы, то ли от обиды. Он и сам знал, что отдыха ему явно не хватает, и, по-хорошему, надо бы сходить подлечить нервы и своё психическое состояние. Но когда на это начинает указывать другой человек — всё становится из ряда вон плохо. Пальцы так и не смогли набрать ни одной строчки. Находиться в этом помещении стало невозможно. Антон впервые решил плюнуть к чёрту на этот рапорт. Он безмолвно поднялся и методично последовал к выходу, прихватив с собой куртку. На этот раз даже не удосужившись кинуть короткое прощание Роме. Ну и наплевать. У Антона было совсем немного вариантов, где провести остатки вечера в одиночестве. А точнее — всего два. Первый — просто пойти домой и наконец свалиться спать. Но такой расклад его сейчас не устраивал, потому что приходить в пустую квартиру не хотелось от слова совсем. Так что по умолчанию был выбран второй вариант. Красивая вывеска, подсвеченная приятным и тёплым светом контражурной подсветки, словно бы приветственно встречала Антона уже в который раз. Как только он переступил порог заведения, в нос сразу ударил аромат кофе несмотря на то, что главную роль здесь играет алкоголь, а в глаза — немного более яркий свет, чем это нужно было. В остальном интерьер бара оставался достаточно лаконичным и приятным, в темных оттенках и завешенными плотными шторами, от чего неясно было какое время суток за окном. О том что выпить долго думать не пришлось — излюбленный виски никогда не заставлял мучиться с выбором. Так что Антон сразу сделал заказ, скидывая куртку на ходу. Нужно было выгнать из головы все ненужные и мрачные мысли как можно скорее, поэтому Антон старался вслушиваться в музыку какого-то малоизвестного исполнителя, доносящуюся из подвешенной плазмы. Что ж, стоит признать, минус у этого бара есть — исключительно попса с редкими перерывами на хорошую музыку. Антон снял очки, которые уже практически слились с переносицей. Глаза без них, конечно, напрягались ещё сильней, но и с ними было ничуть не лучше. Кажется, пора переходить на линзы или вообще сделать лазерную коррекцию. Хотя нет, операций Антон боится до усрачки. Пока он старался больше не вслушиваться в слова песни, большими глотками осушив стакан, он и не заметил вдруг возникший рядом с собой силуэт девушки. Силуэт — это в самом прямом смысле слова, Антон ведь без очков не видит ничерта. Он постарался найти ладонью свои окуляры, которые только что были на столе прямо перед ним, но попытка, почему-то, оказалась тщетной. Антона даже охватила некая паника, однако не успел он надумать себе ценник на новые стекляшки, как вдруг девушка скромно хихикнула. — Их ищешь? — она держала в своих тонких пальцах очки за дужки, — Извини, что без спросу взяла, просто они такие.. Интересные? Как у Гарри Поттера. Антон никогда не задумывался о своих очках в подобном ключе. Если честно, он даже не знал, о ком она говорит. Девушка протянула вещь блондину, и он снова мог вернуть ясность зрения, чтобы хоть рассмотреть свою собеседницу. Перед ним за барной стойкой сидела не девушка, а идеал. Выраженные черты лица, тёмно-карие глаза и длинные ресницы. Немного вьющиеся каштановые волосы с выбивающимися прядями карамельного цвета, собранные в верхний хвост крабиком. Стройная и даже точёная фигура. Чёрная кожаная куртка сидела прямо по силуэту. Девушка слегка улыбнулась и всё её светлое лицо выражало доброжелательность и открытость. Антон был по истине очарован. — Да ничего.. — чуть растерянно улыбнулся он. Шатенка протянула руку для приветствия. — Кира. Антон прежде не встречал подобного необычного имени, отчего интерес загорелся ещё сильнее. Теперь главное было — не разволноваться и не выставить себя местным чудаком. Он и так слишком одинок в этом чёртовом городе. Он не сильно сжал ладонь девушки. — Антон, — представился наконец, и после некоторой паузы выдал: — Что за Гарри Поттер? Он постарался задать этот вопрос как можно более невозмутимо. Но, кажется, Антон с первых же секунд не справился со своей задачей не выставить себя дураком, потому что Кира сначала посмотрела на него в полном недоумении, а затем последовал звонкий и заливистый смех, от чего Антон оторопел, но всего на пару секунд. До него дошло, что он ляпнул что-то до ужаса смешное. Внутри расплылось неприятное ощущение собственной глупости. Антон постарался отогнать это чувство, ведь девушка смеялась беззлобно и совершенно искренне. Честно говоря, смех у Киры был очень даже заразительный, поэтому Антон и сам уже не мог удержаться от улыбки на лице. Да и не было ничего зазорного в том, чтобы иногда посмеяться над собой. — Извини, — наконец успокоилась девушка, — Просто не знала, что ещё остались люди, которые не знают это легендарное произведение. — Это книга или фильм? Антон попытался вывести эту тему в менее неловкое русло, вот только увидев, что Кира снова старается сдержать смех, понял, что облажался он уже окончательно. И это всего за две минуты! ­Он нервно усмехнулся от собственной неловкости. — Ничего, ничего! — Кира тут же замахала руками, стараясь заверить Антона в том, что стыдиться нечего, — Всё нормально. Девушка с жаром начала рассказывать о франшизе и её рассказ становился всё более эмоциональным с каждым глотком коктейля, который ей любезно заказал Антон. Разговор как-то незаметно съехал на абсолютно другие темы, и Антон никогда не задумывался о том, что может так разговориться с кем-то. С Кирой он ощущал себя почему-то легко и раскрепощённо, да и сама девушка была ничуть не скованная, от того, наверное, и не создавалось атмосферы неловкости. — Чувствую себя таким придурком, — Антон уже начинал ощущать, как язык стал заплетаться и тормозить. — Да что ты! Ты имеешь право чего-то не знать. Все люди чего-нибудь не знают, — переубеждала его шатенка, — а некоторые — вообще ничего. А ты не выглядишь глупым, — от этого заявления Антону стало чуточку лучше, — Кстати, где ты работаешь? — В полиции. Кира восхищенно вздохнула и звучно опустила стакан с алкоголем на стол. — Так ты полицейский? —выпалила она громче, чем следовало. Антон поймал на себе несколько взглядов, но сейчас ему меньше всего хотелось обращать на это внимание и придавать этому факту большое значение, — Я всегда восхищалась этой профессией! Даже сама думала пойти работать в полицию. — И.. не пошла? — неуверенно произнёс Антон. — Не, — отрезала Кира, допивая из бокала, — Вовремя одумалась, — как жаль, что Антон не мог так «вовремя» повернуть назад, — Я работаю в ветеринарной клинике. Животных люблю жуть как! Антон кинул на девушку удивлённый взгляд. — По тебе не скажешь, что ты зверушек лечишь, — он беззлобно улыбнулся, но моментально получил тычок в бок. — Блин, это моя любимая песня, пойдем потанцуем? Из озорных глаз девушки прямо-таки летели искры. Но Антон вообще ненавидел танцевать, он тупо не умел делать какие-то нелепые телодвижения под музыку. Это было выше его понимания адекватности. Точнее, надо сказать — ниже. Однако, Кира совсем не собиралась сдаваться, даже заметив растерянное лицо Антона, а потому она без всяких колебаний почти стащила его со стула. — Да я не люблю.. — Ну не ломайся, будет весело! Зал бара вполне располагал пространством для подобного, да и к тому же, не одной Кире ударила в голову мысль потанцевать. Антон неохотно последовал за девушкой сквозь небольшую толпу людей вглубь зала, попутно прислушиваясь к музыке. Это была очередная попса, что было неудивительно, но от этого становилось ещё более неловко, ведь мало того, что ему попросту не по вкусу подобное, так ещё и придется что-то исполнять под неё. Единственное, что успокаивало Антона — то, что в помещении уже было не так светло, и в полумраке, может быть, никто не обратит на них внимания. Девушка вдруг обхватила ладони Антона и почти переплела их пальцы. От этого жеста аж мурашки пробежались по телу, настолько неожиданно это было. Кира стала активно двигать руками, так что их руки, слитые теперь в одно целое, двигались в одном темпе. Антон придумывал план, как бы не сгореть со стыда. — Да расслабься, никто не смотрит! — озорство в глазах шатенки стало разгораться сильнее. Антон невольно стал поддаваться телодвижениям, вскоре даже шутливо повернувшись вокруг пальца Киры, как это делают во время вальса. Улыбка уже снова стала рисоваться на лице, а в груди растекалось приятное и тёплое чувство, словно Антону всегда было так хорошо и беззаботно. Девушка активно подпевала, и Антону даже стало казаться, что ему эта песня начинает немного нравиться. В полумраке под светомузыкой Кира оказалась ещё красивей, и Антон смотрел на неё с неким благоговением, а от каждого касания ощущал легкий трепет. Разогнавшаяся кровь согрела тело так, что стало жарко градусов на десять. Дыхание немного сбилось, и вообще, стало казаться, что в баре немного душно, поэтому невероятно хотелось выйти на улицу. Радовало то, что песня, наконец, закончилась, и под следующую Кира уже, кажется, не собиралась веселиться. Они выпорхнули на улицу даже без верхней одежды. Антону показалось, что от тела сейчас точно исходит пар, как если бы он вышел из бани. Эта мысль мимолетно напомнила дом, но надолго она не задержалась в голове. — Пойдём прогуляемся немного? — предложила девушка, спускаясь по ступенькам. Антон накинул куртку, ощущая, как его уже натурально ведёт от выпитого. Холодный ветер бил прямо в лицо, и приятно охлаждал тело и голову. Воздух наполнен запахом опавших листьев и мокрого асфальта после недавнего дождя. Антон ощущал себя безмерно довольным этим моментом, хотя такую холодную осень терпеть не мог. Но, кажется, компания очень много решает. — О, точно! — Кира вдруг остановилась, — Нам точно нужно обменяться контактами. Без возражений. А Антон и не возражал. Он сам об этом подумал, и был не то что не против — а прямо-таки преисполнен этим желанием. Когда в его телефоне появилась новая строчка контакта, так выделяющаяся из остального списка в основном рабочих номеров, на душе стало как-то хорошо. Они распрощались около дома девушки, потому что Антон не мог позволить дойти ей по темноте одной, исходя не только из чувства собственного джентльменства и воспитанности, но и из своей профессии. Как только он заверил спутницу в том, что спокойно дойдёт до дома и с ним ничего не случится, девушка скрылась за дверью. — Только напиши, когда дойдешь! — строго наказала она. Антон направлялся домой в отличном расположении духа: пьян, доволен, и весел. Лучшего от этого вечера он и не ждал, потому что всё самое лучшее с ним случилось. Он до сих пор оставался под впечатлением от своей новой знакомой. Кира была такой легкой, озорной, она словно бы развеяла тучи, роившиеся над Антоном, отвлекла от всей рутины, от реальности. С ней было просто хорошо. Он не мог перестать улыбаться, вспоминая черты её лица и блестящие глаза. Дойдя, наконец, до квартиры, Антон понял насколько его мозг и тело размякли. Он с трудом смог стянуть одежду и заставить себя умыться. Кровать показалась просто блаженством после такого долгого дня. Мягкое и холодное одеяло и подушка чуть ли не моментально заставляли отключиться, и сквозь дрёму он урывками воспоминал прошедший вечер и ощущал себя просто счастливым. Эти моменты надолго застрянут в его памяти. Жаль только, что завтра придётся бесконечно бороться с похмельем на работе. Но это завтра, всё завтра. Антона не успел накрыть глубокий сон, как вдруг по ушам ударил звонок телефона. Какого чёрта, вообще? Антон даже не стал пытаться открывать глаза и читать имя входящего. Возможно, это была Кира, ведь Антон ей так и не написал. Он приложил телефон к уху, и сердце вдруг ёкнуло. Глаза сами распахнулись, Антону показалось, что он сразу протрезвел. — Алло? — по ту сторону звучал голос Пятифанова. Почему он звонит в такое время? Стоп, а какое сейчас вообще время? Антон не смотрел на часы с момента, как ушёл с работы. Он глянул на часы в телефоне, и цифры гласили 2:14. Да, кажется, утром Антону не встать. Он немного прочистил горло. — Ты время видел? Два часа ночи, твою мать.. — тихо прохрипел он в трубку. Сердце колотилось где-то в глотке. — Да я знаю, — поспешил ответить Рома, но после этого сделал какую-то странную паузу. — Что ты хотел? — Антон не собирался церемониться, ему, вообще-то, нужно ещё найти в себе силы вставать с утра. — Ты чё убежал-то так быстро сегодня? Серьёзное что-то? Господи, и он решил это спросить в два часа ночи? Это тотальный пиздец. — Да. Не хотел больше писать за тебя отчёт, — отшутился Антон, и удивительно, то он нашёл в себе для этого силы, — Пятифанов, ты адекватный? Какого хрена ты звонишь мне ночью? — Извини, — лаконично прозвучало в ответ без всяких объяснений. Антон не мог понять, насколько вообще искренне это было, но мог понять то, что ему жутко нравится слышать этот шелестящий голос. Он предпочел списать это на своё нетрезвое состояние. Антон сбросил, не желая думать об этом. Он бы мог поразмышлять об этом разговоре ещё пол ночи, но провалился в желанный и долгожданный сон.