Minor difficulties

***

Кипяток льётся в чашку размеренно, издавая характерный мягкий звук. Пар струится большими белыми струями, касаясь даже лица и скрывая собой чашку. Разговоры и различного рода шум в части наполняют собой всё помещение, занимают весь слух и заставляют голову болеть. Антон силится не думать о ситуации с Пятифановым, случившейся здесь два дня назад. Он старается лишний раз не задевать Рому взглядом, не прикасаться, говорить с ним сухо и исключительно по делу. Антон старательно делает вид, что его совсем не трогает произошедшее. Что он не кусает губы и внутреннюю сторону щеки от атакующих голову мыслей и вопросов. Что нога не дергается в нервном припадке под рабочим столом, едва стоит урывками вспомнить чужое обжигающее дыхание на шее. Делая глоток, Антон обжигается кипятком, громко поставив чашку обратно на поверхность стола, и это хоть на какие-то пару жалких мгновений отрезвляет его. Да как об этом, блять, вообще не думать? Это просто не укладывалось в голове и не складывалось в единую картину. Это навело полнейший хаос внутри и разворошило Антона до самой глубины, разобрало его нутро на мелкие детальки пазла. Было ли это просто порывом со стороны Ромы из-за вскипевших внутри эмоций? Неясно, но выяснять и не хочется. В любом случае, это весьма странный способ заткнуть оппонента таким способом.. "– Я бы разложил тебя прямо здесь на этом чертовом столе.." Антон вздрогнул, когда эта фраза пронеслась в голове. Самое страшное — он помнит до мелочей интонацию, с которой она была произнесена, и шёпот, от которого он чуть не растёкся по этой же стенке, к которой был прибит. Это невыносимо. Антон был вымотан одними лишь мыслями, без конца крутящимися в голове, а ведь нужно ещё и сосредоточиться на работе. Работа.. За эти два дня Сергей Владимирович вымотал абсолютно все нервы за запортаченный отчет Пятифанова. Слова полковника летели мимо ушей. Антон безучастно наблюдал за его монологом с совершенно бесстрастным лицом. Боже, и когда же уже Рома самостоятельно будет выслушивать всю эту тягомотину, непосредственно без участия в ней Антона? Он мазнул взглядом по лицу Пятифанова, сидящего в полуметре от него сбоку. Сколько же с тобой проблем. И когда это закончится, мать твою? Антон отвернулся за момент до того, как Рома ответно повернул голову в его сторону. Сегодня хотелось глупо и наивно надеяться на спокойный и тихий день, но.. разве такие бывают? На памяти Антона не было ни одного подобного, поэтому он не питал пустых и бесполезных надежд на такое. В конце концов, он уже привык. А вот Роме, судя по всему, с непривычки тяжело давался такой бешеный рабочий ритм и масса бумажной работы. Это читаемо, хоть Пятифанов и старается скрывать под маской безразличия свое замешательство в некоторых моментах. Временами он выглядел так беспомощно со стороны, что Антона внутренне пробирало на смех, но он старательно подавлял улыбку, в двадцатый раз объясняя, что и к чему. Да, Роме тоже не помешает отдых. Ничего хорошего в его отсутствии нет. Мозги туманятся, работоспособность падает, тело начинает путаться в действиях, а голова — в словах и мыслях. Может, поэтому он и творит такие глупости? Да, скорее всего, они просто оба не понимали, что делают. Антон решил остановиться именно на этой мысли, когда поступил срочный вызов, свалившийся на голову тяжёлым грузом и осознанием того, что надежды на спокойный день можно выбросить, как мусор. Взгляд невольно упал на Пятифанова, с которым ему, вообще-то, придётся снова контактировать так, словно ничего не произошло. Рома ответно прошёлся взглядом карих глаз по лицу Антона, словно бы читая все его мысли насквозь, но это ведь только кажется, верно? В голове у Антона зрел план, пока шло время на сборы. — Фролов, — он обратился к одному из парней, — Едешь со мной в этот раз, — скомандовал Антон и перевёл внимание на Рому, который, в свою очередь, сначала ошпарил взглядом Фролова, а затем уже и Антона, — Пятифанов.. — он снёс мрачнеющее выражение лица напротив, придавая голосу столько уверенности и строгости, сколько только мог, — Поедешь с Евсеевым. Антон ведь может поставить Пятифанова с любым другим сотрудником, чтобы набираться опыта и умения работать в команде не только с одним человеком. А к себе приставить другого человека для тех же целей. И план этот был идеален во всех аспектах, а особенно — в сокращении контакта с Ромой. Рома ещё пару секунд сверлил взглядом фигуры Антона и его нового компаньона, и Антон мог бы поклясться, что это именно та реакция, которой он и добивался, и готов был наслаждаться этим моментом ещё долго, если бы не экстренность вызова. — Что? — только и успел выдать брюнет прежде, чем Антон его перебил, разворачиваясь к выходу. — Без разговоров приступать к выполнению обязанностей. Внутри разбушевалось непонятное волнение. Антон всё ещё злился на Рому за тот день и его опоздание, за гневные монологи от полковника и майора, за запортаченный рапорт, а теперь ещё и за такое.. слишком вольное отношение. Конечно, крайне любопытно, как он будет вести себя в новой паре. Дмитрий Евсеев вполне хорошо справляется с работой, в команде работать умеет, и нрав Пятифанова снести сможет, он и сам не бесхарактерный. Они подойдут друг другу. С этими мыслями Антон почти вылетел на холодную промозглую улицу, оставляя своего нового подопечного где-то позади. К счастью, Фролов тоже не медлил, и потому оказался в машине уже через пару минут. Что ж, это, несомненно, радовало. Андрей почти дослужился до младшего начальствующего состава и отлично справлялся как с бумажной работой, так и на заданиях. У Антона нет причин переживать ни за себя, ни за Пятифанова. И всё же, крайне непривычно находиться в новой компании сейчас. Антон даже и не знал, что за целый год успел немного привыкнуть к Пятифанову. Но теперь это настолько ощутимо, что даже слегка не комфортно. Андрей не курил, не ерзал на сиденье, не разговаривал каждые две минуты и не бесил Антона. Некоторое сходство с Ромой, конечно, можно было уловить, но только во внешних данных — цвет волос и рост. Это, пожалуй, двое самых высоких парней в части. По физическому развитию Андрей лишь немного уступал Роме — он скорее атлетичного телосложения, но мышцы все равно преобладали. В остальном разница была очевидна: от характера до интеллектуального потенциала. Нет, конечно, Антон не может назвать Пятифанова глупым, он ведь и работает всего ничего, не наловчился ещё. Но всё-таки рассудительность Андрея в некоторых моментах не могла не удивлять. Антон посматривал в сторону молчаливого и сосредоточенного Фролова. Тишина начинала потихоньку давить, но и нарушать её казалось не уместным. На разговоры нет ни сил, ни времени, да и думать нужно совсем не об этом. Откуда-то из закутков сознания на главный план рвалась мысль о спасении человека на месте, куда сейчас ехал целый наряд. Остановиться пришлось чуть ли не на самой середине дороги из-за какого-то невероятного скопления людей и нескольких полицейских машин. — Выйдем здесь. Пришлось протискиваться через толпу, понемногу разгоняя людей, хотя бы для того, чтобы не загораживали проход. В глаза кинулось много тех, кто снимал на телефон всё происшествие, и Антон раздражённо вздохнул. Проходя мимо одного такого «оператора», он крепко схватил его руку, в которой тот держал телефон, и опустил её вниз, прожигая незнакомца предупреждающим взглядом. Парень практически отлетел от Антона, убирая гаджет в карман. Где-то позади Андрей звучно и строго разгонял народ в стороны. Весь наряд уже находился около девятиэтажного дома, на последнем этаже которого из окна балкона высовывалась фигура девчонки. Она стояла на самом краю, и, очевидно, вот-вот собиралась спрыгнуть оттуда в любой момент. Дыхание от такого зрелища прямо-таки застряло в глотке. — Господи, отговорите её! Уведите оттуда! Прошу вас! — срывающийся истерический крик женщины резко раздался около уха. Она схватила Антона за плечо такой крепкой хваткой, что он вздрогнул. Он не успел и сообразить, что ответить, уловив на мгновение лишь зарёванное лицо, в котором читалась мольба о помощи. Андрей оказался рядом в эту же секунду, отвёл женщину от Антона, тараторил ей какие-то утешительные слова, которые Антон при всем желании уже не слышал. Он обвел глазами балкон и окно, из которого всё ещё виднелась фигура девочки. Нужно было хотя бы пару секунд, чтобы оценить обстановку и правильно составить план действий. Но вокруг царил такой гам и какофония звуков из сигнализации, разговоров, криков, что сосредоточиться было невозможно. Можно было только впасть в панику от такого количества шума. Голова начинала раскалываться, а секунды шли на счёт, и в любую из них девочка могла решиться. Упавшая на плечо чужая рука отрезвила Антона. — Она боится, вряд ли прыгнет. Маленькая ещё, — высказался Андрей. Антон постарался собраться с мыслями и кивнул Фролову. Он прав, вероятность мала, однако действовать всё равно нужно так быстро, насколько это только возможно. — Идём, — коротко скомандовал он, и не дожидаясь, направился к железной двери подъезда. Чтобы добраться до последнего этажа, нужно ехать на лифте. К сожалению, это дополнительная трата времени, но другого не остается. Можно только уповать на надежду, что девочка остается на месте, когда они до неё доберутся, и не двинется навстречу неизведанному. В лифт они практически забежали. Антон нажал на нужную кнопку, наверное, раз пять, хотя это всё равно не помогло бы заставить лифт работать быстрее. Что сказать? Как затащить её обратно с края окна внутрь?  Антону ещё никогда не доводилось спасать кого-то в подобной ситуации. Это впервые, поэтому вопросы один за другим атаковали голову, а лифт, как назло, ехал невероятно медленно. Антон нервно кусал губу. — Как мы поймём, куда идти? — голос Андрея заставил Антона отвлечься от мыслей. — Балкон, судя по всему, не в квартире, а в подъезде. Нам нужно будет сейчас пойти налево, а потом прямо. Кабина старого лифта, наконец, остановилась на нужном этаже. Едва стоило дверям открыться, парни тут же целенаправленно выбежали к балкону, предполагаемо находящемуся в самом конце коридора. Вот оно — то самое окно и силуэт девочки. Сначала у Антона возник самый простой план: как можно более незаметно подобраться к ней, крепко схватить, и вытащить из проёма оконных рам. Он приложил палец к губам, обращаясь к Андрею, который тут же невесомо кивнул. Волнение ещё сильнее било в груди ключом. Антон уже слышал и ощущал собственное бешеное сердцебиение. А если она прыгнет прямо сейчас? Он даже не успеет дойти. Нет, она не прыгнет. Там внизу слишком много людей, много спасательных служб, там слишком шумно и страшно. Она не станет. Антон старался себя успокоить, постепенно приближаясь к силуэту. Она не прыгнет. Оставалось всего лишь каких-то несколько шагов, когда девочка повернула голову в сторону подкрадывающегося к ней Антона. Она крепко держалась руками за оконные рамы, наверняка засадив себе занозы в ладони. Стояла в какой-то легкой домашней одежде, и от холодного ветра точно сильно замерзла, неизвестно ведь, сколько она тут времени уже провела. Антон внутренне сжался и замер, ошарашенно глядя в девичье лицо, мокрое от слез. Сделал вдох. У него получится. Он продемонстрировал ей свои пустые руки, держа их около себя, показывая ладони, и осторожно сделал ещё шаг вперед. Убедившись в том, что никаких изменений в телодвижениях девочки не последовало, стал аккуратно продвигаться к окну. — Эй, — он тихо и осторожно обратился к ней, не зная, с чего начать диалог, — Как тебя зовут, дорогая? Отвечать она не торопилась, поджимая губы и всхлипывая. Сердце в груди сжалось. Антон заметил немного странную вещь. Волосы у неё практически такого же светлого оттенка, как и его собственные. Это необычно, но, в конце концов, ему это могло просто показаться из-за света, падающего на неё с улицы. Девочка судорожно вздохнула, прежде чем ответить. — Оля. Антон поджал губы, сделал еще один шаг, не прерывая зрительного контакта. — Хорошо. Меня зовут Антон, — он старался говорить как можно спокойней и с расстановкой, дабы не спугнуть её, — Сколько.. — он запнулся, обдумывая, стоит ли задавать ей такой вопрос, однако, в данном случае, нужно было хоть как-то отвлечь её от своей задумки, — Сколько тебе лет? — Тринадцать будет.. завтра, — ответила Оля, всхлипывая. Слёзы вновь покатились из её глаз. Да, Андрей был прав. В самом деле маленькая еще. Наверняка, ей и самой страшно совершать подобный шаг, стоять тут, на самом краю, на такой высоте. Смотреть вниз, на всех этих любопытных людей, на свою, скорее всего, мать, умоляющую её не прыгать. Но.. "Будет завтра" Фраза, за которую стоило зацепиться, и заострить на ней внимание Оли. Ведь если бы она хотела сейчас сорваться, никакого завтра не было бы. Она не хотела. — Вот видишь, завтра будет замечательный день. Твой день рождения, — с каждым словом, с каждым шагом Антон всё больше боялся пошатнуть такое хрупкое доверие, которое старался выстроить сейчас между ними. Оля на пару секунд задумалась, отводя взгляд от лица Антона куда-то в сторону. Этого хватило, чтобы чуть быстрее оказаться около окна. Последний шаг — и теперь, главное, не спугнуть. В горле пересохло, но Антон опасался лишний раз вздохнуть и сделать любое лишнее движение, даже если бы оно было безобидным. Балкон выглядел так, словно готов обрушиться в любую минуту — настолько старым он был. Под ногами словно бы нет никакой надежной опоры, доски ходили ходуном от любого движения. Здесь уже Антона начинала потихоньку охватывать паника. Антон боится высоты. Со своей работой он научился не бояться практически ничего, но высота — это его самый главный страх. И именно с ним Антону так и не удалось справиться. Но сейчас намного важнее собственных страхов жизнь маленькой девочки, от которой он стоит уже буквально в паре сантиметров. Антон осторожно накрыл ладонью худенькую руку Оли, всё ещё напряжённо впивающуюся в оконную раму. — Ты же этого не хочешь.. Вторую руку он уже занёс так, чтобы можно было обхватить её за корпус тела. Оставалось только потянуть Олю к себе, внутрь. Но она вдруг взглянула на него такими печальными серо-зелёными глазами, что показалось, она смотрела сквозь Антона, а не на него. — Я не сумасшедшая, — тихо проговорила она. Тело моментально пробрало мурашками, — Я видела.. Видела в окне сову. Она приходит каждую ночь и говорит мне.. Девочка запнулась. Антон ошарашенно глядел на её бледное лицо, и готов был сам побледнеть от такой жути. Он сглотнул, осторожно обхватывая рукой хрупкое тельце. Последнее движение.. — Я не сумасшедшая! Антону стоило огромных усилий не вздрогнуть от неожиданности и громкости голоса. — Конечно нет, — всё с таким же напускным спокойствием заверял он её, глядя уже в стеклянные глаза, и искренне желая наконец стянуть её с этого несчастного подоконника, — Солнышко, пойдём, и пообщаемся с тобой уже в безопасности, — он сильнее сжал её руку и тело, — А ещё я очень боюсь высоты. Оля на какой-то момент оттаяла, уже более осознанным и даже любопытным взглядом изучая теперь лицо Антона. — Я тоже, — задумчиво произнесла она, переставая напряжённо впиваться пальцами в рамы. Вот и всё, последнее движение, и Антон уже крепко стискивает в объятьях здорово замёрзшую Олю, поспешив поскорее покинуть такой ненадёжный балкон. Андрей оказался на подходе в эту же секунду, укрывая девочку своей курткой. Дальше всё происходило, как в тумане. Антон готов поклясться, что такого огромного напряжения за всё время работы ещё никогда не получал. Едва оказавшись на улице, показалось, что к ним кинулись буквально все. Мать в первую очередь ринулась к Оле, что-то бормоча ей и не переставая реветь. Антон, на своё же удивление, отпускать ребёнка совсем не хотел, да и сама Оля не отцеплялась от него, вжавшись и вцепившись руками в его куртку. Антон бегал глазами то по лицу матери, то по девочке, и не мог выдавить из себя ни слова. Андрей, оказавшись рядом, что-то говорил матери, отцепляя Олю от Антона. Лейтенант смотрел в его лицо, но не слышал, что ему говорят. Вокруг было так же шумно, но Антон словно находился под водой. Дыхание не приходило в норму, оставаясь таким же прерывистым и даже ещё более тяжелым, ноги подкашивались и стали совершенно ватными. При любом повороте головы окружение мазалось. Блять.. — Антон.. — рядом послышался знакомый голос, скорее всего, принадлежащий Пятифанову, — Что случилось? Антон убрал с плеча чужую ладонь своей дрожащей рукой. Он понимает, что сейчас поймает паническую атаку на виду у всех. — Ничего.. ничего. Такое ощущение, что губы совсем не шевелятся, и звука никакого не издают. Он вообще что-то сказал? Антон побрёл к машине. Благо, что народ к этому расступился, уделяя внимание спасенной Оле, так что проталкиваться не пришлось. Он расстегнул воротник одежды, судорожно стараясь привести дыхание в норму. Чёрт, давно он уже не сталкивался с этой дрянью. В последний раз это происходило когда-то в старшей школе, перед экзаменами, и давно было забыто как страшный сон. И вот теперь снова, как в первый раз. Чужой голос снова послышался где-то около уха. Антон даже глаза уже не пытался открыть, чтобы посмотреть, кто с ним рядом. — Надо дышать спокойнее и размеренней. Я сейчас открою двери. Через некоторое время дышать стало куда легче, и привести дыхание в норму уже можно было без такого труда, как пару минут назад. Антон обессиленно откинулся на спинку сидения, судорожно вздохнув. — Легче? Он наконец разлепил глаза, наткнувшись затуманенным взглядом на фигуру Андрея, который сидел на соседнем пассажирском. Выглядел он весьма встревоженно, внимательно изучая лицо Антона. Антон собрал все силы, чтобы ответить хоть одно слово. — Да. В качестве убеждения он ещё и положительно мотнул головой, но пожалел об этом, как только она отозвалась дикой болью в висках. — Точно? Тут скорая всё ещё стоит, может.. — Нет-нет. Я в порядке, — на опережение перебил Антон, подобравшись и застегивая воротник, — Спасибо. *** Допрос длился целую вечность — долго и муторно. Антон от нервов заваривал уже третью кружку кофе и закинул сигареты подальше, чтобы не выкурить пол пачки разом. Больше всего он переживал за Олю. Она и так в подвешенном состоянии, испуганная, зарёванная, и вряд ли готова сидеть битый час и отвечать на вопросы следователя. Если бы мог, Антон безусловно находился бы сейчас рядом с ней. Он готов был её успокаивать до тех пор, пока с маленького бледного лица не уйдёт вся печаль, а в глазах появятся искорки. Она временами поглядывала в его сторону весьма изучающим взглядом. Наверное, и сама не могла не заметить кое-какое сходство между ними. Антон неосознанно провёл ладонью по своим волосам. Ему и самому было любопытно. Но он точно знает, что у него никогда не было ни братьев, ни сестёр, и в семье он всю жизнь оставался одним-единственным ребенком. Что ж, вполне уместно списать это на простое совпадение, хоть и несколько необычное. Фролов неожиданно вырос перед рабочим столом, так что Антон пару секунд глупо пялился на него, но быстро опомнился и занял руки бумагами, разбросанными по столу. Андрей не спешил ничего говорить, как будто собирался с мыслями. Антон прочистил горло и решил начать диалог первым, а то невесть сколько он собирался так стоять над душой. — Что-то случилось? Андрей замялся. — Просто хотел убедиться, что всё нормально после.. — он сделал неуверенную паузу, — После случившегося. Фролов был весьма чутким и добрым человеком, хоть в нужных моментах и мог придать своему виду и голосу строгости. Но он никогда не выглядел и не вёл себя агрессивно, ни на кого не срывался и был достаточно эрудированным и сообразительным. Мог понять или увидеть то, чего не видел, например, Антон. Андрей добродушный, с приятным лицом и светлыми серо-голубыми глазами. Антон не мог на него даже злиться, и тот факт, что Андрей поинтересовался его состоянием, совсем не показался чем-то раздражающим и вторгающимся в личное пространство. — Ты хотел сказать, после приступа? — кажется, этой фразой Антон слегка шокировал Фролова, который и без того старался не сказать лишнего. Но Антон поспешил его успокоить, — Не переживай, всё нормально уже. Андрей немного помялся, прежде чем продолжить. Он взглянул в сторону Оли, которая так и оставалась сидеть около кабинета допроса и болтала ногами. — У Вас получилось отговорить её. Антон поджал губы, так же глядя в сторону девочки. Получилось ли? Скорее, отчасти, это было просто удачное стечение обстоятельств. Будь на месте Оли кто-то другой, возможно даже постарше, — Антон мог бы и не спасти этого человека. Поэтому он не спешил гордиться собой. В конце концов, это и не только его заслуга. — Думаю, в некоторой степени мне просто повезло. Андрей какое-то время задумчиво глядел на девочку и вновь повернулся к Антону. — Вы с ней чем-то похожи, — улыбнулся он слегка. Антон лишь мимолетно усмехнулся такому заявлению, — Повезло или нет — главное, что она жива и невредима. С этим Антон был согласен на все сто процентов. Он кивнул в знак согласия, и этим Андрей, похоже, остался доволен. Антон вдруг почувствовал какое-то небывалое облегчение в груди, словно с плеч упал некий груз, который мешал жить. Проблемы, атаковавшие голову ещё с утра, сейчас не имели никакого значения и отступили на десятый план. Антон совсем не был разочарован сменой напарника сегодня. С Андреем работать легко и, кажется, общий язык им найти оказалось куда проще. Он не вступает в конфликты, не огрызается, не портачит.. Это очень сильно облегчает Антону жизнь. Ах, кстати, что касается Пятифанова.. Антон решил расспросить Евсеева, как у них вообще обстоят дела. Ведь всё-таки они тоже должны были работать слаженно. Но это в теории, конечно. Евсеева он нашёл в обеденной зоне, заваривающего себе кофе. Ромы поблизости не оказалось, так что можно было спокойно поговорить. Антон неспеша подошёл к столу. От запаха кофе, если честно, уже тошнит. — Как успехи? — Антон начал как ни в чём не бывало, делая вид, что совсем не волновался за их команду. Дима одарил его многозначительным хмурым взглядом болотных глаз. Не к добру это, наверное.. — Как с ним работать вообще? — ответил он, отпивая из чашки. — Всё так плохо? Евсеев тяжело вздохнул, передавая всё своё недовольство через этот вздох. Антон мог его понять в этом сполна. — Он язвит каждую минуту. Рассеянный, не собранный, совсем теряется, если его не направить или не подсказать.. Слова сыпались одно за другим, и можно было прочувствовать огромное негодование через этот монолог. — Ну, он же ещё только начал полноценно работать, да и на задания выезжать — тоже. Его рассеянность вполне объяснима, — покивал Антон.  — Я понимаю, — немного раздражённо, но сдержанно ответил Дима, — Но ведь если он учится, так пусть учится нормально, а не дерзит на каждое слово, — он потёр переносицу, — Ещё и постоянно высматривал вас, когда вы с Андреем наверху были. Наблюдал внимательно очень. А когда вы вышли с девчонкой, чуть ли не сразу к Вам побежал. Даже не соизволил меня в известность поставить: куда, зачем и для чего. Я его сразу в толпе потерял, — он махнул рукой, разочарованно помотав головой. Антон пару секунд переваривал услышанное, уставившись на профиль Евсеева. — Знаю, с ним тяжело. Он и меня-то не всегда слушает — характер строптивый, — согласился он. Дима активно закивал, — Но ты с ним построже будь, не ведись на провокации. — Да как же! Он ведь готов меня загрызть, стоит ему что-нибудь не то сказать.  Антон поджал губы. — Это обманчиво, — он нервно провёл ладонью по волосам, — Не опасайся такого расклада. Тебе свой характер тоже нужно порой показывать. Дима скрестил руки на груди и смотрел куда-то в сторону. — Будем тогда как собаки кидаться друг на друга, — он невесело усмехнулся, — День-то длинный. Что из этого выйдет? Мне не совладать с его вздорностью, а если и сам буду когти пускать.. Антон ободряюще потрепал Евсеева по плечу. — Я поговорю с ним, а пока постарайся игнорировать его выпады и общаться исключительно по делу. Не волнуйся, заберу его обратно после выходных, — он слегка улыбнулся одними лишь уголками губ. А вот Дима почти расцвел от этой фразы. — Ладно, — он развернулся обратно к столу, — Постараемся не поубивать друг друга. Разворачиваясь и направляясь обратно к своему рабочему месту, Антон в аккурат чуть не столкнулся с Пятифановым, идущим навстречу. Антон поднял глаза, встречаясь с мрачным прожигающим взглядом. И сколько он так смотрел, Антон не знает, но сердце невольно пропустило удар. Он сделал шаг назад, собираясь обойти брюнета и спокойно направиться, куда и хотел, но тихий вопрос Пятифанова заставил его прилипнуть к полу и не сделать больше ни шагу: — Всё нормально? Антон совсем успел забыть, что Рома стал одним из первых свидетелей его приступа. Блять. Можно было, конечно, и дальше продолжать так же молча стоять, избегая всяческого зрительного контакта, но пора бы уже ответить хоть что-то и забыть об этой ситуации. — Нормально, — коротко кинул Антон, не задерживаясь больше. Поспешно проходя, наконец, к своему столу, он тяжело вздохнул. Почему-то именно после встречи с Пятифановым невероятно хочется курить. Да, не в лучшее положение он поставил ни в чем не повинного Диму. По нему видно, как непросто было ему провести с несносным характером Ромы хоть несколько часов рабочей смены. А ведь весь день-то действительно ещё впереди. С этой невеселой мыслью Антон собирался достать из самого дальнего угла ящика стола сигареты, но взгляд случайно упал в сторону Оли, сидевшей около кабинета уже в одиночестве. Она устало откинулась спиной на стенку, продолжая елозить ботинками по полу, издавая не очень приятный шуршащий звук. Антон задвинул ящик, так и не добравшись до пачки, и решительно направился в сторону девочки. — Эй, — он уместился на соседний стул, обращая на себя её внимание, — Скучаешь тут?  Антон не знал почему, но с ней очень хотелось поговорить и поддержать. И дело было даже не в том, в какой ситуации она побывала. Дело было совсем в другом. Что-то тянуло его к Оле, заставляло чувствовать не только переживание, как за обычного, случайного ребенка. Оля скучающе пожала плечами, продолжая рассматривать пол под ногами, или свою обувь. — Ты уже долго тут сидишь, да? Антон старался разглядеть Олино лицо вблизи и её саму. Никаких видимых ссадин, царапин, синяков на ней не было. Это хорошо. Значит, физическому насилию она нигде не подвергалась. Волосы только растрёпанные от ветра. И всё-таки, они очень светлые, как и ресницы. — Да, — коротко и бесцветно ответила она, шмыгнув. Наверное, заболеет.. Точно заболеет.  Девочка подняла свои большие светлые глаза на Антона, снова рассматривая его. Она с интересом склонила голову набок, трогая свои запутанные локоны. Хочет спросить.. — А почему у Вас такие же волосы, как у меня? — выдала она наконец. Антон хмыкнул. Это было ожидаемо. Он немного подумал, прежде чем ответить. — Ну, это такое.. заболевание. Технически-то так и есть. Называется альбинизм. Волосы не белые, а просто очень-очень светлые, и в остальном кожа у Антона очень бледная, ресницы и брови в тон волос. Отсюда также и проблемы со зрением, из-за чего и приходится носить эти ненавистные очки. — Вы болеете? — Оля сделала удивленное лицо, и её серые глаза стали ещё больше. Антон усмехнулся. Она ведь, наверное, и не знает даже, о чём речь. Хотя, ребёнок явно не глупый, так что поймёт, если объяснить. — Нет, — Антон мотнул головой, — Просто в организме мало пигмента, который делает кожу и волосы тёмными. Поэтому они такие светлые. Оля очень сильно удивилась, и её брови, кажется, взметнулись до самой макушки. — А я.. — она посмотрела на кончики своих волос, продолжая теребить их пальцами, — У меня тоже это заболевание? — Ну.. да, — Антон увидел расстроенный взгляд и поспешил её успокоить, — Не переживай, оно безобидное. С тобой ничего не случится. У тебя просто всегда будут светлые волосы. Ну и ресницы. — Ого, — Оля задумалась на пару секунд, — Прям всегда-всегда? Всю жизнь? Антон утвердительно качнул головой. По реакции было не очень понятно, удивлена она, или наоборот, ей эта информация не понравилась. Оля просто задумчиво глядела перед собой. — Почему ты одна здесь сидишь? — Антон вдруг понял, что это, вообще-то, очень важно и весьма странно. — Мама там, в кабинете. Она разговаривает с теми женщинами, которые мне вопросы задавали. Наверное, она имела ввиду следователя и психолога. Удивительное женское собрание. Прислушавшись, можно было различить обрывки гневных фраз. Разговор, видимо, не самый приятный и спокойный. Сколько они ещё так собираются выяснять отношения — неизвестно. А вот Оля, скорее всего, не ела ничего уже несколько часов точно. После эмоционального потрясения и высиживания здесь часа два так точно, она наверняка была голодной. Можно выйти в магазин, вот только оставлять её снова одну точно не вариант. Хотя, если, конечно, попросить Фролова посидеть с ней.. — А кто это? — внезапный Олин вопрос заставил Антона немедленно забыть о своих мыслях. Он посмотрел в том же направлении, что и она, но не сразу понял о ком вообще речь, ведь в помещении находилось, по меньшей мере, десяток человек, снующих туда-сюда. — Ты про кого? — решил уточнить Антон. — Ну вон тот, с чёрными волосами. На диване лежит. На единственном старом диванчике, стоявшим у самой дальней стенки, Пятифанов разлёгся прямо вдоль, занимая всю его поверхность. Это не то, чтобы как-то шокирующе, но посреди рабочего дня немного неуместно. Антон готов был задохнуться от возмущения. — А, это.. — Антон подбирал цензурные слова, чтобы дать Оле ответ, но решил остановиться на самом простом, — Ну, он здесь работает. — Вы дружите? От этого вопроса Антон даже оторопел. Как в её голове вообще произошла эта мысль? — Нет, мы работаем вместе, — после некоторой паузы выдал он. Оля продолжала изучать взглядом Рому, безмятежно копающегося в телефоне. Он бы сейчас отхватил от Антона неплохих таких лещей, если бы не присутствие ребёнка. Судя по всему, он ей каким-то образом приглянулся, потому что Оля просто не отводила взгляд от фигуры Пятифанова. Что ж такое. Сначала заинтересовал Киру, а теперь ещё и Олю. Да он просто магнит, чёрт его дери. — А ты что? Хочешь познакомиться? — Антон хитро прищурился. Оля перевела на него глаза, полные света и такого интереса, что всё стало очевидно. Она неуверенно кивнула. Антон усмехнулся. — Ладно, будь здесь. Антон направился в сторону ничего не подозревающего Ромы. И почему к его персоне такой особый интерес со стороны женского пола, да при чём ещё и любого возраста? Даже немного обидно. Однако, с другой стороны, можно будет оставить его с Олей, пока Антон отлучится. Отличный расклад со всех сторон: желание Оли исполнится, к тому же, она не будет сидеть одна. А Пятифанову хоть какое-то занятие. — Чем ты занимаешься? Ты сделал всю работу? — саркастично спросил Антон и скрестил руки на груди, неодобрительно глядя на развалившееся на диване тело. Пятифанов от неожиданности, чуть не соскочил с ложа, ошарашенно взирая на Антона. Как же отрадно было ловить такие моменты. Он не стал дожидаться ответа. — Тобой кое-кто заинтересовался, — он повернул голову в сторону Оли, скромно ожидающей на своём месте. Рома принял сидячее положение, непонимающе глядя на девочку. — Ты про девчонку эту, что ли? — Ей не терпится с тобой поболтать. Антон еле сдержал усмешку. После этой фразы Рома окатил его ошарашенным и вместе с тем непонимающим взглядом. — Это шутка? Антон отрицательно мотнул головой, не меняя выражения лица. — Да я с детьми даже не умею общаться, о чём мне разговаривать-то с ней? — Рома ещё раз посмотрел в сторону Оли и вздёрнул бровь, — О куклах? Антон щёлкнул языком. — Ой, откуда такие стереотипы? Она тебя сама разговорит. Напомню, что ты посреди рабочего дня почти спишь. А я, — он приложил ладонь к груди, — великодушно нашёл тебе занятие вместо того, чтобы отвесить подзатыльник, к примеру. Вперёд, это твоя минута славы. Рома фыркнул и нехотя поднялся с дивана, всем видом демонстрируя своё нежелание и неохоту сидеть с ребёнком. — Чем я её заинтересовал-то вообще? — Вот и спросишь у неё сам. Только давай подружелюбней, и мину свою кислую смени на лицо попроще. Антон наигранно улыбнулся и зашагал обратно к Оле, услышав напоследок, наверное, самое громкое цоканье на свете. Но стоило отдать должное. Как только Рома подошёл к девочке, он сразу постарался приветливо ей улыбнуться и поздороваться. Оля практически расцвела, получив то, чего хотела. Пятифанов даже на корточки присел, чтобы быть на одном уровне с ней. И, честно говоря, Антон не мог не признать это.. милым. Первый раз он видел Рому таким сосредоточенным. И нельзя было сказать, что он не старается. Старается, да ещё как. — Привет, мелочь. Своеобразное приветствие, однако Оля лучезарно улыбнулась брюнету, не находя в этом ничего оскорбительного. — Я ведь не монетка, чтобы быть мелочью. Несмотря на такой ответ, Рома не сконфузился, усмехнувшись от услышанного. — Остришь? Ладно, ты права, — он примостился на соседний стул, — Я тут узнал.. — Рома перевёл взгляд на Антона, и вернул его Оле, — Что тебе хотелось занять меня разговором. Оля немного смущённо улыбнулась, заелозив на своем стуле. — Я хотела познакомиться. — Почему? Оля поджала губы. Антон уже собирался разрулить этот момент переводом темы, но тут она снова заговорила. — У Вас листик в волосах, можно я заберу? Пятифанов заметно растерялся, потеряв всё своё безмятежное выражение лица. Вопреки ожиданиям Антона, что он начнёт самостоятельно отряхивать свои волосы, брюнет наклонил голову к Оле. Своими маленькими цепкими пальчиками она аккуратно вытащила листок из западни тёмных волос, даже не прикоснувшись к ним. — Спасибо, — пролепетала она, и теперь всё её внимание было приковано к этому красноватому листочку в руке. Это было умилительно. Антон мог бы и дальше наблюдать за этим разговором, однако вспомнил, для чего вообще посадил сюда Пятифанова. — У тебя отлично получается. Посиди пока с ней. — Чё? А ты куда собрался? — Рома взволновался и подобрался на сиденье. Проигнорировав вопрос, Антон спешно накинул куртку, выходя на улицу. *** Антон все не мог выкинуть из головы образ Оли и условия, при которых им пришлось познакомиться. Что именно произошло в её умной, светлой голове, что привело к такой ужасающей мысли? Хотя, может, она и не собиралась прыгать вовсе, кто знает? Со стороны Оля совсем не выглядела так, будто вообще стояла на самом краешке, в полушаге от непоправимого. Она не выглядела как человек, способный на самоубийство, и вела она себя так, словно ничего и не произошло вовсе. Она вела себя, как простой двенадцатилетний ребёнок. И всё. Антон прокручивал в голове их разговор на балконе и припоминал слова Оли про какую-то сову, а ещё возгласы о том, что она не сумасшедшая. Да, это всё не вяжется в голове и не складывается в единую картину. И ладно, если бы Оля действительно видела эту несчастную сову — мало ли что ей могло померещиться в окне. Но эта так называемая сова, кажется, говорила там что-то?.. Нет, Оля действительно не выглядит так, словно она психически неуравновешенная. Хоть, может, конечно, это только снаружи. В общем, вопросов много, но ответы.. Их не было. Вся эта ситуация — одна сплошная загадка, и её очень хотелось решить. Хотя бы попытаться. Антон вновь заканчивал почти что самым последним. Кажется, с этим уже пора завязывать, но работа никак не хотела от него отлипать. Свет уже начинал раздражать глаза. Нужно было поскорее разобраться с документами и начинать собираться. Впервые за столько времени в голове нет никакого негатива, несмотря на такой непростой день. Но даже при наличии огромного количества вопросов, Антон оставался под впечатлением от разговора с Олей, совместной работы с Андреем и в преддверии выходного дня. Поэтому последние пол часа Антон заканчивал не в упадническом расположении духа, как это всегда бывает. За спиной послышались шаги и тихий кашель, скорее, для привлечения внимания, чем настоящий. Антон закатил глаза и тихо вздохнул, даже не собираясь оборачиваться и отвлекаться от дела. Он был бы настоящим дураком, если бы не догадался в первую секунду, кто сейчас находится в двух метрах за его спиной. Спустя несколько секунд тишины Антон не выдержал. — Ты что-то хотел? — бесстрастно спросил он, не переставая изучать глазами документ. Ответа не последовало. Пришлось оторваться от бумаги и обернуться на незримого собеседника. Пятифанов опирался плечом на дверной косяк, уже одетый в свои вещи, и, очевидно, готов был уходить. Вот дёрнул же его чёрт срочно поговорить с Антоном. — Я хотел прояснить, — не спеша начал Рома, — Что за хрень ты сегодня придумал? Антон вымученно и обреченно вздохнул, осознавая, что даже сегодня ему не удастся уйти домой так просто, как ожидалось. — Я даже при всём желании не понимаю, о чём конкретно ты меня спрашиваешь, и что конкретно ты считаешь «хренью», — Антон сделал пальцами кавычки в воздухе, и вновь вернулся к незаконченному делу, — Если ты про Олю.. Ну посидел поговорил с ребёнком пять минут, не убыло же от тебя. — Да всё ты прекрасно понимаешь, — таким же тихим голосом продолжал Рома, и судя по возобновившемуся звуку шагов, двинулся в его сторону. Антон постарался никак не реагировать, когда Пятифанов оказался сбоку от стола и глядел прямо на него. Антон даже глаз не поднял. — Я про эту бессмысленную и непонятную смену партнеров. Мы что, на свингер-пати, блять? — В чём конкретно проблема? — Антон демонстративно сохранял спокойствие и бесстрастное выражение лица. — Во-первых, с какого перепугу и нахрена ты это вообще сделал? — Рома слегка повысил тон, продолжая сверлить Антона взглядом. Похоже, этот разговор затянется. — Я сделал это в учебных целях и из благих побуждений. Тебе же надо учиться работать ещё с кем-то, кроме меня. Так что для твоего же блага, — Антон пожал плечами. Рома присел на край стола, явно стараясь забрать на себя побольше внимания. — Ну спасибо за такого охуенного партнера. Специально кого-то попротивнее мне выбрал? — Что за претензии? — Антон слегка нахмурился, и больше не собирался сносить летевшие у него упрёки, как ни в чём не бывало. Пятифанова нужно приструнить, а то больно уж он наглеет, — Партнёра я тебе выбрал хорошего, просто с характером. Не всё же на свете должно вертеться вокруг тебя. — Мне эти характеры никуда не упираются, — Рома прижал ладонью к столу документ, который Антон вертел в руках, — Ты можешь перестать делать вид, что тебе похуй? Антон поднял на него неодобрительный взгляд, вызволяя бумагу из-под беспощадно упавшей на него руки. — Ты что, решил мне пожаловаться? Не слишком ли дерзко с твоей стороны? Дима хорошо знает и понимает своё дело, и, между прочим, находится здесь побольше твоего. Отличная кандидатура для наставника, так что совершенно не понимаю, что тебя не устроило. — Да ничего меня не устроило, блять. Я с ним вообще работать не могу. Этот еблан на каждое мое слово взъерепенивается! — О, а со мной ты, значит, работать можешь? Не помню, что бы мы с тобой нормально ладили хоть когда-то. Рома смотрел на Антона в упор. В этот момент он действительно выглядел как зверь, готовый сейчас наброситься и порвать на кусочки, настолько мрачное выражение лица на нем отражалось. — Это другое, — отрезал он. — Так может, дело не в том, с кем ты работаешь, а в тебе? Ты сейчас просто капризничаешь как ребёнок, — фыркнул Антон, прибирая со своего стола разбросанные бумаги, — Кстати, попробуй не провоцировать людей, которые просто пытаются разговаривать с тобой. Тогда, может, и жить будет проще. — Ты что, защищаешь его? — возмутился Рома. — Так! — Антон громко стукнул по столу стопкой бумаг, метая глазами стрелы в Пятифанова, — Что это за упрёки, я никак не пойму? Забыл, с кем разговариваешь, что ли? Мы, по-моему, не друзья, — выделил он нарочно, — Я в праве учить тебя так, как считаю нужным, и это значит, что тебе нужно слушать и впитывать информацию, а не наглеть и пререкаться со мной, это ясно? Антон продолжил собираться, не обращая внимания на негативную ауру, исходящую сейчас от Пятифанова. Ей-богу, когда-нибудь он его доведёт. Ещё практически ни разу они не разошлись спокойно и без ругани. Хотелось бы, чтобы на этом слове этот бессмысленный диалог закончился. Однако Рома, по-видимому, оставлять это всё так просто не желал. Он никогда не примет поражение — будет стоять на своём до последнего. — Скажу чётко и ясно: я работать с ним не собираюсь, — с расстановкой проговорил брюнет, засовывая руки в карманы кожаной куртки. Ах, ну конечно, как же. Не царское это дело. — А с кем ты тогда собираешься работать, умник недоделанный? Если честно, терпение всё-таки уже гуляло по краю. Вот-вот лопнет. Антон в шаге от того, чтобы не сорваться. Умеет же этот придурок выводить из себя! Рома расслабил лицо и всю свою позу. — Ни с кем. Кроме тебя. Антон метнул ошарашенный взгляд на Пятифанова и замер как изваяние. Если Рома именно этого и добивался, что ж.. надо отдать должное — у него это получилось. — Не надо больше ставить со мной кого-то левого, — продолжил брюнет, — Иначе так и буду провоцировать. Раскомандовался! Антон с трудом задушил в себе порыв высказать ему всё нецензурной лексикой. — А ты что, специально это делал? Чтобы я тебе просто-напросто не ставил тебя в другие пары? Да ты даже хуже ребёнка, Ром. И кстати, командовать будешь кому-нибудь другому, а мне не надо таких вот выступлений. Ещё вопросы есть? На этом диалог должен был закончиться, потому что вопрос этот был риторическим. Однако до Пятифанова это, кажется, не доходит. — Есть, — резко и коротко ответил он. Антон всё равно не собирается отвечать, какой бы глупый вопрос Рома ни придумал. Достаточно, пожалуй, на сегодня. Стоит просто проигнорировать этого невыносимого человека, и дело с концом. — Что с тобой произошло сегодня? Да что за неопределенность в вопросах, мать его? — Слушай, научись формулировать мысль нормально и потом уже выкладывать её. Я тебя вообще не понимаю. — Я про приступ твой. Это во второй раз заставило Антона замяться и замереть. Стоило, конечно, предположить, что Рома задастся этим вопросом после случившегося. Но, в любом случае, Антон не собирается выкладывать Пятифанову всю подноготную, как ни в чём не бывало, словно они какие-нибудь близкие люди. И уж особенно, если разговор касается этой темы. Это слишком личное, и не для обсуждения уж тем более. И уж тем более не с этим человеком. — Я не хочу об этом говорить, если позволишь, — сдержанно, но строго ответил Антон, — Слушай, иди домой. Хватит на сегодня разговоров. Выключая лампу на столе, Антон прошел мимо брюнета, накидывая верхнюю одежду. Вечер испорчен. Антон чувствовал себя более выжатым, чем если бы отработал ещё несколько часов. Господи, ну почему Пятифанову нужно вечно вот так вымотать все нервы и вытрясти все капли здравого рассудка? Невероятно, как Антон терпит его уже столько времени? Надо представить в каком аду побывал сегодня Евсеев. Хотя, ему ведь и представлять не нужно, достаточно лишь вспомнить первые дни, когда Рома только пришёл. Что ж, Антон сделает, как Рома и хочет: будет держать его только около себя. Но взамен на это Пятифанов получит полноценную и жёсткую программу обучения, как это и должно было быть с самого начала. Никаких поблажек и попущений. Он начнёт просить о другом напарнике хоть на один день. Но не получит — сам же не хотел. Если Рома позволяет себе так много, пора и Антону отыграться сполна.