Особенные

       — Святик, Леська, не смейте прыгать в воду с бе...       Раздался громкий всплеск, и заливисто смеющиеся подростки перекривляли Кира, высовывая язычки. Он вымученно опустил руки, смотря на отплывающих дальше, к середине озера, детей, параллельно брызгающихся друг в дружку; сзади его неожиданно обнял Серёжа, укладывая подбородок на плечо, сокрытое тонкой рубашкой. — Да здесь глубоко, пускай прыгают. Вон, смотри, счастья полные трусы, — он помахал им, щипая мужа за талию. — Не будь занудой. — А если бы они сейчас головы себе расшибили, ты то же самое бы сказал? — Курседов выскользнул из объятий, недовольно фыркнув. — Давай, потакай больше, они и так неуправляемые стали, а уже пятнадцатый год детям. — Слушай, Кир, какой же ты нудный, это просто невозможно, — он спрыгнул на бетонные плиты, уложенные вдоль берега, и демонстративно закатил глаза, жестом показывая, сколь душным тот являлся. — Папа Серёжа, иди к нам! Мы тебя топить будем, — Святик и Леська подзывали его, хищно скалясь. — Иду-иду, щас, — он ещё раз глянул на сплитового, тоже показывая язык, и сиганул в воду, устремляясь к детям. — Вперёд, умник, ныряй! — Кир раздражённо орал с берега, собирая на себе удивлённые взгляды других отдыхающих, что пришли на городское озеро в парке расслабиться. — А вечером у тебя гайморит обострится, и ты на стены лезть будешь!       Серёжа махнул на него, притопленный Святиком и Леськой, которые тащили его вниз то за ноги, то за руки, а то и вообще налегали сверху на плечи, цепляясь за чёрные волосы. Он шутливо пытался отбиться, но шанса на спасение ему не давали, заставив наглотаться воды, залившейся в уши, глаза, нос и рот непосредственно. Под конец, когда его мучителям надоело проявлять необоснованную жестокость по отношению к отцу, они втроём неспешно сплавали до другого конца озера, а после забились на перегонки обратно. Акумов, хоть и намеревался поддаться, с удивлением обнаружил, что подростки совсем не отстают. Тогда он ускорился, но, спустя пару минут, понял, что его оставили позади — Святик и Леська резво гребли вперёд, разгоняя волну. Альфа остановился, глядя, как те отдаляются, пока не достигли изначального берега, обернувшись и недоумённо что-то прикрикнув ему. Он посмотрел на свои руки, видневшиеся под водой, размял шею и поплыл к ним, однако нечто странное поселилось в груди, царапающее коготками её стенки изнутри. Дети зафукали его, гордясь своей победой, и он лишь слабо улыбнулся, трепля их по волосам. — Ладно, резвитесь, я пошёл к папе Киру, а то он заскучал там, небось, — черноволосый подтянулся, запрыгивая на плиты, и потопал на землю.       Солнце опаляло кожу, светя лучами в травянистые глаза, казавшиеся ещё более пронзительными, тёплый июньский ветерок обдувал тело, но Серёже было тоскливо на душе. Курседов недовольно посмотрел на него, сидя в тени близрастущей яблони на соломенном коврике, и вперился в телефон, нарочито не проявив никакого интереса к его возвращению. Черноволосый уселся подле, грустно смотря на озеро, где снова смеялись их сын и дочка, топя уже друг друга. — Дети так быстро растут, — он улёгся на коврик, поворачивая голову к мужу. — Я не смог обогнать их, представляешь? Старею, выходит. — Конечно, тебе почти сороковник, а ты по-прежнему считаешь, что твои возможности те же, что и в двадцать, — Кир отключил устройство, растянувшись подле. — Начни уже принимать то, что мы не молодеем с каждым годом. — Фе, ты говоришь, как будто нам завтра семьдесят стукнет, — он повернулся на бок, кладя руку на острую линию челюсти перед собой. — Мы ещё и половины жизни не прожили. Нам уже никогда не будет по двадцать, это да, но я пока не планирую отходить на пенсию, — Акумов придвинулся ближе, мокро облизывая пухлые губы и понижая голос: — Вообще-то я думал, ты начнёшь делать мне комплименты и говорить, как хорошо я выгляжу, а не называть дедушкой. — Самовлюблённая падла, — сплитовый усмехнулся, приоткрывая рот, чтобы позволить мужу углубить поцелуй. Чужая рука скользнула к низу живота, забираясь под рубашку и потирая сосок. — М-м, Серёжа, ты чего творишь?.. — Просто дразню тебя, — Акумов прикусил его губу, мягко стимулируя твёрдую бусинку, щекочущую ладонь. — Разве я не могу поласкать своего мужа? А то импотенция не за горами. — Дурак, — Кир прижался ближе, обхватив человека перед собой за талию. — Я начинаю возбуждаться, и... ты тоже, — он ощутил, как стояк упирается ему в бедро. — Блять, у меня реально встаёт. — Я чувствую, — Сергей отстранился, усаживаясь. — Придём домой — я тебя отымею, как сучку, бля.       Кир вдруг рассмеялся, пихая его в предплечье, и лишь заквакал ещё больше, стоило травянистым глазам недоумённо взглянуть на него. — Хе-хе, ой... Насмешил... Знаешь, ты звучал бы убедительнее, если бы на тебе не было семейных плавок с тропическим принтом, а в озере не бесились наши дети. — Ты чё... хочешь сказать, я тебя плохо трахаю? — Да нет, хе-хе, — Кир принял сидячее положение, доставая из сумки пакет с яблоками, — просто я немножко подзабыл, когда мы там сексом дольше пятнадцати минут крайний раз занимались. — А ты хочешь, чтоб Святик с Леськой услышали? — он недовольно забрал себе один фрукт, яростно вгрызаясь в сочную мякоть. — Та ладно, не оправдывайся. Кто желает страстного секса — ищет возможности, — Кир прильнул к нему сзади, гладя по напряжённым плечам. — Мы могли бы снять номер в отеле, заказать шампанского... Устроить разврат на хорошей двухместной кровати... Трахаться всю ночь, однако... — он отлип, откусывая у Серёжи недоеденное яблоко. — Тебе, разумеется, жалко денег, шампанское ты в три раза дешевле в магазе под домом купишь, в отеле противно на чужом постельном лежать, да и вообще лучше пойти на озеро поплавать, да?       Акумов вздохнул, состроив вроде как угрожающий оскал и тихонько рыкнув на лыбящегося Кира. Умеет же на больное надавить. — В таком случае, сделаем по-другому. Пока у нас отпуска, надо отправить Святика с Леськой в лагерь, пусть детям радость привалит, а мы... — он ухватил сплитового за скулы, несильно сжимая под блядский взор карих очей. — Будем трахаться днями напролёт. Я засажу тебе так, что будешь пищать и умолять меня остановиться. Готовься оргазмировать от моего члена сильнее, чем во время течки, похотливая сучка. Думаешь, я не хочу ебать тебя до потери сознания каждый раз, как приходится устраивать кроличий перепихон? — Кир облизнулся, щурясь. — Я буду иметь тебя много и долго, тогда сразу перестанешь мне пиздеть про года и прочую лирическую поебень. — Ну, давай, альфа в семейниках, — сплитовый приоткрыл рот, высовывая язык, и быстро закатил глаза. — Посмотрим, как ты нагонишь супружеский долг за пару-тройку недель. — Сучка, самая натуральная. — Да что-то не заметно, никто меня соответствующим образом не берёт.       Серёжа ещё раз оскалился, не успев выдать очередную пошлость, как рядом заслышались радостные возгласы — Святик и Леська, немного подрагивающие, семенили к ним. Кир сразу же подхватился, хватая детей за руки, и принялся закутывать их в полотенца, выгоняя на солнце. — Вы свои ногти видели? Фиолетовые уже, все губы синие, а? Я кому говорил тыщу раз не сидеть в воде до умопомрачения?! — он совал им в лица их же руки, одновременно растирая махровыми тканями грудины. — Если заболеете, то я с вами носиться не буду, понятно? Вам по пятнадцать лет, мозги должны уже быть в голове! — Ну... Прости, пап... — подростки виновато кидали на него печальные взгляды, косясь на черноволосого под яблоней. — Мы больше не будем... А если заболеем, то нас папа Серёжа полечит... Он так говорил раньше... — Чего-о-о? — Кир зло посмотрел на супруга, тыча в него пальцем. — А с ним... С ним у нас будет отдельный разговор! Марш трусцой по пляжу, чтоб согрелись, быстро! — Акумов ехидно посмеивался, кусая яблоко. — Ох уж мне этот ваш папа Серёжа!..