Cigarettes after sex

Они забились после масштабной драки в таверне в комнате небольшого постоялого двора. Нагито брезгливо тёр свои волосы после бани, которые удивительным образом пахли свежей кровью, пока Хаджимэ меланхолично откисал на узкой кровати, думая, как вообще они так глупо попались. — Я бы их убил, — шипел злобной чёрной кошкой Нагито. — Зачем ты влез? — Предпочёл бы, чтобы тебя сначала трахнули, а потом продали? — огрызнулся Хаджимэ, смотря исподлобья на тяжело дышащего Нагито. — Меня бы не… не трахнули, — сбился он и нервно зачесал мокрые волосы. — Да от тебя несло так, будто… — Заткнись! — Вот как сейчас, — невозмутимо продолжил Хаджимэ. У способностей Нагито была одна важная особенность — когда он был в ярости, от него фонило возбуждением и сладким запахом, природу которого Хаджимэ до сих пор объяснить был не способен. Просто вкусно — и все. И хотя они проработали вместе уже три года, он все равно каждый раз едва сдерживался, чтобы не завалить его на ближайшую поверхность. Нагито был ведьмой, даже не ведьмаком, способным снести башку любого, кто косо на него посмотрит. Поэтому чужая безбашенность хорошо сочеталась с титаническим спокойствием Хаджимэ. В роду этого, как его сам называл Хаджимэ, чокнутого существовало проклятие, что одновременно помогало в личной жизни и мешало в повседневной. Ведьмы были сильными и практически неуязвимыми, если сохраняли холодный рассудок. Но стоило малейшему гневу прорасти в это самое мгновение глубоко в сердце, подобно плющу, как они растворялись в неконтролируемых порывах просто упасть и зарыдать от злости либо раздвинуть ноги. Последнее особенно напрягло Хаджимэ, когда спустя год он понял причину, по которой к Нагито липли все, едва он заводился и орал как ошпаренный. Об этом секрете знал лишь сам клан Нагито, да и те, кто когда-либо тесно общался с его представителями. Хаджимэ бережно хранил тайну, зная, какое доверие заслужил от нелюдимого Нагито. Они неплохо сдружились. — Меня бы. Не. Трахнули. — Сквозь зубы выдавил Нагито, пока бегал по комнате, кидаясь вещами из сумки в поисках зеркальца, которое связывало его с герцогом, на которого они работали. — Как скажешь, — сдался Хаджимэ. Случился тупой конфликт в таверне из-за того, что Нагито нечаянно встал на ногу какому-то ублюдку, что на извинения отреагировал быстрым ударом в скулу. Нагито отлетел, потёр щеку и маниакально заулыбался, чувствуя бурлящее превосходство. С ведьмами лучше никогда не пересекаться в бою. А потом кто-то свистнул: — Вот это жопа! И Нагито, вздрогнув, вспылил. А потом всех снёс мощный сладкий запах, за ним же последовало дикое возбуждение. Нагито теперь захотели. Но не ударить лицом об стол. Его просто захотели. Хаджимэ еле выволок его оттуда, дрожащего и ругающегося на родном языке. За ними гнались несколько человек, пока они не затерялись в лабиринте домов и бесконечных улиц столицы. Зеркальце они успешно где-то потеряли, поэтому Нагито грустно вздохнул и залез обратно на свою кровать, злобно дыша сквозь стиснутые зубы. Его агрессия была следствием проклятия, иначе Хаджимэ не мог объяснить столь лютую ненависть и весь яркий эмоциональный спектр к каким-то мелочам. — Другое найдём, — попытался подбодрить Хаджимэ, чувствуя сильное головокружение из-за запаха. Нужно было срочно успокоить ураган. — Забудь. — Я не из-за зеркала, — буркнул Нагито и повернулся к нему. — Из-за придурка, который сказал, что у меня классная жопа. — Ну жопа и правда классная, — задумчиво протянул Хаджимэ и повёл плечами, изображая неопределённость. Нагито испытывающе глянул на него и резко расплылся в хитрой улыбке, обнажая маленькие клычки. Хаджимэ непонимающе поднял бровь. — Отлижешь? Он несколько секунд подвисал, а после неуверенно выдал, чувствуя, как по венам растеклась лава: — В смысле отсосать? — В смысле отлизать. — Уточнил Нагито и провокационно высунул язык. Хаджимэ гулко сглотнул, его глаза на мгновение потемнели, блеснув расплавленным золотом. Его так тянуло к нему, что хотелось побыстрее оказаться рядом. И раз Нагито приглашал, то… — Не смешная шутка, — прохрипел Хаджимэ, глядя вбок, чтобы не выдать своими нервными подергиваниями истинную реакцию. — А кто шутит? Нагито заулыбался вновь, чересчур медленно облизал уголок нижней губы, протолкнул язык за щеку и толкнулся ею, имитируя фрикции. Хаджимэ чувствовал, что где-то на фоне взорвалось что-то массивное — кажется, это было его некогда хваленое спокойствие с терпением. Нагито сам раздвинул ноги. Он, влажный после душа, пах просто прекрасно, какими-то травами и мылом, отчего хотелось облизать его всего. Хаджимэ пропихнул ему подушку под поясницу, поднял ягодицы выше, чтобы было удобнее, и задрал их, с внутренним трепетом рассматривая красное лицо над собой. — Страшно? — ехидно поинтересовался Нагито и затрясся, едва горячий язык коснулся входа. — Я бы на твоём месте молчал, — с усмешкой ответил Хаджимэ и принялся его ласкать. Слюны было мало, поэтому Хаджимэ обильно смачивал отверстие, а после проходился по нему широкими мазками, чувствуя себя победителем. Нагито глубоко, гортанно выстанывал, разводил ноги, чтобы через секунду сжать между ними лижущего Хаджимэ. Он дрожал, его выламывало и трясло от ощущения полной власти над собой. Хаджимэ цепко удерживал его за бедра и вылизывал вход, поднимался языком к члену одним движением, чтобы, услышав судорожный вздох, вернуться обратно. Дразнить Нагито было интересно и отчасти даже здорово — он так извивался, будто его не языком трахали, а толпой запихивали члены. — Я… я! — визгнул он и широко распахнул глаза, насаживаясь на язык, который неумело, но старательно вылизывал стеночки. Хаджимэ намеренно игнорировал его возбуждение, предпочитая уделять внимание горячей коже и пульсирующему входу. Пошло хлюпала слюна, стекала по подбородку, однако Хаджимэ не обращал внимания, отдавая себя процессу удовлетворения Нагито. Тот наконец-то вцепился в его голову, прижал ближе к паху и начал задыхаться, дёргаться и выгибаться. Хаджимэ последний раз мазнул языком и поднял взгляд на красное, просто невозможно красивое лицо. Нагито, растраханный, взирал на него таким странным взглядом, что хотелось вновь залезть обратно между ног и вымаливать прощение — только неясно, по какой именно причине. — И что ты остановился? — прошептал Нагито, сверкая безумием и пожаром в горящих глазах. — Почти кончил? — Да, — захныкал он и уронил голову обратно на кровать, подкинул бедра, имитируя толчки, и крепко зажмурился, когда почувствовал на соске мягкие губы. — Ох… Хаджимэ щёлкнул пальцами, и на них тут же появилось что-то вязкое. — Это тебя в твоей академии научили? — по-сучьи улыбнувшись, спросил Нагито и тут же закричал, когда в него толкнулся палец на две фаланги. — Полегче! — Иногда полезно, знаешь, научиться всяким трюкам, — не стал лукавить Хаджимэ, с широко распахнутыми глазами следя за тем, как Нагито дрогнул и насадился сильнее, обхватывая своей узостью палец. — Нет, ты себя не коснешься, — предупредил Хаджимэ, отводя чужую руку от члена, из которого обильно натекала на живот смазка. — Ты кончишь от моего языка и пальцев. Понял? Нагито замотал головой и попытался соскользнуть, но Хаджимэ прижал его бедро к скрипучей кровати, из-за которой они наверняка разбудили всех соседей, и вогнал сразу два пальца следом до костяшек, начиная растрахивать проход. Нагито дергался и шипел, когда Хаджимэ искал простату, а потом, весь в слюне, в естественной смазке и искусственной, дрожащий, заскулил. Хаджимэ нырнул между ног, вытащил пальцы, которые ужасно вульгарно хлюпнули, и прижался языком к мокрому входу. — Нравится, когда тебя трахают, да? — спросил тихонько он, даже не зная, что Нагито ничего не слышит из-за грохота крови в ушах. — Нравится, — невпопад ответил Нагито, услышав вопрос во второй раз. — Дай мне кончить… Хаджимэ согласно замычал и проник внутрь тремя пальцами, сразу загоняя их вглубь, нащупал простату и даже не успел как следует её коснуться — Нагито свел бедра, зажав между них Хаджимэ, и вскрикнул. Он кончал несколько секунд, выгибаясь и шаря руками по простыни, а Хаджимэ шокированно пытался не задохнуться от ног, стиснувших его лохматую голову. Судорога прошла так же резко, как и случилась. Нагито упал обратно, колени сами разъехались в разные стороны. — Молчи, — приказал Нагито, пока сытым взглядом разглядывал обыкновенный потолок. — Просто молчи. — Курить будешь? — сразу спросил, не послушав, Хаджимэ. Нагито лениво поднял руку и несколько раз сжал ладонь, намекая на то, чтобы в неё вложили самокрутку. Курили молча, в грязной постели. Нагито со следами спермы и смазки на животе, а Хаджимэ — с каменным стояком. Впрочем, он даже как-то не обращал на это внимания. Его внимание больше занимала мысль, что это, мягко говоря, какое-то безумие. — У тебя волшебный язык, — наконец сказал Нагито и флегматично затянулся. Больше за этот вечер они не говорили.