Cigarettes after sex

Следующий их раз случился достаточно по тупой причине. Нагито безмятежно улыбался, пока рассматривал побитого Хаджимэ. — Хорошо тебя отметелили, — прокомментировал он все с той же ухмылкой. — Спасибо, — едко откликнулся Хаджимэ, потирая синяк на скуле. — Ладно, извини, — вдруг серьёзно сказал Нагито, прикусив истерзанную вследствие поцелуев губу. — Спасибо. Я бы и сам, конечно, справился, но спасибо. Пока они сидели у ратуши в ожидании появления заказов, к ним подошёл какой-то тип, замотанный с ног до головы в чёрную мантию. Тот воровато оглядывался по сторонам, но при этом умудрялся рассматривать сальным взглядом хмурого Нагито, который половину ночи мучился от жары. — За сколько продашь его? — хрипло спросил незнакомец, обращаясь к удивленному Хаджимэ. — Извините? — переспросил он, вытянувшись лицом в нелепом изумлении. — Продашь его? Назови цену. — Достаточно грубо ответил парень, сверкая хитрым взглядом сквозь прорези в своём балахоне. — Я человек вообще-то, а не вещь, — невозмутимо вставил Нагито. Он не заводился и не психовал, но руки дрожали, что сигнализировало о том, что тот на грани. — Так что гуляй, мальчик. Незнакомец усмехнулся, приподняв брови, и забавно раскрыл глаза, чтобы изобразить искреннее удивление. — Так за сколько? — он вновь повернул голову к Хаджимэ. — Ты не понял? — опасным низким голосом спросил он; в его бесконечно спокойных глазах блеснуло раздражение вперемешку с желанием крови. — Либо ты уходишь, либо мы заставляем тебя уйти. — Я не уйду, пока не назовёшь цену, — настаивал парень, не сводя пристального, въедливого взгляда с Нагито, который демонстративно кривился и выглядел так, будто его насильно заставили сожрать кислые ягоды. — Ты не понял? — жёстче повторил Нагито и выпрямился под удовлетворенным взором незнакомца. — Я не продаюсь. — Все продаётся, — философски заметил он, — даже такой, как ты. — Ах ты… — зашипел бешеной кошкой Нагито. Чужой сладкий запах ударил прямиком в нос незнакомцу, из-за чего тот ощутимо пошатнулся, но устоял и расплылся в хищной ухмылке. Нагито напрягся, чувствуя сильнейшую угрозу. — Только попробуй. Это было последнее, что услышал Нагито, прежде чем вокруг поднялась пыль, закружился песок с городской серой плитки, завизжали прохожие. Хаджимэ сцепился с ним так быстро, молниеносно, что Нагито успел только разглядеть его яростно горящие глаза — то самое расплавленное золото, от которого у него дрожали колени. — Болит? — А? — Хаджимэ резво вернулся в реальность. Да, ему попортили лицо, но и тот хмырь ушёл с разбитой харей. Один-один, ничья. — Болит? — терпеливо спросил Нагито. Хаджимэ задумчиво кивнул, даже не вникая особо в вопрос. Ну, да. Болит. И не такое заболит после того, как тебя приложат об серую плитку, заставив прокатиться по ней щекой. Дворником или уборщиком он не нанимался, а все равно помог поддержать чистоту. Герой. — Надо будет мазь купить, — прошептал Нагито, садясь вплотную. — Поцеловать? — Зачем? — Чтобы все прошло, — ехидно заметил Нагито, хотя у самого руки заметно тряслись от волнения и ожидания ответа. — А, — Хаджимэ недовольно закатил глаза, — а если я скажу, что у меня член болит, тоже поцелуешь? — Мне мама как-то сказала, что никто никогда не будет целовать меня в задницу, — Нагито сполз вниз и взглянул на ошарашенного Хаджимэ, — но ты доказал обратное. — Ты к чему это сейчас? — хрипло выдохнул он и попытался рукой отстранить лохматую голову от своего напряжённого близостью паха. — Да так, — Нагито мигнул и, секунду смотря на красного Хаджимэ, прижался щекой к члену сквозь штаны. Хаджимэ поперхнулся и крупно дрогнул руками, по которым змеей расползлись колкие мурашки. — Ты что… — Возращаю долг, — с очевидной пошлостью в голосе откликнулся Нагито и лизнул пуговицу на брюках. Хаджимэ после этого действия потемнел взглядом и, чувствуя, что Нагито позволил бы ему куда большее, неаккуратным движением намотал пряди на кулак. — Тогда давай, — сказал он, сверкая безумным золотом. — Возвращай. Нагито задрожал и согласно закивал — его повело, буквально размазало по поверхности постели, на которой они сейчас собирались опять заняться сексом. И Нагито бы по-крупному нагрешил, если бы сказал, что не мечтал о том, чтобы отсосать ему. Ещё в тот момент, когда Хаджимэ трахал его языком, а после пальцами — именно в ту секунду в нем, помимо желания оргазма, зародилась подобная идея. Стащить штаны с бельём означало пересечь границу, что Нагито с удовольствием и сделал. Он с интересом, несколько голодно рассматривал чужой полувставший член, размышляя, что будет, если он вдруг окажется в нем. Вот, например, в ближайшем будущем. Поместится ли это вообще в нем? Нагито аккуратным движением сжал ствол у основания и провел вверх, вырывая тихий вздох. От приятного давления член начал твердеть, и Нагито сосредоточенно принялся надрачивать, вскинув голову. Он жадно следил за чужим выражением лица — уязвимым, но ещё неудовлетворенным. — Хочешь кое-что покажу? — шепнул Нагито и на неуверенный кивок высунул язык, касаясь им влажной головки. Хаджимэ сжал простынь и заскулил, подкидывая бедра. — Неужели никто никогда так не делал? — Нагито победно заулыбался. — И даже так? Он неумело, провел вдоль всей длины языком, собирая терпкий вкус естественной смазки, от которого у него позорно тряслись колени. — Либо заткнись и делай, либо идём спать, — огрызнулся Хаджимэ. Нагито дразняще ухмыльнулся. Он вдруг завёл пряди волос за уши и одним движением, расслабив горло, насадился ртом на возбужденный член. Хаджимэ подавился, дернулся и взвыл от ощущения горячего языка на крупном стволе, на каждой вене, которую Нагито старательно обводил. Внизу живота полыхало, кипяток струился вдоль огненных вен, мешая здраво размышлять и думать хоть о чем-то — вопреки всему, не думалось даже о том, как было бы замечательно сейчас нагнуть Нагито и трахать его, пока он не будет скулить, пока его ноги не станут трястись от судорог, пока он сам не начнёт выстанывать чужое имя настолько громко и пошло, что разбегутся все их немногочисленные соседи. Нагито отстранился и положил на язык головку, смотря с поволокой из-под ресниц на ошарашенного Хаджимэ. — Хочешь? Можешь трахнуть меня в рот, даже если я начну задыхаться. Просто держи за волосы и насаживай на свой член, чтобы я ревел, как сука, — Нагито растянул красные опухшие губы в блядской улыбке, — я не против. Хаджимэ мгновение смотрел на него невозможно тёмными глазами, пока действительно не насадил Нагито на свой член — он заглотил настолько, насколько смог, подавился и резко втянул носом воздух. Хотя бы так избежал не самую красивую, но, определённо, легендарную смерть — во время секса. По щекам потекли слезы, которые Хаджимэ достаточно нежно стёр свободной рукой, пока другой держал волосы, продолжая толкаться в глотку. Нагито булькал и хрипел, продолжал непроизвольно дрожать от грубости, а потом все же не сдержался и положил руку себе на пах, слегка надавил и широко распахнул глаза от наступившего оргазма. Нагито соскочил с члена и, задыхаясь, одновременно ловя удовольствие, хрипел, кончая себе в штаны. Мокрое пятно между его бёдер подстегнуло Хаджимэ тоже перейти грань. — Ого, — прохрипел Нагито, вздрагивая. Его бедра все ещё тряслись, пока он пытался подняться. Хаджимэ молча протянул ему сигареты. Вишневые какие-то, черт их разберёт. Закурили в постели вновь, стряхивая пепел на пол. — Спасибо, — выдохнул дым Хаджимэ, смотря в потолок. — Первый раз меня довели до звёзд. — Один-один, киса, — заулыбался Нагито и возмущенно зашипел с сильного шлепка по бедру. Сигареты были выкурены. Следы близости остывали.