Экзекуция.

      Оперевшись двумя руками о стол, парень то и дело сильно жмурится, переводит взгляд от одного угла к другому, пытаясь собраться с мыслями. Чужие успокоительные и правда хорошо помогали, хотя бы на время облегчали, и речь хоть и была такой же медленной и тихой, но из-за действия и побочек препаратов, а не из-за вечного страха, что стал неотъемлемой частью жизни Володи.       В глазах сильное потемнение, будто давление сильно упало, и, не дожидаясь действия успокоительного, Вова закидывает сразу ещё две, добивая это семью собственными таблетками. Эта доза, кажется, помогает, и визуальные галлюцинации сменялись на слуховые, а то и вовсе пропадали. И это при том, что его состояние и здравый рассудок с каждым днём всё падает и падает.       — Собирайся.. давай. Через пять минут такси приедет.       — Почему не на твоей? — картина перед глазами потихоньку проясняется, и отталкиваясь от поверхности стола, Вова не дожидается ответа, плетясь до шкафа с одеждой.       — У родителей она. — чуть ли не досадно фыркает Калюка, идя вслед за парнем, что уже во всю копошился в шкафу — Ремонт дорого обойдётся, на это денег пока нет… В шкафу нет одежды, кстати.       — А это что?.. — доставая пару старых футболок, чуть ли не в лицо суёт русый.       — Мусор, это… Их выкинуть надо. На кровати одежда, давай быстрей.       — Мусор… — еле слышимо шепчет парень, откидывая свою старую одежду в сторону. Она не была памятной или чересчур важной - просто старая затасканная одежда, которую он когда-то купил на свои первые деньги, но его вряд ли бы стали слушать, а спорить сил нет.       Телефонный звонок заставил Калюку отвлечься, принимая вызов и уходя на кухню. Натягивая тёмно-серые свободные джинсы и оранжевый свитшот Влада, Вова издаёт тяжёлый вздох, разглядывая себя в зеркале, а одним ухом вслушиваясь в разговор на кухне. За стеной слышались лишь самые обычные обрывки фраз по типу «хорошо», «да, да, спасибо» и «через полчаса будем» - содержательного ноль, кроме того, что судя по всему, новая квартира находится довольно далеко от старого места жительства. Если ещё и в обратную сторону от дома Иванова, то он точно с ума сойдёт.       Приблизившись лицом к зеркальной двери, парень оттягивает кожу у глаз, разглядывая синяки и всё те же усталые глаза. Кожа же будто стала ещё бледнее, чем год назад, он ещё и похудеть немного успел, хоть лицо и не сильно изменилось, да и дома он сидел по большей части… Стресс наверное, или причёска новая так красит. Чужая одежда всё также бесформенно висела на нём, хоть и была не так огромна, как чёрная рубашка, которую Калюка так и не разрешил снять за все эти два дня. По неведомой Вове причине, старшему было принципиально одевать Володю так, как он хочет, а раз у русого нет разнообразия одежды, то он ему одолжит собственную, лишь бы не видеть подростка в, как любит говорить Влад - лохмотьях. И если принимать новую одежду от Влада раньше не хотелось, то сейчас тот ждёт этого дня с нетерпением, лишь бы наконец носить своё.       Отпрянув от зеркала, Вова снова прикрывает глаза, зарываясь волосы. Растрепав те, он перешёл на шею, ощупывая и пытаясь смириться с фактом того, что они уедут довольно далеко от этой местности, и скорее всего, русый даже не будет знать, где это. Сильный толчок в плечо вырывает из мыслей, и не удержавшись, Вова отлетает к зеркалу, упираясь двумя ладонями о шкаф. Сначала тот подумал, что Калюка снова разозлися с ничего, но обернувшись, парень не увидел никого. Удивлённо вертясь вокруг, Вова не мог понять, что вообще произошло. Его тело не просто пробила дрожь, резкое сокращение мышц или что угодно - его сильно толкнули, отчего тот почти полетел вперёд.       — Сколько звать то тебя можно? — в дверном проёме снова появился сосед, но заметив растерянный и удивлённый вид младшего, и сам завис, приподнимая брови — Что-то случилось?       — Я.. да нет. Всё нормально. — прокашлявшись, Володя ещё раз оборачивается вокруг себя, и убеждаясь, что ему просто показалось, начинает пялится в ответ — Уже пора?..       — М-м.. да… Такси уже у дома. — качая головой, Калюка отталкивается от косяка двери, быстро накидывая куртку и кроссовки — Бери рюкзак свой и коробку. Только аккуратней, там посуда.       Поспешив за темноволосым, Вова также быстро обувается, застёгивает молнию лёгкой олимпийки, просто потому что другой куртки не было, и подхватывает коробку среднего размера, вцепляясь всеми пальцами в ту. Влад же хватается за ручку самого обычного чемодана, в который поместились все их немногочисленные вещи, а документы покоились в сумке самого Влада. Щёлкнув всеми возможными замками на двери, темноволосый завис на месте, оглядывая квартиру, пока Володя стоял рядом, недоумевающе поглядывая на самого Влада. Если Вова понимал, почему ему тревожно с переезда, то логика Калюки была не понятна от слова совсем, как и его тревожность.       Выдохнув через зубы, темноволосый всё же приходит в себя, открывая дверь, и пропускает Володю вперёд. Закрыв за собой ту, парень крепко хватает плечо русого, так и не ослабляя хватку - ни в лифте, ни когда они подходили к такси, только почти прошипел в самое ухо «не доставляй проблем», пихая Вову вперёд, на заднее сидение, просовывая голову внутрь.       — Здравствуйте. — с тихим приветствием улыбка расцвела на лице, будто не он только что опять запугивал подростка — Можно чемодан убрать в багажник?..       Мужчина, ближе к пожилому возрасту мило улыбнулся, здороваясь в ответ и тут же кивая, выскакивая из автомобиля. Обе двери захлопнулись, почти оглушая Володю резкой тишиной. Весь сжавшись, тот перебирал пальцами яркую ткань, делая глубокие вдохи-выдохи, лишь бы окончательно привести себя в здравый вид. Чувство паники, страх перед неизвестным и Владом притупились благодаря таблеткам, но этого было всё ещё мало. Но даже так, русый был благодарен даже этому.       Багажник быстро открылся, закидывая коробку с посудой, прочей мелочёвкой и сам багаж внутрь под громкие разговоры. Дверь спереди и сбоку открывается через пару секунд, как захлопнулась сзади, и пихая ногу парня, Влад садится рядом.       — Переезжаете, да? — машина быстро заводится, выезжая со двора. Вова только поджимает губы, страдальчески смотря водителю в глаза, получая ответный взгляд.       — Да.. с братом вот. Больше года тут снимали, нервничает сильно. — ладонь проходится по светлым волосам, наклоняя голову к своему плечу, этим отводя лицо Вовы от мужчины.       — О-о, вот как… Большая разница?       — Три года.       — Ладите? У самого двое есть, разница в два года, но споря-ят… — тот как-то тяжело выдыхает, явно вспоминая своих сыновей, совсем не подозревая, как кривится лицо Вовы и как громко бьётся его сердце от наглой лжи соседа. А Влад знает, чувствует, и улыбка расползается по лицу только больше, продолжая вжимать голову в своё плечо, мягко поглаживая — Непохожи вы, кстати. Не сочти за грубость, двоюродные или?..       — Сводные. — выпаливает первое, что пришло в голову, раскидываясь на кресле поудобней — Мать одна. Решили вот, что лучше со мной лучше поживёт, там, обстоятельства семейные…       — Понимаю.       Калюка кивает, мыча в ответ для вежливости. Водитель полностью переключается на дорогу, и вторая рука Влада проходится по ноге, несильно сжимая, но Володя всё равно почти вскрикивает от неожиданности, резко поднимая взгляд на старшего. «Спать будешь, всё-таки?» - мягкая улыбка превращается в оскал, тут же пропадая, стоило водителю посмотреть на них через небольшое зеркало. Подросток же недоуменно хлопает глазами, не понимая, что именно от него хотят и зачем. Но тот всё равно кивает, сглатывает накопившуюся слюну, переводя взгляд на чужие колени. Те сводятся ближе к друг другу, пока рука переползает с Вовиной ляжки на свою, пару раз похлопывая. Трясясь, русый чувствует, будто бы действие успокоительного резко пропало, но не смотря на резко накативший страх, парень всё же отсаживается чуть подальше, медленно ложась головой на чужие колени, тут же чувствуя очередные поглаживания по волосам. Влад выдыхает, делая страдальческое лицо, будто бы резкая паника в чужих глазах и нервные действия не его вина дело.       — Подростки сейчас особо нервные, да? — чужое состояние было замечено и мужчиной, но вряд ли тот догадался, в чём именно дело. Никто бы не догадался, правда звучит ну уж слишком абсурдно.       — Да… Он часто такой. Не буду уж говорить что именно, но есть пара заболеваний, проблемы с общением. Это можно облегчить, конечно, но ему постоянно нужен присмотр.       — Да так сходи к врачам, у всех нас есть проблемы. — останавливаясь на красном свете, тот слабо барабанит подушечками пальцев по рулю, снова вспоминая о своих детях — Мой вон, тоже недавно к психиатру, что ли, ходил, так там депрессию средней тяжести влепили. Сейчас у матери живёт, сам без присмотра не может, хоть и не подпускает никого к себе кроме неё. Тактильным стал до жути…       — Да.. мой тоже. Это лечится, надеюсь, с вашим сыном всё будет хорошо. — мужчина хмыкает, продолжая вести диалог с большим энтузиазмом, пока Вову трясёт всё сильнее.       Чужая ложь была столь противна, столь неприятна, что хотелось вскочить, разрыдаться и выпалить всю правду, попросить отвезти его в родной дом, но фраза «замёрз что ли?» сбивает с толку, и уже через мгновение Калюка стягивает свою куртку, оставаясь только в водолазке, натягивая верх до шеи. Пытаясь приподняться, Иванов чувствует что-то холодное у шеи, тут же замолкает, снова падая головой на колени. Прикрыв младшего своей курткой, темноволосый мог приложить острое лезвие канцелярского ножа к горлу, намекая без слов, что мало не покажется если не сейчас, то потом. Хватая ртом воздух, Вова пытается перевести взгляд на водителя, но тот упорно смотрит на дорогу, всё ещё говоря о чём-то своём, да и лицо подростка не видно с этого ракурса, пока вторая рука Калюки скользит до талии и ниже, сжимая и снова возвращаясь к бокам, потом и вовсе к лицу, очерчивая скулы и щёки, прижимая лезвие ближе. Сглатывая, подросток пытается расслабиться, перестать трястись, чтобы если Влад не убрал, то хотя бы потерял к нему интерес, видя равнодушную реакцию. Но план с треском ломается, стоило темноволосому проводить пальцами и зарываться под одежду, пока третий человек в салоне не смотрел. Вова не мог не реагировать на мерзкие касания, просто не мог. Если бы не его блядский диагноз, то он бы не оказался в этой ситуации, не был бы столь беспомощным, не познакомился бы с Владом вовсе.       По коридору разносится детский плач, заставляя съёжиться. Не утихая, тот становится только громче, разносясь в сознании парня даже после того, как ребёнка увели с этажа. Хватаясь пальцами за лоб, Володя сильно морщится, оглаживая выступившую кожу. Выдыхая, тот выпрямляется, оглядываясь, но кроме парочки женщин и пожилых людей никого не замечает. Те будто бы с презрением смотрят на подростка, и он спешит опустить взгляд в пол, наклоняясь самой головой следом ближе к коленям. Экран мобильника загорается, оповещая о новом сообщении в каком-то чате. Ты опять прогуливаешь?? Домой не пущу, сейчас же в школу! 9:02

Я у врача, ба

9:03

Просил же предупредить классную

9:03

Какого ещё врача? Не морочь голову, тебе за ум взяться надо и дышать воздухом чаще, а не в комнате сидеть, а после по врачам ходить. Встал и пошёл учиться, иначе на порог можешь не соваться 9:04       Схватившись за перегородку, светловолосый потирает ту, пропуская долгий выдох через зубы. Кажется, трещание в голове нарастает только больше. Конечно, тот болт огромный клал на обучение, так и оставшись сидеть на старой потёртой медицинской лавке. Обычно Вова не обращается к врачам, никаким, он названия то их слабо различает, но сейчас всё хуже, чем когда-либо ещё. Большую часть его жизни он был будто в подвешенном состоянии, нарекая это «депрессией», что проходила сама по себе, раз за разом возвращаясь, но казалось, будто в последний год, а то и полтора, его состояние только ухудшилось. Чего только стоили психозы, полная апатия или редкие слуховые галлюцинации, заставившие обратиться к государственному психиатру их небольшого городка, уже как полгода сидев на наблюдении, разговорах и редких анализах. Сначала Володе выписали какие-то успокоительные, таблетки и витамины, но не спешили отпускать, настойчиво советуя приходить на терапии, сами назначая приём в любое время, ведь самому Вове уже без разницы, что и когда, лишь бы не в школу, лишь бы не видеть родственников и других людей. Врач настойчиво уклонялся от редких вопросов, что с подростком не так, и почему ему ещё не поставили точный диагноз, что самому Иванову казалось не очень правильным, но и делать тот хоть что-то не спешил. Ему же помогут в конечном итоге, так какая разница? Дверь нужного кабинета тихо скрипнула, послышался привычный крик изнутри «заходите!», жирно намекая, что Вову ждут долгие минуты разговора, тянущиеся будто бы несколько часов.       — Как бы не хотелось, ставлю вам простую шизофрению.       — Что?..       На вопрос растерянного подростка так и не отвечают, сгорбившись над рабочим столом, что-то усиленно чиркая в его мед. книжке. Выпучив глаза, Вова продолжил глупо сидеть напротив врача, пока руки свисали вдоль туловища, цепляясь за складки на старых светлых джинсах.       — Выписываю тебе новые таблетки, пей исключительно по рецепту. От них, конечно, передоз схватить вряд ли выйдет даже намеренно, но всё же… Алкоголь не пьём, веществами не балуемся, гулять советую почаще, а лучше - ходить на полноценную терапию. Твой диагноз не так страшен в этой форме, но может легко перерасти во что-то большее, если оставишь всё как есть. Ты, даже, и так поздновато обратился. Судя по твоим рассказам, тебя это преследует всю жизнь?       — Почти… — шепчет тот, наблюдая, как книжка на его имя громко захлопывается, и мужчина быстро пишет уже что-то на другом листе.       — Держи, это рецепт. Здесь буквально за углом есть нужная тебе аптека, увидишь. — небольшой листок протягивают, но подросток зависает в одном положении, и несчастную бумажку кладут на стол, пальцами пододвигая ближе — Одна большая коробка стоит в районе тысячи, витамины прописал те же. Есть подозрения на депрессию, симптомы очень схожи, советую также пройти ещё несколько приёмов, чтобы узнать точно… В таком случае, нужно прописать ещё антидепрессанты, но пока точно не скажу.       — Деньги то, откуда… — запуская одну руку в белые, недавно покрашенные волосы, тот проходится по ним, чувствуя слабое покалывание только отросших волос.       — При твоём диагнозе получить инвалидность довольно сложно, но.. подозреваю, что у тебя не только она. Когда официально подтвердится, есть шанс получать пенсию по инвалидности. Третья не доставит сильных проблем тебе в будущем, но… Если сильно не хочешь, мы можем и не записывать всё остальное в твою книжку. Сходишь к частному психиатру, а там-..       — Нет. Записывайте как есть. — мотает головой Вова, наконец хватая рецепт на новые таблетки, пихая в карман зипки — Спасибо, до свидания.       — Всего хорошего, буду ждать вас. — в ответ кивает мужчина, и поджимая губы, Володя замирает на пару секунд, хочет сказать что-то ещё, расспросить о своём диагнозе побольше, но в итоге опускает голову к полу, захлопывая дверь.       Восьмой класс скоро подходит к концу, весна пришла слишком рано даже в их унылый и холодный район, и встречая по пути до дома кучу других подростков, Иванов хмыкает – прогуливают. Также, как и сам Вова, вот только чтобы погулять и хорошо провести время, а Вова чтобы по врачам шастать. И самый ужас в том, что это ещё не конец. Даже если у него и нет никакой депрессии, ещё чего, он готов соврать о собственном диагнозе, лишь бы выбить официальное заключение и лишнюю пару тысяч на карту. С деньгами совсем туго, как и работой - мало где нужны пятнадцатилетки, а если и да, такие места быстро расхватывает кто-то поживее, чем белобрысый.       Резко остановившись, тот оглядывается по сторонам, понимая, что находится совсем рядом с домом своей девушки. Одна из немногих, кто не вызывает отвращения, кто понимает и принимает. Правда вот, в последнее время всё натянуто… Поджимая губы, тот достаёт телефон, хотев уже написать что-то о новой встрече, но уже висевшее, как десять минут сообщение напрягло. Открывая диалог, Вове хочется плакать, как самый настоящий ребёнок, даже не дочитав до конца, но резкий толчок со спины не даёт.       Телефон вылетает из рук, и не успев среагировать, парень жмурится, когда слышит, как старый мобильник падает на неровный асфальт, разбивая стекло об большой выпирающий камень прямо посередине. Слышится чужое ойканье, и оборачиваясь, Вова видит виновницу всей ситуации.       — Я случайно, правда! Прости, прости. — махая перед собой руками, та и правда выглядит расстроенной побольше Володи, но не замечая ответной реакции на свои действия мнётся, переминаясь с ноги на ногу — Ну.. пока?       Разворачиваясь, та бежит со всех ног, пока синие пряди развевались на ветру, чёлка лезла в глаза, мешая обзору. Лиза… Лиза?       Очередная кочка на дороге подкинула машину больше обычного, и распахнув глаза, Вова лениво ведёт ими по всему салону машины, пытаясь осознать, что вообще происходит. Лезвия у шеи уже не ощущалось, водитель замолк, а вместе с ним и Влад. Приподняв голову, русый сталкивается с чужими глазами, тут же стушевавшись под неприятным взглядом. Кусая губы, тот решается ещё раз посмотреть в чужое лицо, рукой слабо постукивая по коленке старшего. Выгнув одну бровь, тот наклоняется ниже, чтобы одно ухо почти касалось губ Володи. «Можно.. подняться?» - совсем тихо, и улыбаясь, Калюка кивает головой, снова выпрямляясь, а за ним и Вова, упираясь одной рукой в чужие ноги, чувствуя лёгкое головокружение и темноту перед глазами от резкого сидячего положения.       — Приехали уже. — стягивая с Вовы свою куртку, Влад натягивает её на себя, застёгиваясь. Вова же только кивает, смотря на вид за окном, такой незнакомый и пугающий…       — Ну, удачи вам, брату здоровья. Багаж на кнопку просто откройте и захлопните потом, сильно, чтоб уж наверняка.       — Хорошо… Спасибо, и вам того же. — приподнимая уголки губ, темноволосый старается сделать как можно более естественное лицо, хоть и сам порядком устал за эти полчаса.       Вываливаясь, Влад осматривается, быстро хватая младшего за ворот куртки, смазано целуя, пока Вова всё ещё в лёгком шоке от непривычных домов и улиц, слабо ориентируясь даже в паре метров от себя. «Коробку возьми.» - бормочет в губы, прежде чем открыть багажник, вытаскивая чемодан. Тот с грохотом ударяется об асфальт, и когда Вова подхватывает светлую коробку, дверцей громко хлопают, закрывая. Автомобиль тут же заводится, уезжая в неизвестное им направление, и Володе остаётся смотреть только ему в след, пока темноволосый набирает кому-то.       Ставя тяжеловатую коробку на лавочку, что была рядом с домофонной дверью, русый отходит немного дальше, осматривая окрестности: «Нет, точно никогда здесь не был…» - раздосадовано выдыхает тот, кивает на чужой крик со спины, так и не услышав точную фразу. Что-то вроде «далеко не уходи!», но он и не собирался. Коленки тряслись просто от нахождения не то что на улице, а в неизвестной местности. Сжав свитшот у сердца, парень поглядывает на редких прохожих, что идут мимо него, будто бы совсем не замечая чужой напуганный вид, и набравшись с силами, Вова думает ещё мгновение, стоит ли игра свеч, как другой крик, уже точно не Влада заставляет замолкнуть, резко выпрямившись.       — Вовка! — от только одного голоса носитель имени кривится, а когда видит старого знакомого вовсе открывает широко рот от удивления — Не ожидал тебя увидеть здесь! Ты вообще живой, оказывается…       — А как же?.. — сгребая ткань одежды только сильнее, он отводит взгляд, не ожидав такой встречи, да и не желая этого.       — Ну, типа.. ты так резко пропал, блокнул везде и уехал. Не ожидал тебя увидеть, правда. Ты.. сильно поменялся. — неловкая улыбка, и от чужого выражения лица Володя злится только сильнее, казалось, будто сильнее, чем на Влада. Но это просто потому, что парня он ещё и боится, в отличие от картавого.       — Сами меня кинули, теперь удивляетесь.       — Кинули?.. Чего-о? Ты же сам-.. — но тому так и не даёт закончить будто из ниоткуда возникший парень под два метра и до смерти пугает Сашу.       — Что-то случилось? — добродушный тон и хмурое лицо, тяжёлый взгляд не совпадали, сильно разнясь. Если Саша поёжился от чужого взгляда, то Вова от железной хватки на плече.       — Нет, это.. знакомый мой – Саша.       — Здрасте… — рассеяно выбивает из себя тот, кивая. Влад мычит, кивая в ответ, всё же отпуская плечо.       — Ясно. Сейчас хозяин квартиры спустится, пошли. — разворачиваясь, тот быстро уходит обратно к двери, поглядывая за сгорбившимся Вовой и его последующими действиями.       — Это.. кто это?       — Сосед мой. Снимаю квартиру с ним… — сглатывая ком в горле, Володя не может выдавить больше, хотя мог. Пусть те в соре, пусть те не общались пару лет, Иванов знал, скажи – Саня тут же откликнется, заберёт и поможет.       Но правда упорно не идёт наружу, слова будто бы глотаются сами по себе, и тот просто глупо открывает рот, пока Мадаминов кивает на интересовавший его вопрос. Саша всегда был таким - странным, часто подставлял, но был весёлым, и всё же по-своему надёжный, оставаясь с Володей до самого конца, принимал в гости каждый раз, стоило русому хоть заикнуться, что ему снова херово или родственники досаждают. И, наверное, сейчас бы он тоже помог, стоит только намекнуть… Но подросток продолжал глупо моргать, пока горло стягивает невидимая леска, душа, а в животе затягивается болезненный узел. Голова начинает кружится, коленки трясутся, всё, что сейчас хочет Вова - вжаться в чужое тело, вопить и царапаться, истерить и плакать, получая наказание за очередную выходку. Даже не прощаясь с бывшим другом, русый резко разворачивается, добегая до Калюки, впечатываясь в спину того. «Жалкий…» - собственные мысли пугали, ошарашили настолько, что он забыл о любой попытке попросить помощи, когда это был его, наверное, единственный шанс...       Сжав в кулаках чужую куртку, парень неконтролируемо вжимается в спину темноволосого, заставив самого Влада удивлённо открыть рот, выбивая случайные звуки. Но тот просто не мог ничего с собой поделать, в дикой панике будто бы теряя над собой контроль, по привычке вжимаясь в того, из-за кого состояние Володи только ухудшается. Просто потому что уже привык бессознательно так делать, не ища утешение от этого человека или снисходительного отношения, а просто пытаясь успокоиться физически.       — Всё нормально, ну же… — цокая, Калюка неразборчиво ведёт по волосам, спускаясь к плечам и обратно, не зная, что и делать с чужой истерикой.       Дверь запиликала, и на пороге появляется мужчина лет тридцати, кивая в знак приветствия, но видя трясущегося подростка замирает, вопросительно смотря на темноволосого. Поджимая губы, Влад начинает слабо трясти ногой, вспоминая то, что кому и как говорил про состояние младшего. «У него бывают панические атаки, я же упоминал это, да?..» - тихий лепет, чтобы это услышал лишь хозяин квартиры, и припоминая что-то похожее насчёт второго жильца, тот быстро кивает, всё ещё подпирая дверь ногой, пропуская парней внутрь здания.       — Я тогда поднимусь наверх, двенадцатый этаж, дверь открыта. Помните, да?       — Да, спасибо. Через пару минут будем. — и только когда мужчина скрывается за дверями лифта парень расслабляется, пытаясь отцепить от себя Вову — Да что случилось-то, блять?!       — Нет… — вместо внятного ответа тот бормочет что-то бессвязное, то отталкивается от Калюки, зажимаясь в угол, то обратно тянув руки.       Устав от чужих выходок, темноволосый хватает обе руки, неконтролируемо сильно сжимая, но тут же разжимает, прежде чем красные пятна расползлись бы по коже, оставаясь ещё на какое-то время. «Если ты не прекратишь, я из тебя всю душу вытрясу. Накручу кишки на кулак и свяжу в одном узле, и ебись с этим как хочешь.» - притянув подростка за щёки к себе, тот почти прожигает тяжёлым взглядом чужой, и Иванов кивает, окончательно замолкнув, пока на глазах всё же выступают неконтролируемые слёзы. Хватая того за шиворот, Влад тянет в лифт, раздражённо тыкая на кнопку нужного этажа, пока подросток тихо шмыгает носом. Пожалуй, это будет сложнее, чем он планировал…