Экзекуция.

      Рассматривая собственные ноги, Вова разглаживал частые складки тёмных джинс, параллельно пытаясь вслушаться в голоса за дверью, но всё безуспешно. Затащив Володю в новую квартиру, Влад сразу же отправил его в дальнюю спальню, напоследок кинув: «Потом с тобой разберусь.». И сейчас подросток обречён сидеть в незнакомой маленькой комнате, в незнакомой квартире, доме, и незнакомом месте в целом, что находится ещё и, по догадкам Вовы, в противоположном от родственников направлении, из-за чего добираться чуть что ещё дольше.       Громкий хлопок двери заставил сжаться, сжимая ткань на ляжках ещё больше, начиная трястись. Он только-только подуспокоился, но чужие громкие шаги загоняли в панику с новой силой. Утирая одной рукой влажные щёки и глаза, которые до сих пор были на мокром месте, Вова чувствовал себя самым настоящим ребёнком. Таким глупым и жалким, ничтожным по сравнению со взрослыми - такими огромными и пугающими. Дверь тихо скрипит, и стоило русому поднять голову, как его воротник сжимают в кулаках, сильно дёргая на себя.       — Что это было, а?! — казалось, будто Калюка был в самом настоящем бешенстве и точно прибьёт подростка, или задушит, как минимум.       Дёргаясь, Володя хватается за чужие руки, что приподняли его с кровати, заставив барахтаться в воздухе, ощущая ткань чужой одежды, больно натирающую шею. «Я.. не хотел. Я!..» - запинаясь, Володя жмурится, отводя голову в сторону, и хмыкая, Калюка откидывает того на кровать. Воздух выбивается из лёгких на пару секунд, и тяжело дыша, Вова отползает на локтях ближе к изголовью. Прикрывая глаза, темноволосый тяжело вздыхает, пытаясь унять раздражение.       — Ладно. Мне нужно уйти на пару часов, убраться в старой квартире, ключи отдать там… Освоишься, некоторые комнаты закрыты. Приду - по-другому с тобой поговорим. — кидает напоследок тот, захлопывая за собой дверь.       Сердце колотится как бешеное, и перестав опираться на локти, Вова складывает руки на груди, окончательно развалившись на просторной кровати. За дверью, где-то в квартире копошились ещё пару минут, после чего дверь во второй раз хлопнула. Иванов потупил в потолок ещё минут десять, прежде чем окончательно прийти в себя, приняв сидячее положение. Судя по всему, эта небольшая комнатушка была теперь Володи: около окошка был шкаф для одежды с полками вместо второй дверцы, с другой стороны окна небольшой стол с белым стулом на колёсиках, двухспальная кровать тёмно-серого цвета, как и спальное бельё, разве что на пару оттенков светлее. Да и вся комната была в бело-серых оттенках: от тёмных стен до белой плитки.       Придвинувшись к концу двухспальной кровати, Вова медленно поднялся на всё ещё трясущихся ногах, аккуратно приоткрывая дверь, заглядывая в коридор. Так и не услышав посторонних звуков, Вова вышел в коридор, открывая первую попавшуюся дверь - ванную комнату. Та была полностью белая, разве что стены тёмно-серые и такая же штора. Оглядев и зал, Вова тяжело вздохнул - видимо, вся к квартира была выполнена в серых тонах разных оттенков и изредка встречающихся белых. Кухня и, судя по всему, вторая спальня были вовсе заперты.       Вернувшись в зал, Володя ещё раз оглядел помещение, присаживаясь на довольно мягкий серый диван. Тяжело выдыхая, парень наконец расслабляется, понимая, что ноги немного ноют. Физическое здоровье падает с каждым днём будто бы всё больше, как и выносливость, и наверное, с этим нужно что-то делать. Улёгшись на жёсткий ковёр, русый отжался от силы раз пять, чтобы понять, что он уже выдохся. Смахнул выступающий на лбу пот, что был не только от усталости, но и от дикой паники. Насколько же он слаб, что уже устал… И что он противопоставит не то что Владу, а любой другой случайной опасности? Да на него шкаф упадёт, и чёрт он из под него вылезет, или случайный прохожий толкнёт - тут же упадёт и рассыпется.       Распластавшись звёздочкой на полу, Вова закрывает глаза, постепенно выравнивая дыхание. Он слишком вымотался, как физически, так и эмоционально.       Шмыгая носом, мальчик делает шаг вперёд, садясь на корточки перед могильной плитой. Цветов с собой не было, да и не желал он их приносить, просто до сих пор не мог осознать, что всё происходящее правда. Вова не мог сказать, что он скучал по родителям - он не знал их хорошо, в его жизни те появлялись не часто, да и был Вова нежеланным ребёнком.       — Ты опять здесь? — недовольный тон где-то за спиной, и вскоре мальчика вовсе схватили за локоть, таща подальше.       Раз он был нежеланным ребёнком, то и нежеланным внуком, соответственно.       — Что плохого? — пытаясь выдрать собственную руку из болезненной хватки, Вова спотыкается на каждом шагу, на выходе из кладбища всё же увязнув в сугробе, падая.       Бабушка шумно выдыхает, складывая руки на груди. «Если продолжишь находиться здесь - домой можешь сегодня не возвращаться.» - и разворачивается, уходя в сторону дома. Его бабушка и сама часто наведывалась на могилу родителей Володи, но не любила, когда он сам делает так. Наверное, он всё же был напоминанием о нежелательном себе, но почему его присутствие на могиле собственных родителей задевало женщину - не понятно.       Одежда вся вымокла, дикий холод и крупные хлопья снега, что то и дело падали на волосы и ресницы, таяли и делали русого ещё более сырым. Всё ещё упираясь голыми ладонями в снег, Володя шмыгал носом, сдерживая накатившие слёзы и обиду. Кожу дико резало, казалось, будто вокруг всё потемнело, а за спиной Вовы кто-то стоит. Сев на колени, тот огляделся, но так никого и не увидел. Темнело, снег шёл с ещё большей силой, и в этом окрасе кладбище выглядело устрашающе. Вскочив, Володя побежал прочь со всех ног от этого места.       Находясь в комнате Влада, подросток мельком оглядел помещение - спальня была явно побольше его, с таким же интерьером, только большим шкафом в более светлых оттенках. За окном ливень, что сильно удивил - только-только лето началось, а уже погода плохая.       Влад вернулся только ближе к вечеру, усталый и с парой пакетов, и как мог заметить Вова, помимо еды там была и одежда. Это заставило облегчённо выдохнуть - похоже, это теперь его, и не придётся носить огромные вещи, но то, что Калюка наказал ему не идти в спальню Володи и ждать его - сильно напугало. Кажется, с ним пообещали поговорить… Сердце громко ухало, живот слабо урчал от голода. Время до прихода Влада Иванов коротал сном или бессмысленным похождениями по квартире, пытаясь привыкнуть к долгой ходьбе.       — Ну, и что за знакомый был? — голос за спиной заставил подскочить на месте, хватаясь за сердце.       — Да это.. друг, был.       — А сейчас что?       — Не общаемся… — бормочет русый как-то слишком тоскливо, явно вспоминая годы их дружбы.       — Вот только хорошо уж пообщались. — хватая одной рукой подростка за шею, а другой за руку, Влад упал в игровое кресло, дёргая Вову вниз — Почему куда тебя не приведешь, одни проблемы?! Антону жалуешься, перед людьми позоришь, кто-то вовсе узнаёт…       — Я же не намеренно…       — А жалуешься и прибедняешься ты тоже не намеренно? — тяжело выдыхая, тот пытается успокоиться, продолжая уже более спокойным тоном — Ладно, если словами ты не понимаешь, будет по-другому.       Рука зарывается в волосы на затылке, накручивая отдельные пряди на пальцы, сжимая и притягивая к себе. Чужое лицо морщится от неприятной боли, а после и от отвращения, стоило Калюке прислонить русого к своему паху. Машинально дёрнувшись, Володя слабо зашипел от того, что на голову ещё сильнее надавили, вжимая в промежность больше. Откинувшись на спинке кресла, темноволосый резко совсем забылся, двигая голову подростка из стороны в сторону, оттягивая и наоборот вжимая только сильнее. Тяжело выдохнув, Калюка бормочет: «Сам расстёгивай, без рук…» - пододвигаясь бёдрами ближе к краю и чужому лицу. Цепляясь пальцами за сиденье кресла, Вова и сам весь сжимается, пытаясь сделать настолько печальный вид, чтобы даже Влад его пожалел, но тот, кажется, совсем отключился от реального мира, задирая голову к потолку и чувствуя лишь чужое сбитое дыхание и неприятное сжимание в брюках.       — Быстрей давай… — бормочет тот, ослабляя хватку на голове.       Делая брови домиком, русый то просто поджимает губы, из-за чего те становятся тонкой полоской, то неконтролируемо сильно кусает, из-за чего кровь быстро появляется наружу, неприятно садня губы. Ещё раз взглянув на прикрывшего глаза Влада, который, наверное, впервые хотел больше расслабиться, чем наблюдать за чужой реакцией, Володя выдыхает через зубы, снова прислоняясь к чёрным брюкам.       Пытаясь хотя бы немного успокоиться и собраться с мыслями, парень делает пару тяжёлый вздохов, безуспешно пытаясь расстегнуть чужую ширинку, собачка от которой то и дело выскальзывала из зубов, из-за чего Вова нервничал ещё больше, мелко трясясь. Сильнее вцепившись в кожаную сидушку, Вова сильно жмурится, пытаясь вспомнить хотя бы одно порнографическое видео, которые смотрел в последний раз дай Бог год назад, но в голову не шло ничего похожего, видимо, только Влад такой отбитый. Время будто встало на месте, и продолжая тяжело дышать, тот пытается унять новый приступ панической атаки, и Иванов не жалел, что выпил утром сразу три таблетки в сумме, что сейчас сдерживали этот самый приступ. Носом парень снова уткнулся в ширинку, отодвигая тёмную ткань, что заслоняла молнию и собачку немного в сторону, выбивая из Калюки судорожный выдох. Собираясь с силами, Иванов пытается подавить кроме страха и чувство яркого стыда и омерзения от своих действий. Будто по собственной воле это делает… Володя уже жалел, что в этот раз его просто не грубо натянули на член, больно лапая везде, докуда руки только дотянутся. Язык утыкается в самый верх ширинки, пытаясь поставить собачку в удобное положение, и у того почти получается, но Влад сверху очнулся, снова тяжело выдыхая, чужая каша из негативных эмоций заставила только криво улыбнуться, прижимая Вову ближе. Не удерживаясь, русый болезненно сжимает чужую коленку, позволяя в моменте себе эту наглость, но старший даже не замечает этого, изредка дёргаясь всем телом от возбуждения.       Проделывая всё тоже самое ещё раз, Вова аккуратно цепляется зубами за собачку, наконец расстёгивая ширинку. Облегчённо выдыхая, Володя аккуратно тянет руку к брюкам, но Калюка не говорит больше ничего против, выжидающе поглядывая на подростка.       — Может сам?.. — тихий лепет, и темноволосый только ухмыляется, несогласно качая головой. Пожалуй, Вова ошибся, когда сказал, что Владу было не так интересно смотреть за его реакцией в этот раз.       — Я, кажется, говорил, что люди в отношениях вовсе не так общаются. Такое делать тоже нормально, если ты не знал. Я же делал, в чём твоя проблема?       — Мы, не… — русый трясётся ещё сильнее, пока в глазах темнеет всё больше, так и не закончив фразу.       — Из-за твоих слов член только падает, сделай одолжение - прояви уважение и помолчи, хоть раз…       Руки сильно трясутся, и зажмурившись, Вова не глядя цепляется за верх, потянув вниз, чувствуя под костяшками ткань чужих боксёров почти плачет, не хотя думать о том, что ждёт его дальше. Приоткрыв глаза, тот подцепляет и их, стягивая вниз до самых колен. Видеть чужие половые органы, особенно мужские, особенно стоящий и перед собственным лицом ужасно мерзко. Пересилить себя не получается, да и не хочется, чтобы там Влад не пиздел, пытаясь ещё и чувство вины внушить. «Да чтоб тебя…» - зло цедит старший, вновь хватает подростка за волосы, но тот слабо упирается, вертя головой.       — Это совсем не страшно, малыш. — надавив на макушку, парню пришлось приложить небольшие усилия, чтобы приблизить Володю, который отчаянно упирался, несмотря на дикий страх, стыд и тряску.       Губы снова подогнулись, стоило Калюке приблизить его достаточно близко, чтобы провести головкой пару раз по губам, проталкивая ту в рот, издавая блаженный полустон. Зубы неприятно слабо задевали плоть, и шикнув, Влад отвесил подростку слабый подзатыльник: «Рот пошире открой, или я тебя не только в рот выебу.» - ничего не оставалось, кроме как выполнить чужой приказ. Попытавшись спрятать зубы, тот открывает рот шире, переступая через себя, облизывая головку. Тяжело дыша, темновлосый несдержанно дёргает Володю на себя, одновременно толкаясь бёдрами, продолжая, пока член не оказался во рту больше, чем наполовину, упираясь в глотку. Рвотный рефлекс не позволяет взять больше, бессознательно упираясь в чужие колени, кашляя, почти давясь. Слёзы застилают половину обзора точно, получая параллельно слабые щипки и подзатыльники, стоило ему снова задеть зубами или забыть о языке. Толчки становились всё быстрее, заставляя заглатывать глубже, давиться слюнями и будто бы выпадать из реальности, на автомате водя языком. Наклоняясь, Калюка хватает русого пальцами за щёки, приоткрывая тому рот, и последний раз толкнувшись бёдрами, кончает на язык. Хмыкая, Влад лыбится, ища рукой валявшийся телефон всё это время на столе. «Так сиди.» - рот ужасно болел от неудобного положения, слёзы влажными дорожками оставляли неприятный осадок, как и чужое семя на языке, что хотелось выплюнуть как можно быстрее, но Влад продолжал держать его за щёки, фоткая на камеру телефона.       — Иди, неженка. — довольно произносит старший, и Вова тут же подрывается с места, побежав в ванную.       Плюясь, Вова пытается прочистить рот от всей спермы, что противно осела на языке. Набирая воды в ладони, тот полоскает рот, натыкаясь глазами на новый тюбик зубной пасты, тут же хватая её, выдавливая в рот большое количество. Мятная паста невыносимо жгла полость рта, заставляя жмуриться и кусать язык от жжения. Тщательно сполоснув рот, парень выпрямляется, смотря на собственное отражение, но увидев сзади будто возникшего из неоткуда Калюку, подскакивает, оборачиваясь - никого.       — Чего… — схватившись ладонями за рот, тот сильно стягивал кожу вокруг — Этого ещё не хватало.       Крик за дверью отвлёк от тревожных мыслей, что потихоньку снова начали его поглощать. Сделал пару глубоких вздохов, Вова последний раз кидает взгляд в зеркало, и не видя в нём никого, кроме себя, вышел из комнаты, идя за повторным криком Калюки, что устал его ждать.       — С мылом рот мыл? — усмехнулся старший, раскладывая недавно купленную одежду в пару стопок.       — Стоило бы. — закатив глаза, Вова на ватных ногах подходит ближе.       Его тут же подхватывают за талию, притягивая ближе в попытке поцеловать. Вскинув руки, русый так и не решился упереться ими в чужую грудь, глупо зависнув в воздухе, прогибаясь назад, но Влад всё равно держал его крепко, пододвигая ближе к себе. Влад мог насиловать и в рот и в задницу, но целовался редко, более того, Вова помнил такое лишь раз, и то смутно.       Вова готов был упасть в обморок, когда чужое лицо стало слишком близко, накрывая губы своими искусаными. Не став заходить дальше, Влад отчего-то заулыбался, чмокая пару раз ещё и в уголки губ.       — От тебя так и несёт мятной пастой.       — И что?..       — Ужасно. — наверное, в первые за год Калюка впервые по-доброму улыбнулся, рассмеявшись.       Резкая смена настроения пугала и ставила в тупик, пока темновлосый притянул его ещё ближе, мягко обхватывая руками, заключая в объятья, от которых Володя успел отвыкнуть. Повиснув безвольной куклой в больших руках, Иванов задёрнул голову к верху, смахивая чёлку вбок, утыкаясь в плечо. Иногда чужую логику искренне хотелось понять, как и эти перепады настроения и резкую агрессию, но, наверное, Влад просто не умеет по другому?       Неуверенно, но Вова всё же вытаскивает руку, что была зажата между двумя телами, почти невесомо касаясь спины. Слабо раскачиваясь из стороны в сторону ещё с минуту, Влад наконец отпускает его, растрепав чёлку в привычное положение.       — Купил тебе новой одежды, должна подойти, померяй.       Пройдя вперёд, Вова неуверенно схватил первое попавшееся - самые обыкновенные чёрные спортивные штаны и белую футболку с каким-то рисунком. Ничего примечательного, спасибо, что одежда по размеру подошла. Перемерив, в общей сумме, пару спортивок и столько же брюк с джинсами, даже одними шортами (которые Вова предпочитал не носить и вообще себе не покупал раньше), и несколько кофт, названия которых он не различал, как однотонных белых и чёрных, так и с незамысловатыми рисунками футболок, даже клетчатых рубашек - Володя взял всё это в одну охапку, раскладывая по полкам уже у себя в шкафу.       Тяжело выдохнув, Володя дёрнулся от неожиданности, когда снова почувствовал руки на своих боках: «Пойдёшь смотреть что в зале?».       — Давай. — бесцветно отзывается парень, пытаясь сделать тон как можно мягче и не запинаться. Может, Калюка и не такое чудовище, если вести себя с ним терпимее?